это — наш обет

Это недостойно, но Лань Ванцзи сейчас особенно остро нуждается в покое, который дарит ему материнский дом. Его комнату должны были отремонтировать, но работы постоянно откладываются. Он не ропщет — понимает, что сейчас не до того, — но так трудно найти хоть минуту уединения, когда спишь в палатках и делишь пространство с другими. Даже вылазки против Вэней кажутся почти что передышкой. А теперь этот дом связан и с отцом — ведь именно здесь они впервые и в последний раз говорили по-настоящему. Лань Ванцзи закрывает глаза, вновь ясно представляя его перед собой. Возможно, он никогда до конца не поймёт, что побудило отца сделать тот выбор, который он сделал. Но он слышит его голос, его ясные объяснения, и это нечто удивительное. Лань Ванцзи возвращается к письму. Он не может написать Вэй Усяню ничего важного — письмо могут перехватить или потерять. В Гусу Лань уже приняли неизбежность войны с Вэнями; для них, хоть формального объявления не было, эта война уже началась. Что делает его послание почти бессмысленным. Но он хочет написать другу и получить ответ. Теперь каждое отправленное письмо может оказаться последним — и он знает, что будет беречь каждую строчку от Вэй Усяня по той же причине. Он так погружён в письмо, что не замечает, как открывается дверь, и осознаёт присутствие Лань Сичэня только тогда, когда тот кладёт руку ему на плечо. — А, вот ты где, — говорит Лань Сичэнь. — Что ты здесь делаешь, брат? — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — улыбается Лань Сичэнь, — но в этом доме так тихо, что догадаться несложно. Однако улыбка быстро сходит с его лица. Лань Ванцзи откладывает кисть и уступает место старшему брату, который принимает предложение. — Тебе следует отдыхать, — слегка укоряет Лань Ванцзи. — Хорошо, — соглашается Лань Сичэнь. Он меняет правильную позу сидения на небрежное положение лёжа, складывая руки на груди. Закрыв глаза, он делает вид, что засыпает. Лань Ванцзи смотрит на него, слегка приподняв бровь, когда брат вдруг улыбается, не открывая глаз: — Вот. Я отдыхаю. Лань Ванцзи не закатывает глаз. Он лишь издаёт короткий, выразительный выдох. Улыбка Лань Сичэня становится шире, он открывает глаза и поворачивает голову к брату. — Нелепо, — сухо замечает Лань Ванцзи. — Если ты так говоришь, — Лань Сичэнь тихо смеётся, действительно выглядя комично, растянувшись на полу. Но вдруг он морщится: — Ох, кажется, ты был прав, Ванцзи. Боюсь, самому мне теперь не подняться. — Неле… — Лань Ванцзи слегка кашляет, поправляясь: — Это абсурд. Лань Сичэнь разражается смехом, но быстро затихает, схватившись за рану на животе — там, где находится его золотое ядро. — Признаюсь, мне наскучило лежать в лазарете. Но когда я спросил о тебе, никто не знал, где ты. Тогда я догадался, что ты здесь. — Он берёт паузу, затем добавляет мягче: — Я не хотел тебе мешать. Просто… мне хотелось провести время с младшим братом перед тем, как тебя снова отправят на задание. — Хм. — Лань Ванцзи внимательно осматривает Лань Сичэня, а тот, забавляясь этой проверкой, прикусывает губу. — Как твоё состояние? — Вполне неплохо для человека, который практически умер, — отвечает Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи бросает на него неодобрительный взгляд. — Ох, Ванцзи, ну позволь мне хоть где-то говорить прямо. Если бы я сказал такое лекарям, они бы заставили меня выпить целую аптеку. — Они решили бы, что ты заболел. Лань Сичэнь кладёт руку на живот, пальцы осторожно касаются раны поверх одежды. — Со мной всё в порядке, — тихо говорит он. — Просто… в некоторые дни я больше злюсь на то, что с нами сделали. Что мы такого совершили, Ванцзи, чтобы заслужить это? Ничего. И это самое горькое. Мне хочется сжечь Безночный город дотла в отместку… но сколько же у нас правил осуждают саму эту мысль? Он закрывает глаза. — Месть не вернёт того, что отняли. Не исцелит меня. Не воскресит нашего отца. — Брат… Лань Сичэнь вздыхает и жестом просит помочь ему подняться. Лань Ванцзи тут же исполняет просьбу, извиняясь, когда брат морщится от боли. — Сейчас у меня есть только время для размышлений, — признаётся Лань Сичэнь, — и порой мои мысли становятся мрачнее, чем хотелось бы. Дядя даже не позволяет мне смотреть на финансовые отчёты. Я говорил, что это отвлекло бы меня, но он не поверил и отказал. А ведь ему сейчас действительно нужна помощь. — Тебе нужно сосредоточиться на восстановлении, — твёрдо говорит Лань Ванцзи. — Я помогаю дяде. Как и многие другие. Он не один. Так же, как и ты не должен нести ответственность за весь орден, пока не поправишься. — Мой младший брат стал таким взрослым и мудрым, — Лань Сичэнь улыбается, хлопая его по руке. Затем его взгляд скользит к незаконченному письму — не из интереса, а чтобы подразнить: — И завёл так много новых друзей. Как поживает молодой господин Вэй? — Тебе следует вернуться и отдохнуть, — Лань Ванцзи поспешно отвечает, чувствуя, как жар поднимается к кончикам ушей. Он не понимает, почему реагирует так. Вэй Усянь — его друг, и Лань Сичэнь одобряет их дружбу. Но что-то в этом взгляде брата заставляет его смущаться. Лань Сичэнь снова вздыхает, и сердце Лань Ванцзи сжимается при виде того, как сильно сломлен его всегда невозмутимый брат. Ему хочется проводить рядом больше времени, но дни напролёт он был занят восстановительными работами. И он знает, что Лань Сичэнь понимает это — поэтому не просил о большем. Но от этого его потребность в уютном общении не становилась меньше. — Я навещу тебя завтра, — говорит он. — Возможно, поздно. — Не стоит перенапрягаться ради меня, Ванцзи, — начинает Лань Сичэнь, но Лань Ванцзи отрицательно качает головой. — Я хочу. Лань Сичэнь задерживает на нём взгляд, затем покорно пожимает плечами — он знает, что здесь не выиграть. — Тогда буду ждать. А теперь… поможешь мне вернуться в лазарет? Боюсь, лекари устроят мне такую головомойку, что мало не покажется. Лань Ванцзи не станет их осуждать. Он лишь кивает и идёт рядом с братом, готовый подхватить его при малейшем признаке слабости. Они продвигаются медленно, и, как и ожидалось, едва заметив их, лекарь тут же начинает отчитывать провинившегося пациента. Лань Сичэнь не смеётся, но Лань Ванцзи видит — его это забавляет. — До завтра, — говорит Лань Ванцзи. Лань Сичэнь машет ему в ответ. Лань Ванцзи с облегчением вздыхает. Как же хорошо видеть брата на ногах, даже если эта прогулка и не была разумной идеей. После недель, проведённых у его постели, где он лежал беспомощный и слабый, это успокаивает самые страшные из его тревог.