это — наш обет

— А? У-ухаживания?.. Что? — Вэй Усянь не отнимает рук, но лишь потому, что его сознание полностью и бесповоротно опустело. Он смотрит на Лань Ванцзи, гадая, не вселился ли в того кто-то посторонний. Неужели его муж всё же выжил и вернулся в это время, чтобы быть с ним? Но нет — он видел, как тот умирал, и если бы этот Лань Ванцзи был его супругом, то потребовал бы жениться на нём немедленно. — М-м, — отвечает Лань Ванцзи, его глаза открыты и уязвимы, будто он обнажает душу. Вэй Усяню хочется прикрыть его лицо ладонями и зацеловать до умопомрачения. Он любит его так сильно. Как можно иначе, если этот маленький Лань Ванцзи так искренен в своих чувствах? — Я считал, что испытываю к тебе дружбу. Теперь понимаю: это нечто большее. — Ты любишь меня? Меня? — Вэй Усянь действительно не способен сейчас соображать. Лань Ванцзи кивает, его уши пылают алым, и Вэй Усянь наконец прикасается к его лицу. — Лань Чжань, ты же ещё малыш. Ты не имеешь права заставлять меня так таять. Выражение лица Лань Ванцзи становится чуть более надеющимся, но в основном — растерянным. Он накрывает одной из своих рук ладонь Вэй Усяня, прижимаясь к его прикосновению. — Мы не знаем, что принесёт завтрашний день. Поэтому я хочу изложить свои чувства сейчас. Это удручающая правда. Вэй Усянь бросает взгляд на резиденцию Юньмэн Цзян, где лежит слабый и раненый Цзян Фэнмянь. Пристань Лотоса пока стоит неколебимо, но нет гарантии, что завтра она уцелеет. Сердце сжимается при мысли о новой потере, и он вновь переводит взгляд на Лань Ванцзи. Если с ним что-то случится… Вэй Усянь не уверен, что сможет пережить это. Он чувствует: этого горя хватит, чтобы вновь впустить в себя силу Старейшины Илина. Ведь какой смысл в мире, где нет его Лань Чжаня? — Я… — Вэй Усянь облизывает губы и, заметив, как Лань Ванцзи следит за этим движением с голодным блеском в глазах, чувствует, как жар пронзает его с ног до головы. — Я хотел подождать до конца этой войны, чтобы попытаться завоевать твоё сердце, Лань Чжань. — Ты уже завоевал его, — тихо отвечает Лань Ванцзи. — Давно. От этих слов Вэй Усянь готов расплакаться. Лань Ванцзи даже не подозревает, насколько его слова неоспоримы. Он сдерживает слёзы. — Сейчас — не наше время, — шепчет Вэй Усянь, и в его голосе звучит страх. Он не хочет разбивать сердце Лань Ванцзи, не когда оно так дорого ему. Но они на войне. Вэй Усянь проводит больше дней в сражениях и кровью на руках, чем в покое, и, вероятно, то же самое касается и Лань Ванцзи. Он слышал, как говорят, что тот в одиночку уничтожает целые отряды Цишань Вэнь. — После — будет, — твёрдо говорит Лань Ванцзи. Он медленно двигается, обнимая Вэй Усяня. Они так идеально подходят друг другу, и Вэй Усянь позволяет ему прижать себя к груди, глядя в его глаза, разрываясь между тем, чего он хочет, и тем, что должно быть правильным. Он всегда считал себя смелым, но сейчас чувствует себя трусом — боится взять то, что прямо перед ним, зная, как легко это потерять. — Вэй Ин? Вэй Усянь прячет лицо в плече Лань Ванцзи. Он обнимает его крепче, вдыхая знакомый аромат сандала, и в груди так больно, что кажется — от таких чувств можно умереть. — Я боюсь потерять тебя, Лань Чжань. Боюсь, что Вэни будут использовать тебя против меня… или меня против тебя. То, что я знал раньше, теперь не имеет значения — всё изменилось слишком сильно. Стало ли лучше? Или хуже? Поступки, которые я совершал в прошлом, решения, которые принимаю сейчас… Я больше не понимаю, что правильно, а что нет. Какие жертвы мне придётся принести, чтобы все остались в безопасности? И стоят ли они того? Вэй Усянь не плачет, но в какой-то момент его тело начинает дрожать — возможные варианты будущего слишком ужасны, но он всё равно представляет их, один за другим. Он не может подвергать Лань Ванцзи опасности… но и не может оттолкнуть, не после стольких лет любви. Лань Ванцзи мягко проводит рукой по его спине, затем слегка отстраняется, чтобы приподнять его подбородок. Он собирается поцеловать его. Вэй Усянь любит его слишком сильно, чтобы когда-либо отвергать поцелуй своего Лань Чжаня, и встречает его губы, тихо стонет от счастья — он снова чувствует это. Но этот Лань Ванцзи не умеет целоваться. Его губы замерли, язык бездействует… но это всё равно его Лань Чжань; Вэй Усянь вцепляется в его одежду и отвечает поцелуем, вкладывая в него весь свой опыт. Лань Ванцзи вздрагивает от неожиданности, и Вэй Усянь слегка отстраняется… — Лань Чжань, повторяй за мной, — говорит он и снова прижимается к его губам. Через мгновение Лань Ванцзи отзывается — уже не застывший, а отвечающий ему, то отдаляясь, то вновь сливаясь в поцелуе. Он схватывает на лету, и вскоре Вэй Усянь со смехом отрывается, давая им обоим перевести дух. — Ты так быстро учишься, эр-гэгэ. Глаза Лань Ванцзи и без того потемнели от желания, но теперь зрачки расширяются ещё больше, слыша это ласковое обращение. Он беззвучно шевелит губами, повторяя его, и Вэй Усянь понимает, что проговорился — в этом времени он ещё не дразнил Лань Ванцзи так. Это было в их прошлой жизни. Но Лань Ванцзи не выглядит ни смущённым, ни растерянным — кажется, это лишь разжигает его сильнее. — Поцелуй меня ещё раз, Лань эр-гэгэ, — требует Вэй Усянь, вцепившись в его одежду. Лань Ванцзи не заставляет себя ждать. Он прижимает Вэй Усяня к столбу беседки, и тот стонет, поражённый напором своего «маленького» Лань Чжаня — пока не осознаёт, что оба уже возбуждены. Он давно не чувствовал такого желания, не говоря уже о возможности его утолить. — Лань Чжань… — стонет он, его голос дрожит, но он не удивлён, когда тот снова жадно приникает к его губам. Вэй Усянь прижимается бёдрами, трётся о его твердь, и Лань Ванцзи резко вдыхает. — Лань Чжань, я могу взять тебя в рот прямо здесь. Могу нагнуться и позволить тебе войти в меня без подготовки. Но в моей комнате будет в тысячу раз лучше. Я смогу подготовить и раскрыться для тебя сам — и тебе понравится… Тебе понравится, как моя задница примет тебя, когда она будет мокрой и ждущей только для твоего члена. Лань Ванцзи тихонько скулит и трётся о Вэй Усяня, задыхаясь и едва не кончая прямо в штаны. Вэй Усянь моргает, затем беспомощно улыбается. Он слишком увлёкся — конечно же, этот юный Лань Ванцзи ещё не имеет никакого опыта. Проведя пальцем по влажному пятну на одежде Лань Ванцзи, Вэй Усянь облизывает его. — Вэй Ин… — голос Лань Ванцзи звучит сдавленно, почти надломленно. — Пойдём, — Вэй Усянь берёт его за руку. — Возьми гуцинь и отправимся в мою комнату. Я научу тебя, как следует любить мужчину. На секунду Вэй Усянь задумывается о том, чтобы швырнуть их обоих в озеро — скрыть следы на одежде Лань Ванцзи, — но отвергает эту идею. Придётся одолжить ему что-то из своего гардероба. Лань Ванцзи торопливо кивает, и, к счастью, уже настолько поздно, что они добираются до комнаты Вэй Усяня, не встретив никого, кто мог бы задать неудобные вопросы. Едва переступив порог, Лань Ванцзи прижимает Вэй Усяня к двери, запуская пальцы в его волосы и вновь находя губы в страстном поцелуе. Вэй Усянь отвечает стоном, его тело мгновенно обмякает, и он готов растаять на месте, если бы не другие планы. Пока Лань Ванцзи совершенствуется в поцелуях (используя для этого слишком много зубов, но Вэй Усяню это всё равно нравится), его руки начинают спешно расстёгивать их одежду. Это непросто, когда Лань Ванцзи не желает прерывать поцелуй, каждый раз настойчиво возвращаясь к его губам, но ни один из них не сдаётся. В конце концов Вэй Усяню приходится ущипнуть Лань Ванцзи за щёку, чтобы наконец остановить его. — В таком положении я не могу снять остальную одежду, — говорит он, кокетливо прикрывая глаза, но тут же хмурится, понимая, что стало слишком темно даже для их уровня совершенствования. — И я почти не вижу тебя! Дай-ка я найду свечу. Лань Ванцзи тяжело вздыхает — с той утончённой капризностью, на которую способен только он, — и отпускает Вэй Усяня. Его взгляд полон голода, и как только свет загорается, он снова набрасывается на него. Его руки жадно исследуют тело Вэй Усяня, и он без тени сомнения хватает его за ягодицы, сжимая так сильно, что граничит с болью. — Ай, Лань Чжань, ты мне всю задницу синяками украсишь! — Вэй Усянь извивается в его объятиях, но это ничуть не похоже на протест. Наоборот, он сам подставляет зад его жадным ладоням. — Не останавливайся. — Хочу большего, — глухо бормочет Лань Ванцзи, прижимаясь губами к его шее. Вэй Усянь улыбается и берёт его за подбородок. — Не забывай отвечать, — шепчет он, прежде чем вновь соединить их губы. Лань Ванцзи на секунду замирает, но быстро включается в процесс — правда, теперь он двигается слишком активно, и Вэй Усяню сложно поймать ритм. Но это не страшно. Он знает: Лань Ванцзи будет очень усердно практиковаться. Впрочем, и сам Вэй Усянь далёк от совершенства. Он ужасно застоялся. Да и странное ощущение от того, что его партнёр одновременно и новый, и старый, сбивает с толку неожиданными нюансами. Он то и дело подсознательно ждёт, когда Лань Ванцзи возьмёт инициативу на себя, из-за чего странно замирает в неподходящие моменты — ведь теперь, по логике, именно он, как более опытный, должен вести вперёд. «Не то чтобы это плохо», — думает Вэй Усянь, но ему постоянно приходится корректировать свои ожидания и действия. Он ненадолго отстраняется, чтобы провести ладонями по груди Лань Ванцзи, и ухмыляется, чувствуя, как тот ёрзает от прикосновений к соскам. Лань Ванцзи в восторге от всего, что делает Вэй Усянь, но эта зона никогда не была для него особенно чувствительной. Тем не менее, Вэй Усянь всё равно щиплет один из них, а затем приподнимается, смеясь, когда Лань Ванцзи резко хватает его за запястье. — Я никуда не делся, не волнуйся, дорогой. Просто нужно кое-что достать. — Что? — неохотно ослабляет хватку Лань Ванцзи. — Массажное масло, — трясёт флакончиком Вэй Усянь. — Для чего? — Смотри, я нанесу его вот так… — он обильно покрывает пальцы блестящей жидкостью, — …и подготовлю себя для тебя. А когда буду готов, ты войдёшь в меня, хорошо? Лань Ванцзи быстро кивает, глаза его расширены, пока он жадно рассматривает обнажённого Вэй Усяня, сидящего у него на бёдрах. Он прикусывает губу, сдерживая стон, когда Вэй Усянь плавно вводит в себя пальцы. Вэй Усянь хотел бы устроить настоящее шоу, но сейчас он сосредоточен на главном — как можно скорее почувствовать член Лань Ванцзи внутри себя. Он растягивает свою дырочку, позволяя себе стонать и тяжело дышать, зная, что это ещё сильнее возбуждает партнёра. Лань Ванцзи сжимает его бёдра, терпеливо ожидая, но по его напряжённым мышцам видно — вся его выдержка вот-вот иссякнет. Вэй Усянь скользит взглядом вниз, к члену Лань Ванцзи, прищуриваясь. Ему кажется, тот ещё не полностью возбуждён, но даже «маленький» Лань Ванцзи впечатляет размерами. Впрочем, объяснить это, не задев его гордость, невозможно — просто нет дипломатичного способа озвучить подобное. Вэй Усянь облизывает губы. Это всё равно будет божественно вкусно. Он обхватывает член Лань Ванцзи, довольный его твёрдостью и пульсацией в ладони, затем медленно опускается на него. Лань Ванцзи издаёт восхитительный звук, когда его вбирают в себя, но сдерживается, не начиная резких движений. — Хороший мальчик, — мурлычет Вэй Усянь, постепенно погружаясь. Ему нужно время — прошёл целый век с тех пор, как он последний раз принимал своего мужа. Он вздыхает, когда тот полностью входит, затем наклоняется вперёд, упираясь ладонями в грудь Лань Ванцзи. — Поднимай бёдра, Лань Чжань. Трахни меня. Ты не сломаешь меня, ладно? Просто делай то, что чувствуешь. Лань Ванцзи кивает, покрываясь испариной от усилия сдержаться, и делает первый пробный толчок. Вэй Усянь стонет — возможно, слегка преувеличивая, — но это придаёт Лань Ванцзи уверенности, и вскоре он входит в ритм. Вэй Усянь дрочит себе, выгибаясь, и кончает первым. — Не останавливайся, — задыхается он, когда Лань Ванцзи замедляется. — Наполни меня, Лань Чжань. Я хочу этого. Хочу, чтобы твоя горячая сперма была внутри… — Вэй Ин! — Лань Ванцзи стискивает зубы и резко входит, всегда такой беззащитный перед болтовнёй Вэй Усяня. Вэй Усянь вздрагивает, чувствуя, как его наполняют, и обмякшей тушкой падает на Лань Ванцзи, осыпая его лицо поцелуями. — Мой Лань Чжань, ты был так хорош, мне так понравилось, — шепчет он, и грудь Лань Ванцзи вибрирует от тихого смеха. Лань Ванцзи обвивает его руками, оставляя едва заметные поцелуи на всех доступных участках кожи. Вэй Усянь довольно постанывает и прижимается ещё ближе. Он медленно приподнимает бёдра, позволяя Лань Ванцзи выскользнуть, но тут же сжимается, стараясь сохранить внутри как можно больше его семени. — Вэй Ин? — М-м? Лань Ванцзи колеблется. — Я… не ожидал такого. Вэй Усянь улыбается; он прекрасно знает, что Лань Ванцзи предлагал ухаживать за ним с самыми благородными намерениями. Самое смелое, о чём он, вероятно, мечтал — это невинный поцелуй. Его маленький Лань Ванцзи просто очарователен. Оглядываясь назад, Вэй Усянь понимает, что, возможно, слишком уж поспешно бросился на первый же зов Лань Ванцзи. Но, если честно, он годами жил без своего мужа — как тут было устоять, особенно когда Лань Ванцзи так искренне выражал свои чувства? Единственное, о чём он сейчас сожалеет — это возможность того, что ненароком причинил Лань Ванцзи боль. Он ведь не хочет, чтобы тот подумал, будто ему нужен только его тело — хоть оно и божественно прекрасно. Вэй Усянь проводит стопой по икре Лань Ванцзи. — Врунишка. Ты точно представлял меня голым. — Вэй Ин! Вэй Усянь хихикает и поворачивается, чтобы взглянуть на Лань Ванцзи. Он играет с его волосами, то закидывая прядь за ухо, то снова выпуская её. Лань Ванцзи не сопротивляется; он смотрит на Вэй Усяня так, будто тот развесил по небу все звёзды. От этого взгляда можно опьянеть без вина. — Я и сам такое делал. Даже в этой постели! Мечтал, каково это — чувствовать внутри себя член Лань Чжаня. И в реальности всё оказалось даже лучше, чем в мечтах! Твёрдый, большой, длинный, заполняющий меня так, что… — Вэй Ин, — произносит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь тут же оставляет шутливый тон, узнав эту серьёзную нотку. — Я действительно имел это в виду, Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь. — Я даже не помню, когда начал тебя любить. Держать руки подальше от тебя, не иметь возможности назвать тебя своим — это было настоящей пыткой. Ты даже не представляешь, как часто мне хотелось схватить тебя за лицо и поцеловать. И, как ты сам сказал, мы не знаем, что принесёт завтра — так почему бы не ухватиться за то, что прямо перед нами? Лань Ванцзи смотрит на него с таким довольным выражением, что Вэй Усянь готов поклясться: будь его муж котом, он бы сейчас замурлыкал. Вэй Усянь усмехается — ведь на самом деле он не кот, а кролик, — и нежно тычется в него носом, совсем не удивляясь, когда Лань Ванцзи ловит его губы в поцелуе. Они встают, неспешно помогая друг другу привести себя в порядок, а затем снова валятся в постель, чтобы поспать. Проснувшись, Вэй Усянь чувствует себя невероятно свежим, несмотря на ужасно ранний подъём Лань Ванцзи. Но он улыбается любимому и едва не лопается от счастья, когда тот целует его с тихим «доброе утро». Они одеваются, не торопясь — Лань Ванцзи сегодня возвращается в Облачные Глубины, — как вдруг тот замирает. — Вэй Ин? Вэй Усянь мычит в ответ, пытаясь распутать узел в своих волосах. — Позволь мне? Счастливый, Вэй Усянь плюхается на пол, чтобы Лань Ванцзи мог, сидя на кровати, разобрать его непослушные пряди. Его пальцы движутся бережно, распутывая колтун. — Прошлой ночью ты сказал, что сдерживался. Почему? — Видишь ли, у меня было много причин, — Вэй Усянь отводит взгляд, не решаясь встретиться глазами с Лань Ванцзи, и шевелит пальцами ног. — Я знал, что задумали Вэни, и был поглощён поисками способа защитить всех. Это действительно было главной причиной. — А другие причины? — Э-э… ну… — Вэй Усянь замолкает, не зная, что ответить. Как объяснить, что они уже были женаты? Он не может отрицать, как странно было видеть юного Лань Ванцзи — конечно, тот был очарователен, но иногда Вэй Усянь ловил себя на мысли: «Он же совсем малыш». Мысль о том, чтобы прижать его и взять, казалась почти непристойной, будто он воспользовался бы его неопытностью, хотя технически они сейчас одного возраста. И он точно знает, что его муж был бы от этого в восторге; Ханьгуан-цзюнь, может быть, и был ярким образцом морали и праведности, но это не значит, что он не был отъявленным извращенцем. Вэй Усянь берёт на себя всю вину за его развращение; в конце концов, именно ему довелось насладиться последствиями этого извращения. Но этот юный Лань Ванцзи? Хотя Вэй Усянь подозревает, что у него те же наклонности (и прошлая ночь это подтвердила), он всё же другой человек. Путешествие во времени — настоящее испытание для психики. Лань Ванцзи терпеливо ждёт ответа, наслаждаясь моментом, пока его пальцы перебирают пряди Вэй Усяня. Это словно кадр из их прошлой жизни. Взгляд Вэй Усяня падает на музыкальные инструменты, и он делает в их сторону выразительный жест: — Сложно объяснить. Позволь сыграть тебе? Так будет понятнее. Лань Ванцзи издаёт удивлённый звук, но соглашается, завершая расчёсывание нежным проведением пальцев по теперь уже гладким волосам. Затем, слегка заколебавшись, он подносит прядь к губам и целует её. — Эй-эй, — Вэй Усянь покачивает головой, — я, конечно, не против утренних шалостей, но сначала мне нужно кое-что сделать. Лань Ванцзи тут же краснеет до кончиков ушей и чинно складывает руки на коленях в ожидании. Вэй Усянь берёт флейту, но замирает, размышляя — действительно ли это лучший способ объяснения? Но иногда слова бессильны. Он начинает играть «Вансянь». Ту самую мелодию, которую Лань Ванцзи написал и напишет, которая навсегда останется их песней. Но он исполняет версию, отточенную за сотни дуэтов с его мужем; в мелодии слышны паузы, где должен вступать гуцинь, и Вэй Усянь знает — Лань Ванцзи это заметит. Он наблюдает, как глаза его расширяются от осознания и остаются такими до последней ноты. Последний звук замирает в воздухе, но Вэй Усянь ещё не опускает флейту. Его сердце тоскует по мужу, которого он потерял. Он любит этого Лань Ванцзи перед ним и хочет лишь быть с ним снова, но… это не тот человек, что провёл рядом с ним десятилетия. И на мгновение Вэй Усянь снова погружается в скорбь. Наконец он опускает руки и мягко улыбается Лань Ванцзи, не удивляясь влажному блеску в его глазах. — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи дрожит. — Тсс, не плачь, не плачь, — Вэй Усянь откладывает флейту в сторону и подходит к кровати, опускаясь на колени, чтобы прикоснуться к его лицу. По правде говоря, это он сам готов разрыдаться, но тогда уж точно расплачется и его юный Лань Ванцзи. Он целует его в лоб. — Нет нужды плакать, любовь моя. Лань Ванцзи хватает его руки: — На ком ты был женат? Вэй Усянь улыбается: — Разве это важно? — Я хочу знать. — Но важно ли это? — Да. Вэй Усянь смеётся и садится рядом, не отпуская его лица. Он так сильно его любит. — Это кажется неправильным. Как будто я обманываю. Я уже так много знал о тебе, Лань Чжань. Как я мог полюбить кого-то другого? Это было бы нечестно. — Он прижимается лбом к его лбу. — Я так боялся, что ты полюбишь другого. Говорил себе, что смогу с этим смириться, но знал — лгу. Лань Ванцзи целует его, резко притягивая к себе, и они снова оказываются на кровати. Он переворачивает Вэй Усяня, прижимая к постели. Тот постанывает в поцелуе и покорно позволяет это, восхищённый такой напористостью. У них нет времени на новый раунд, но Лань Ванцзи продолжает целовать и тереться о него, не в силах сдержать желание. Когда он наконец отпускает Вэй Усяня, оба тяжело дышат, а в его взгляде столько нежности, что это почти больно. — Вэй Ин всегда должен выбирать меня. Потому что в любом мире, в любое время я выберу его. — Лань Чжань, как ты умудряешься заставлять такого старика, как я, плакать! — Вэй Усянь обвивает руками его шею, притягивая для нового поцелуя. Лань Чжань может и опоздать. *** На этот раз отпустить Лань Ванцзи было особенно больно, но прощальный поцелуй смягчил эту боль. Вэй Усянь стоял неподвижно, наблюдая, как его фигура растворяется в облаках, и продолжал смотреть в небо ещё долго после того, как тот исчез из виду. Страх за безопасность Лань Ванцзи по-прежнему грыз его, но шла война — постоянная тревога за близких стала его обычным состоянием. Вэй Усянь собирался вернуться и рассказать Цзян Яньли и Цзян Чэну о своих возобновившихся отношениях. Но было чертовски рано, поэтому он просто вернулся в постель. А проснувшись, узнал, что оба уже не раз спрашивали о нём. Оказалось, Цзинь Цзысюань демонстрировал своё полное выздоровление, мастерски управляя мечом на тренировочном поле. Цзян Яньли наблюдала на безопасном расстоянии, аплодируя ему. Цзян Чэн тоже был там, и часть напряжения покинула его плечи, когда подошёл Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань попросил помощи у целителей Ланей, и один из них обнаружил, что меридианы в его руке повреждены гораздо серьёзнее, чем предполагали врачи из Ланьлин Цзинь. Несомненно, это была работа «Руки, плавящей ядра», но Цзинь Цзысюань действительно удачлив, что отделался столь незначительными последствиями. Вэй Усянь пытался напомнить Цзян Чэну, что тому тем более следует избегать встреч с Вэнь Чжулю, но Цзян Чэн начал нести что-то несуразное про то, что он не стеклянный. Наверняка это была глубокая поэтическая аллюзия, но Вэй Усянь тут же перешёл на крик, выпуская накопившееся напряжение и раздражение. То утро началось с неловкого завтрака, но военные заботы быстро развеяли напряжение между ними — Вэй Усянь благодарен, что сейчас они редко ссорятся так яростно. Он вспоминает, как в прошлой жизни их с Цзян Чэном споры были постоянными. Обменявшись взглядами, Вэй Усянь и Цзян Чэн синхронно изображают рвотные позывы, пока Цзян Яньли не видит их. — Как прекрасно, что молодой господин Цзинь наконец освоил азы фехтования, — язвит Вэй Усянь, и Цзинь Цзысюань бросает на него сердитый взгляд. Цзян Яньли, вероятно, не распознала простейший приём — она по-прежнему сияет от счастья. Что ж, никто не идеален. Его шицзе просто максимально к этому близка. — Целители Лань были так добры, что согласились его осмотреть, — говорит Цзян Яньли. — Они предположили, что в Ланьлине просто не заметили повреждения из-за его внутренней природы. Вэй Усянь и Цзян Чэн вновь переглядываются. Скорее всего, лекари Лань не стали утруждать себя объяснениями для тех, кто ничего не смыслил в заклинательстве, и Вэй Усянь уже планирует «сердечный разговор» с ними — даже если будет нечестно натравить на них Лань Ванцзи. — У Гусу Лань прекрасные целители неспроста. Их медицинские познания обширны, а библиотека хранит бесценные трактаты по врачеванию, — дипломатично замечает Вэй Усянь. — Именно поэтому я намерен отплатить за эту доброту, равно как и за щедрость, которую проявил ко мне Юньмэн Цзян. Я сообщу отцу, что присоединяюсь к кампании «Выстрел в Солнце» — с его поддержкой или без, — торжественно заявляет Цзинь Цзысюань, направляя меч в сторону Цишань Вэнь. — Я помогу закончить эту войну, а затем мы сыграем великолепную свадьбу! Вэй Усянь не может сдержать стон, возмущённый дерзостью и высокомерием этого юного Цзиня. Всегда было очевидно, от кого Цзинь Лин унаследовал эти черты, но видеть их воочию? Нет, нет, Цзинь Лин был куда милее. Цзян Чэн толкает его локтем в бок, заставляя замолчать, но Вэй Усянь знает — он разделяет его чувства. — Надеюсь, вскоре мы услышим от вас добрые вести, молодой господин Цзинь. — Цзян Чэн прочищает горло. — То есть… шурин. — Меня сейчас реально стошнит, — стонет Вэй Усянь. — Глава ордена, разрешите удалиться — пойду блевать. — Заткнись и веди себя прилично, — шипит Цзян Чэн. Роль главы ордена ещё слишком нова для него. Но орать на Вэй Усяня — это у него в крови. Нехотя выпрямившись, Вэй Усянь обдумывает, что сказать, чтобы не огорчить Цзян Яньли. — Молодой господин Цзинь. Поддерживаю пожелание нашего главы. Чем скорее вы женитесь на моей сестре, тем быстрее у меня появится очаровательный племянник, которого я смогу учить. — А-Сянь! — краснеет Цзян Яньли. Цзян Чэн слегка бледнеет при мысли о том, как Цзинь Цзысюань будет разделять ложе с их сестрой. Но детей ведь не аист приносит, Цзян Чэн! Просто не думай об этом. Цзинь Лин будет очаровательным — вот на чём сосредоточься! Цзинь Цзысюань застыл — отчасти из-за прямой формулировки, отчасти, вероятно, от самой мысли о ребёнке. Не может быть, чтобы он об этом не задумывался, особенно с учётом того, как мадам Юй и мадам Цзинь продвигают этот брак. Но, похоже, впервые ему настолько прямо высказали это в лицо. Он поднимает руку, делает какой-то невнятный жест, затем прочищает горло. — Ах, да-да, это… наследие! Наследие крайне важно! Мы должны… продолжить род! Вэй Усянь оплакивает ужасный вкус Цзян Яньли. Но выздоровление Цзинь Цзысюаня означает, что тот может вернуться в Башню Кои, и хотя Цзян Яньли явно грустит из-за отъезда жениха, Вэй Усянь и Цзян Чэн могут слегка расслабиться. Сражаться с Вэнями для их нервов куда полезнее, чем наблюдать, как Цзинь Цзысюань строит жалкие щенячьи глазки их сестре. Статус любимого сына Цзинь Гуаншаня даёт больше власти, чем помнил Вэй Усянь: неделю спустя выходит указ, что Ланьлин Цзинь осуждает Цишань Вэнь за преступления против мира и безопасности заклинательского мира. Эта война во многом состояла из медленного продвижения вперёд, частых откатов и потерь. Но теперь перелом ощутим, и переполненные закрома Цзиней начинают смягчать тяготы войны. Первыми получают выгоду Юньмэн Цзян — благодаря тому, что они укрыли молодого господина после ранения и (откровенно раздражающего) обожания его невесты. — Подумать только, чего бы мы добились, получив всё это вначале, — ворчит Цзян Чэн, когда они сидят в его кабинете, разбирая список припасов, присланных из Ланьлин Цзинь. Здесь оружие, медикаменты, провизия — даже монеты Башни Кои не смогли бы купить столько за столь короткий срок. Очевидно, они копили припасы для себя. Вэй Усяня слегка тошнит от мысли, что всё это могло быть использовано против них. Цишань Вэнь в начале войны были хорошо вооружены и обеспечены, и лишь теперь, когда торговля страдает, у них начались перебои с поставками. Но такая подмога могла бы восстановить их силы и свести на нет все предыдущие усилия. — Не начинай, — говорит Вэй Усянь, обращаясь к Цзян Чэну так же, как к самому себе. Он просматривает список потерь и переформировывает отряды — и приходится изо всех сил сосредотачиваться на цифрах, а не на именах. Иначе утонешь в бесконечном горе. Он хмурится, глядя на свой почерк, затем вздыхает и переписывает последнюю запись разборчивее. — Только зря злиться будешь. — А тебя это не бесит? — Не могу себе этого позволить, — отвечает Вэй Усянь, и Цзян Чэн вздыхает, признавая правоту его слов. Он продолжает ворчать, но уже невнятно, и Вэй Усянь перестаёт слушать. — Цинхэ Не просят помощи. Они собираются уничтожить лагерь Вэней на своих землях, — спустя некоторое время говорит Цзян Чэн. — Справишься? — Принято к исполнению, глава ордена Цзян, — отзывается Вэй Усянь, взяв свиток с указанием местоположения и начиная обдумывать, каких заклинателей возьмёт с собой. Ланьлин Цзинь наконец-то выбрали сторону, но война ещё не окончена.