это — наш обет

Лань Чжуган ведёт их по тропе, по которой, как предполагалось, должен был идти Лань Ванцзи, молча выискивая любые следы или намёки. Их сопровождают лишь плеск реки о берега, шелест одежд при ходьбе да звук шагов по сухой земле, изредка прерываемый чавканьем, когда кто-то наступает на грязь. Другие заклинатели Гусу Лань вызывались пойти с ними, но Лань Чжуган разрешил присоединиться лишь одному, сославшись на то, что они прибыли помогать раненым адептам Юньмэн Цзян и что эта миссия с большей вероятностью будет успешной, если людей будет меньше. И мрачным тоном он добавил, что если это окажется миссией по возвращению тела, то помощь всех им всё равно не потребуется. Услышав это, Вэй Усянь едва не ударил его. Но это была правда, которую он и так слишком хорошо знал. С Вэй Усянем идут двое учеников Юньмэн Цзян, и они так же молчаливы. Он знает, что они подозревают худшее, но не хотят быть теми, кто произнесёт это вслух. Цишань Вэнь убивает каждого заклинателя Гусу Лань, которого им удаётся одолеть. Это замкнутый круг мести: Гусу Лань никогда не оставляет в живых заклинателей Вэнь, если те попадаются. Но Лань Ванцзи они могут пощадить. Он — брат главы ордена, второй после Лань Сичэня в очереди на руководство Гусу Лань, и всем известно, как сильно Лань Сичэнь к нему привязан. В качестве заложника он имеет огромную ценность. Но эта ценность обоюдоостра. Его смерть тоже можно использовать — как удар по боевому духу Гусу Лань. Вэй Усянь думает, что это лишь сильнее разожгло бы ненависть Лань Сичэня. Однако он понимает, как это можно обратить против Гусу Лань. Если не пощадили даже Лань Ванцзи, второго в очереди, то на что могут надеяться остальные? Впрочем, всё это не имеет значения. Вэй Усяню нужно найти Лань Ванцзи живым и невредимым. А если не получится… тогда ему придётся найти то, что от него осталось, и позволить ему обрести посмертный покой. Вэй Усянь резко качает головой, не позволяя себе думать в таком ключе. Он не может. Лань Ванцзи должен быть в порядке. Он должен быть жив. — Как думаешь, есть шанс, что они свернули с этого пути? — спрашивает Вэй Усянь у Лань Чжуганa, когда они проходят развилку реки. Они ищут уже несколько часов, и Вэй Усянь знает, что он на взводе. Но, глядя на другой рукав реки, он понимает, что задал бы этот вопрос в любом случае. Лань Чжуган хмурится, обдумывая услышанное. Затем качает головой. — Не думаю. Они не могли относиться к выбору легкомысленно, путь должен был быть относительно безопасным. Сомневаюсь, что второй молодой господин Лань всерьёз рассматривал альтернативные маршруты. — Он делает паузу и оглядывается по сторонам. — Впрочем, полностью исключать такую возможность я бы не стал. Лодка у них была небольшая, и всего их было пятеро — второй молодой господин Лань хотел сделать ставку на скорость. Им было бы легко маневрировать, особенно если бы они столкнулись с силами Цишань Вэнь. В том, как Лань Чжуган произносит имя Лань Ванцзи, есть что-то, что заставляет Вэй Усяня насторожиться, но он не понимает, как об этом спросить, да и в целом это не кажется важным для текущей задачи. Всё же он выжидает мгновение, прежде чем утвердительно кивнуть, соглашаясь продолжать путь по этой же тропе. Они вновь поднимаются на мечи, чтобы продолжить поиски. Невозможно предугадать, на что они наткнутся, а вероятность попасть в засаду Цишань Вэнь слишком велика, поэтому решение чередовать поиски с воздуха и с земли было принято единогласно — так они не истощат духовную энергию слишком быстро. Пока заклинатели Юньмэн Цзян занимаются восстановительными работами, большинство заклинателей ордена Цинхэ Нэ, пришедших на подмогу, прочёсывают окрестности, пытаясь отыскать тех Вэней, кому удалось сбежать, но не удалось найти крупный отряд, к которому можно было бы примкнуть. Отступление вышло хаотичным: силы Вэней атаковали почти со всех сторон. Вэй Усянь не может не восхищаться заклинателями, которых прислали Не Хуайсан и Не Минцзюэ. Они действуют методично и безжалостно, прочёсывая и города, и сельскую местность в поисках отставших. Большинство находят и убивают на месте, хотя Цзян Чэн распорядился оставить нескольких в живых для допроса. И всё же Вэй Усянь не сомневается, что кто-то ещё скрывается — в самых глухих местах или даже среди деревень и городков. Вэньского меча, заклинания и даже одежды на плечах может хватить, чтобы бедняк решился укрыть военного преступника. Сегодня утром орден Ланьлин Цзинь ввёл систему вознаграждений: любой, кто предоставит информацию о заклинателях Вэнь на территории Юньмэн Цзян, может получить скромную награду, а после поимки — более щедрую. Вэй Усянь сам не знает, как к этому относиться, но Цзян Чэн идею полностью поддержал. Пока что он воздерживается от окончательных выводов и ждёт, какие плоды это принесёт. Если это приведёт к захвату большего числа Вэней, он готов съесть собственные сапоги — к счастью, вслух он этого не сказал. Крик одного из заклинателей Гусу Лань заставляет желудок Вэй Усяня сжаться: у берега реки лежит перевёрнутая лодка. Когда они спускаются ниже, становится ясно, что она принадлежала Гусу Лань, и сердце Вэй Усяня уходит в пятки. По пути им уже встречались обломки — одни стали жертвой несчастных случаев, другие остались после прежних нападений Вэней. Но эту лодку заклинатели Лань узнают сразу, и Лань Чжуган леденеет от ярости, тихо прося Вэй Усяня и остальных на шаг отступить. Из воды извлекают два тела, и второй заклинатель Гусу Лань начинает беззвучно рыдать, тщетно пытаясь скрыть слёзы. Вэй Усянь задаётся вопросом, по кому именно он плачет, кем были ему эти люди, но это уже не важно. Ещё по меньшей мере двое заклинателей Гусу Лань погибли из-за Цишань Вэнь. — Трое пропали, — говорит Лань Чжуган, сжимая рукоять меча так сильно, что костяшки его пальцев белеют. Лань Ванцзи здесь нет — значит, надежда ещё остаётся. Но вид разрушенной лодки и двух тел отрезвляет. Вэй Усянь заставляет себя идти дальше, продолжать думать, терпеть, пока сердце трескается и ломается внутри. — Припасы исчезли, — говорит Вэй Усянь. В его голосе звучит глухая ярость, направленная на Вэней — та самая, к которой он давно привык, но теперь она усиливается осознанием того, что Лань Ванцзи вёз эти лекарственные средства для Пристани Лотоса, чтобы помочь ему, Вэй Усяню. — Да-шисюн, какова вероятность, что это было обычное ограбление, и кто-то просто пытается свалить вину на Цишань Вэнь? — спрашивает Чэнь Фанхуэй, одна из заклинательниц Юньмэн Цзян. Вэй Усянь бросает на неё взгляд. В обычное время он бы поощрил любые версии, но сегодня у него нет на это ни сил, ни настроения. Срываться на маленькую шимэй нечестно, и ему приходится сделать вид, что он обдумывает её слова. Он глубоко вдыхает, зная, что это лишь игра разума — ему чудится запах гари и крови, а не свежий, прохладный воздух у реки. — Если бы речь шла о ком-то другом, в этой версии был бы смысл, — наконец отвечает он. — Но отряд возглавлял Лань Ванцзи. Ни один обычный бандит не смог бы с ним справиться. Боюсь, что Цишань Вэнь — самый вероятный виновник. Следи за языком. Последние слова срываются помимо его воли, и сердце Вэй Усяня падает, когда он видит, как девушка съёживается. Он тянется и кладёт ладонь ей на плечо, с благодарностью отмечая, что она не отстраняется. Но привычных слов поддержки он так и не находит. — Да-шисюн, дальше есть следы боя, — осторожно, почти приглушённо подаёт голос второй заклинатель Юньмэн Цзян, Цзян Чжэньбан. В своей первой жизни Цзян Чжэньбан погиб вместе со всем орденом Юньмэн Цзян во время резни в Пристани Лотоса. Вэй Усянь не помнит точного родства, но он носит фамилию Цзян и занимает достаточно высокое положение, чтобы участвовать в церемониях. Цзян Чэн также берёт его на ночные охоты и в походы, пусть он и один из младших заклинателей. Вэй Усянь задерживает на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы, затем резко отводит глаза, заставляя себя смотреть туда, куда тот указывает. И правда — на земле хорошо различимы следы схватки, знакомые любому заклинателю. Вэй Усянь зовёт Лань Чжуганa, и они начинают идти по следам, вовсе не удивляясь тому, как те петляют. Бой никогда не бывает прямолинейным. Они расходятся, но держатся парами, не желая нарваться на засаду. Несколько направлений оказываются тупиковыми, и в итоге остаются два возможных пути. Один ведёт к небольшому городку, и Вэй Усянь голосует за него — уже смеркается. Пусть выбранные им шиди обладают высоким уровнем культивации, он не хочет заставлять их растрачивать силы впустую, если придётся столкнуться с заклинателями Цишань Вэнь. Лань Чжуган без колебаний соглашается. Заклинатели Гусу Лань включились в поисково-спасательную операцию сразу после прибытия в Пристань Лотоса, и усталость уже даёт о себе знать. Останавливаться на постоялом дворе, чтобы поесть и поспать, кажется пустой тратой времени, но Вэй Усянь заставляет себя смотреть шире. Он не сможет помочь Лань Ванцзи, если потеряет сознание или окажется слишком слаб в решающий момент. Лань Ванцзи одобрил бы такой план, и эта мысль немного успокаивает Вэй Усяня. Это вовсе не означает, что сон придёт к нему легко. После ужина Вэй Усянь выходит прогуляться по городку, ничуть не удивляясь тому, что нападение на Пристань Лотоса всё ещё активно обсуждают. Однако в разговорах всё чаще звучат и другие темы — Пристань Лотоса не пала, и потому беседы быстро и непринуждённо утекают в сторону. Он уже возвращается к постоялому двору, когда замечает Лань Чжуганa, целенаправленно идущего прямо к нему. Вэй Усянь едва не паникует, решив, что тот несёт дурные вести, но затем замечает, что Лань Чжуган один и движется хоть и уверенно, но спокойно. Поравнявшись с ним, Лань Чжуган подстраивается под шаг Вэй Усяня. Тот хочет что-нибудь сказать — выразить соболезнования по поводу двух погибших заклинателей Гусу Лань, — но Лань Чжуган заговаривает первым. Вокруг достаточно людей, чтобы подслушать их разговор было непросто. — Молодой господин Вэй, не думаю, что мы встречались до сегодняшнего дня, однако мне известно, что вы проявляли интерес. — Я? — удивлённо переспрашивает Вэй Усянь, пытаясь вспомнить, где мог сталкиваться с Лань Чжуганом. Самый очевидный ответ — во время года, проведённого в Облачных Глубинах. Но это кажется чем-то из другой жизни. Лань Чжуган кивает. — Ванцзи говорил, что вы хотели познакомиться с его новыми друзьями. Вэй Усянь останавливается, снова внимательно глядя на Лань Чжуганa. Они стоят сбоку от дорожки, и лишь один прохожий задевает его плечом, вынуждая снова тронуться с места. Лань Чжуган теперь говорит о Лань Чжане по-домашнему, как между своими, и Вэй Усянь вспоминает, как Лань Ванцзи упоминал о паре двоюродных братьев, с которыми подружился. — Тогда я рад, что здесь именно ты, — говорит Вэй Усянь. — Я всегда знал, что Лань Чжань найдёт хороших друзей. — Мой кузен умолял меня вернуть его в целости и сохранности. Нелепо, учитывая, что я и так вызвался добровольцем. Вы его партнёр по совершенствованию, но будьте уверены — за Ванцзи переживают многие. В этом поиске вы не один. — Приятно это слышать, — отвечает Вэй Усянь, стараясь говорить ровно, несмотря на то, как сжимается горло. Лань Чжуган снова кивает и, к счастью, не продолжает, давая Вэй Усяню возможность прийти в себя. Они возвращаются на постоялый двор, и Вэй Усянь ничуть не удивлён, когда Лань Чжуган предлагает продолжить разговор наедине. Он одобрительно кивает, когда тот устанавливает талисман. Вэй Усянь несколько мгновений изучает его, узнавая почерк Лань Ванцзи, и грудь сжимается от боли, даже когда на губах появляется улыбка. Он совсем не удивлён, что Лань Ванцзи изготовил талисманы для друга — чтобы защитить его даже на расстоянии. — Я бы не стал говорить об этом никому за пределами Облачных Глубин, — начинает Лань Чжуган, явно чувствуя себя неловко. — Но вы — партнёр Ванцзи. Он бы сам рассказал вам об этом. — Скорее всего, — отвечает Вэй Усянь. — Некоторые вещи должны оставаться скрытыми. Он — Лань, а я пока что принадлежу Юньмэн Цзян. В основном он имеет в виду заклинательские практики, но Лань Чжуган замирает. — Пока? — повторяет он. Чёрт, думает Вэй Усянь, а затем беспечно машет рукой. — Ну, мы это ещё не обсуждали, но если мы поженимся, то кто к кому присоединится? Я перейду в его орден или он — в мой? Когда оба — мужчины и при этом состоявшиеся заклинатели, всё немного сложнее. Лань Чжуган молчит несколько мгновений, и Вэй Усянь почти физически видит, как у того в голове крутятся шестерёнки — впервые в жизни он всерьёз задумывается о том, как вообще может выглядеть брак между двумя мужчинами. Вэй Усянь знает, что Лань Чжуган искренне заботится о Лань Ванцзи, и потому находит ситуацию скорее забавной. Но ему немного не хватает того мира, где все знали, что они с Лань Ванцзи вместе, и принимали как должное, что их не разлучит ничто, кроме смерти. — Я об этом не задумывался, — наконец говорит Лань Чжуган. — Интересно, думал ли об этом глава ордена Лань. Потерять Ванцзи стало бы для него серьёзным ударом, но если бы речь шла о его счастье, думаю, он бы позволил это. Вэй Усянь усмехается слову «позволил». Логика справедливая. Лань Ванцзи никогда не бросал вызов правилам Гусу Лань так открыто, как делал это ради Вэй Усяня. Годы многое сгладили, но тридцать три шрама на спине Лань Ванцзи навсегда останутся в его памяти. — Ты ведь искал меня не для того, чтобы обсуждать последствия браков отрезанных рукавов, — говорит Вэй Усянь, садясь на край кровати. — О чём ты хотел поговорить? Лань Чжуган садится напротив. — Эта миссия была одобрена не всеми старейшинами. Глава ордена Лань отправил нас тайно, воспользовавшись своей властью, чтобы обойти обычный протокол. Некоторые настаивают на том, чтобы закончить войну и пойти на соглашение с Цишань Вэнь, — говорит он. — Они утверждают, что Цишань Вэнь тоже устали от войны, что они готовы к переговорам и что цена, которую придётся заплатить, будет оправдана возвращением мира. Вэй Усянь ждёт, понимая колебания и неохоту Лань Чжуганa. Снаружи Гусу Лань выглядят полностью едиными в своей ненависти к Цишань Вэнь и безоговорочно преданными войне. Его не удивляет, что среди старейшин Лань есть разногласия. — Глава ордена Лань ожидает какого-то сообщения, и, разумеется, его ответ будет зависеть от того, что в нём окажется, — наконец продолжает Лань Чжуган. — Пленник или казнённый? Других вариантов он не рассматривает. Если Лань Ванцзи удерживают как заложника, то ответ, казалось бы, очевиден — его нужно спасать. Лань Сичэнь ни за что не оставил бы брата в руках Вэней. Но Лань Чжуган этого не говорит. Вэй Усяню почти не хочется задавать следующий вопрос. Он не может поверить, что Лань Сичэнь способен настолько очерстветь, чтобы оставить Лань Ванцзи на милость Цишань Вэнь. Если бы существовал хоть малейший шанс спасти его, Лань Сичэнь обязательно бы за него ухватился. По крайней мере, тот Лань Сичэнь, которого знал Вэй Усянь. — Ты находишься в самом центре событий. Что ты думаешь? — спрашивает он. Лань Чжуган не смотрит ему в глаза. — По правде говоря, молодой господин Вэй, я не уверен. До того, как начался этот кошмар, я бы без колебаний сказал, что глава ордена Лань пожертвует всем ради Ванцзи. Я не могу представить, чтобы его чувства изменились. Но реальность положения главы ордена во время войны может вынудить его принять решение, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Я думаю, что если он оставит Ванцзи умирать, это в конце концов убьёт и его самого. И полагаю, он это понимает. — Цишань Вэнь ещё не выдвигали никаких требований, о которых тебе было известно на момент вашего отъезда, верно? — Лань Чжуган кивает. Вэй Усянь вздыхает и откидывается назад, опираясь на руки. — Но Лань Сичэнь готовится к худшему — к тому, что Цишань Вэнь потребуют слишком многого, и он будет вынужден отказать. А этот отказ будет означать смерть его брата. Не завидую я ему, это точно. Так что начало этой спасательной операции может избавить нас от всех этих ужасающих вариантов. Вэй Усянь замолкает, обдумывая сказанное. — У меня есть вопрос, — наконец говорит он. — Откуда вы узнали, что Лань Ванцзи захвачен, если Вэни не сообщали об этом вместе с требованиями? — Из двух источников, — отвечает Лань Чжуган. — Ванцзи не прислал весточку по прибытии в Пристань Лотоса. А вскоре после этого наша разведка сообщила, что Вэни захватили ценного заложника. Вэй Усянь отмечает эту важную деталь. Он и раньше подозревал, что Лани выстраивают сеть шпионов, и это аккуратно подтверждает его догадки. Заодно он думает о весточках, которые можно отправлять на большие расстояния — на талисманах ли они основаны или на закинательстве. Если для этого требуется высокий уровень заклинательства, это объяснило бы, почему Лань Ванцзи способен ими пользоваться, а другие — нет. Но он понимает, что Лань Чжуган и так доверяет ему достаточно жизненно важной информации. И сейчас ему важнее всего сосредоточиться на спасении Лань Ванцзи. — Спасибо за эти сведения, — говорит Вэй Усянь. — Даю слово, что никому о них не расскажу. — Если Ванцзи доверяет вам, то и я буду, — без тени сомнения отвечает Лань Чжуган. — Многие из нас разочарованы старейшинами — тем, что они готовы оставить Ванцзи на произвол прихотей Вэней. Это была бы жестокая судьба даже для врага, не говоря уже о нашем втором молодом господине. — Даже не говори мне, какие старейшины на чьей стороне, — говорит Вэй Усянь. — Потому что если я их увижу, то дам им в морду, и это будет кошмарный политический скандал, на который мне будет плевать. — Он звучит как будто шутливо, но предельно серьёзен. — А теперь, думаю, этот путь — тупик, что я и подозревал, но мне нужно было, чтобы мои шидимэй нормально выспались. И я знаю, что вы, Лани, вырубаетесь ровно в тот момент, когда наступает время отбоя. — Неправда, — возражает Лань Чжуган. — Ванцзи, мой кузен Циюй и я не раз проводили ночные охоты, не сомкнув глаз. — Ночные охоты — это другое, — отвечает Вэй Усянь. Он делает паузу. — Когда мы закончим обсуждать план действий на завтра, не поделишься со мной какой-нибудь историей с ночной охоты? Лань Чжань иногда слишком скуп на детали. — Я не намного лучше. Среди нас троих Циюй — лучший рассказчик, — признаёт Лань Чжуган. — Но я могу попытаться. Вэй Усянь соглашается, и пока Лань Чжуган достаёт стопку чистых и уже заполненных талисманов, объясняя их назначение и то, как он собирается их использовать, Вэй Усянь узнаёт во многих из них почерк Лань Ванцзи — и сердце вновь болезненно сжимается. «Лань Чжань, Лань Чжань, — думает он. — Тебя ждёт так много людей. Ты должен быть в порядке. Не только ради меня. Не только ради брата и дяди. Но и ради этих дорогих тебе друзей».