это — наш обет

Вэй Усянь заставляет своих шидимэй лечь спать пораньше, не обращая внимания на их приглушённое бурчание о лицемерии, а на рассвете без зазрения совести поднимает их вместе с адептами ордена Лань. За завтраком оба зевают так, будто готовы уснуть прямо за столом, но к тому моменту, когда они поднимаются на мечи, сонливость исчезает без следа. Вчера, перед тем как разойтись на ночлег, Лань Чжуган рассказал историю об одной ночной охоте, в которой участвовал вместе с Лань Ванцзи и своим двоюродным братом. Он добавил чуть больше подробностей, чем стал бы сам Лань Ванцзи, хотя лаконичность повествования была определённо ланьской чертой. И всё же Вэй Усяню понравилось слушать про ложную охоту, когда они расследовали якобы призрачное наваждение, а в итоге выяснили, что молодые хозяева дома инсценировали всё это, чтобы выжить из поместья новую мачеху. Сегодня, однако, ни болтовни, ни рассказов нет. Лань Чжуган не произносит ни слова, кроме как указывает направление, в котором им предстоит лететь. Даже когда другой заклинатель из ордена Лань задаёт ему вопрос, он отвечает лишь кивком или покачиванием головы. Они возвращаются к месту, где пути разошлись, и начинают двигаться по другой тропе. Менее чем через час им попадаются явные следы ожесточённого боя. Вэй Усянь удерживает Цзян Чжэньбана и Чэнь Фанхуэй позади, позволяя Ланям осмотреть место первыми. Здесь лежит одно тело заклинателя из ордена Лань и с полдюжины тел людей ордена Вэнь. Это не Лань Ванцзи, и Вэй Усянь отступает, предоставляя Лань Чжугану разобраться с погибшим. Сам он осматривается вокруг, пытаясь восстановить ход сражения. — Это был не одиночка против группы, да-шисюн, — говорит Цзян Чжэньбан. Его взгляд всё ещё скользит по местности, но в своём выводе он уверен. — Значит, этот заклинатель из ордена Лань пал в бою, а двое оставшихся ушли… — начинает Чэнь Фанхуэй и обрывает фразу, резко вскакивая на меч. Вэй Усянь наблюдает, как она взмывает строго вверх и зависает там, оглядывая окрестности в поисках следов того, куда переместился бой. — Слишком безрассудно, — замечает Вэй Усянь. Цзян Чжэньбан издаёт вопросительный звук. — Мы не знаем, есть ли поблизости враги. Поднимись не так высоко, прикрой её. Ах, как же я ненавижу отчитывать своих шидимэй, но если вы принимаете глупые решения посреди войны — вы погибаете. — Госпожа Юй за такое выпорола бы её, — говорит Цзян Чжэньбан, но не дожидается реакции Вэй Усяня и сразу же подчиняется. И это к лучшему, потому что Вэй Усянь даже не пытается скрыть хмурого выражения лица. В Пристани Лотоса все знают, что он и госпожа Юй расходятся во взглядах на обучение младших заклинателей. Это был один из немногих вопросов, по которым Вэй Усянь был готов спорить до конца. К счастью, Цзян Фэнмянь тогда вмешался и поддержал его более мягкий подход. Теперь же, когда Цзян Фэнмянь проходит период восстановления, а Цзян Чэн сосредоточен на борьбе с орденом Цишань Вэнь, госпожа Юй взяла обучение младших учеников в свои руки — и её жёсткие методы развернулись в полную силу, и не было никого, кто мог бы ей возразить. Вэй Усянь наблюдает, гадая, что именно высматривает Чэнь Фанхуэй. Ему не хватает занятий с младшими учениками — но времени на это давно не было, не так, как прежде. В ордене Юньмэн Цзян учат выслеживать самых разных существ по следам, которые те оставляют. Однако Чэнь Фанхуэй поднялась слишком высоко, чтобы разглядеть подобные вещи, значит, она ищет что-то иное. Любая духовная энергия уже рассеялась, так что отследить её невозможно, хотя такой приём был бы весьма полезен. Вэй Усянь прищуривается, глядя вверх на Чэнь Фанхуэй, и размышляет, не способна ли она уловить мельчайшие остаточные следы. Он сам не умел этого — но это ещё не означало, что для кого-то другого подобное невозможно. Он дожидается, пока она твёрдо не встанет на землю, затем подходит и хватает её за ворот. Чэнь Фанхуэй тут же обмякает, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Что ты творишь, поднимаясь так открыто? — резко спрашивает Вэй Усянь. — Если ты хотела превратить себя в лёгкую и удобную мишень — поздравляю, у тебя отлично получилось! Он сверлит Чэнь Фанхуэй взглядом, слегка встряхивает её, а затем отпускает. — Прости, да-шисюн! Я не подумала! — она кланяется, но тут же выпрямляется, как всегда не теряя запала. — Да-шисюн, разреши провести разведку? Я чувствую духовную энергию в том направлении, но она мерцает. Вэй Усянь смотрит туда, куда она указывает, затем медленно кивает. Он сам ничего не чувствует, но готов довериться своим шидимэй — хотя бы немного. — Только разведка. Хочу, чтобы вы оба вернулись в течение часа. Живыми. Чэнь Фанхуэй и Цзян Чжэньбан подтверждают приказ и взмывают в воздух, причём Чэнь Фанхуэй летит первой. Вэй Усянь некоторое время наблюдает за ними, убеждаясь, что их не подстерегают затаившиеся поблизости вэньские заклинатели, а затем поворачивается к Лань Чжугану. — Приношу свои соболезнования, — говорит Вэй Усянь, и Лань Чжуган скованно кивает. — Он был хорошим заклинателем, — отвечает Лань Чжуган. — Я помню, как мы с ним спарринговались. Некоторое время они молчат, прежде чем Лань Чжуган вновь заговаривает. — Мы так и не нашли двоих последних. Я молюсь, чтобы они выжили, но надежды у меня мало. У Вэй Усяня сжимается горло. Он не может позволить себе думать об этом. И всё же, вопреки собственной воле, он бросает взгляд на тело заклинателя из ордена Лань, которое готовят к отправке назад, ненавидя то, как легко оно могло бы показаться телом Лань Ванцзи — его Лань Чжаня. Лань Чжуган больше ничего не говорит, негромко переговариваясь с другим заклинателем ордена Лань о том, как подготовить тела. Им предстоит заняться тремя погибшими — и, возможно, их станет больше. Это тяжёлая ноша, и Вэй Усянь ясно видит, как она ложится на плечи обоих заклинателей, когда их соратники, их друзья, превращаются всего лишь в тела. К счастью, Чэнь Фанхуэй и Цзян Чжэньбан возвращаются довольно быстро, позволяя Вэй Усяню отвести взгляд от Ланей. — Мы нашли лагерь ордена Вэнь, — говорит Чэнь Фанхуэй, едва коснувшись земли. Она указывает направление, явно воодушевлённая находкой, но отчаянно пытаясь держать себя в руках. — Точное количество мы определить не смогли. Там повсюду чары — скрывающие и маскирующие следы. И, похоже, они находятся там недолго. — Я бы поставил на то, что они обосновались там не больше двух дней назад и скоро снова двинутся дальше, — добавляет Цзян Чжэньбан. — Ни одно из заклятий сокрытия не было рассчитано на долгий срок. Некоторые уже начали выгорать. Так мы их и заметили: заклинатели ордена Вэнь как раз обновляли их. — Печати, не рассчитанные на долгую работу, но при этом постоянно заменяемые, — повторяет Вэй Усянь. — И что вы об этом думаете? Двое заклинателей ордена Цзян переглядываются. Чэнь Фанхуэй колеблется, но Вэй Усянь жестом подбадривает её. — Они не собирались задерживаться, но по какой-то причине вынуждены? — осторожно предполагает она. — Возможно, — кивает Вэй Усянь. — Я бы сказал, логичное предположение. А как вы думаете, что могло заставить силы ордена Цишань Вэнь, отступающие после проигранного сражения, задержаться на вражеской территории? — Да-шисюн, ты правда ждёшь от нас ответа? — спрашивает Цзян Чжэньбан. Вэй Усянь качает головой, усмехаясь, несмотря ни на что. — Если бы он у вас был, я бы заподозрил вас в шпионаже. А вы знаете, что орден Юньмэн Цзян делает со шпионами ордена Вэнь. Нет, у нас недостаточно информации для таких выводов. Но что-то здесь не так, и потому нам нужно быть осторожными. Цзян Чжэньбан воспроизводит печати настолько точно, насколько может. Работа далека от идеала, но Вэй Усяню хватает и этого, чтобы понять: большинство этих талисманов было рассчитано на жалкие часы, а не на дни. Он прикусывает большой палец, скользя взглядом по множеству знаков, оценивая их размах и разнообразие. К тому моменту, как Лань Чжуган заканчивает свои приготовления, у Вэй Усяня уже появляются несколько идей. Он начинает излагать, что, по его мнению, происходит, и это плавно переходит в обсуждение их дальнейших действий. Впятером они, как считает Вэй Усянь, вырабатывают более-менее сносный план, и он молится, чтобы этого хватило — чтобы спасти Лань Ванцзи. — Ладно, это лучшее, что у нас есть. Пойдём поболтаем с этими вэньскими ублюдками, — говорит Вэй Усянь, поднимаясь, отряхивая пыль с колен и пинком стирая с земли наспех нарисованные схемы. Никто не говорит ни слова, когда они трогаются в путь, экономя духовную энергию. На полпути Чэнь Фанхуэй равняется с Вэй Усянем. — Да-шисюн? — неуверенно окликает она. Вэй Усянь издаёт короткий звук, дав понять, что слушает. — Я… нам хватит сил? Я понимаю твой план. Но моя духовная энергия… её правда будет достаточно? Он не отвечает сразу, позволяя ей подумать, что он всерьёз взвешивает вопрос. Затем поворачивается к ней и мягко улыбается. — Сейчас ты сражаешься не одна, шимэй. Ты достаточно сильна. А даже если бы это было не так — мы рядом с тобой. Чэнь Фанхуэй некоторое время молчит — достаточно долго, чтобы Вэй Усянь успел решить, что его слов оказалось мало. Но затем она радостно вскрикивает и вскидывает руки вверх. Он качает головой, но бодрая шимэй ему всё же нравится больше, чем запуганная. — Не переживай, да-шисюн, мы точно спасём твоего напарника! — Ой, да замолчи ты, — фыркает он, улыбаясь вопреки всему. Он отмахивается от неё и совсем не удивляется, когда Цзян Чжэньбан начинает отчитывать Чэнь Фанхуэй за детское поведение. Наверное, это у них семейное — он жестикулирует в точности как Цзян Чэн. По мере того как они приближаются к лагерю ордена Вэнь, разговоры стихают. Вокруг ничего не видно, но каждый из них ощущает: что-то происходит. Вскоре воцаряется мёртвая тишина — даже дикая живность покинула эти места. Вэй Усянь останавливается прежде, чем они натыкаются на барьеры. Они сделаны на удивление хорошо, если учитывать, насколько поспешно их возводили, и Вэй Усянь на мгновение даже позволяет себе восхититься ими. Теперь, вблизи, он понимает, как Чэнь Фанхуэй смогла их почувствовать. Колебания энергии здесь резко вспыхивают, а печати, которые обычно приглушают подобный эффект, были выведены небрежно — слишком уж торопились. И всё же это лишний раз говорит о способности Чэнь Фанхуэй чувствовать ци: на таком расстоянии многие из этих всплесков легко можно было списать на зверей или других заклинателей. — Мы здесь, чтобы поговорить с тем почтенным мастером Вэнь, который здесь командует, — громко объявляет Вэй Усянь. В ответ — тишина, а затем воздух словно дрожит от жара. Из ниоткуда появляется заклинатель ордена Цишань Вэнь — с хмурым лицом, но внешне вежливый. Он сообщает, что его господин вернётся в течение часа. Вэй Усянь едва сдерживает желание закатить глаза при виде этой жалкой попытки потянуть время, но принимает ответ. Он сомневается, что за час Цишань Вэнь сумеют подтянуть подкрепление, да и находятся они достаточно далеко от Пристани Лотоса, чтобы враги сделали тот же вывод и о них самих. Выбора нет — остаётся ждать. Все настороже, и когда энергия барьера вновь резко вспыхивает, каждый обнажает меч. Из-за преграды выходит Вэнь Чао в сопровождении полудюжины заклинателей. Вэй Усянь отмечает про себя, что рядом с ним как минимум двое старших советников. — Ты не тот Лань, которого я ожидал, — с издёвкой говорит Вэнь Чао. — Я буду говорить только с главой ордена Лань. Посылать ко мне кого-то ниже по статусу — оскорбление. — Давай без этого дерьма, — спокойно отвечает Вэй Усянь. — Ты взял Лань Ванцзи в заложники. Мы здесь, чтобы договориться о его освобождении. — Что ты здесь делаешь? — губы Вэнь Чао кривятся от недовольства. — Орден Лань и орден Цзян — союзники, — отвечает Вэй Усянь, слегка удивлённый вопросом. Вэнь Чао смотрит на своих советников, затем снова на Вэй Усяня. Его выражение трудно разобрать, но в нём есть что-то тошнотворно торжествующее. — Знаешь, Вэй Усянь, до меня в последнее время доходят о тебе мерзкие слухи. Такое я бы не стал шептать даже про своего злейшего врага, — говорит Вэнь Чао, разглядывая его с головы до ног, задерживая взгляд, липкий и омерзительный, как всегда. — Так ты и правда отрезанный рукав. Вы оба… Какая пустая трата… Признаю, раньше вас можно было уважать за кое-какие заслуги, но теперь — нет. Вы оба — позор. — Ты видел Лань Ванцзи? — невозмутимо отвечает Вэй Усянь. — Он один из самых красивых мужчин на всём свете. Тут ни у кого не должно возникнуть вопроса, как я мог в него влюбиться. Впрочем, я и сам тоже ничего. Вэй Усянь игнорирует синхронный стон своих шидимэй. Рот Вэнь Чао дёргается, но, когда один из советников фальшиво кашляет, он делает вид, что не услышал слова Вэй Усяня. — К сожалению для тебя, ты ошибаешься, Вэй Усянь. У нас нет Лань Ванцзи. Орден Цишань Вэнь не берёт Ланей в плен. Мы режем их как свиней — за то, что они осмелились проливать кровь Вэней, — Вэнь Чао бросает на двух представителей ордена Лань взгляд, полный откровенной ненависти. — Точно так же, как убиваем заклинателей Юньмэн Цзян, если они встают у нас на пути. — Вот как? Забавно тогда, что я ни разу не видел тебя на поле боя, — с самодовольной усмешкой отвечает Вэй Усянь, прекрасно зная, как это бесит Вэнь Чао. — Это был бы идеальный шанс поучаствовать во всей этой резне. Я был повсюду, сражался вместе со своими людьми. А вот от тебя — ни слуху ни духу. Интересно, почему? — Заносчивый пёс, вшивый слуга из паршивого ордена, — шипит Вэнь Чао. — Ты думаешь, мой отец простит твой орден? Клан Цзян заплатит за своё неуважение, и ты сдохнешь вместе с ними — как собака, ибо ты не кто иной, как собака! — Или орден Юньмэн Цзян загонит вас обратно в Цишань, где вы будете зализывать раны, — парирует Вэй Усянь. — Тебе повезло, что я здесь только ради Лань Ванцзи. — Молодой господин, — негромко произносит один из советников, и Вэнь Чао бросает на него яростный взгляд. Этого достаточно, чтобы он вспомнил о плане, который они там себе придумали. Вэнь Чао делает шаг назад и прижимает руку к груди. — Вэй Усянь, — начинает он, но как бы он ни старался, в его голосе не слышно ни капли искренности. — У меня есть то, что тебе нужно. А у тебя есть то, что нужно мне. Мы могли бы извлечь из этого большую выгоду, не находишь? — Я тебя не понимаю, — отвечает Вэй Усянь. — Я всего лишь хотел тебя припугнуть, небольшая шутка. Разумеется, Лань Ванцзи у нас. Орден Цишань Вэнь не растит дураков. Глава ордена Лань будет более чем готов пойти на щедрые уступки, если я верну ему младшего брата целым и невредимым. — Молодой господин Вэнь поистине мудр, — сухо произносит Лань Чжуган, положив руку на меч. Вэнь Чао не улавливает ледяного презрения в его ровном, типично ланьском тоне и расплывается в улыбке, приняв слова за комплимент. — И щедр! Я верну вам Лань Ванцзи. Взамен я хочу, чтобы вы передали Пристань Лотоса ордену Цишань Вэнь. Мой отец лично поблагодарит вас за помощь в окончании этой войны, — Вэнь Чао постукивает пальцем по виску. — Подумай об этом. Мой отец предлагает тебе высокий пост. А сейчас ты кто? Старший ученик? Пф, мелкий титул, он почти ничего не значит. Ты мог бы получить настоящую власть! Вэй Усянь молчит. Вэнь Чао может быть бесполезным, но предложение его отца, скорее всего, вполне искреннее. Вэнь Чжулю, вероятно, когда-то сделали точно такое же. — Твоя «шутка» заставляет меня сомневаться, что Лань Ванцзи сейчас вообще здесь, — говорит Вэй Усянь. — Приведи его. — Я сделаю даже лучше и преподнесу тебе небольшой подарок, — заявляет Вэнь Чао и щёлкает пальцами, обращаясь к советникам. Те торопливо приносят нечто, срывают с него ткань и швыряют перед собой. У Вэй Усяня перехватывает горло, когда на землю с глухим стуком падает гуцинь. Он узнал бы Ванцзи где угодно. Инструмент был повреждён и раньше, и это новое надругательство — сущий пустяк по сравнению с прежним, но видеть, как со столь величественным инструментом обращаются так грубо, всё равно больно. — Достаточное доказательство? — самодовольно спрашивает Вэнь Чао, наслаждаясь страданием, которое Вэй Усянь не в силах скрыть. — Не совсем, — отвечает Вэй Усянь и поднимает взгляд на Вэней. — Я хочу увидеть Бичэнь. Этот гуцинь выглядит так, что трудно поверить, будто это личный инструмент Лань Ванцзи. А вот меч — неопровержимое доказательство. Повисает неловкая пауза, затем Вэнь Чао выдавливает тонкий смешок. — Я уже дал тебе достаточно доказательств, — говорит он. — Ты, как я погляжу, любишь быть неблагодарным, Вэй Усянь. Заберите этот хлам и уберите его с глаз долой. Надо было пустить его на растопку. Лань Чжуган бросается вперёд и подхватывает гуцинь прежде, чем угрозу приводят в исполнение. Он сверкает взглядом на Вэнь Чао, но следует примеру Вэй Усяня, хотя тот не упускает из виду, как у него начинают дрожать руки. — Я великодушно даю вам два часа, чтобы обдумать наше предложение, — тянет Вэнь Чао, голос его скользкий, как масло. — Но, Вэй Усянь, никаких фокусов. Твой драгоценный Лань Ванцзи у нас. И ты знаешь, что бывает с маленькими Ланями, когда они попадают к Вэням. — Я отнесусь к этому вопросу со всей серьёзностью, — произносит Вэй Усянь, кланяясь с ядовитым презрением. Он встречается взглядом с Вэнь Чао, выпрямляясь. — С величайшей серьёзностью. Больше Вэй Усянь не говорит ни слова и уходит, позволяя плечам опуститься лишь тогда, когда они отходят от барьера. Он проводит ладонями по лицу, чувствуя ломящую боль от того, насколько близко сейчас Лань Ванцзи. — Два часа — это совсем немного, — тихо говорит Лань Чжуган. — Да, немного. Это хорошо? Или плохо? Хотел бы я знать, — отвечает Вэй Усянь и поворачивается к Чэнь Фанхуэй. — Ты чувствовала, чтобы кто-нибудь покидал барьер? — Нет, насколько я поняла, — отвечает она. — Ни колебаний, ни следов нарушения. — Хорошо. Значит, они вряд ли могут запросить помощь. Фактически они заперты, — Вэй Усянь смотрит на барьер. Мысли роятся — идеи, планы, заклятия, — но сильнее всего ощущение глухого ужаса от того, что Лань Ванцзи всё ещё в руках Вэнь Чао. — Да-шисюн… — обеспокоенно окликает его Цзян Чжэньбан. — Не волнуйся, — говорит Вэй Усянь. — Лань Чжань жив. Я понимаю это по всему их блефу и показной браваде. А что до их «предложения»… ха. Только глупец поверит, что они сдержат слово. Они не отдадут мне Лань Ванцзи просто за шанс заполучить Пристань Лотоса. Я слишком хорошо знаю, в какую больную игру они бы стали играть: раз за разом назначали бы мне новые задания, каждое сложнее предыдущего, пока им не надоело бы — и тогда они поставили бы невыполнимую задачу, чтобы я неизбежно провалился. Вэй Усянь поворачивается к гуциню. Не успевает он даже попросить, как Лань Чжуган осторожно передаёт повреждённый инструмент ему в руки. Вэй Усянь бережно прижимает его к себе и проводит пальцами по оборванным струнам. Он бесчисленное количество раз наблюдал, как его Лань Чжань чинит струны. Обычно они рвались по одной, и тонкие требовали замены куда чаще. Был один особенно запомнившийся случай, когда Лань Цзицин и Вэй Янь из-за чего-то сцепились в споре. Вэй Усянь уже не помнит, из-за чего именно — наверняка из-за какой-нибудь глупости, детской и нелепой, ведь оба тогда были ещё совсем юными. Но во время возни они сбили Ванцзи с ног, и звон лопнувших струн вырвал их из идиотской ссоры, заставив замереть. Толстые струны рвутся редко — а уж несколько сразу почти никогда. Вэй Усянь осторожно держит гуцинь Ванцзи, но пальцы его невольно сжимаются чуть крепче. Он слишком хорошо помнит каждый раз, когда видел Ванцзи в таком состоянии. Юный Лань Ванцзи во время «Выстрела в Солнце» — с окровавленными кончиками пальцев, но всё равно продолжающий играть. Ночные охоты, пошедшие не по плану, куда сложнее, чем ожидалось. Столкновения с другими заклинателями, мечтавшими прославиться, одолев Ханьгуан-цзюня и Старейшину Илина. Вэй Усянь мысленно просит прощения у инструмента, размышляя о том, что стало с Ванцзи в его первой жизни. Передали ли его Лань Сычжую? Или Лань Сичэню? Лежит ли он теперь рядом с Чэньцин, сохранённый на веки и на веки молчаливый? Я верну твоего хозяина. Обещаю. Он слышит едва уловимый отзвук мелодии — и сердце сжимается от боли и тепла одновременно: духовное оружие Лань Ванцзи доверяет Вэй Усяню так же глубоко, даже в этом мире. Если бы Вэни действительно пообещали ему вернуть Лань Ванцзи живым в обмен на Пристань Лотоса — какой выбор сделал бы Вэй Усянь? Он улыбается двум заклинателям ордена Цзян. — Я почти оскорблён тем, что они вообще решили, будто я стану рассматривать предательство Пристани Лотоса. Они что, не знают девиз ордена Цзян? «Совершать невозможное». А это даже не оно — спасать дорогого друга из рук врага сейчас уже почти обыденность. — Это даже лучше, да-шисюн, потому что мы спасаем твоего партнёра по совершенствованию, — говорит Чэнь Фанхуэй, глаза её блестят от романтики ситуации. Цзян Чжэньбан пытается бросить на неё укоризненный взгляд, но выражение у него слишком похожее, так что выходит неубедительно. Лань Чжуган открывает рот, явно собираясь что-то сказать — скорее всего, велеть им заткнуться, — но Вэй Усянь опережает его. — Так, хватит. У нас есть барьер, который нужно сломать, и меньше двух часов на это. Помните: берегите духовную энергию — она нам понадобится. Вэй Усянь сковыривает корку на руке, позволяя крови выступить, размазывает её по пальцам и начинает выводить талисман. — Что ты теперь думаешь о своём плане? — спрашивает Лань Чжуган. — О шансах на успех? Если бы там был один Вэнь Чао, я был бы уверен в победе на тысячу процентов. Но рядом с ним есть способные люди, — отвечает Вэй Усянь, вспоминая тех, кто на самом деле вёл переговоры и руководил боевыми действиями. — Жаль, что они служат такому трусливому куску дерьма. Но я уверен, что они нас недооценивают, и собираюсь выжать из этого максимум. Больший риск — если Лань Чжань уже по пути в Безночный город. Вэни вполне могли соврать, и, я уверен, Вэнь Жоханю понравилось бы держать его там в плену. Лани переглядываются — и, не говоря ни слова, одновременно режут пальцы, чтобы начать создавать собственные талисманы. Вэй Усянь не удерживается от улыбки. Лань Ванцзи всю жизнь был гордостью ордена, поддержкой и украшением — благородный Ханьгуан-цзюнь. Но сейчас они просто друзья, которые сражаются, чтобы защитить друг друга. Они работают сосредоточенно, используя каждую оставшуюся минуту. И когда снова выходят к Вэнь Чао, Вэй Усянь абсолютно уверен в себе, отвергая его предложение. Он делает это при всей армии ордена Вэнь — и ничуть не удивляется, что Вэнь Чао приказывает окружить их всех. — Молодой господин Вэй, у вас ещё есть шанс пересмо… — начинает один из советников, но Вэнь Чао перебивает его безумным, истерическим хохотом. — Ты выбрал неправильно, Вэй Усянь! Как я и знал! Именно поэтому мы убили Лань Ванцзи! — выплёвывает он, заливаясь смехом. Слишком громким. — И я позаботился о том, чтобы сказать ему, что ты выбрал не его. Жаль, ты не видел его лицо. Кровь в Вэй Усяне вскипает, но он заставляет себя сохранять спокойствие. Делает шаг назад, словно слова Вэнь Чао его ранили, и яростно выкрикивает: — Вэнь Чао! Вэнь Чао хохочет так, будто уже выиграл всю войну. Вэй Усянь вытягивает руку вперёд, словно удерживая остальных, хотя на самом деле они занимают позиции для формирования массива. Он ждёт, пока смех Вэнь Чао стихнет, Суйбянь уже готов к бою. — Покажи мне Бичэнь, — требует Вэй Усянь. — Ч-что? Хватит зацикливаться на этом! Я не собираюсь тебе ничего показывать, — огрызается Вэнь Чао, и Вэй Усянь не упускает из виду, как тот отступает, позволяя другим заклинателям медленно выстроиться перед ним, прикрывая. — Ты мог бы соврать и сказать, что отправил Бичэнь в Облачные Глубины. Этого было бы достаточно как доказательства того, что ты захватил Лань Ванцзи — любой бы поверил, — спокойно говорит Вэй Усянь. — Но ты не показываешь мне Бичэнь. Потому что не можешь. Лань Ванцзи жив. А его духовный меч это бы показал. Гримаса Вэнь Чао тут же искажается, подтверждая подозрения Вэй Усяня: Лань Ванцзи здесь нет. Вэнь Чао ни за что не упустил бы возможности похвастаться своим успехом и лично привести Лань Ванцзи. Если бы держал его в плену, конечно. Значит, тот сумел сбежать. — Я отрублю тебе голову и покажу её Лань Ванцзи, — шипит Вэнь Чао. — Последнее, что он увидит, — это голова его любимого отрезанного рукава на колу, прежде чем я убью и его тоже… — Сейчас! — выкрикивает Вэй Усянь, выхватывая талисман и наполняя его всей духовной энергией, на которую способен. Призывные талисманы требуют колоссального запаса духовной энергии. Цзян Чжэньбан и Чэнь Фанхуэй — сильнейшие ученики, и у них она есть; вместе с двумя заклинателями ордена Лань и самим Вэй Усянем их сил едва хватает, чтобы призвать дополнительных заклинателей орденов Не и Цзян, которые находились в резерве в Пристани Лотоса, ожидая именно этого момента. В тот же миг, как массив активируется, Лань Чжуган смотрит на Вэй Усяня, кивает — и срывается с места. Его меч устойчив, когда он взмывает в воздух и исчезает среди появляющихся заклинателей, мелькнув напоследок вспышкой света. С оглушительным рёвом из массива являются целые потоки заклинателей, повергая орден Вэнь в шок. Вэнь Чао визжит от ужаса, требуя прикрыть его, пока советники начинают выкрикивать уже настоящие приказы. Вэй Усянь целится в них, но он не на пике сил — слишком много духовной энергии ушло на активацию массива. Он быстро отступает, ненавидя эту необходимость, но понимая, что лучшего плана он бы всё равно не придумал. Проходит всего минута — и талисманы, которые они создали, начинают разъедать барьер, пока Лань Чжуган обходит его с другой стороны. Защищать или чинить его уже некому: внутри полно врагов, и Вэй Усянь наблюдает, как преграда рушится. Он удовлетворённо улыбается, когда обвал барьера заставляет некоторых заклинателей ордена Вэнь закричать от ужаса. Им так и не удалось призвать достаточно людей, чтобы полностью разгромить силы ордена Вэнь. Но сам вид рушащегося барьера и внезапного появления заклинателей орденов Не и Цзян посреди лагеря ввергает противника в панику. Здесь сработал эффект внезапности. Вэй Усянь вытирает лоб, чувствуя полное истощение. Он оглядывается на остальных и цокает языком, увидев, что Чэнь Фанхуэй без сознания. Цзян Чжэньбан тоже недалеко ушёл — лежит на земле, едва держась. Его шидимэй потребуется куда больше тренировок и практики. Его не удивляет, что второй заклинатель ордена Лань всё ещё держится на ногах. Заклинатели Гусу Лань — и правда иной породы. Массив мерцает: духовная энергия иссякает, и возможность призыва закрывается. Если бы поблизости оказались дополнительные силы ордена Вэнь, всё могло бы обернуться куда хуже; но из новых подкреплений появляются лишь заклинатели Юньмэн Цзян. Вэй Усянь плюхается на землю рядом с Цзян Чжэньбаном и Чэнь Фанхуэй, проверяя, всё ли с ними в порядке. Его находят заклинатели орденов Не и Цзян и начинают докладывать о результатах стычки. Вэй Усянь разочарован, но не удивлён тем, что Вэнь Чао сумел сбежать. Защита сына Вэнь Жоханя — приоритет для ордена Вэнь, настолько высокий, что несколько советников пали, выполняя этот долг. Это небольшая победа, но когда такая крупная была так близко, Вэй Усянь всё равно чувствует горечь. Других заклинателей ордена Вэнь убивают или берут в плен, однако припасов в лагере мало, так что трофеев почти нет. И всё же выгнать их с земель Юньмэн Цзян — уже немалое достижение. С падением барьера другие силы орденов Не и Цзян в округе наконец чувствуют мощный всплеск духовной энергии от стольких заклинателей. К ним присоединяются ещё два отряда: один собирает раненых, другой пускается в погоню за Вэнями, жаждущий добраться до Вэнь Чао. Вэй Усянь знает, что всё это было частью плана — создать достаточно хаоса, чтобы Лань Ванцзи удалось найти, — но по мере того как тянется час, он грызёт ноготь от тревоги. Пока есть чем заняться. В лагере находят ещё одного погибшего заклинателя ордена Лань, что завершает список тех, кто сопровождал Лань Ванцзи. Вэй Усянь оставляет заботу об этом второму Ланю, эгоистично молясь, чтобы Лань Ванцзи выжил. Но он знает: эти четыре смерти тяжёлым грузом лягут на орден Гусу Лань. Это не вина Юньмэн Цзян и не вина Вэй Усяня. Убивал орден Цишань Вэнь. Но Гусу Лань помогали Юньмэн Цзян, Лань Ванцзи отправился сюда ради Вэй Усяня — и потому он всё равно чувствует на себе часть ответственности. Вэй Усянь оглядывает окрестности — наскоро разбитый лагерь, изуродованную землю — и пытается решить, что с этим делать. Его тянет оставить всё на Цзян Чэна: это земли ордена Юньмэн Цзян, но Вэни превратили их в помойку, жгли где хотели и сваливали отбросы где вздумается. Было очевидно, что задерживаться здесь надолго они не собирались, но сама наглость — выжигать землю, проходя мимо, — приводила в ярость. Есть и другой вопрос — пленные Вэни. Некоторые из них тяжело ранены. Один из заклинателей ордена Не предлагает прикончить их: не из милосердия, а из практических соображений. Лекарств у них немного, и тратить их на Вэня, по его мнению, — пустая трата. Вэй Усянь приказывает целителю осмотреть пленных, прежде чем принимать подобное решение. Цзян Чэн идёт сейчас по тонкому льду: одних заклинателей ордена Вэнь он берёт в плен, других без колебаний убивает. Но с заложниками он обращается достойно — ради того, чтобы и захваченных в плен заклинателей ордена Цзян в ответ не убивали. Им уже удалось провести несколько обменов, и недавно освобождённые люди благодарили за это. Среди заклинателей уже общеизвестно, что орден Цишань Вэнь никогда не берёт в плен представителей ордена Лань. Но война есть война — и Цзян Чэн не замешкается, поднимая меч против Вэней. Не каждый заклинатель Юньмэн Цзян, попавший в плен, возвращается живым. Некоторые не возвращаются вовсе. Цзян Чэну уже не раз приходилось отказывать семьям, умоляющим вернуть тело их близкого, потому что цена за это слишком высока для ордена в целом. Поднимается шум, и Вэй Усянь слышит своё имя. Все чувства мгновенно обостряются — он готовится к худшему, — пока не понимает, что вернулся Лань Чжуган. На его спине — Лань Ванцзи. Вэй Усянь забывает обо всём и бросается к ним, проталкиваясь сквозь людей. Лань Ванцзи без сознания, его нога покрыта засохшей и свежей кровью, но он жив. — Лань Чжань… Лань Чжань… ты в безопасности, — шепчет Вэй Усянь, отчаянно желая прикоснуться к нему, но боясь причинить ещё больше боли. — Он ранен, — говорит Лань Чжуган. — Нога. Я не смог остановить кровотечение, только замедлил. — Нам нужно немедленно доставить его в Пристань Лотоса. Ваши целители там смогут его спасти, — говорит Вэй Усянь. Лань Чжуган несколько секунд смотрит на него, прежде чем осознаёт, что именно задумал Вэй Усянь. Он оглядывается на тех, кто подпитывал телепортационный массив. Чэнь Фанхуэй всё ещё без сознания, Цзян Чжэньбан сидит, но бледен как смерть. Прошёл почти час, они немного пришли в себя — но этого совершенно недостаточно, чтобы снова безопасно запустить массив. Заклинатели ордена Не — могучие бойцы, но массивы не их сильная сторона. А среди прибывших через массив заклинателей ордена Цзян нет никого с настолько большим запасом духовной энергии, чтобы Вэй Усянь мог на него опереться. — Мы не можем, — говорит Лань Чжуган. — Я согласен с тобой, молодой господин Вэй, но у нас просто нет нужного количества духовной энергии. — Цзян Чжэньбан! Щипни Чэнь Фанхуэй, разбуди её. Нам нужно снова запитать массив — в этот раз в обратную сторону, — приказывает Вэй Усянь. — Мы отправляем только двоих, энергии потребуется меньше. А я буду поддерживать его изнутри. — Молодой господин Вэй, у вас недостаточно духовной энергии, чтобы… — Не сомневайся во мне. У меня есть золотое ядро. Мне хватит, — резко отвечает Вэй Усянь. Он принимает Лань Ванцзи из рук Лань Чжугана и на мгновение замирает, почувствовав его тяжёлое, неровное дыхание. Затем шаг за шагом входит в массив, опускается на колени и силой вновь активирует призывной круг. Остальные бросаются помогать, но поток духовной энергии слаб — все они истощены. Вэй Усянь стискивает зубы и выжимает из себя всё, что может, всё, что ещё способен отдать. Он слышит, как кто-то кричит его имя, умоляя остановиться, пока не поздно, но он чувствует, насколько слаб Лань Ванцзи. Остановиться — не вариант. Как и потерпеть неудачу. Земля под ним исчезает, и Вэй Усянь позволяет духовной энергии утянуть себя. Он переживал это всего несколько раз, и каждый раз его выбивало из равновесия. Он прижимает Лань Ванцзи так крепко, как только может, и едва успевает осознать момент прибытия. Вэй Усянь проваливается в беспамятство, всё ещё сжимая Лань Ванцзи, отказываясь отпускать. Однажды он уже умер рядом с ним. Умереть ради него было бы не так уж плохо.