это — наш обет

— Как ты? — спросил Цзян Чэн, окидывая его взглядом с головы до ног, словно выискивая малейшую трещину или слабость, любую причину, чтобы велеть вернуться в постель. Он стоял в дверях и наблюдал, как Вэй Усянь собирает свои вещи. Лекари уже отпустили его, хоть и не раз предупреждали не перенапрягаться. Но палата требовалась более тяжёлым раненым, Вэй Усянь же быстро шёл на поправку, поддерживаемый сильным золотым ядром. — Лучше, — ответил Вэй Усянь, глядя на него с насмешливой теплотой. Цзян Чэн был ужасно колюч, но всё-таки переживал. Просто никогда не показывал этого прямо. — Я ещё не на все сто, но почти. Через неделю смогу вернуться в бой… хотя при необходимости выйду хоть сейчас. Лекари советовали избегать сражений ближайшие две недели, но это уже мелочи: если Цишань Вэнь нападут, Вэй Усянь будет сражаться или умрёт. Выбора не было. Цзян Чэн прожёг его взглядом, затем, решив, что тот говорит правду, сразу перешёл к делу. Они занесли вещи Вэй Усяня, после чего направились в один из больших залов собраний. Там Вэй Усянь отделился от Цзян Чэна, чтобы поприветствовать других заклинателей. Горькая правда их жизни заключалась в том, что ряды редели. Вэй Усянь подумал, что, пожалуй, половина тех, кто сидел на этих советах в начале войны, уже пали — мертвы или слишком ранены, чтобы продолжать путь заклинателя. Появилось много молодых лиц — его шиди, поднятых по рангам по необходимости. Он кивнул Цзян Чжэньбану; тот поспешно занял место и сидел тихо, всё ещё источая нервозность. Его недавно повысили после помощи в спасении Лань Ванцзи. Цзян Чэн начал доклад о положении великих кланов, и Вэй Усянь не стал скрывать тяжёлого вздоха при виде того, насколько все измотаны. Даже Ланьлин Цзинь теперь вступили в бои: некоторые приграничные города подверглись нападениям, один был разрушен до основания (по крайней мере, он не достался Вэням). С опозданием и без извинений вошла Госпожа Юй, сев рядом с Цзян Чэном. Никто не осмелился что-либо сказать, зная, что задержалась она оттого, что оставалась подле Цзян Фэнмяня. Цзян Чэн кивнул ей в знак приветствия и продолжил, перечисляя новые назначения. — Я отправляюсь поддержать войска Ланьлин Цзинь, — сказал он. Ему не удалось сдержать тень недовольства на лице. — Глава ордена Цзинь просит любую возможную помощь на границах. Я… — Я разберусь с ними, — перебила госпожа Юй. — Ты остаёшься здесь. Ты исполняющий обязанности главы ордена и не обязан бежать к ним по их первому зову, как собака по свистку. Ланьлин Цзинь воюют не так долго, как мы. В комнате воцарилась тишина; ожидание реакции Цзян Чэна. Его лицо оставалось неподвижным, пока внутри боролось решение, затем он кивнул. — Я не возражаю, — медленно сказал Цзян Чэн. — Я как раз собирался добавить, что не думаю, будто их границы действительно в опасности, и хотел выяснить истинную причину. — Ты думаешь, Ланьлин Цзинь лгут? — спросил Вэй Усянь. — Не лгут… но, возможно, говорят не всю правду, — ответил Цзян Чэн, оглядев зал. — Орден Ланьлин Цзинь наш союзник. Пока что. Мы будем относиться к ним соответственно. Но если они решат выступить против нас ради поддержки Цишань Вэнь, тогда им придётся на своей шкуре узнать, как Юньмэн Цзян расправляется с предателями. Этим мрачным предупреждением Цзян Чэн завершил собрание, разослав всех по новым поручениям. Госпожа Юй без лишних слов ушла, уже отдав распоряжения Цзиньчжу. Похоже, её нисколько не тревожило, что она собиралась направиться прямо в змеиное логово. Вэй Усянь смотрит ей вслед. Цзыдянь теперь почти всё время при Цзян Чэне. Он рад этому: у Цзян Чэна есть могущественное духовное оружие, способное его защитить. Но Юй Цзыюань идёт в бой без него, и, хотя Вэй Усянь знает, что она сильная заклинательница, расставание с Цзыдянем наверняка даётся ей нелегко. Он не питает к ней особой симпатии, но ради Цзян Чэна и Цзян Яньли молча надеется, что утрата Цзыдяня не станет для неё гибельной. Они с Цзян Чэном возвращаются в кабинет и на несколько часов погружаются в разбор горы бумаг на его столе. До наступления ночи Цзян Чэн поведёт часть заклинателей укреплять барьеры, но расшифровывать послания им всегда проще вместе. — С Ланьлин Цзинь что-то не так? — спрашивает Вэй Усянь. — От них приходит слишком противоречивая информация. Что-то назревает, а я не понимаю что, поэтому хочу, чтобы все были настороже. Вот, например, в этом письме они утверждают, что их земли в безопасности, а здесь сообщают об очередном покушении на главу Цзинь, — говорит Цзян Чэн, задумчиво постукивая концом кисти по столу. — Не могу понять, действительно ли им тяжело приходится, или же они треплются обо всём подряд? Ни Цинхэ Не, ни Гусу Лань не докладывают о разных мелочах, а я точно знаю, что покушений на них было не меньше. — Хм, ты прав. Мы тоже не упоминаем о незначительных происшествиях, только если они не связаны с чем-то более масштабным, — отвечает Вэй Усянь. Несколько дней назад Цзиньчжу и Иньчжу поймали наёмного убийцу. Ему почти стало жаль беднягу, особенно учитывая, что разбираться с ним пришлось госпоже Юй. Вэй Усянь бросает взгляд на Восточные ворота. Возможно, тело всё ещё там. Он смутно помнит, как кто-то сказал, что даже по меркам госпожи Юй это было чрезмерно мрачно. Может, и так, но Вэй Усянь только рад, что Цзян Чэн не пострадал. — Сегодня мне не дали заданий, — произносит он, не глядя на Цзян Чэна. Остальные, конечно, заметят, хотя могут решить, что всё из-за его ранения. Он-то знает, что дело не в этом. Цзян Чэн отвечает не сразу. Вэй Усянь позволяет ему тянуть время; тишина тяжело повисает, пока оба притворяются занятыми. Первым сдаётся Цзян Чэн, со вздохом глядя на кисть. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Но ты понимаешь, почему я не хочу отпускать тебя в Облачные Глубины? Вэй Усянь тоже вздыхает и кивает. — Сейчас идёт война… — Я боюсь, что Лани тебя оттуда не выпустят, — говорит Цзян Чэн. Вэй Усянь моргает, не сразу понимая услышанное. Он смотрит на Цзян Чэна, а тот откладывает кисть и подаётся вперёд, опираясь подбородком на ладонь, прикрывающую нижнюю часть лица. — Если ты выйдешь за Лань Ванцзи, то тебе придётся остаться там жить. Он едва не умер. Они могут захотеть устроить брак прямо на месте. — Цзян Чэн, ты о чём?.. — Я лишь говорю, что тебе необязательно входить в орден Гусу Лань! — горячо отвечает Цзян Чэн. — Ты главный ученик Юньмэн Цзян, а не кто-то без роду и племени. Гусу Лань должен понимать, что Юньмэн Цзян не хочет терять своего главного ученика. Вэй Усянь не знает, что сказать, и молчит. Где-то в другой жизни фрагмент давно забытой мозаики встаёт на место: он понимает, почему Цзян Чэн и Лань Ванцзи никогда не ладили. Как им ладить, если Цзян Чэн видел в Лань Ванцзи причину, по которой Вэй Усянь не вернулся в Пристань Лотоса? Было ли это правдой? Не совсем. Даже без Лань Ванцзи он уже не смог бы вернуться в Юньмэн Цзян прежним. Но брак окончательно разрушил бы любую возможность. Та робкая надежда, что ещё могла оставаться у Цзян Чэна, была бы погашена окончательно. Сердце Вэй Усяня скорбит и плачет по брату, которого он потерял. Как бы ни была изранена их связь, Цзян Чэн всё равно оставался ему дорог. — Прости, я… не думал об этом так, — говорит Вэй Усянь, прочищая горло. Он чувствует влагу в глазах, но не вытирает её. — Мы вообще не обсуждали брак, если это имеет значение. Сейчас мы оба думаем лишь о том, чтобы пережить войну. — Понятно, — Цзян Чэн делает вид, что перебирает бумаги. — В общем, логично. Они вновь погружаются в неловкую тишину, в основном со стороны Цзян Чэна: Вэй Усянь вдруг ясно понимает, как тот смущён своей вспышкой. Через несколько минут он решает пощадить его. — Есть новости от Лань Сичэня? Он принял решение? — Глава клана Лань согласился на перевозку по суше, — отвечает Цзян Чэн, доставая письмо, подтверждая догадку Вэй Усяня, что тот хотел сначала поговорить с ним лично. — Вы встретитесь на полпути, чтобы уменьшить потери и риск для обоих отрядов. Вернёшься к концу месяца, если путь будет безопасен. Это даёт ему примерно две недели рядом с Лань Ванцзи: куда больше, чем он ожидал. — Ох, Цзян Чэн… а ты ведь правда переживаешь. — Замолчи! — Не-а! Ты ведь мог меня не отправлять, но отправляешь, потому что хочешь, чтобы я провёл время со своим возлюбленным… — Я сказал, замолчи! Фу, мерзость! Никто не хочет слушать про твою дурацкую романтику! Вон отсюда! Вэй Усянь расхохатывается и пригибается, когда Цзян Чэн швыряет в него тушечницу. На миг он думает о прежней жизни, о связи, разрушенной трагедией и тысячью мелких трещин, и ещё сильнее чувствует благодарность за шанс снова быть для Цзян Чэна братом. Он не имеет права принимать это как должное. На подготовку к перевозке Лань Ванцзи в Облачные Глубины уходит три дня. Вэй Усянь старается проводить с ним как можно больше времени, но Лань Ванцзи в основном спит или медитирует, и потому у него остаётся достаточно часов, чтобы бегать по Пристани Лотоса. Перед отъездом ему нужно разыскать Цзян Чжэньбана и Чэнь Фанхуэй. Он отводит их в один из боковых кабинетов. По привычке, выработанной войной, Вэй Усянь активирует на двери талисман тишины, хотя в их разговоре нет ничего компрометирующего или полезного шпионам ордена Вэнь. Его раздражает, что после всех усилий по их уничтожению некоторые всё равно просачиваются обратно. Но такова природа войны. — Глава клана Цзян занят, поэтому поручил мне наградить вас двоих за отличную помощь в спасении Второго Нефрита клана Лань, — говорит Вэй Усянь. Цзян Чжэньбан и Чэнь Фанхуэй переглядываются. — Что? — спрашивает он. — Это не похоже на главу клана Цзян, — замечает Цзян Чжэньбан. — Между прочим, перед этим он долго на меня ругался, так что дословно повторять не советую, — весело отвечает Вэй Усянь. Цзян Чжэньбан прикусывает губу, пряча улыбку. — Вот это уже больше на него похоже. — Дерзкий, — усмехается Вэй Усянь, как всегда забавляясь плохо скрываемым восхищением юноши своим главой клана. — Мы обсудили несколько вариантов награды, но ни один не показался подходящим. Так что скажите сами: если бы вы могли попросить у главы клана Цзян что угодно, что бы это было? Чэнь Фанхуэй сразу шагает вперёд. — Я хочу учиться в Облачных Глубинах. Вэй Усянь поднимает бровь, но просьба разумная. Обычно туда приглашают лишь молодых господ из знатных кланов. Чэнь Фанхуэй никогда бы не прошла отбор. Однако если Цзян Чэн лично её порекомендует, Облачные Глубины куда охотнее примут её. — Есть особая причина? — спрашивает он просто из любопытства. Чэнь Фанхуэй пожимает плечами, но слишком наигранно. Вэй Усянь одаривает её скептическим взглядом, и в тот же момент Цзян Чжэньбан толкает её локтем. — У них ведь практикуют музыкальное заклинательство? Хочу научиться. Цзян Чжэньбан смотрит на неё так, будто знает больше. Вэй Усянь тоже кое-что подозревает, но это не его дело. Если она не хочет говорить, он не станет допытываться, а причина и без того достаточная: Облачные Глубины — лучшее место для изучения музыкального пути. — Звучит вполне разумно, — говорит Вэй Усянь. — А ты? — Я хочу, чтобы глава клана Цзян принял меня личным учеником, — отвечает Цзян Чжэньбан. Вэй Усянь кивает. Тоже хорошая просьба. Цзян Чэн пока не думает брать личных учеников — война в самом разгаре. Но если Цзян Чжэньбан переживёт её, он сможет учиться у него напрямую: не только сражаться, но и управлять орденом. А формально Цзян Чэн всё ещё лишь исполняющий обязанности главы ордена, но по мере того как дни перетекают в месяцы, всё меньше людей придаёт значение этой разнице. По сути, он уже становится главой Юньмэн Цзян. В глубине души Вэй Усянь тяжело вздыхает. Он видит врачебные отчёты о состоянии Цзян Фэнмяня. Шансы на то, что тот восстановится настолько, чтобы снова возглавить орден, невелики. Скорее всего, Цзян Чэн так и останется главой Юньмэн Цзян. — Не знаю, одобрят ли их, но обе просьбы искренние и заслуживают внимания. Я вскоре сообщу главе Цзян. Имейте в виду, обе могут быть отклонены. На всякий случай подумайте и о других вариантах, — говорит Вэй Усянь. Они кланяются и уже собираются уходить. Цзян Чжэньбан медлит, но всё же не останавливается. — Минуточку, Цзян Чжэньбан, — окликает Вэй Усянь. Тот закрывает за Чэнь Фанхуэй дверь. Они ждут, пока её шаги стихнут. — Ты хотел попросить ещё о чём-то? Цзян Чжэньбан косится на дверь. — Чэнь-шицзе тебе этого не скажет, а я скажу. Я боюсь, что она может найти в Облачных Глубинах, — произносит он. — До Юньмэн Цзян она жила в маленьком клане. Их всех убили, она одна выжила. Была маленькой и почти ничего не помнит. Заклинатели, что её нашли, предполагают, что убийца практиковал музыкальное заклинательство. Вряд ли это был кто-то из Гусу Лань. Но если всё-таки да? Вдруг она попытается отомстить? Тогда Юньмэн Цзян не сможет её защитить. — Гусу Лань — не единственный клан, практикующий музыкальный путь, — говорит Вэй Усянь, вспоминая будущий Молин Су. Существует ли он уже? Он не помнит. Зато помнит одного выскочку-заклинателя, решившего, будто он талантливее, чем есть на самом деле, и ушедшего из Гусу Лань основывать собственный клан. — Спасибо, что рассказал. Но думаю, ответы она найдёт именно там. Если где и стоит начать поиски, так это в Облачных Глубинах. Вэй Усянь дожидается, пока Цзян Чжэньбан уйдёт, и улыбается про себя. В мире сотни людей, у каждого своя судьба. Как он может отвечать за каждый выбор? Знания о будущем с каждым днём становятся всё менее полезными — слишком многое уже изменилось. Он составляет краткое изложение просьб и оставляет на столе Цзян Чэна. Возможно, обсудить это лично они не успевают до его отъезда, а Цзян Чэн всё равно предпочитает письменные доклады. Поднявшись, Вэй Усянь оглядывает кабинет. В его улыбке мелькает тихая грусть: Цзян Чэн полностью делает его своим. Нечаянно, но теперь он выглядит именно так, как Вэй Усянь помнит — обустроенным под нужды Цзян Чэна, а не Цзян Фэнмяня. Мелочи вроде любимых чернил и благовоний постепенно меняют атмосферу комнаты. Вэй Усянь стаскивает одну из сладостей, спрятанных в верхнем ящике, и запирает его обратно, чтобы Цзян Чэн сразу понял, кто это сделал. Маленькая пакость — чтобы тот скучал по нему. Первый день пути проходит напряжённо. Вэй Усянь идёт рядом с повозками, каждые несколько секунд оглядываясь. Он понимает: это усталость, страх, нервозность, но всё равно вздрагивает от любого звука. Остальные быстро улавливают его беспокойство, и лишь после хорошего ночного сна тревога немного отпускает. На второй день он всё ещё настороже, но уже спокойнее, полагается на товарищей. Рядом идёт Лань Чжуган — внимательный и надёжный; легко понять, почему он с Лань Ванцзи подружился. Они будто из одного дерева выстроганы. Вэй Усянь с интересом ждёт встречи с третьим из их трио, этим Лань Циюем, который звучит совсем не по-ланьски. Лань Чжуган и Лань Ванцзи по дороге рассказывают о нём истории, но рассказы никогда не заменяют личного знакомства. И как бы Вэй Усянь ни обожал Лань Ванцзи, рассказчик из него так себе. Стихи читать — прекрасно, отрывки декламировать — тоже, а вот рассказывать истории… нет, это не входит в его обширный список умений. Вэй Усянь ещё раз осматривает окрестности, убеждаясь, что засады нет, затем запрыгивает в повозку и широко улыбается Лань Ванцзи. Тот сразу откладывает книгу, полностью переключаясь на него. Внутри повозку оборудовали так, чтобы Лань Ванцзи мог лежать, вытянув ногу. Если придётся ночевать в пути, он всё равно сможет нормально отдохнуть, и Вэй Усянь благодарен мастеру, сумевшему устроить это всего за несколько дней. — Как ты себя чувствуешь? — Устал, — говорит Лань Ванцзи. Он хмурится, взглянув на Вэй Усяня, и вздыхает. — Я не хочу жаловаться. — А вот мне жаловаться обязан. Это из-за повозки? Слишком трясёт? Могу велеть ехать медленнее. — Нет, — Лань Ванцзи качает головой. — Важнее вернуться в Облачные Глубины как можно скорее. Это я выдержу. Вэй Усянь похлопывает его по здоровой ноге. Лань Ванцзи выглядит усталым и ему явно больно, но говорит он ровно, а рана не ухудшается. В медленном пути домой есть свои преимущества. — Что читаешь? Это ведь не та книга, что вчера. Лань Ванцзи показывает сборник стихов, и Вэй Усяню не требуется много усилий, чтобы уговорить его продекламировать несколько. Он не засыпает, но и полностью бодрым не остаётся, зависает в приятной полудрёме, в которую Лань Ванцзи всегда легко умел его погружать. На короткое мгновение время и возраст утрачивают своё значение: Вэй Усянь рядом с Лань Ванцзи, и это единственное, что важно. Повозка подпрыгивает на кочке, и Лань Ванцзи тихо выдыхает, пытаясь скрыть боль. — Бедный ты мой, — мягко тянет Вэй Усянь, осторожно обнимая его и стараясь не задеть рану. — Не надо, — беспомощно говорит Лань Ванцзи, явно наслаждаясь заботой. Уши его краснеют, но руки крепко обнимают Вэй Усяня. — Ничего подобного! Мы по очереди получаем ранения, знаешь ли. А мне очень нравится командовать тобой ради твоего же здоровья, — ухмыляется Вэй Усянь, не упоминая, что обычно страдает именно он. После возвращения в теле Мо Сюаньюя он был силён, но до прежнего себя всё равно не дотягивал. Лань Ванцзи же оставался воплощением здоровья даже в преклонном возрасте. — Вот, лекари дают тебе крепкое средство, чтобы перенести дорогу. Прими дозу — и дам тебе поспать. Лань Ванцзи сжимает его за пояс, собираясь возразить и удержать рядом. Но Вэй Усянь ловко выскальзывает из рук и целует его в макушку. — Мне всё равно нужно проверить ночную смену. Не хочу повторения вчерашней путаницы. Хорошо, что заметили до беды, а то кто-то перепутал имена. — Саботаж? — Плохой почерк, — смеётся Вэй Усянь. — Честная ошибка, думаю. Он спрыгивает с повозки, позволяя Лань Ванцзи отдохнуть. Полдень: часть заклинателей меняется на посту, другие спят днём, чтобы бодрствовать ночью. С ними идут ещё две повозки — с припасами для Облачных Глубин и местами для отдыха. Вэй Усянь взял с собой лишь горстку заклинателей Юньмэн Цзян, не желая ослаблять боевые силы, но всё-таки он был обязан доставить Лань Ванцзи целым и невредимым, поэтому совсем уж отказываться от сопровождения было глупо. Цзян Чэн согласился: ему вовсе не хотелось, чтобы Второй Нефрит клана Лань умер на землях Юньмэн Цзян. Так, Вэй Усянь лично попросил о Чэнь Фанхуэй — это даст ей шанс увидеть Облачные Глубины. Цзян Чэн, вероятно, одобрит её просьбу, но только если она переживёт войну, а Цишань Вэнь падут. Возможно, пройдут годы, прежде чем она сможет учиться там. Вэй Усянь надеется, что нет, но будущее непредсказуемо. Они ужинают, когда Чэнь Фанхуэй находит его. Она входит в ночную стражу и днём успевает отдохнуть, поэтому, пока Вэй Усянь клюёт носом, она бодра. Ночью им предстоит продолжать путь, и Вэй Усянь не удивится, если его разбудит нападение. Разбойников становится больше, и он почти не может их винить: если Вэни сжигают всё, что у тебя есть, а до Пристани Лотоса не добраться — какой остаётся выбор? Лучше грабёж, чем голодная смерть. — Можешь рассказать об Облачных Глубинах? — спрашивает Чэнь Фанхуэй. Вэй Усянь охотно соглашается. Иногда он делает паузы, чтобы не перепутать, о каких именно Облачных Глубинах говорит. Он жил там много лет уже после свадьбы и, под защитой Лань Ванцзи, обходил немало правил. Благосклонность Лань Ванцзи многое позволяла: например, «Улыбку Императора», чили-масло и даже ручных кроликов. Когда-то тысячи правил действовали Вэй Усяню на нервы, но повзрослев, он начал ценить некоторые из них. Когда он стал медленным и дряхлым, правило «не бегать» не раз спасало его от юных учеников, что сбили с ног бы даже гору. Но Чэнь Фанхуэй интересовало вовсе не это. Она хотела знать о музыкальном пути Гусу Лань. Ванцзи и Лебин уже прославились на весь мир заклинателей, когда два нефрита клан Лань одолевали Цишань Вэнь на поле боя. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что когда-то и он с Чэньцин стоял с ними на одной ступени по знаменитости, но она так и не оформляется. Вэй Усянь, как всегда, увлекается рассказами о мастерстве Лань Ванцзи в игре на гуцине. Чэнь Фанхуэй слушает, затаив дыхание, и Вэй Усянь подозревает, что её просьба имеет двойное дно: слишком уж она увлечена, чтобы всё сводилось к одной мести. — Как думаешь, я смогу купить здесь инструмент? — спрашивает она. — У меня есть свой, но он не сравнится с теми, что делают в Гусу. Но я не неблагодарная девчонка! В Юньмэн Цзян тоже прекрасные инструменты! — Я передам это главе Цзян, — поддразнивает Вэй Усянь, и Чэнь Фанхуэй принимается умолять его не делать этого. — Поспрашивай у торговцев. Стоить будет немало, но поставщики Облачных Глубин — люди разумные. Совсем не как наш сумасшедший рынок. Чэнь-шимэй, твой обычный голос распугает половину торговцев в Цайи! Хм… Думаю, они сбросят пару монет заклинателю-бойцу. Может, и сами Облачные Глубины замолвят за тебя словечко. Глаза Чэнь Фанхуэй загораются при мысли о настоящем инструменте из Гусу Лань, и Вэй Усянь её понимает. Их инструменты — высшего качества. Потому он тоже хочет себе один. Если нельзя вернуть Чэньцин, то почему бы не найти кого-то настолько же важного? Нет-нет, конечно же ничто и никто не сравнится с Чэньцин, и он всегда будет скучать по своей верной флейте… но цена за неё была слишком высокой. Вэй Усянь незаметно прижимает ладонь к груди — воспоминания о Могильных холмах отзываются болью. Нет, нынешняя флейта его вполне устраивает, пусть она и меркнет перед прежней. Он оставляет Чэнь Фанхуэй у поста и идёт пожелать Лань Ванцзи спокойной ночи. Тот уже заканчивает вечерние приготовления — другие Лани помогают ему — снимает лобную ленту и укладывается, когда Вэй Усянь стучит в дверь повозки. — Хорошо, что успел до того, как ты уснёшь. Хотел напоследок проверить тебя. Ночью будем ехать дальше, тряска, конечно, не даст тебе спать, но дорога безопасная, нельзя терять время. — Мн. Спасибо, что предупредил, — отвечает Лань Ванцзи. Он окидывает Вэй Усяня взглядом и хмурится. — Ты не собираешься спать? — Пока нет. Мне бы ещё умыться, — Вэй Усянь показывает на верхние одежды. Лань Ванцзи моргает и делает едва заметный жест, словно прогоняет. — Поторопись. Теперь моргает уже Вэй Усянь — ощущение такое, будто он что-то упускает. Лань Ванцзи понимает быстрее него и тихо фыркает. — Ты будешь спать здесь? — спрашивает он, разглаживая рядом место на одеяле. Вэй Усянь уверен: в темноте уши Лань Ванцзи краснеют. — Я бы хотел, — искренне говорит Вэй Усянь, — но боюсь во сне задеть твою ногу. — Не заденешь. Вэй Усянь чешет затылок. Очень хочется… но он опасается нечаянно ударить его ночью. А этого ему хочется меньше всего. Однако выражению лица Лань Ванцзи невозможно сопротивляться. — Ты торгуешься жёстко, Лань Чжань. Ладно, я согласен, но если тебя всё же задену, больше так спать не будем. Лань Ванцзи сияет. Вэй Усянь не удерживается от смеха над его милым видом и убегает умываться, после чего возвращается в повозку. Одному там просторно, а вдвоём тесновато. Вэй Усянь и Лань Ванцзи бессовестно пользуются этим, прижимаясь друг к другу. — Я скучаю по этому, — бормочет Вэй Усянь ему в бок. — По этому? По тому, что мы спим вместе? — спрашивает Лань Ванцзи. — Угу. Может, глупо, но мне нравится спать рядом с тобой, Лань Чжань. Даже если ты храпишь. — Я не храплю. — Старый Лань Чжань точно храпел. Это было мило. Успокаивало. Ай! — Лань Ванцзи щиплет его за руку. — Лань Чжань! Как ты смеешь! — Вэй Ин врёт. Я не храплю. — А откуда тебе знать? Ты же спишь один в цзинши! Лань Ванцзи на мгновение замолкает, осознав правдивость этих слов, затем тихо фыркает: — Я не храплю. — Не обижайся, — говорит Вэй Усянь и мягко щиплет его за нос, даже скорее тянет, чем щиплет. Он поправляет одеяла, укрывая их обоих, хотя, прижимаясь к Лань Ванцзи, и так не мёрзнет. — Я тоже храплю. Ты всегда уверяешь, что это мило, но, по-моему, врёшь. Я всё равно мирюсь с твоей ложью! Это называется компромисс! Основа долгих и здоровых отношений. Лань Ванцзи тихо смеётся, затем широко зевает — в вечернем отваре явно есть снотворное. Вэй Усянь продолжает болтать, зная, что это помогает ему заснуть, и вскоре тот начинает погружаться в сон. Несколько полосок лунного света пробиваются сквозь занавески, и Вэй Усянь рассматривает лицо Лань Ванцзи, находя его изящным даже во сне. Только Лани способны выглядеть так красиво, даже когда спят. Он разглядывает лицо своего маленького мужа, удивляясь его юности. Ему не хватает тех морщинок и благородной зрелости, что появляются у Лань Ванцзи со временем — они возникают медленно, год за годом. Но и этот молодой Лань Ванцзи прекрасен. Недаром он занимает второе место в списке молодых господ. Вэй Усянь колеблется между желанием коснуться его ещё раз и дать ему спокойно отдохнуть, и в итоге сворачивается рядом, чтобы руки не тянулись сами. Даже во сне на лице Лань Ванцзи остаётся тень напряжения — лёгкая складка у глаз, когда он шевелится и задевает раненую ногу. Повозка пока едет ровно, но даже самая гладкая дорога не обходится без происшествий. Сердце Вэй Усяня ноет за него, но он безмерно благодарен, что находит его живым. Он на мгновение утыкается лицом ему в бок. Он не знает, что бы сделал, потеряй он Лань Ванцзи. Риск пугает. Вэй Усянь когда-то пошутил, что упустил уйму времени, не начав ухаживать за Лань Ванцзи раньше. Но в этом есть и утешение: в первой кампании «Выстрел в Солнце» ему не приходилось так мучительно переживать за него. Если он не рядом с Лань Ванцзи, он всё равно тревожится — и наоборот. В последние годы они редко расставались, настолько, что Вэй Усяню уже трудно вспомнить времена, когда они не были вместе. Он улыбается, ожидая, что эти дни когда-нибудь вернутся. Они не будут прежними — как могут, если они оба изменились? Но некоторые вещи не меняются даже сквозь жизни; веки Вэй Усяня начинают тяжело опускаться. Он не преувеличивает: рядом с Лань Ванцзи он всегда спит лучше всего. Через несколько минут он уже крепко засыпает, растворяясь в ощущении, звуке и присутствии своего Лань Чжаня. Вэй Усянь благодарен, что путь проходит относительно спокойно. На середине пути они встречаются с заклинателями Гусу Лань: тем мешала группа неупокоенных духов, бродящих по тракту. Горькая ирония войны — столько людей гибнет, превращаясь в призраков и лютых мертвецов, а те, кто способен их усмирить, заняты на полях сражений. После объединения с Ланями отряд становится спокойнее, заодно и благодаря знанию, что впереди путь относительно чист. Один раз на них напали разбойники, но, поняв, что перед ними заклинатели, те быстро отступили, не успев никого серьёзно ранить. Вэй Усянь не преследует их. Ясно, что это беженцы, пытающиеся выжить. Ему придётся отправить заклинателей патрулировать окраины и помогать людям, но в одиночку он этого не сделает. Цзян Чэн ждёт, когда он окончательно восстановится, чтобы снова отправить его туда, где бои самые ожесточённые. С этим они оба борются: чтобы уберечь друг друга, им следовало бы избегать битв. Но они — заклинатели, воспитанные для борьбы, чтобы мечом уничтожать зло. И удерживать их от этого было бы глупо. Утро Вэй Усянь проводит рядом с Лань Ванцзи, обсуждая талисманы, над которыми работает. Он всегда рад говорить с ним о своих новых изобретениях: Лань Ванцзи достаточно умён, чтобы всё понять и дать дельный совет. В полдень он позволяет ему отдохнуть, а сам идёт рядом с повозками, когда они пересекают границу Гусу Лань. Они думают добираться по воде, но Лань Чжуган отговаривает: на реках учащаются нападения Вэней. Даже он не может сказать, кто контролирует воды Гусу Лань в тот или иной день. Вэни стараются перекрыть торговлю и пути сообщения, устраивая блокады, а Лани их постоянно разрушают, отбиваясь. — Ванцзи спит? — спрашивает Лань Чжуган, поравнявшись с ним. — Не знаю. Может быть, — отвечает Вэй Усянь. — А что? — Если отдыхает, может не почувствовать, как мы пройдём первый барьер. Тебе стоит проверить. — Хорошая мысль. Он не сразу двигается и косится на него: — Может, ты знаешь…. Не говори, если не можешь сказать, но… как глава Лань? Лань Чжуган едва заметно улыбается, ясно показывая, что ответа не будет. Разумно, но надежды Вэй Усяню это не прибавляет. Он шутливо кланяется и идёт дальше. Он так и не спрашивает об этом Лань Ванцзи, не зная, как сформулировать вопрос, но ему любопытно, в каком состоянии теперь его отношения с Лань Сичэнем. Вряд ли хорошие после всего случившегося. Хотя Лань Ванцзи ранен и возвращается домой — это ведь должно смягчить их сердца? Он забирается в повозку и осторожно трясёт Лань Ванцзи. Тот издаёт тихий недовольный звук, слишком милый, чтобы пережить его спокойно. Вэй Усяню приходится прижать ладонь к груди. — Малышам-крольчишкам пора вставать. Лань Ванцзи открывает глаза, без всякого веселья принимая его шутку. — Мы прошли внешний барьер Облачных Глубин. Тут он окончательно просыпается, садится и отталкивает руку Вэй Усяня, чтобы подняться самостоятельно. Тот отодвигается, дав ему больше пространства. Некоторое время Вэй Усянь молчит, наблюдая за ним. Он не удивляется внутренним противоречиям, которые тот старательно скрывает: по едва заметным движениям пальцев, по мельчайшим изменениям губ он всё видит. С одной стороны — Лань Ванцзи возвращается домой, где чувствует себя в безопасности. С другой — ему предстоит встретиться с братом, который нарушает правила Гусу Лань во имя своей мести. Вскоре показываются Облачные Глубины, и в груди Вэй Усяня становится легче. Он прожил здесь много лет рядом с Лань Ванцзи, вырастил здесь своих детей. Вэй Янь так и не прижился в Облачных Глубинах по-настоящему, а Лань Фэйлинь и Лань Цицин, наоборот, обрели дом. И, что бы ни случилось, Вэй Янь всё равно мог бы укрыться здесь от любой бури в своей жизни. Вэй Усянь высовывается в окно, закрывает глаза и вдыхает чистый воздух. Ни следа копоти и пепла. Иногда, особенно после битв, ему кажется, что запах войны навсегда въелся в кожу. Но сегодня ничто не напоминает о ней — хотя он знает, что она прячется в тени. По воздуху тянутся тихие звуки струн и флейт — заклинатели тренируются, и Вэй Усянь улыбается. — Хорошо вернуться, да? Лань Ванцзи медленно кивает. — Мы… жили здесь? Вэй Усянь моргает, выныривая из воспоминаний. Он закрывает окно, оставляя занавес открытым, чтобы любоваться видом. — А, ты про моё «раньше»? Да. Мы жили здесь какое-то время. И после — всегда могли вернуться в гости. Твой брат оставил для нас цзинши. Дети иногда там занимались или отдыхали, когда гостевые комнаты были заняты. Не удивлюсь, если кто-то из них и вовсе поселится там… У нас как-то был разговор переделать цзинши под что-то другое, но твой брат сразу запретил! Хотел, чтобы тебе всегда было куда вернуться… При упоминании Лань Сичэня губы Лань Ванцзи дрогнули. Вэй Усянь понимающе улыбается и хлопает его по руке. С братом воевать всегда тяжелее всего. Лани действуют быстро и слаженно. Они помогают Лань Ванцзи выбраться из повозки и усаживают в кресло-каталку. Он не жалуется, но Вэй Усянь видит — боль возвращается. Все торопятся доставить его в лекарское крыло к целителям, но даже Второй Нефрит клана Лань не может избежать встречи с главой клана. Лань Сичэня нет, когда все начинают разгружаться, но вскоре он появляется, внимательно осматривая всё вокруг. Такой пристальный взгляд Вэй Усянь раньше за ним не помнил. Впрочем, он глава ордена во время войны, его бдительность можно понять. Текущая ситуация — отличная возможность для шпиона Вэней проникнуть за барьеры Гусу Лань. — С возвращением, Ванцзи, — говорит Лань Сичэнь, улыбаясь брату. Он не тянется обнять его, как иногда обнимаются Цзян Чэн и Вэй Усянь, но в этом нет ничего странного. Лани вообще не отличаются телесной нежностью. Вэй Усянь давно подозревает, что именно поэтому Лань Ванцзи в постели становится сущим зверем — настолько ему не хватает прикосновений. — Благодарю, брат, — прохладно отвечает Лань Ванцзи. И Вэй Усянь, и Лани улавливают его недовольство. Зато заклинатели Юньмэн Цзян продолжают шумно работать, как всегда, разряжая атмосферу, которая могла бы стать напряжённой. — У меня сейчас совет со старейшинами, но я хотел лично встретить тебя, — говорит Лань Сичэнь. — Наши лекари помогут тебе устроиться во временных покоях. Он переводит взгляд на Вэй Усяня: — Молодой господин Вэй, благодарю за сопровождение Ванцзи домой. Союз с Юньмэн Цзян оказался бесценным. Вы принесли почёт своему клану и ордену. — Все в Юньмэн Цзян, особенно глава Цзян, встревожены известием о нападении на Лань Ванцзи на наших землях. Мы помогли бы его спасти в любом случае. Ваша благодарность излишня. Лань Сичэнь кивает и на этом удаляется. Вэй Усянь моргает от удивления. Тот Лань Сичэнь, которого он знал, примчался бы в Юньмэн Цзян за братом сам, не считаясь ни с последствиями, ни с протоколом. Причин, почему он этого не сделал, можно придумать немного — и почти все неприятные: серьёзные раны, тяжёлый бой… Но занятость делами главы Вэй Усянь прежде бы даже не предполагал. Он перехватывает кресло-каталку и везёт Лань Ванцзи, опережая других Ланей и игнорируя попытку того катить её самому. — Никогда не видел, чтобы ты был таким… холодным с братом, — тихо говорит Вэй Усянь, наклоняясь к его уху. — Сейчас всё сложно, — отвечает Лань Ванцзи, и в его голосе звучит сдержанное напряжение. Сказано мягко. Вэй Усянь видит, как это давит на него, поэтому лишь хлопает по плечу и больше ничего не говорит. Две недели — слишком мало, но в такие беспокойные времена он благодарен и за это.