Белая Ведьма

Начало чего-то нового может пугать: всегда есть страх первого шага. Точнее, страх того, что за ним последует. Сотни вопросов, сомнений, подозрений…

***

      Близился летний прохладный вечер. Крестьяне герцогства Лафренцо готовились ко сну, завершая все свои дела, а их господа только начинали свою трапезную жизнь.        На крупном цветастом коне верхом горделиво разъезжала по близлежащим владениям юная герцогиня Лемари. Герцог выдал ей официальный титул несколько месяцев назад, и она довольно быстро влилась в работу госпожи этих земель. Хоть крестьяне, которые ни разу не были в особняке и не видели её, засомневавшиеся в разумности Мэйкона Лафренцо, сначала отнеслись с опаской, вскоре приняли Лемари и были рады каждому обходу, в котором участвовала юная леди. Она была очень ласковой к ним и бесцеремонным детям, что лезли вечно под ноги и мешали. Лери всегда выслушивала жалобы и просьбы народа, да и просто их байки тоже с улыбкой слушала. Не то чтобы Мэйкон, старый герцог и её дедушка, не прислушивался, он просил все жалобы и просьбы излагать на бумаге, а после старался решить проблемы.        Спешившись почти у самого входа в особняк, она отдала поводья слугам и буквально забежала внутрь. Правда недалеко сумела пробежать, поскольку сразу же столкнулась со своей служанкой, которая была занята приготовлениями к балу в то время, как её госпожа буквально сбежала. — Да-да, я знаю, что ты скажешь, Элиза. Просто эт… — Сегодня Его Светлость должен был заместо вас сделать обход, но всё равно отправились вы! Так ещё и задержались! Пожалуйста, давайте быстрее примем ванну и!.. — Я уже иду, иду, Элиза! — Лемари спешно скинула плащ в руки своей служанке — смуглой темноволосой девушке — и бегом направилась в сторону ванны. На самом деле, Лемари не то чтобы была против её замещения на обходе, просто ночью она почувствовала странную магическую энергию, пусть и слабую. Это были существа, которых раньше она никогда здесь не видела, да и не смогла увидеть в общем-то, ибо за ночь они уже покинули владения Лафренцо. Зазря потраченное время.        Собирали на бал девушку наспех. Наблюдая за суетой служанок, феи, являющиеся гостями особняка уже много лет, никого не удивляли. Малютки забавлялись в углу комнаты, перелетая с места на место, и иногда хихикали. Впрочем, хоть служанки и были суетливы, но образ для бала был совершенен — лёгкий макияж, добавивший приятных неярких красок девушке; вьющиеся от природы белоснежные волосы, собранные небрежно от лица и распущенные сзади; а также чёрное со вкусом расшитое платье, подчёркивающее шарм и изящество фигуры юной аристократки. Скромные кружева придавали изыска образу. Приталенный фасон подчёркивал широкие, гордо расправленные плечи, а шёлковая ткань делала образ летящим и грациозным, плавно ниспадая до щиколоток. Руки были закрыты пышными рукавами, но слегка оголённые плечи добавляли нотки природной притягательности, какая есть только у девушек. Лемари была довольна своим видом, отражаемом в зеркале. Элиза добавила сладкий аромат, напоминающий переспелые кисловатые вишни, разбрызгав духи на шею и слегка открытые плечи ведьмы.       — Что-то исправить? — личная служанка с интересом наклонила голову, наблюдая за отражением своей госпожи. Природная красота от ведьминской натуры, благодаря которой Лемари определённо приковывала к себе взгляд, сейчас играла всеми красками.        — Нет, всё безупречно, можем ехать, полагаю, — зеленоглазая расправила рукой несуществующие складки на платье и вышла из комнаты.        На улице уже ждал шикарный экипаж, подстать первому выходу в светское общество. Дети аристократов в Энгельсе с семи лет принимают активное участие в светских развлечениях, но по некоторым причинам Лемари была изолирована не только от этих мероприятий, но и от своего народа в том числе. Однако этот момент настал. Мэйкон, одетый в чёрный расшитый мундир, оперевшись на трость, курил сигару недалеко от кареты. Их с внучкой парадные наряды приятно сочетались. Высокий статный мужчина недовольно поправил волосы, а затем потушил сигару в пепельнице, которую держал слуга, как только увидел вышедшую из дома девушку. Они коротко обменялись приветствиями и сразу же сели в карету. Кучер не мешкал, и карета почти сразу отправилась. Девушка тут же затеяла разговор, стоило колёсам внизу зашуршать по дороге:       — В западных землях стоит освятить почву, которую мы до этого не использовали, и пустить на зерновые культуры для корма скоту. Там больше всего голов в наших деревнях, но они дальше всех от территории, занимающейся зернооборотом. Я подумала, если бы крестьяне смогли сами прокормить скот там, то деньги, уходившие на закупку корма, можно было бы пустить на постройку мельницы…        — Если в западных землях получится наладить самостоятельный оборот хлеба, то с южных земель его можно будет экспортировать нашим соседям, а не нашим же деревням?.. Хайнсы — рыболовы, хлеб они покупают у кого-то ближе к столице… Даже если мы предложим цену чуть выше, им выгоднее будет брать у нас… Отличная мысль, — мужчина задумчиво сложил руки на груди, а затем легко, почти незаметно, улыбнулся. — Но не забудь, что неправильно организованный процесс ударит по бюджету и не принесёт прибыли.       — Я займусь этим вопросом после того, как наймём храмослужителя для освящения земли, — девушка довольно сверкнула глазами и стала наблюдать за пейзажем, стремительно меняющимся за окном. Они ехали окольным путём через лес, чтобы по плану прибыть с опозданием, немного заранее послав сообщение, будто бы их новый кучер заблудился.        По прибытию на место — к императорскому замку — Лемари сильно разволновалась, живот противно скрутило, тошнота подступила к горлу. Она нервно сжала ткань дедушкиного мундира, когда взяла его под руку, но, стоило им подойти к высоким дверям, девушка заставила себя принять спокойный вид, хотя внутри ничего не изменилось. Точнее ко всему этому прибавилось онемение пальцев, но то было не критичным. У входа даже не нужно было представляться, герцога сразу узнали, а догадаться, кто с ним в сопровождении, было совсем не сложно. Позволить себе опоздать на бал, устроенный самим императором, в честь заключения последнего мирного договора на южных границах могло только герцогство.        План с опозданием возымел нужный эффект — когда представляли герцога и юную герцогиню абсолютно все взгляды были обращены к ним, в том числе императора. Но был и обратный не особо положительный эффект, ведь все сразу начали судачить о внешнем виде Лемари. Так ещё и титулованность ни разу не принимавшей участие в светской жизни леди всех будоражила куда больше, чем белые волосы. Тем более, эта девушка заняла место наследника рода. Девушка и наследник рода? Не сочетается. Под такие пересуды Лафренцо прошли к тронному месту. На самом деле, Лери возгордилась таким вниманием к своей персоне, ей это очень нравилось, будто она сейчас великая леди.        — Ваше Величество, герцог Мэйкон Лафренцо прибыл, поздравляю вас от всей души с успешным завершением южного вопроса и прошу прощения за опоздание, надеюсь, наше сообщение дошло до вас? — Мэйкон встал на одно колено, склонив голову, как полагалось рыцарю, хоть и в отставке.       — Генералиссимус Лафренцо, моё почтение, — молодой император без притворного уважения ответил глубоким поклоном головы, которым удостоил лишь немногих из присутствующих.       — Герцогиня Лемари Лафренцо, Ваше Величество, искренне желаю Солнцу Энгельса всех божьих благ, — беловолосая девушка, следуя этикету, сделала низкий реверанс и до сих пор не поднимала взгляда на императора.       — Право, я был удивлён, увидев обновление в вашем семейном реестре, Лафренцо. Неужто ваша внучка, которую вы так бережно прятали от наших глаз, настолько талантлива в роли хозяйки огромных земель? — он надменно закинул ногу на ногу и оперся щекой на руку, неотрывно наблюдая за девушкой. Он уже разгадал весь спектакль с опозданием и охотно подыгрывал, уделяя столько внимания. Это Лемари поняла достаточно быстро. «Умён и самодоволен, как и говорили. Подыгрывает, потому что ему тут скучно?» — подумала она и медленно выпрямилась только после того, как то же самое сделал её дед. Теперь она могла разглядеть человека перед собой: молодой человек среднего телосложения, русые волосы приятно взъерошены, бледно-голубые глаза немного прикрыты. Он не был невероятным красавцем, имел самые простые черты лица, но при этом обладал какой-то незримой силой, делавшей его довольно притягательным визуально, но взгляд, полный власти и непоколебимости прямо говорил: «Берегись, если жизнь дорога!». Голубые глаза смотрели на Лемари так, будто видели её всю без утайки, и одновременно с тем были безучастными.       — Ваше Величество, вы вовсе не ошиблись, как и ожидалось от Солнца Энгельса, — девушка лукаво улыбнулась, но император уже начинал терять интерес, словно и так знал, что она дальше скажет.       — Хо-о? А вы весьма дерзки, герцогиня Лафренцо, — парень окинул взглядом зал. Народ продолжил веселиться, как того полагал этикет, но любопытные уши и глаза были повсюду.       — Слышала, Ваше Величество хочет расширить свои территории через нейтральный Голодный лес, — Лемари значительно понизила голос, чтобы их не слышали лишние уши, — но там живут демоны и духи, делиться землёй не желают.        — К чему вы клоните, герцогиня Лафренцо? — император нахмурился.        — Ох, прошу прощения, я просто хотела напомнить Его Величеству о том, что с решением такого рода вопросов могут помочь люди, обладающие особыми магическими способностями, — она мастерски состроила глупое лицо, склонив голову, но никто, кроме императора Эмиля и его помощника не видел многозначительный пронзительный взгляд юной аристократки.        — Примите наши поздравления ещё раз, Ваше Величество, Солнце Энгельса, — Мэйкон заговорил достаточно громко, чтобы окружающие это услышали и правитель не смог их с внучкой задержать. Они глубоко поклонились и откланялись. Эмиль смотрел им в спины пронзительно, неотрывно, пока они не скрылись в толпе. От этого ощущения пристального наблюдения у Лемари и без того беспокойное сердце забилось ещё чаще, теперь её кидало то в жар, то в холод, хотелось скрыться от всех этих любопытных людей и императора. Удовольствие от внимания к ней быстро прошло.        Мэйкона тут же стали приветствовать все аристократы — от низких до высоких чинов разной области. Его отставил от дел еще бывший правитель за непослушание и «революционное настроение», отправил в домашнюю «ссылку». Великий рыцарь не мог покидать своих владений до вступления на престол принца, правда возвращаться на место после не захотел. Молодой император привёл за собой новое поколение рыцарей и политиков, потому преданный Родине генералиссимус без страха стал заниматься домашними делами, ведь увидел в молодых людях крепкое будущее Энгельса. Впрочем, менее уважаемым Мэйкон не стал. Лери взяла его под руку, чувствуя, как после такого разговора с правителем у неё слабеют ноги. Её только что могли обвинить в государственной измене за знание такой информации. Пять минут назад её могли убить на месте несмотря на титул и фамилию.        Она получила множество комплиментов о своей внешности, а также не один вопрос о том, кто её мать, поскольку отец был активным участником светской жизни и достойным преемником семьи, в которой не только мужчины были на рыцарской службе у правящей семьи, но и женщины. «Иностранная аристократка, но до представления её обществу Энгельса произошла трагедия нашей семьи», — вот что говорит всем герцог. Никакая она была не аристократка, но иностранка. Ведьма, пришедшая с приморских мест, поселившаяся во владениях Лафренцо. Но никто не высказал и слова о том, что, по сути, девушка является бастардом — дитя, рождённое вне закона, получившее не только должное внимание, как дети, рождённые законно, так и титул своего рода в раннем возрасте. Вслух никто это не озвучил, но каждый подумал. Хищные глаза постоянно недобро сверкали, глядя на беловолосую красавицу. Этот бал императора определённо стал самым необычным и интересным событием за последнее время.        А тем временем за беседами о светском ни о чём прошло время, и одна за другой стали играть простые мелодии, взывающие к танцам. Было много желающих станцевать с девушкой, не только молодые мужи, но и господа уже в преклонном возрасте. Правда повезло лишь единицам. Тем, кто мог сыграть свою роль — оказать некую помощь — в управлении многочисленными территориями их с дедушкой герцогства. Только вот зеленоглазая ведьма была на грани того, чтобы не потерять сознание. От волнения ей становилось всё дурнее, а Эмиль так и не пригласил её на танец. Это разрушало все планы. Надежда ещё была, ведь у неё с собой был порошок, способный повлиять на разум. Только вот это было очень рискованно, потому что нынешний император, как и его брат, получил от отца удивительные силы. Чтобы хоть как-то успокоиться, Лемари выпила бокал кисловатого шампанского и познакомилась с некой компанией молодых аристократок. Это были наиболее удобные знакомства, ибо девушки там были наблюдателями и не являлись скандалистками, как это обычно «модно» у молодых аристократок, а также были из уважаемых семей. Лемари даже показалось, что они могли вполне стать хорошими знакомыми.       Беседа о моде и платьях, которая, что скрывать, искренне приятна ведьме, была прервана слишком активными пересудами. Эмиль, смахнув тяжелейшую роскошную мантию, ушитую драгоценными камнями и мехом, спустился с трона. С лёгкой дежурной улыбкой он неспешно, попутно ответив на короткие глупые вопросы, подошёл к Лемари. Протянул руку в перстнях и учтиво поклонился. Это произошло очень быстро и как-то непонятно.        — Герцогиня Лафренцо, подарите ли Вы мне танец? — от тона, которым Эмиль говорил, у девушки спина покрылась мурашками, захотелось уменьшиться. Но она лишь скромно улыбнулась, сделав лёгкий реверанс, и кончиками тонких пальцев приняла предложение, вложив свою руку в его. Музыка медленно начала разливаться по залу, танцевать вышли многие.        — Вы довольны дерзки, герцогиня. Научились от деда? — Эмиль аккуратно положил руку чуть выше тонкой девичьей талии и принялся вести.        — От отца, просто дедушка немножко мне потакает, — Лемари изящно выгнулась, максимально выжимая из своей ведьминской красоты.       — Не знал вашего отца, но вот от Мэйкона не ожидал такого. Видно, Вы растопили старое закостенелое сердце.        — Вы же не о моей семье захотели со мной поговорить, Ваше Величество, — она очертила круг вокруг Эмиля, когда тот опустился на одно колено.       — Кто Вы такая и почему лезете в правительственные дела?       — Вам нужны те земли вовсе не для расширения, а чтобы быть ближе к государству Олия. Не знаю, по какой причине, но вы планируете захватить их, а Голодный лес отличный стратегический центр, только вот… демоны там не жалуют людей и убьют любого, кто попробует их покой нарушить, — девушка тут же почувствовала дикую боль от того, что её руку сжали со всей силы.       — Откуда Вам это известно?! — император был зол, а Лемари слегка напугана, однако оба на публику не показывали настоящих эмоций, продолжая танец без запинок.       — Я могу помочь Вам. Конечно, не по доброте душевной. Что насчёт контракта? И Вы делаете мне больно, Ваше Величество.       — Кто Вы такая, герцогиня Лафренцо? — он хмыкнул, усмирив свою злость, и посмотрел ей прямо в глаза. Зелёные глаза заблестели. Мана, забившаяся в них подобно спокойному морю, была невероятно похожа на первородную магию.        — Ты не маг.       — Я ведьма, пусть Вас не смущает мой цвет глаз, — когда они снова были вплотную друг с другом, беловолосая хитро улыбнулась, — мы можем помочь друг другу, подумайте об этом. Последние минуты они провели в молчании, правда в напряжённом, хоть и выглядели со стороны непринуждённо. Девушка постоянно была под взглядом цепких голубых глаз. Когда Эмиль любезно передал руку Лемари деду, он отправился обратно на трон и больше ни с кем не танцевал. Был весьма задумчив. От его решения теперь зависели абсолютно все планы беловолосой ведьмы.        Бал ещё продолжался, когда Лафренцо отправились домой. Они ушли не первыми, но и не последними. Знакомство Лемари со светским обществом было весьма утомительно для неё. Но короткое общение с правителем вышло намного утомительнее. Плохое моральное самочувствие стало сказываться на физическом, делать вид, что всё в порядке, было с каждой минутой тяжелее. Радовало одно — не пришлось влиять на разум Эмиля. Он был, наверное, сильнее Лемари и обязательно бы понял, а как мог отреагировать — загадка. Осталось лишь надеяться, что он заинтересован в предложении ведьмы. Часы их истории начали движение стрелок вперёд.