Белая Ведьма

      В Иреке все те два дня, что здесь находятся Эмиль и Лемари, невыносимая жара. Платья из тончайшего материала казались тёплыми. Эмилю, который даже курить стал меньше, тоже не очень хорошо от погоды. Выходить совершенно не хочется, но приходится. Правда, не радует то, что за эти два дня, кроме досконального изучения местности, никакого прогресса.        Они сидели за столом, распивая холодный чай, который Хельга заваривала на удивление вкусно, и рассматривали карту местности. За все это время, кажется, напряжение между спутниками спало. По крайней мере, Лери теперь отвечала более охотно, и они часто о чем-то говорили, даже не по делу.        — Это бесполезно…просматривать карту, если тут задействована магия, — вздохнул император и облокотился на спинку стула, накрыв лицо картой.        — Но мы даже не знаем, как императорский отпрыск может найти храм. Если бы он просто отзывался на присутствие, то давно бы явился пред нами, — подхватила вздох девушка, поставив руки на стол и уперевшись в них подбородком. Небесного цвета ситцевая ткань пышным кроем опоясывала силуэт ведьмы. По открытому декольте стекали капельки пота, которые устремлялись в ложбинку между грудями. Может, Лери и не заметила, но Эмиль уловил эту сцену взглядом, зажмурился, смахивая стеснение. Даже император слаб пред женщиной в какой-то мере.        — Ищем-ищем… как ищейки, но бесполезные, — хмыкнул парень и вернулся в изначальное положение.        — Ищейки, да?.. Погодите… Ищейки, точно! — Лери удивлённо посмотрела на Иля. Тот поежился. Создалось ощущение, что ему не очень понравится идея.        — И какой предмет Вы хотите использовать? Из храма ведь ничего не выносили.        — Ищейке не обязательно нужен предмет. Она рождается из связи, а потом от одного его источника следует к другому. Физически кровь иссыхает после смерти, но её духовная сила навсегда остаётся там, где лежит труп, — пояснила девушка. — Только вот объем Вашей крови…        — Понятно, мне, может, проще будет руку отсечь?        — Ну, и шутки у Вас. Достаточно будет не останавливать её поток, пока не найдём нужное! Как я раньше не догадалась? — ведьма резко пришла в хорошее расположение духа.        — Тогда лучше вечером, в прохладе это сделать. Вы же не хотите, чтобы я упал без чувств?        — А Вы настолько слабы, Ваше Величество? — прошептала Лери. В ответ получила лишь хитрую улыбку.        По ощущениям ведьмы, их что-то ждало. Она точно была уверена, что они найдут храм, но второе ощущение какое-то склизкое такое, странное очень, не дающее покоя.

До смерти боялся умереть. После смерти уже не боялся.

***

       С наступлением заката Лери и Иль стали выдвигаться. Девушка была в том же свободном и лёгком голубом платье. Эмиль стал больше похож на местных: ходил с распахнутыми верхними пуговицами, оголяя шею и ключицы. Айрис не могла терпеть Рафа. Лошадиное и без того узкое стойло поделилось на две стороны. Каждый раз, когда мускулистый мустанг подходил слишком близко, она либо агрессивно фыркала, либо пинала его в бок. Именно за вторым действием её застукали Эмиль и Лемари, когда пришли за ними. Лери виновато и неловко отвела взгляд от императора, торопливо выводя за поводья кобылу.        — Раф, женщины — это красивое зло, только если ты готов терпеть её злость, сможешь существовать рядом, — Иль сочувствующе похлопал коня по шее, а затем вывел его следом. Лемари уже была в седле и ждала спутника. Местные с этой улочки привыкли к ним, и некоторые даже желали успехов, считая их действительно студентами.        Яркие домики и кривые улицы достаточно быстро сменились на одинокую тропу, ведущую в лес. Он возвышался вокруг всего города, поэтому места, где мог находиться храм, предостаточно. Деревья росли достаточно близко друг к другу, на земле распласталась густая насыщенная трава. Постоянно слышались трели насекомых, пение птиц, шуршание животных. Здесь гуляли даже домашние коты, которых неоднократно ведьма видела в окнах домов.        В какой-то момент деревья стали расступаться. Лери пустила Айрис рысцой и первой оказалась на знакомой поляне. Окруженная лучами яркого солнца, будто в золотой купальне, она жмурилась. Ветер трепал белые волосы и голубое платье. Изящный стан девушки огибала волнистая ткань. Словно нимфа среди Рая на земле. Эмиль не сразу приблизился. Ему, вероятно, показалась девушка чудесной жительницей леса, а не его спутницей, настолько она была невероятной в золотых лучах.        Они уже привычно здесь спешились и привязали коней к одному молодому дереву. Отсюда было решено пускать ищейку, поскольку поляна находится недалеко от старого места пребывания храма и вместе с тем не слишком близко. Она прятала кинжал на ноге под коленом. Сделанный из красной стали, он каким-то образом отлично гармонировал с ведьмой. Она уверенно подошла к императору и протянула руку.        — Начнём?        — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — по-лисьи прищурился Эмиль и дал ей свою ладонь. Девушка острием лезвия выгравировала на коже магический символ, напоминавший стрелку. Капли крови стали постепенно подниматься, а затем резко обернулись бабочкой. К её крыльям непрерывно тянулись кровавые ленты от ладони парня. Он кивнул Лери, и они тут же отправились вслед за возникшей ищейкой. Густота деревьев мешала наблюдать за бабочкой и передвигаться, но они поспевали за ней. Огибая овраги, ручейки, пугая местных жителей и заставляя от этого тревожно верещать птиц, они стремглав мчались вперёд. Прошло две или все двадцать минут было неясно, но перед глазами стали появляться очертания здания и ворот. В нос постепенно ударял какой-то противный запах.        — Это!.. — девушка схватила рукой императора за рукав рубашки, закрыв нос.        — Видимо, городские байки не совсем байки, — он тоже закрыл нос. Деревянные ворота, которые обычно окружают храмы монахов, были все измазаны кровавыми символами. Лери понимала их только отчасти, это заклинание невероятной мощи. Запах, доносящийся до Лери и Иля, был ужасным. Приторным, ярким, резким… Невозможно было спокойно реагировать, в животе сразу собирался рвотный комок.       Ведьма обвязала руку императору заранее припасенной повязкой. А затем они направились внутрь. Эмилю едва удалось не испачкаться кровью, когда открывал ворота, ведь та была вполне свежей. Внутри же, на удивление, было чисто, будто убирали только сегодня. Но этот запах… Бросало в дрожь от этого места. Храм был невероятно большим, но император Калларус наверняка покоился за главным зданием. Они обогнули его, проходя мимо чистых дорожек и льющуюся в умывальню воду. Никаких звуков здесь не было, словно место было закрыто от внешнего мира.        По украшениям у входа в большое величественное здание стало ясно, что это и правда место упокоения правителя. И опять этот запах, но намного ярче. Оба получше прикрыли носы рукавами, и Эмиль открыл дверь для ведьмы. Смрад, вывалившийся оттуда, резал даже глаза. Хотелось кашлять. Это был запах трупов. Распятые на стенах и внутренних столбах монахи истекали кровью, а та в свою очередь медленно текла к центру — к гробу.        — Как такое возможно?.. Они точно умерли лет пятнадцать назад, если не больше, почему кровь течёт? И хотя их кожа более-менее похожа на живую, стоит запах давно загнившего трупа. Да и сами монахи… — Иль прошёлся вдоль, всматриваясь.        — Это древнее заклинание монахов Кицкекоттуаль «Вечная смерть», но больше известна под названием «Вечная мудрость», — девушка тоже осматривалась, — когда-то давно эти монахи обратились к самой первой ведьме, чтобы та помогла им заточить духовные силу и мудрость так, чтобы достичь её могли только нужные, по-другому — достойные, люди. Чтобы святая сила их не омрачнилась. Но плата за то — вечный момент смерти. Вроде как, первые Кицкекоттуали до сих пор истекают святой кровью для потомков. Но у нее может быть и не такая цель... Боюсь, таким заклинанием хотели спрятать книгу.        — Какой кошмар, — император задержал взгляд на многочисленных четках на телах. Каждая вена была аккуратно вдоль вскрыта, и из этих порезов сочилась кровь. Животы и грудь каждого распороты. Плоть свисала очень аккуратно, оголяя лёгкие, сердце, желудок, печень… Все органы. Те, иссушенные, покоились внутри нетронутыми.        — К чему вскрывать их?        — Это символизирует открытые двери для достойных.        — Первая ведьма была настолько жестокой?        — Я не знаю, Ваше Величество, но каждое заклинание на чем-то основывается. Вероятно, это основано на обычаях самих монахов.        На лицах мужчин замерли умиротворенные гримасы смерти. Вместо глаз были дыры, такие чернющие, будто они не высохли, а сгорели.        — Но ведь здесь только главные монахи, — Эмиль посмотрел на девушку, которая над дверью рассматривала сияющий знак бесконечности. Он действительно сиял по непонятной причине.        — Кажется, я знаю, где искать других, — она вышла из усыпальницы и стала очень скоро отворять двери других домов. В каждом на колоннах и стенах висели распятые послушники. Среди них были и дети.        — Что за бред?! Обряд явно ведьма проводила, но к чему такие сложности для одного только мемуара? Не обязательно было убивать абсолютно всех. Количество монахов в усыпальнице вполне достаточно.        — И у них всех нет страха на лице. Они шли на это добровольно, — подметил Эмиль, глядя на недовольную Лери. Она решительно посмотрела на императора, а затем направилась обратно к гробу покойного императора. Светловолосый направился за ней.        — Вы ведь тоже чувствуете это, Ваше Величество? — глядя на гроб, хмыкнула ведьма.        — Что отсюда идёт неимоверный поток энергии? Конечно.        — Знак бесконечности над дверью является привлечением сансары для душ, чтобы они с большей вероятностью прошли перерождение. А вот и ключ к этому месту, — она взяла широкую мужскую ладонь и приложила её прямо к крышке гроба, накрыв своей рукой. Магия, такая чистая и тёплая, тут же впилась в тела молодых людей. Будто ураган внутри, она пыталась переворошить все их органы. Лемари чуть не упала на колени от этой боли, но император придержал ее за талию, улыбнувшись, будто говоря глазами: «Сдаться захотели?». Но следующий порыв энергии моментом их куда-то перенёс.        Монахи сейчас суетились. Они были явно чем-то напуганы.        — Это прошлое, — шепнула Лери. Эмиль нахмурился.        — Вы уверены, что это сработает, госпожа Гера? — абсолютно спокойно, но строго спросил пожилой монах. Вероятно, он был самым главным здесь, судя по одежде и количеству толстых четок. Женщина, которая пристально смотрела на столб, сложив руки в фальшивой молитве, была невероятно красива. Ведьма. Жёлтые яркие глаза даже в потемках вечера горели, а рыжие волосы насыщенного красного оттенка были неряшливы, но очень завораживали своей необычностью. Очень высокая, с широкими плечами, в шикарных одеждах. На её руках блестели кольца, а в ушах красовались серьги, на запястьях — браслеты с большими камнями. Статная и властная женщина, но сейчас она выглядела очень обеспокоенно.        — Сработает… игумен Истарх, простите, что вовлекаю в это ваших воспитанников… Но мне больше некого просить о помощи! — женщина закрыла лицо руками, будто прячась от чего-то. Или от самой себя?        — Нет, госпожа Гера, это то, что мы можем сделать, как монахи, — он утешительно положил руку на плечо ведьме. — Мы с Вами и так согрешили, наши души спасёт разве что праведное дело.        — Да… Вы правы, — она посмотрела на гордого мужчину ласковыми глазами, а затем решительно достала клинок. Мигом стали проноситься скромные всхлипы монахов, в нос ударял запах свежей крови, а в конце… явно запах вскрытого тела. В ушах застыл звук льющейся на мраморный пол крови. Литры крови. Гера, стоя перед Истархом, с застывшими в глазах слезами, резала его вены. Он даже в этот момент смотрел на нее настолько невероятно ласково, что хотелось кричать.        — Не страшись смерти, моя душа, — улыбнулся мужчина. Голос его осел, предаваемый смерти. Всё тело ведьмы задрожало, слезы полились градом. Она поднялась на носки так медленно, словно хотела задержать навечно взгляд этих карих, таких милых ей глаз. Губы ведьмы дрогнули, когда, коснувшись губ игумена, почувствовали ответный поцелуй. Нежные чувства, которыми хотел согреть Истарх любимую женщину, переполнили все вокруг.        — Моё сердце, я найду тебя где бы ты ни был, — прошептала ведьма ему в губы, наблюдая, как любимые глаза закрываются навсегда. Дрожащие руки, сильнее сжав кинжал, стали обрезать плоть на груди главного монаха. Как только показались рёбра, а за ними лёгкие с сердцем, Гера зарыдала. Её голос срывался в тихом всхлипе. Руки продолжали обнажать органы любимого.       Видение изначально было очень расплывчатым и нечетким, но дальше странные моменты проносились невероятно быстро. Молитвы, громкие молитвы, непоколебимые. Сердце Лери билось в диком ритме, но это были не ее беспокойство, скорбь, страх… Они были той ведьмы.        — Надеюсь, что и ты найдёшь меня в следующей жизни, Истарх, — Гера в последний коснулась уже неживого лица игумена. Он истекал кровью, и она пачкала ведьму, как и предыдущая кровь. Все её платье было окроплено этой жидкостью. Руки дрожали, а сердце металось в разных чувствах. Чётко улавливалось одно — скорбь. Она смотрела на детей, которые по своей воле подставляли ей вены. Она слышала звук рассекающейся плоти. Она страдала. Хотелось жить. Жить так долго, сколько отведено каждой ведьме. Но разве сможет она оставить его на свободе? Убить — нет. Но до той поры, пока кто-то не найдётся, способный это сделать, она только может пожертвовать чужими и своей жизнью.        Выйдя из усыпальницы императора, она с кем-то встретилась. Он так скалился. Если больше всего люди боятся демонов, то демоны боятся его.        — Пришёл? — победно хмыкнула Гера, а дальше — невероятный всплеск золотой магии. После этого секундного заклинание рыжая ведьма резко оказывается обессиленной, сидящей на коленях перед гробом императора. В её дрожащих руках был мемуар, а глаза наполнились слезами. Она смотрела на игумена Истарха, истекающего кровью. С этой болью ведьма обернулась золотым огнём, который объял весь храм. Он был слишком скорбным для этого мира.        Лемари упала на колени, её сердце никак не могло отпустить чужие эмоции. Эти несколько секунд видений стали похожи на ещё одну прожитую ими жизнь. Эмиль стал бледным, его глаза выражали растерянность. Никто не ожидал такого. Под руками, что они сцепили до этого, появилась чёрная книга в кожаном переплете. Ведьминский мемуар. А на нем алый камень размером с ладонь. Почему-то девушке показалось, что он был создан из крови и, скорее всего, не ошибалась. Но зачем? Она взяла его и книгу.        — Храм прятали не из-за мемуара. То существо… — ведьма смотрела испуганными глазами на Иля. — Его здесь уже давно нет…        — Кто бы он ни был, явно представляет собой опасность, — подхватил мысль император. Лемари пугала та мысль, что это существо является чем-то могущественным. Но, к сожалению, так и было. Такой животный ужас настиг её впервые. Эмиль тоже был напуган, мужские крепкие руки дрожали, когда он протягивал руку спутнице, чтобы помочь встать. Она быстро взяла мемуар и прижала к груди. На лбу выступил пот от напряжения.        Послышался звук странного падения. Светловолосый обернулся и увидел, как тела монахов стали мгновенно гнить. Кровавое течение закончилось. Кости, больше не имея сцепляющей плоти, падали со стуком на пол. На нем уже высохла кровь, обернувшись грязью. Запах стал ужаснее. Десятки трупов сейчас до конца сгнили за пару секунд.        — Она очень хотела, чтобы её эмоции и чувства были услышаны до того, как облик любимого обезобразится от смерти ещё сильнее, — Лери уставила взгляд на отвалившую голову Истарха, которая откатилась к ним поближе. На её глазах кожа кусками отпала от черепа.        — Кажется, камень и мемуар были единственными, поддерживающими заклинание, а теперь оно потеряло цель, — император отвёл взгляд от трупа игумена. — Пойдёмте, здесь больше нечего делать.        Выбравшись из усыпальницы Калларуса, они не оставили незамеченными разлагающиеся тела молодых монархов. Не менее жутко выглядели трупы детей, будто смотрящих вслед Лемари и Эмилю. От ощущения, что так и вправду есть, ведьма ускорила шаг, судорожно прижимая мемуар и камень. Она не понимала ничего. От увиденного голова была пуста. Деревянные ворота почернели и выглядели больше как вход в ад, нежели в святой храм. Правда от святого здесь осталось только название.        — Ваше Величество, это место нужно предать первородному огню. Сможете помолиться за упокой душ? — ведьма решительно посмотрела на него. Подумав, Эмиль кивнул. Он не был священником, а ведьмы не могли молиться, принадлежа всецело земле. Но эти двое хотели сделать все, что могли бы.        — Пусть сансара будет к вам благосклонна, — единственное, что смогла сказать Лери. Ее спутник сложил руки, шепча губами самую простую молитву, которую он знал. Тонкие девичьи пальцы изящно очертили в воздухе знак, и как только ведьма сжала кулак, храм, некогда полный смеха и надежд, вспыхнул золотым пламенем. Некоторые его языки были белыми, будто само олицетворение хозяйки. Звук разрушающихся зданий под треск огня и запах тлеющих тел… Казалось, было слышно голоса живших тут людей.        Девушка обессиленно коснулась Иля, не находя в себе сил и дальше смотреть на горящий храм. Парень понял её по взгляду, и они отправились прочь. Не оглядываясь. Не внимая уже не вечным смертям.