Белая Ведьма

Герцогство Лафренцо, деревня Вира. 27 лет назад.

      Яркое осеннее солнце опаляло земли Лафренцо. Люди готовятся собирать урожай, который в этом году выдался весьма щедрым. Цветные деревья украшали дорожки и огороды листвой, которую приходилось убирать несколько раз на дню.        Вира была одной из самых ближайших деревень к господскому дому, отчего крестьяне здесь чувствовали себя очень важными и старались поддерживать дома и улицы в деревне в презентабельном виде. Тем более в дни Великого Фестиваля в честь бога Лита Виру украсили цветами, лентами, дети вешали оригами, сделанное своими руками. И все ещё украшают свои двери местные. Красота пестрит во всю. Рынок просто невозможно гудел от взволнованных и весёлых голосов.        Девушка с огненными волосами открыла двери своего лекарного домика. Месяц назад она взяла в аренду скромный домик, назвав себя лекарем-повитухой. Местный врач в летах её принял без соперничества, потому что рук не хватало — он один знал медицину здесь, а молодёжь учиться не шла, запросы в господский дом были, но в ответ приходили только сообщения, что нового лекаря пришлют не раньше зимы.        — Самира! Доброе утро! — громко и добродушно с дома напротив проговорила женщина в летах.        — И Вам, Ниса! — лучезарно улыбнувшись, обернулась девушка. — Вы тоже будете участвовать в организации фестиваля? — Самира подперла дверь камнем, чтобы та не закрылась, и вытерла руки о чёрный передник.        — Да, мы с мужем каждый год выпекаем пироги на наш фестиваль. А ты что надумала? — низкая, форменная, с большими глазами и множественными морщинами на лице и руках женщина улыбалась во весь рот, излучая такое тепло, что хотелось смотреть и смотреть на неё.        — М-м… — девушка смущённо отвела взгляд, — все-таки нет… Я пока не могу себе позволить настолько лишние траты. Но обязательно куплю ваш пирог!        — Ха-ха! Чего ж ты этак-то, ничего страшного-с, ты ж только обжилась… Ой! Забыла, чего к тебе выглянула. Есть ли ещё настойки от боли в спине?        — Есть, конечно, но, может, я все же посмотрю Жана?.. Уговорили бы его.        — Да я и так и сяк… А он обзывается старой дурой и говорит, что не болит. Благо твои настойки не пахнут, спасибо, а то вообще не разогнулся бы, хрыч!        — Ну, Вы попробуйте и зовите, если что, — Самира, пытаясь не смеяться, выдала женщине склянку с прозрачной жидкостью, за которую получила пару монет. Ниса уже вторую неделю подливает её для облегчения самочувствия мужа в чай, поскольку тот не хочет показывать жене слабость.        — И вот, на, — Ниса вынесла из-за порога плетёную старую корзину, наполненную через верх грушами.       — Так много, куда!.. — рыжие волосы резко распались во все стороны, когда с треском порвалась нить, собирающая их. Девушка не заметила ручки корзины, и та с глухим стуком упала между Самирой и Нисой. Некоторые груши покатились в стороны.        Самира стала ловить фрукты, когда один из плодов подкатился к чьим-то ногам. Мужская рука опередила девушку и подняла фрукт. Рыжеволосая, резко выпрямляясь следом, тут же столкнулась с чужой головой.        — Ох… извините! — она неловко почесала лоб.        — Ничего, это я виноват, что медленно поднимал. Держите, — парень с зелёными глазами улыбался ей, протягивая сбежавшую грушу. Его подбородок покраснел, а лоб слегка покрывался потом. Вероятно, вспотел из-за плотного плаща, которым незнакомец укутался с головой в этот ещё жаркий день.       — А… да, спасибо, — она потирала зудящий лоб, глядя ему вслед. «Сапоги из дорогой кожи, лакированные… Неужто кто-то из господ дома Лафренцо? Для слуг больно дорогая обувь… Но он может быть и гостем земель… Нет, точно здешний. Чувствую». — подумала Самира, возвращаясь к Нисе и корзине фруктов, улыбаясь так хитро, будто лиса, завидевшая зайца.

***

       Несколько дней в Вире каждый вечер устраивались песни, танцы и скромные, но вкусные угощения. Молитвенные песнопения несколько раз на дню доносились из церкви. Изображения Лита вешали на вход в дом, добавляя ветки деревьев. Ветка дуба — хозяева молят бога о семейном крепком счастье, таком же долговечном, как дуб. Ветка клёна — молят о щедром урожае и непересыхающих чистых водах. Самира, являясь ведьмой, не может поклоняться богам. Равносильно как дети будут друг другу мольбы возносить. Однако, отдавая почтение эфирному брату, повесила над домом клен, без изображения самого Лита.       К вечеру разлились песни пуще прежних. Сегодня Великий Фестиваль в Вире — последний день празднования урожая. Такие фестивали сейчас проводят в каждой деревне, в каждом городе Энгельса. Самира собрала огненные волосы чёрной лентой в пышную косу, украсив её цветами. Черно-золотое платье выглядело даже богато, если бы не самая дешёвая ткань. Удобная для танцев обувь на строгом каблучке и алая помада на припухлых губах. Между прочим, своими руками из натуральных продуктов. Девушка приоткрыла окно и поставила к сидящим на столе любопытным феям сладкий сироп. Те довольно зазвенели крыльями, и Самира отправилась на праздник.        Цветы, которыми украшали улицы, распустились к этой ночи и пахли дивно, ароматно, даже пьяняще. Горели цветные огни, шумели голоса. Музыка лилась отовсюду, но самая громкая — от импровизированного оркестра с центра. Играли местная швея, цирюльник, староста деревни… Самые обычные люди. Однако самую необычную музыку. Все, кому было не лень, приветствовали ведьму. Та, находясь в великолепном расположении духа, вместе с ответным приветствием одаривала людей магией. Кому-то платье цветами живыми подлатала, ребёнку сколдовала канарейку. И очень невнимательно в кого-то влетела в толпе.       — И-извините, пожалуйста, — она развернулась.        — Это моя вина, выскочил из-за угла.        — Ах… Вы… — Самира задержала взгляд на зелёных глазах юноши. — Пару дней назад…        — Что? — он непонимающе улыбнулся.       — Груша.        — А… Побег груши, — парень улыбался без интереса, будто дежурно.       — Хотите вместе фестиваль посмотреть? — хитро прищурилась ведьма.       — Извините? — он неловко отошёл назад. — Думаю, не…       — Да ладно Вам! Идёмте! — девушка взяла его за руку, потянула к инсталляции бога Лита. Незнакомец и возразить не успел. Нежные руки рыжей девушки с белоснежной кожей обволакивали приятным теплом его грубую руку в мазолях. Поддавшись странному настроению, парень, хмыкнув, позволил себя вести. И куда же он шёл? Уже явно забыл. Они тут же хлынули в поток танцующих людей, увлекаясь бодрой песней.       — Леди, но… я не умею танцевать местные танцы, — парень притянул к себе незнакомку, и юбка её платья обволокла его ноги.       — Это и не важно! Двигайтесь… как чувствуете! — она рассмеялась и покрутилась, шурша юбкой платья. Неловко, но парень стал отвечать на танец, двигаясь в такт весёлой мелодии. Редкие касания будоражили какие-то эмоции. Золотые девичьи глаза горели ярче полной луны в небе, набирающей силу.        Самира легко поддавалась такту, словно слышала песню не впервые. Каблуки стучали звонко, а улыбка не сходила с её лица. Смеялись дети, плясавшие невпопад, а добродушные сельские старики, сидя неподалеку, аплодидировали. Незнакомец в плаще скинул капюшон, и вечерние фонари стали отражаться на его чёрных, словно тьма, волосах. Зелёные глаза цепко впились в Самиру, изучая. Казалось, её это совсем не смущало. А может, так и было? Ведьма наверняка знала о своей невероятной красоте.        Дыхание у обоих сбилось слишком быстро, даже несмотря на активные танцы. Вероятно, все из-за волнения, созданного атмосферой. На Виру опустился тёмный вечер, и зажглись цветные фонари, отражая свой свет в каждом окне. Где-то танцевали приезжие с огнём, чуть дальше от них рисовал местный художник всех желающих. Пахло чаем, пирогами, костром.        — Что же на деревенском празднике забыл знатный господин? — хитро улыбнулась Самира, присев на скамейку возле какого-то дома, украшенного лозами винограда.        — Господин? Почему так подумали? — парень сел рядом, оттягивая воротник, чтобы хоть как-то охладиться.        — Красивый перстень, — она указала пальцем на герб дома Лафренцо.        — А… я глуп, — он неловко покрутил кольцо.        — Вы ведь не нынешний герцог, неужто отцовскую честь уворовали? — рассмеялась девушка, словно говорит с кем-то, не принадлежащем к высокому сословию.        — Вы первая, кто обвинил меня в чем-то странном… Этот перстень мне отец отдал… Чтобы в скором времени я перенял полное правление на себя, — зелёные глаза блеснули в свете луны.       — Вы были грустны от того, что не хотите этого? — золотые ведьмины глаза горели сильнее обычного.        — Внимательная леди. Может, только немного?        — Люди никогда не бегут от своего «я», они бегут от того, что убивает их «я». Так говорят у ведьм.        — Хах, так Вы ведьма?        — Самира, господин, — она улыбнулась, склонив голову на бок, — предпочитаю, чтобы меня звали вестницей природы.        — Дориан, — он по-дружески протянул руку новой знакомой, а та разразилась смехом. Он казался милым ведьме.        — Юный господин, знали ли Вы, что все знакомства не просто так случаются? Этим вечером мы сотворили нечто удивительное, — она пожала руку Дориану.        — Вот как? Полагаю, не могу противиться мудрости вед…вестницы, — он натянул капюшон, поднимаясь. — Значит, жизнь наверняка ещё сведёт нас, леди Самира. А Вы своей магией лучше бы не влияли на людей, вдруг секреты должны остаться секретами?        — О, так Вы заметили? Просто немного разговорила Вас, не больше… Я ведь не ношу титулов, господин, какая же я леди? — она поднялась следом, спрятав руки за спиной.       — Только для меня будете леди, — он приложил к губам палец, заговорив тише, — договорились?        — Нет, не договорились, — она повторила этот жест, хищно улыбнувшись, — я сохраню Ваш секрет о передаче титула, а Вы заходите купить лекарств.        — Вот как? Что ж, думаю, оставлю в следующий раз на прилавке мешок золотых, — Дориан хмыкнул и, развернувшись в ту же секунду, ушёл, сливаясь с толпой.       Ведьма не смотрела ему вслед, но чувствовала нутром, как этот таинственный господин хотел бы, чтобы она непременно смотрела.