Да кто есть смерть?

Прошли годы, а лучше будет сказать — десятилетия или даже целые века, а Гробовщик уж никак не может отделаться от ухаживаний изменившегося »Повелителя«. Если бы кто-нибудь рассказал мистеру Драко Малфою историю послесмертного существования Гарри Поттера, он бы, разумеется, не поверил ни единому слову, оборвав рассказчика уже на моменте становления тем Повелителем Смерти. И он, само собой разумеется, не дослушал бы дивные повествования о чудесной внешности своего школьного недруга. А рассказ воистину оправдал бы свою заявку на звание. К сожалению или к счастью — тут уж для кого как посмотреть — в росте Гарри так и не смог прибавить; видимо, скверное детство оказывает влияние и на псевдопосмертное существование. Зато как раздался в плечах! Кхм.... И не только в плечах, следует заметить. В сочетании с новым титулом это врагам явно не сулило ничего хорошего.... да и его бедным возлюбленным тоже. Как же заглядывались на него уличные девицы при каждой прогулке по Лондону! Они и представить не могли, что кто-то не только не будет желать внимания этого прелестного джентльмена, но даже станет надеяться на отсутствие оного. Сам же джентльмен грезил лишь об одном компаньоне своему сердцу, который, увы, всё никак не отвечал взаимностью. Он обхаживал древнего старикашку вот уже более трёх столетий, а тот всё время спешил куда-то наведаться — вернее сказать, скрыться от собственнического повелителя весьма, весьма далеко по столь же весьма важным делам. Поттер на собственной шкуре постиг, почему смерть кличут вечной невестой. Жениться — да даже просто подойти с романтическим предложением к такого рода существу — на его месте практически невозможно. И как же это раздражает! Как же он жаждет воплотить своё давнее желание! Терпеть ещё больше уже нет сил, а тут как раз подвернулся такой шанс! Три столетия — чертовски долгих три столетия — он опровергал мифы о гриффиндорском терпении. И вот.... Никаких завалов на работе, никаких внеурочных поручений и форс-мажорных обстоятельств; да даже если они и имеются, ему вряд ли осмелятся сообщить о чём-то недостаточно серьёзном. Как говорится, одно спокойствие. Да и уж как угодила удача — Смерть не меняет своего места пребывания вот уже довольно долгий промежуток времени! В чём он никогда себе не изменял, так это в чрезмерно настырном достижении собственных целей, и вот он уже направился к месту своих любовных свершений. Прибыв на тихую ночную улочку, чёрная тень беззвучно проскользнула в небольшой магазинчик, отправившись прямо к гробу, от которого так и веяло могильным холодом. Конечно, для простого обывателя разница с обычной атмосферой сего места ощущается минимально, но как не обладателю трёх даров замечать подобные нюансы! Найдя спящее сокровище и аккуратно отворив крышку гроба, Гарри — или же, как он привык именоваться в посмертии, Гарольд — не мог налюбоваться своей смертью. Чуть приподняв хрупкого жнеца, он устроился на мягкой обивке, положив того сверху, и стал дожидаться рассвета. Когда же солнце взошло на небосвод, за дверьми похоронного бюро проходящей улице был слышен тихий вскрик. А изумрудные глаза насмешливо смотрели на обладателя зелёных. Конечно, план Гарольда не отличался гениальностью и изяществом, но когда это вы слышали, чтобы хотя бы одно из сих качеств было присуще замыслу — да и действиям Гарри Поттера в целом? И, разумеется, это никогда не мешало означенным планам работать как подобает. Вот так мы и оказались в текущей ситуации. — Посмотри на себя, дорогой мой, ты ведь специально скрываешь своё драгоценное личико, дабы никто не узнал, сколь ты очарователен? — таковы были первые слова, что услышал Гробовщик из уст незваного гостя. И он бы поспорил — конечно же, поспорил! — ведь он ни капли не видел красоты в своих шрамах. Однако его прервал Гарольд, решительно целуя седовласого, захватывая одной рукой его волосы, другой же нежно очерчивая подбородок и скулы. — Ах, что же ты так засмущался, потерял дар речи? — шептал черноволосый, взирая на слегка краснеющие щёки. Всё ещё не вполне ясно мыслящий создатель жнецов понимал, что ему срочно требуется выпутаться из чужих объятий, а далее — бежать как можно дальше при лучшем исходе. Однако он ещё не до конца осознавал, что Поттер сделать этого определённо не позволит.