Да кто есть смерть?

. . . . Этот чертов встречный старикашка худо-бедно гостил у него уже целую неделю — и что самое невыносимое, никак не собирался помирать! Очевидно, »худо-бедно« относилось не к самому гостю, а к несчастному хозяину дома, чьё терпение было на исходе. Из подобных многообещающих мыслей несложно сделать нехитрый вывод: молодой демон не находил себе места от нарастающей ярости, раздражения и прочих духовных негативных аспектов, что грозили вот-вот вылиться в открытое насилие. »Какого такого ангела он до сих пор жив?!« — мысленно вопил демон, мерим шагами свою временную обитель. Он же ведь всё тщательно спланировал, всё до мелочей просчитал! Не то что эти демоны-падальщики, которые не могут даже правильно насладиться трапезой, небрежно разбрасывая объедки человеческих душ в подворотнях словно псы. Он даже учёл, что раз волосы его престарелого гостя полностью седые от самого основания корней, а в длину достигают просто невероятных размеров, то отращивал он их как минимум лет восемь.... Дряхлые деды столько не живут!!!! Отчего этот упрямый старикашка не уподобится прочим людишкам, благополучно скончавшись от какой-нибудь обыкновенной простуды? Век-то на дворе безрадостный, медицины толковой нет. Но видимо, менее безрадостный, чем настроение хозяина всех этих мрачных размышлений. Продолжая мысленно жаловаться на превратности судьбы, черноволосый демон тихонько подкрадывался к единственной относительно приличной комнате в этом обветшалом домишке — той самой, которую он любезно предоставил своему, как он надеялся, скоропостижно умирающему гостю. »Пожалуй, после завершения этого дела надо будет отобедать каким-нибудь местным графом, чтобы сгладить неприятные впечатления от пребывания в этом сарае«. Демон прямо-таки изнемогал в сладостном предвкушении! Сегодня его многодневные мучения должны были окупиться сполна. За окошком царила глухая полночь — прекрасное время для долгожданной трапезы, учитывая, что к раннему утру гость, как, впрочем, и все старики, превращающиеся под конец лет в отъявленных жаворонков, вероятно, проснётся и помешает планам. А пока седовласый покоился в томных объятиях неведения ночи, самое время было действовать решительно. Конечно, увидев, что вместо привычной графы »естественная смерть« в документах появится нечто вроде »насильственная кончина от рук нечистого демона«, жнецы по головке его не погладят — это уж точно. Но в какое бурное время живём! Им бы сначала с массовыми сожжениями невинных да прочей человеческой гадостью разобраться, дабы хотя бы слегка повысить вероятность того, что жнецы быстро среагируют на демонические происшествия в захолустной глухой деревушке. Осторожно прикоснувшись к краю скрипучей дверцы, он попытался её беззвучно отворить — чего у него, разумеется, не вышло. Однако, пропустив мимо ушей предательское лязганье петель, он решительно вошёл в комнату и жадно уставился на мирно почивающего старца. Сердце — если таковое ещё имелось у демона — заколотилось от предвкушения. Наконец-то! Приближаясь к постели, он ощущал, как горячее волнение охватывает всё его существо. Поэтому, не желая растягивать сладостный момент, он наклонился над спящим, осторожно поднял край покрывала и.... Прикоснулся рукой к бледной, сухой, как ему показалось, щеке, зарываясь пальцами под рассыпчатые волосы. Лицо открывать он не особо хотел — насмотрится ещё на старческие морщины за долгие века своей жизни. Однако, ощутив под пальцами неожиданно мягкую, гладкую кожу, демон слегка растерялся и уже мысленно спешил оставить заметку, чтобы не забыть о столь интересном ужине в будущем. Наклоняясь лицом всё ближе к предполагаемой добыче, молодой демон узнал, что ночь не переставала преподносить сюрпризы. Он не чувствовал дыхания! »Наконец-то! Наконец-то этот упрямый старикашка умер!« Теперь уже не церемонясь и не опасаясь разбудить покойника, он жадно приблизился, впиваясь голодным поцелуем в хладные губы. Как долго он ждал этого блаженного момента! Как мучительно долго он успокаивал разъедающий изнутри голод.... Но чего, пожалуй, никто на его месте не ожидал и не мог предвидеть, так это того, что яркие, светящиеся изумрудные глаза под серебристыми прядями окажутся широко распахнутыми в столь деликатный момент. Застыв от потрясения, демон сразу даже не сообразил, что пора бы прекратить столь нежно вгрызаться в бледные губы предполагаемого покойника. Несколько мгновений они так и замерли — демон в нелепой позе склонившегося над постелью, а его »жертва« с широко открытыми, весело блестящими глазами. В итоге всё-таки сориентировавшись в происходящем, демон резко отскочил от кровати, едва не опрокинув стоящий рядом стул. Еле удержав равновесие и отдышавшись, он разрезал гнетущую тишину возмущённым воплем: — Да кто, чёрт побери, ты такой?! — Я — твоя смерть, — тут же донеслось в ответ на удивление весёлым, почти шаловливым тоном. — И что? — тупо переспросил демон, всё ещё не до конца осознавая масштаб катастрофы. — И всё, — невозмутимо ответили ему, и в голосе явно слышались нотки скрываемого смеха. Тогда-ещё-не-Себастьян устало прикрыл руками своё пострадавшее самолюбие и тихо опустился на самый краешек постели, тяжело вздыхая от осознания полного провала своих планов: — А я ведь даже толком не успел позавтракать, когда ты прервал меня неделю назад.... — жалобно пробормотал он. — Я буду звать тебя Михаэлис! — звонко и совершенно не к месту радостно отозвалась ему Смерть. — Что? — решил уточнить все еще ошарашенный черноволосый. — Повторяю для особо голодающих, — терпеливо разъяснил древний, — теперь домашнего демона зовут Михаэлис! Хих-их.... — Да! Да как ты смеешь?! — тут же возмущённо воскликнул новоиспечённый »Михаэлис« и принялся с чувством душить во всю хихикающего жнеца. Что, впрочем, было примерно так же эффективно, как попытка задушить туман голыми руками. . . . . — Себастьян, подойди сюда, — отдал краткий приказ граф, обращаясь к всё ещё стоящему в дальнем углу демону. — Я уже рядом, молодой господин, — чётко, но несколько натянуто донеслось в ответ, хотя дворецкий и не сдвинулся с места ни на дюйм. — Себастьян, — терпеливо повторил Фантомхайв, — я сказал: выйди из угла. Немедленно. Подобное откровенно неповиновительное поведение собственного дворецкого начинало порядком раздражать. — Молодой господин, — с достоинством произнёс демон, — я вынужден сказать, что уже приложил все свои немалые усилия.... На конец фразы Сиэль резко развернулся лицом к строптивому дворецкому, до побеления костяшек сжимая руки в кулаки. У графа красноречиво задёргалась бровь — верный признак надвигающейся бури. Однако Фантомхайв тут же подскочил на месте от внезапно раздавшегося оглушительного звука. ХАХАХАХАХАХА — Ой...! — продолжая от души колотить ладонью по столу, заливался неудержимым смехом Гробовщик. — А я погляжу, ты — ха-ха-хах! — всё ещё не признаёшь, что демон такой породы, как ты — ах-ах-аха! — окончательно одомашнился и превратился в графскую псину! Хи-хи-хи! Сиэль в полнейшем недоумении уставился на своего дворецкого, явно ожидая объяснений: — Ты его знаешь? — спросил он с нарастающим подозрением. — Не.... — начал было Себастьян, но был немедленно прерван. — Ещё как знает! — торжествующе воскликнул Гробовщик. — А я всё гадал, отчего не заходит ко мне на печенюшки! — Не припоминаю, чтобы что-то подобное случалось когда-либо в моём прошлом, — начал было демон, глядя на седовласого настолько жалобно, насколько вообще способен демон его ранга. — Уверен, Михаэлис? — продолжая невинно посмеиваться, лукаво вторил ему Гробовщик. Понимание того, что деваться решительно некуда, наконец настигло незадачливого дворецкого. Устало и обречённо вздохнув, словно приговорённый к казни, вороноволосый всё-таки капитулировал: — Этот четверг у тебя свободен? — поинтересовался он тоном человека, идущего на эшафот. Сиэль Фантомхайв впервые в жизни не смог подобрать слов. . . . . — Специально для тебя сегодня я испек целый скелет. — С крылышками и рожками? — С крылышками и рожками.