Окрылённый

Мальчик лет десяти бежит по песочной дороге, тяжело громко дыша. Он оглядывается назад и раздраженно бурчит под нос. На него летят палки, маленькие камни, песок. Его нагоняют, кричат нецензурно, обзывают всячески. Серёже противно слушать ложь, ужасно неприятно при виде этих парней. Почему он? Зачем доставать его? Он же ничего такого не сделал. Тупик образовался в виде ещё двух мальчишек впереди, что сократили путь. Разумовский тормозит резко, смахивая ногой песок на штанине. Взгляд судорожно ищет путь, чтобы не нашли. Но сзади пришло подкрепление хулиганам. Те трое, которые, видимо, загоняли его в эту ловушку. Сережа сжимает челюсти и сурово осматривает обидчиков. С его физической подготовкой, всех он не завалит. Да и хулиганы честно действовать не будут. Разумовский осознаёт, что его не пощадят. Забьют до смерти. Давно хотели и готовили план. Слабым у них не место, даже если мозгами лучше. Мальчик выставляет руки вперёд, как бы сдаваясь и мирно отступая. Он выжидающе смотрит на обидчиков и видит насмешку, отвращение и ярость. — Попался, Тряпка! На этот раз ты не отвяжешься.— Старший из всей группы разминает кулаки, зло кривя губы в подобии улыбки. Рядом с ним гогочут и сокращают дистанцию. Круг почти смыкается. Разумовский дёргается, юркает между двумя пацанами, поменьше ростом, но они хватают больно за руки и пихают назад. Мальчик падает, руки сжимает и обречённо глядит на возвышающихся над ним хулиганов. Песок засыпался под футболку и брюки. — Не надо. Прошу вас. Я же ничего не делал.— Заикается, просит остановиться. Хулиганы только хохочут ядовито и один из них кидает в лицо Серёже песок. Глаза слезятся и мальчик зажимается, закрывает руками личико и дёргает головой. Он чувствует, как по макушке, волосам стекает мокрый песок. Чтобы перебить их цвет, яркий, рыжий. Сделать не только морально грязным, но и материально. Волосы слипаются, путаются. Их размазывают и сильнее в песок окунают. Сережа не открывает глаза, слишком больно. Он стал на время слепым, слабым. Слезы от песка текут и смывают частично. Руки трут глаза, пытаются убрать режущие песчинки. За испачканные пряди на затылке хватают и насильно опускают вниз. — Слабак, ничтожество. Тебе место на помойке, уродина.— Прыская ядом, говорит один из хулиганов и носком ботинка ворошит песок, направляет его в сторону мальчика. — Почему…?— Жалобно хнычет Сережа от боли и безвольной злобы. — Потому что ты уродлив. Твои грязные рыжие волосы, твои девчачьи черты лица. Ты ничтожная девчонка с маленьким членом.— Цедит ехидно главарь банды и дёргает за волосы с силой, что несколько прядей остаются у него в руке. Сережа мычит болезненно и сжимается в беспомощный комок. Его пинают ногой с такой силой, будто он мяч. Затем опрокидывают на землю, чтоб и лицом в грязь увяз. Пинки идут один за другим, некоторые пытаются зарыть Серёжу в землю. Он руками закрывает лицо, сжимается весь и зажмуривается, тихо посипывая. Хулиганы хохочут радостно. А один из них тянет к Разумовскому средних размеров камень, чтобы добить совсем. По спине кровь течет и на позвонках, что выступают красными, отбитыми. Из носа кровь течет. Это конец. — Эй! Пацаны!— Зовёт кто-то совсем недалеко. Сережа вскрикивает, когда слишком сильный пинок приходится по коленке. Хулиганы оборачиваются назад, на оклик. Сережа пытается посмотреть, но боль в глазах не даёт. Перед бандой стоит такой же Сергей в плаще черном и сжимает простую деревянную палку. Шок отражается на лице парней, а затем они смеются все разом. — Да ладно! Второй Тряпка! А повезло нам ребята!— Потирая руки, говорит главарь и показывает кивком головы в сторону пришедшего. — Ошибаешься. Вас удача обошла стороной с этого момента.— Гневно скрипуче произносит двойник, двигаясь в сторону банды. Рука раскручивает палку и та от второго поворота зажигается ярким пламенем. Парни переглянулись, прикинули ситуацию, но не отступили. Двойник на другое не рассчитывал. Он лишь довольно усмехается и крылья свои распускает. Те возвысились за его спиной и воспламенились от одного щелчка пальцев. Банда застыла в удивлении и…страхе. Да двойник ощущал это сладкое, как патока, чувство. Даже слишком сладкое. Он, закатив глаза, надвигается на них решительно и улыбается. — Что? Черта увидели? Или зассали?— Невинно похлопал глазками двойник и сразу же взгляд его загорелся от вновь надвигающихся на него парней. Честно, он уже не помнил, кто напал и откуда, но по инстинкту одного вырубил с удара горящей палкой. От удивлённых лиц губы исказились в подобии лёгкой улыбки. — Ой, простите. Я специально.— Призадумавшись, пролепетало радостно отражение Серёжи и сжало покрепче палку. Пламя его не касалось, не было приказа. Главарь толкнул остальных двух к двойнику, а тот лишь фыркнул. Конечно, всех на разнос и сам бежать. Нет, все пострадают, и ворон был уверен в этом. Он хотел этого. С двумя пацанами довольно легко управился. Один раз, конечно, проехались по лицу, но такой инцидент был решен ударом в живот коленом. Другого же получилось нехотя поджечь. Случайно попался под руку. — Какой пример показываешь своим? А? Пашка. Не помнишь, какая рифмовка дальше?— Двойник задумчиво закусил губу и мотнул в воздухе палку, поглядывая на главаря. Парень рыкнул гневно, покраснев от прозвища мысленного. Другой пацан из шайки стукнул кулаком о руку и собрался расправиться за главаря с обидчиком. Его остановили. — Я сам. Отражение рассмеялось издевательски и поманило пальцем. Крылья за спиной хлопнули друг о друга громко и исчезли. Птица откинул палку и размял плечи. Носок ботинка чертит прямую вправо. Главарь накидывается на двойника. Очнулся ворон тогда, когда все четверо из шайки валялись на земле и запуганно сжимались, а сам он держал за горло главаря. Сережа слезившимися глазами жалобно глядел на всю банду и на Птицу. — Помог…— Прохрипел главарь и потянул грязную здоровую руку к мальчику. Ворон брезгливо сморщил нос и дёрнул хулигана, закатив глаза от болезненного вскрика. Ну сломано пару костей. Срастутся. — Заткнись. Сейчас всё зависит от решения Разумовского. Мальчик оглядел всех парней, что уставились на него в мольбе. Два чувства стали бороться внутри. Гнев и милость. Сережа хотел, чтобы их убили. За все издевательства, за унижения. Но. Они такие же сироты, как и он. У них тоже сложная участь. Разумовский дёрнулся от всхлипа главаря и уставился на довольного двойника. Стало страшно. Не за себя. Сережу испугал Птица. Его действия, его жестокость, что начинает проявляться. Разумовский прищурился, сморгнул слезы, и прямо посмотрел в горящие жёлтые глаза. — Давай сломаем им кости, давай сожжем. Ну же, только скажи.— В сознание врезаются слова Птицы. Нет, это не его мысли, а чужие. —Птица… — Ну же, позволь мне всё сделать самому. —Птица! Птица в предвкушающем ожидании обратил внимание, посмотрел в ответ. Капли срываются с уголков глаз и текут по щекам. Губы дрожат от подступающей истерики. Сережа хочет одно—быть в своей комнате и спрятаться под смоляными крыльями в черных руках. Он не может представить, что родное существо совершило такое. Стало плохо. Разумовский попытался мягко улыбнуться, взглянуть нежно. — Прошу, не надо… Птица зло нахмурился, бегая взглядом по чему угодно. Навязчивые мысли, тихий голос, путали. Словно это он сам, но немного другой. И такими речами завлекают, что руки сами сжимаются. Хочется размазать по стенке всех за Серёжу. Так будет лучше. Нет проблемы. А Разумовский потом спасибо скажет, чем сейчас. Птица зло скалится и руку поднимает с острыми когтями, чтобы добить. Покончить с проблемой. — Нет! — Кричит в страхе Сережа, подползая ближе, насколько может. — Прошу.— Ворон отрицательно мотает головой и в противоречии смешок кидает. Злость просачивается сильнее.— Не будь ими. Каждому нужен шанс.— Всхлипывает Сережа и пытается перехватить беглый рассеянный взгляд ворона на себя. Получается. — Пойдем домой.— Говорит в мыслях Сережа, зная, что его услышат. И Птица вздрагивает, очнувшись. Он оглядывается, более осторожно кладет главаря, обходит его и смотрит снисходительно. Один из хулиганов сказал «спасибо». — Его благодарите.— Ворон подходит к Серёже, поднимает его быстро и легко. Не желая оставаться здесь ещё несколько минут, Птица, как может, прижимает мальчика к себе, несмотря на свой облик, и более плавно идёт с Сережей, молча наблюдая. Ворон не знает, что сегодня произошло, но обязательно разберётся.