Окрылённый

Часто мигающие лампочки освещают темный коридор. Шаги отдаются по скрипучим половицам, по отдаляющемуся эху. Парень прижимает книги и листки к себе, старается идти тише. Он немного косится назад, где недалеко мелькают тени. Кто-то решил его подстеречь и снова побить. Черные широкие кофты появляются в свете, головы пригнуты. Шептание доносится до него. Губы невольно растягиваются в коварной усмешке. Жаль, что они не знают последствий. Какими сломленными они будут. Радужка глаз подсвечивается приглушенно золотым. Левая рука стискивает в правую книги, чтобы хоть как-то держать атаку. Коридор встречается двумя развилками. Тени сзади застывают, прячутся за старыми комодами и пытаются слиться со стеной в темноте. Сережа хмыкает, затем задумчиво мычит и поворачивает налево. Там, совсем недалеко, тупик. Но не для него, а для тех преследователей. Он даёт им время подумать, принять верное решение уйти. Но как до дураков достучаться? Они должны знать, что Сергей как и остальные давно знают все ходы в детском доме, поэтому логически осталось подумать. Сережа останавливается, когда видит тупик. Самая дальняя и еле слышимая часть здания. Взрослые помешать не должны. Сзади крадутся, подходят совсем близко. Сергей роняет книгу и хмурится.— Боже, моя книга!— Возмущается натурально. Преследователи отвлекаются на миг, но и этого хватает, чтобы парень развернулся и сразу ударом ввел в нокаут одного из банды. Их всего оказалось два. Не шибко, но и так сойдёт. Может выйдут сухими из воды. Упавший медленно встаёт на четвереньки и Сергей со всего размаху пинает его в живот, а затем ставит ботинок на чужую спину, придавливая. — Минус один. Остался второй.— Книги аккуратно, как самую ценную вещь, кладут на рядом стоявший стул. Шорох слышится. Сергей только и ждёт, чтобы напали. Нет. Он поворачивается, видит застывшего преследователя, что потихоньку приходит в себя. Парень припечатывает его к стене, снимая капюшон. — Света?!— Разумовский возмущённо провозглашает.— Что ты тут делаешь?— Девушка после заминки более ехидно смеётся, хоть и скрывает нервный смех. Дрожь в теле выдаёт её с потрохами. — Как что? Ловлю маньяка.— Пискляво ядовито произносит Света, и Сергей хочет скривиться от зуда в голове. — Зря, его здесь нет.— Руки отцепляются от хрупких плеч и парень отходит от девушки, поправляя спокойно челку. — Да ну?— Хочет что-то добавить про доказательства, но Сергей шипит недобро на неё и жестом требует закрыть рот. — Палки гну. На месте меня, маньяк бы давно справился с этим и принялся на десерт за тебя.— Издевательски смеётся Сергей и видит насупившуюся Свету, что обиженно нахмурилась. Рука заправляет выбившуюся прядь белых волос за ухо. Разумовский хмыкает и равнодушно глядит на одноклассницу сверху вниз. — Так почему ты не можешь им быть?— Даже какие-то капризные нотки пробиваются в голосе. Разумовский думает, может Светке интересен он как маньяк. Зачем? Как же она ошибается, если думает, что это романтично с девчачьей точки зрения. — Ты не в моём вкусе.— Видит, как девушка немного грустнеет и вся подбирается, зло скрипя зубами.— Выигрышный вариант для тебя.— Разумовский ещё раз слегка пинает лежащего на полу, а затем берет книги и останавливается рядом с девушкой.— Подбери своего. И будь осторожнее. По ночам и не такое можно увидеть.— Краем глаза Сережа замечает румяные щеки и смутившийся взгляд. Хочется рассмеяться от такой реакции или же равнодушно посмотреть, но парень лишь улыбается, как обычно приветливо. Он срывается на бег, не замечая ничего. Как он оказался в своей комнате, смутно помнит. Рука ноет от удара, и кожа на костяшках порвалась. Крепкий гад попался. А ведь можно было просто поговорить. Сережа яростно бьёт книгами по столу и оставляет их, плюхаясь на пол. Спину холодит старенькая кровать. Парень устало рассматривает рану на руке и истерично пытается содрать. Кровь разводами размазывается на коже. — Инфекцию занесешь.— Твердят рядом, совсем близко. Плеча касаются теплые перья, защищая. Сережа легко улыбается и смотрит на янтарные спокойные глаза.— Дай посмотреть.— Сережа протягивает ладонь, уже не глядя, которую мягко перехватывают. Какие-то копошения слышаться, и хотелось бы взглянуть, но сил практически нет. Кожи касается что-то теплое и идёт мелкими пульсациями. Сережа падает лицом в чужое бедро и выдыхает удовлетворенно. — Ей ты нравишься.— От абсурда хочется вновь засмеяться в лицо, что Разумовский и делает, только заглушая смех бедром.— Я что-то смешное сказал? — Нет, просто ей нравится кто угодно. И менять парней она будет, как спички, поверь мне. — Но ведь её взор пал на тебя. Вспомни, как в последнее время тебя часто преследуют, караулят в темных углах, закоулках. А эти твои парни, как спички, уже начинают видеть в тебе соперника.— Раздраженно шепчет, водя подушечками пальцев по костяшкам и массируя кожу. Сережа хихикает от щекотки и приятной неги, что разливаются от касаний. Ревность узнает Разумовский из тысячи, но и волнение проскальзывает четко. Да, он согласен со словами пернатого друга. — Мне всё равно. Я абсолютно равнодушен к ней. Ты сам слышал, что психи ей по душе. Жуть.— Передёргивает плечами и смотрит на ворона, что немного посерьёзнее стал. — И кто же тебе нравится?— Птица скептически дергает бровью вверх и сжимает ладонь в своих руках. Парень смотрит задумчиво, а потом поднимается, садится рядом с пернатый, даже заваливается немного на него. — Не знаю. Ведь ты же рядом.— Сережа ложится на колени к Птице, закрывая глаза. Тепло рук расслабляет. Никуда не хочется, только спать с другом под боком. Или же слушать какие-нибудь истории. Даже если сейчас ворвутся враги. Ворон гладит по голове засопевшего Серёжу и мягко улыбается. Вот бы так всегда, думает он, без драк и попыток добиться спокойствия. Но чувствует, что тьма сгущается всё ярче и больше. Сегодня драка, запланированный бой с пацанами обидчиками, которые напрямую связаны с этой девицей. Нет желания идти. Надо. Разумовский расстроится.