Окрылённый

Птица провел ладонью по макушке Серёжи медленнее, чем раньше. Легче всего найти те точки соприкосновения, когда он рядом. А разобраться в том, чтобы усыпить парня, лишь прикоснуться к голове и воздействовать на те спектры, что заторможено работали. Видимо, кто-то не соблюдает порядок сна. Янтарные радужки засветились в потёмках комнаты. Руки, что сжимались, постепенно ослабевали и сам Разумовский лег на плечо ворона, зевая. Неожиданное сонливое состояние накатило лёгкими волнами, что одурманивали. Он заворочался нехотя, чтобы прийти в себя и согнать марево, но не вышло. Из-за движений, что отбирали силы, захотелось сильнее спать. — Птица… — Мм? — Я ненадолго…прилягу…а потом…— Сережа провалился в сон, не успев договорить. Тело обмякло в чужих руках и Птица ещё раз погладил юношу по голове. — А потом проснешься только утром.— Ворон поднялся вместе с Разумовским на руках, дошел до кровати и осторожно переложил друга. Одеялом накрыли его. Птица посмотрел на перо, что Сережа до сих пор хранил. Странно, ведь ворон ему просто так дал, за помощь. Он и не думал, что парень будет оберегать. Перо Птица положил под подушку, чтобы юноша не беспокоился. Пусть рядом будет. А Сережа, как чувствует, улыбнулся во сне и рукой ладонь пернатого слепо накрыл.— Я быстро.— Не знает почему, но говорит, будто хочет успокоить. И парень окончательно расслабляется, дав переложить свою руку на подушку. На секунду во взгляде ворона промелькнул холод, направленный на Серёжу. На подсознательном уровне, но парень заворочался и скривился грустно. Губы зашевелились, немо что-то бормоча. Несколько раз моргнув, наваждение ушло и неприятный осадок появился. Птица ретировался, чтобы ненароком не травмировать сон. Дверь в комнату закрылась плотнее. Коридор темной змеёй протянулся и ему не было конца. Лампочки мерцали боязливо, а другие погасли уже давно. Тени отлетали от насекомых, маячивших на свету. Верная смерть, поджарить себя горячей лампой и в то же время, если не находиться рядом- застынешь и упадешь вниз. Тень на стене оскалилась и, не теряя минуты, играючи понеслась по предметам. Незакрытые окна хлопали и скрипуче отражали смех, что подхватывало эхо. Ночь создана совсем не для детских похождений. Поэтому некоторые существа пугают до смерти, до нервного тика, чтобы с криком и ужасом убегали к себе и дрожали под одеялом. Но некоторые смельчаки продолжали гулять по более светлым местам, не решаясь после предупредительного скрипа сунуться в темные закутки. Сама тьма рокотом заставляла шарахаться. Тень пробежалась по еле горящим лампочкам, заставляя их потухнуть. Своеобразная уловка, что выглядит мягко говоря не весело. По лестнице нечто летит с быстрой скоростью, плеснув на свету шлейфом плаща. Рыжая макушка переливается медным оттенком в освещённом участке, поэтому темная материя закрывает её, чтобы не привлекать внимания. Тени падают на глаза и те загадочно поблескивают. Посторонний шепот доносит эхо из левого коридора. Тень улыбается широко, но получается жуткий оскал. Капюшон надвигают так, что всего лица не видно. Лёгким взмахом плаща лампочка гаснет, мерцая несколько раз, и оседает кругом темень, которая изредка будет подсвечиваться светом диска луны. Двери в библиотеку выглядят громоздкими, но хлипкими. Если ударишь— сойдут с несмазанных ржавых петель и разломаются. К ним крадутся два силуэта, что так же в темных плащах. Тень таится в неосвещенном закутке под лестницей, который давно был примечен. Тканью закрывают пол-лица, оставляя лишь мерцающие во тьме глаза. Один из силуэтов тихо постукивает по двери шесть раз с заминкой в три. Из библиотеки выходит ещё один из этой малой секты. Он рукав чужой задирает и смотрит на что-то, затем отступает, тихо бурча. Дверь закрывается в библиотеку, после пристального взгляда, не идёт ли кто-то ещё. Тень крадётся к двери, что шагов толком нет. Костяшки постукивают по дереву в верном такте. Открывает дверь другой пацан из банды, крепче, или так искажался его образ в темноте. Тень сама протягивает руку, показывая шрам, толком не затянувшийся ещё. — Почему свежий? — Недавно посвятили.— Хрипит, меняя тональность голоса, чтобы не раскрыли. Наверное тень смеряют подозрительным взглядом, но пропускают в библиотеку. Дверь наглухо захлопнулась и уже задернута на засов. — Иди за мной.— Бросает коротко крепкий пацан. Его плащ обтягивает спину и руки, видно маловат. Стеллажи сменяют друг друга, то вдали с окном, то без него. Малый свет попадает в некоторые «ячейки» библиотеки. Словно она собирает в себе все самые грязные темные тайны и заполняет собой такую же энергетику. Тень формируется тихо в другой образ. Под плащом вылитый Сергей с серьезным видом и только по иногда золотым проблеском можно понять, что это не он. К слову, путь не совсем длинный. Всего лишь дойти до конца библиотеки и завернуть направо, проходя рядом с закругленными стеллажами и останавливаясь перед темной дверью, что немного приоткрыта. Птицу пропускают внутрь. Губы искажаются в усмешке натянуто, ведь Сергей так не делает. Атмосфера слишком скопирована с сатанистов. Только пентаграммы не хватает. Свечи по краям округленного стола, люди в плащах, как темные духи, вокруг него. Самые главные, кто собрал совет, ближе к столу, а прочие дальше. Кто-то начитался истории— думает Птица, после чего устремляет свой взгляд на лица ребят, что сняли капюшоны. Нож сразу же полетел на стол и вошёл крепко в дерево с внушительной силой. — Больше не может так продолжаться!— Возразил блондин с острыми, как у кота, чертами лица. Довольно хитроватые каштановые глаза сейчас горели пламенной злобой. — И что ты можешь предложить, Роман?— Снисходительно проговорил глава всей этой заварухи. Точнее один он не снял капюшон, а предпочел остаться инкогнито. — Убить, избить до полусмерти. — Коновалов пробовал, только где он был после? — Шум из протестующих голосов утих и шепот ненавязчивым ветром доходил до конца комнаты. Рядом с главным клана появился опоздавший. Знакомая растрёпанная макушка темных волос, похожих сейчас на воронье гнездо, отразилась в свете. Птица при виде пацана сжал кулаки до хруста. Тот парень, что оставил рану на руке Серёжи. Захотелось врезать ему по лицу, но расстояние было велико. Но на нем не было никого плаща. Словно этот парень отказывался принимать участие в этом ребячестве.— У нас нет реального плана. Просто ребячество. Этот тип будет отражать наше наступление до тех пор, пока благополучно не выпустится из школы. — Тогда какой твой план, Олег?— Парень выпрямился, руки за спиной цепляя. — Никакого нет. Но и говорить об ошибках кому-то надо.— Птица подавил смешок, только шумно выдохнув. Его удивляла и смешила такая непреклонность. Далеко пойдет этот Олег. Имя въелось под кожу, как яд для ворона. Таких лучше держать на расстоянии, слишком двуличны. — Хорошо, мы приняли твоё предупреждение за внимание. У кого-то есть идеи?— Обратился глава уже к тем, кто стоит позади. Роман возмущённо ловил воздух ртом, но в конце, просто опустил свою импульсивность на нет. Некоторые стали предлагать не особо хорошие идеи, касаемо тех, что были у этого хитрого пацана. Облить тело кипятком, ослепить песком глаза, утопить в воде, скинуть с окна и ещё более ужасающие вещи, которые заставляли пернатого удивлённо расширить глаза и чуть ли не поменять облик. — Я вообще думаю, что этот парень связан с темными силами.— Ядовито фыркнул Роман и скрестил руки на груди. Голоса утихли и все уставились на блондина, что тот сразу стушевался. Птица любопытно смерил его взглядом, закусив немного губу. — Бред. Какие темные силы? Просто он достойно борется за свою жизнь. Мое мнение таково.— Снова вторил Олег, чем разделил голоса на две стороны. Половина была за него, другая же за того парня.— Докажи своё.— Ладонь впечаталась в стол, а сам брюнет качнулся опасно вперёд, смотря на Романа, словно зверь на жертву. Птице захотелось похлопать парня по плечу и сказать, чтобы бежал. Не с тем связался. Знает ворон этот взгляд. Сережа иногда так же при азарте смотрел, уже наводя мысленно дуло пистолета в лоб. Белая пешка идёт вперёд. — Я..— Блондин растерялся под таким напором. Поджал хвост, как жалкая собачонка, что своего мнения отстоять не может. Надо спасать паренька, но Птица не хочет раскрывать себя. Хотя, можно и рискнуть. — А почему бы и нет? — Провозглашает сладкий ехидный голос, что срывается на хрипоту. Черная пешка напролом. Через толпу вперёд протискивается сама тень в темном плаще, наглухо закрывающем всё тело. Свет падает только на губы и острый подбородок. Рукава сползают, обнажая ладони, пальцами прислоненные друг к другу. — А ты, прости, кто?— Пылко бросает парень, недобро исподлобья смотря. Крайняя правая наступает с боку. — Не прощаю.—На такой рывок выступает белая, закрыв собой.— Я говорю о том, что исключать темные силы нельзя. Мальчишка неопытен, худощав и силенок даже одному противостоять еле хватит.— Ладонь ворон кладет на ещё торчащий нож и вытаскивает его.— А уж про борьбу за жизнь и дела нет. Верно?— Указательный палец прошёлся легонько по лезвию, а тень хмыкнула и вручила резко нож владельцу. Пацан кивнул запоздало и взял врученное. По комнате прокатились согласные возгласы. — Адреналин? Возможно. И откуда он возьмёт книгу по заклинаниям.— Последнее слово Олег выделил, закатив глаза и улыбаясь невозмутимо. Пешка на C4. Птица хотел в душе выколоть этому типу глаза, но лишь ехидно оскалился. — Парень запросто мог сходить в книжный магазин неподалеку и записать на лист всё, что понадобится. Никто же за ним не следит.— Конь выступает вперёд.— А вот ты можешь дубовый стол поднять на адреналине или массивные двери библиотеки в свой рост?— Брюнет отвёл долгий взгляд и поджал губы на миг. Следующая пешка закрывает другую, став позади.Птица сдержанно вернул улыбку, чтобы не оскалиться устрашающе. Тихое «нет» было тому подтверждение.— Ну вот. Либо реально пацан со скрытыми талантами, либо за его спиной стоит кто-то более страшнее и опаснее.— Вынес вердикт довольный собой ворон, машинально дёрнув подол плаща. Пешка подается вперёд и ее съедают так, как хотел противник. — И что ты предлагаешь, таинственный плащ?— Серьёзно прошептал глава и жестом руки дал слово Птице, как судья даёт право хода. Над этим пернатый как-то не думал, но сообразить что к чему смог. Да и взять игру в свои руки легче, чем участвовать в ней игроком, которого могут удалить с поля в любой момент. Поэтому он выстраивает стену в ходе игры. — Следить за ним. Даже в игре шахмат ты не просто просчитываешь ходы, но и наблюдаешь на противником. Как он поступает, кем чаще всего пользуется в партии. Так лучше потом бить, даже если это непробиваемая стена.— Понижает голос пернатый и мельком посматривает на Олега, что задумчиво осматривает его.— Не надо нападать. Следить, беречь своих и ждать удобного момента. Чем дольше ждать, тем раньше противник почувствует свою власть и потом уничтожить. Тогда и смотрители не смогу сказать лишних слов и учителя не смеют перечить.— Птица берет свечу и поднимает ее.— Тогда и стоит совершить окончательный удар.Шах и мат.— Пальцы тушат огонёк. Дымок летит вверх и растворяется. Ворон охватывает колким горящим взглядом всех и резко разворачивается к выходу, махнув плащом. Его пропускают, не задерживая. — А как зовут то тебя? Ворон останавливается, замирает у выхода и уже держится за ручку двери. Он мельком поворачивает голову, так же скрытую под капюшоном. — Предпочитаю остаться инкогнито. Но можете звать Тенью.— Спертый воздух отступает, когда дверь в комнату закрывается. Птица не хочет задерживаться здесь ни минуты. Ему плохо от свечей, от разговоров и от того, что против Серёжи строят такие козни. Он бы всех их уничтожил, но это не в его власти. В его руках лишь продлить срок. До того как Разумовского настигнут врасплох. Ворон нервно одергивает плащ и быстрым шагом скрывается в длинном коридоре. Отличный слух улавливает тихие шаги, исходящие сзади. Они близко. Ворон останавливается и поворачивается для преследователя моментально, что тот очнулся лишь тогда, когда его прижали к стене. Птица зло смотрит в знакомые, до боли в груди, каштановые глаза. — Полегче, я не драться хотел. — Странно, обычно за этим и идут.— Птица выдает себя, точнее Серёжу, но что делать. Этот парень сам дал заветную карточку к этой банде. И если Олег сдаст Разумовского, Птица сделает тоже самое, даже не моргнув глазом. Ворону приходится отойти на некоторое расстояние, чтобы не сорваться и сейчас не врезать. — Зачем ты им это сказал? — А мы друзья, чтобы обсуждать такие вещи?— Скептически поднимает бровь и скрещивает руки на груди. Вся поза говорит о недоброжелательности.— Аргумент? — Мы оба можем выдать друг друга и это вразрез нашим планам.— Фыркает насмешливо брюнет и повторяет за Птицей. Злость отпадает и остаётся лишь раздражение. — Уломал. Во-первых, то что ты нес, это сущий бред. А во-вторых, почему бы нет. В какой раз повторяю.— Понижает Сережин голос до шёпота. А вдруг, кто рядом проходит. У стен тоже есть уши. Птица осматривается и озадаченно хмурится. Цепляя Олега за плечо, он бредёт в тот закуток под лестницей. А парень не сопротивляется, хоть и удивлённо смотрит. Опять ворон толкает брюнета к стене, чтобы не рыпался и угрожающе рядом стоит.— Пусть уж это думают, чем в следующий раз пытаться выкинуть меня из окна, облить кипятком или что-либо ещё. — Но ведь это подстава. Ты рассказываешь собственный план. Не вижу в этом логики, ведь это ещё хуже.— Возмущённо громко шепчет парень, чем заставляет усмехнуться. — В этом то и суть. Чем позже всё решится, тем лучше для меня. И…разве ты не веришь в замешательство темных сил?— Птица похлопал ошарашенного Олега по плечу, затем шипит из-за боли в руке. Парень моментально обращает внимание на темный рукав, что и так сливается с темнотой. — Извини. Может как-то загладить вину?— Неуверенно предлагает пацан и хмурится от своих же слов. Пернатый скалится довольно, зная что никто не увидит. — О, ну раз ты предложил. — Кулак здоровой руки летит в лицо парню и попадает по скуле. Ворон старается не прилагать слишком много силы, чтобы кости не повредит. Пусть синяк хоть останется, это будет отличным отмщение. Олег прикладывает руку к больному месту, ойкнув при ударе. Но стерпел. Не из слабаков он. — Заслуженно.— Шепчет брюнет и наблюдает, как ворон, смерив взглядом его, опускает капюшон и уже расслабленно выходит на свет из закутка. Птица чувствует, как спину прожигают взглядом.— Я не верю во всё это.— Доносится до пернатого эхом, что заставляет кинуть тихий каркающий смешок. Птица поворачивает голову в сторону Олега, улавливая боковым зрением силуэт. Золотой отблеск отражается от голубых глаз. — А надо бы, парень.— Капюшон вновь закрывает ярко-рыжие пряди и колкий хищный взгляд теперь уже янтарных глаз. Завернув спокойно на лестницу, ворон приобретает темную массу и становится тем, кем был всегда. Тенью. Сейчас довольной до яркой улыбки тенью, с хорошо скрываемым страхом.