Окрылённый

Перед ним стоял тот самый брюнет, что порезал ему руку. Первое, что подумал Сергей, его сейчас побьют. Поэтому захотелось моментально захлопнуть перед носом дверь, а ещё лучше прищемить его этой дверью. С того дня прошло много времени, пока Разумовский постепенно адаптировался к спокойной жизни. А сейчас, видимо, за ним пришли. Сергей оглядел пацана с ног до головы, заметив нехотя, что одежда значительно потрепана. На смуглой щеке царапина, а под глазом фингал. Скорее, после драки. — Приветик! Не выучил теорему, вот тебе линейкой и отходили? Или лестница крутая оказалась?— Сережа себя внутренне сдерживает, чтобы не нагрубить больше. А отдаленно слышит довольно рокочущего Птицу. И это приводит к одной мысли, чего с такими говорить. Он что, друг или товарищ? — Не-е…компания неудачная попалась.— Уже не видно той уверенности и угрозы. Сейчас перед Сергеем мальчик, который нашел себе проблем на голову, пока гулял, и пришел отчитываться.— Не хочешь пройтись?— После такого предложения должно следовать удивление, но Разумовский лишь фыркает. — По тем коридорам, что в глазах от узнаваемости рябят?— От уже неуверенного кивка, Разумовскому захотелось выпроводить его вон, чтобы там не думал. Он хоть и один, не считая кое-кого, но не занимается самокопанием и не плачет по обществу друзей. Сошло то время, когда верные приятели нужны. — «Что мне с ним делать?» — «Гони отсюда! Или хочешь в ножики поиграть?» — «Не будь таким жестоким» — «Какая жизни, такой и я» Сережа хочет от бушующего чужого чувства ревности прыснуть в кулак, но лишь немного выходит из комнаты, осматривается на наличии банды или преследователей и, схватив парня за локоть, затаскивает к себе в свое скромное убежище. Отдаленно Разумовский слышит недовольный рык и безвыходный вздох. — Садись на кровать и ничего не трогай. — Что собираешься делать?— Более заинтересованного лица из этой хмурой мины Сергей нигде не видел. — В ножики поиграть.— От первого фырка, до следующего удивленного лица промежуток в пять секунд. Разумовский ехидно хихикает и достает аптечку, показывая пацану.— Обработаю рану. Мало ли что подумают.— Разумовский встаёт полубоком, чтобы парень оставался в поле зрения. От серьёзной фразы, сказанной по типу шутки, брюнет усмехается. — Что ты избил меня? Смешная трагедия. — Знаешь, у каждого есть сюрпризы. Перед тобой может быть скромный тихий мальчик, но стоит отвернуться и он приложится по твоей голове лопатой.— Беззаботно лепечет Сережа, словно историю интересную рассказывает. Тут уже парню не до смеха. Он подозрительно косится на Разумовского и ему опять хочется засмеяться, но только пожимает плечами.— Народ пошел такой. Смотрит на внешность и судит по ней. А если приглянуться, то можно откопать много интересного.— С искоркой в глазах смотрит на пацана и берет перекись с ваткой. — Я не такой. — Брось эти мелочи. Кто угодно поверит. Я нет.— Махнув рукой, говорит более серьезно и стул пододвигает к брюнету. — Откуда знаешь? — Кожа между бровями разглаживается и парень, уже с более задумчивым видом и готовый слушать, затихает. — Далеко ходить не надо. Коновалов со своими ребятами считали, как в принципе все, что я ничтожество, отброс общества, зараза и что сжечь меня, как ведьму, надо. Но с одним они не прогадали. Я может и зараза, то ещё та. Если дёрнуть, мало не покажется. И что с ними стало?— Пацан поджимает губы и желваки играют на челюсти.— Вот видишь. И не отнекивайся.— Сережа заканчивает с обработкой ран и их очищением. Пятится назад для безопасности и вновь собирает всё обратно в аптечку. — Но ты не плохой. Разумовский зло зыркает, а губы искажаются в недоброй ухмылке. Такая простодушность пацана изматывает и хочется влепить в лицо, хоть уже некуда. Разукрасили. Сергей захлопывает с отчётливым стуком коробку и убирает в прежнее место. — Проясню ещё раз. Во-первых, ты судишь как другие. Это доказывает то, что я тебе обработал раны и сразу сделался в твоих глазах хорошим добрым человеком. Во-вторых, ты не прорицатель и судить людей по их поступкам не можешь. Потому что я могу сделать и хорошее и плохое дело одновременно. Подлечил тебе рану, а затем тресну в лицо, что мало не покажется. А после посмотрим, какой я человек.— Бесстрастно проговаривает Разумовский, чтобы донести этому тугодум раз и навсегда. Эмоции скрыть оказалось непростой задачей. А под конец монолога, Сергей лишь скрещивает руки на груди и смотрит как на прокаженного. — Значит, драка? — Хищно скалится пацан и Серёже видеться в нем Птицу, что готов снова идти и решать проблему за него. —«Он хочет битвы?»— Из ниоткуда вылезает Птица, конечно, невидимо для пацана. —«Нет. Он хочет поиграть в ножики»— Отзеркаливает недовольно Разумовский и мимолётно кидает свой взор на ворона, что абсолютно заинтересован в предстоящем, возможном поединке. —«Скажи да» —«Не буду комментировать. Цензура»— Выдаёт последнее ворону, что тот усмехается, но не исчезает. — Нет. Проваливай. — Да брось. Интересно же. Да и тебя чмырить не будут. — Мне своей жизни хватает. — Если не согласишься, я все расскажу.— Надменно и самодовольно отвечает парень и тоже скрещивает руки. Сергей не понимает, о чём идёт речь. Что тот расскажет? Разумовский глядит на застывшего пернатого с непонятным выражением лица. —«Что расскажет?» —« Я потом всё объясню»— Птица исчезает, будто его и не было. Разумовский раздраженно выдыхает. — А как же моя правда?— Самая лёгкая тактика-нападение. Сергей видит, как сменяются эмоции на лице у парня от негодования, до возникшего блеска идеи в глазах. — Если я расскажу про несостоявшийся поединок и плюс то, о чем молчу. Кто поверит тебе? Тем более, я с хорошим статусом, а ты нет. Но есть повод поднять. Если не растопчу тебя, как щепку, хороший человек.— Ехидничает брюнет, идя спиной к двери. Он ещё раз насмешливо оглядывает закипающего Серёжу с ног до головы.— Не переживай, я буду нежен.— Дверь за парнем закрывается, как падает в грудь неприятный осадок. Сергей сжимает руки, хочет ударить по стене или чему-то ещё, но вовремя вспоминает. — Птица!