Окрылённый

Птицы щебечут за пыльным окном и стучат изредка по нему, цепляя застрявшие семена. Закатное солнце заглядывает в помещение и пытается достать своими лучами самого дальнего темного угла. Но окно этого не позволяет и отсекает все возможности. Упущено то время, когда надо что-то предпринять, поэтому солнце прячется за каменной стеной, за книжными стеллажами, обещая вернуться, только не силуэту в той самой тени. Темными очертаниями прорисовываются руки, что держат весомую книгу. Одна из ног перекинута на другую и застыла в таком положении. Шелест страниц разрывает редко тишину и звучит, как гром среди ясного неба. Но человек вовсе не погружен в чтение. Все его думы отражает взгляд, застывший на одном из рядом стоящих стеллажей. Он медленно перетекает на кусочек света на полу. Ладонь дёргается и резче перелистывает страницу. Но и это движение никак не отрезвляет человека. И лишь ненадолго он может оставаться в своих мыслях, время от времени позволяя себе остановить свой взгляд на каком-нибудь неприметном предмете. Безмятежность проскальзывает в движениях рук, в расслабленном положение, кроме черт лица. Каждую мышцу отчётливо выделяет тенями темень. Мимо выступающего стеллажа из тени выбегает мальчишка лет восьми и хватает с полки первую попавшуюся книжку, чтобы после с криком погнаться за девочкой, что, видимо, ждала его. Она вскрикивает и робеет перед опасностью, растерянно хлопая ресничками. Но яркие, для такого мирного места, звуки прерывает спокойный пониженный тон, что немного отдает раздражением: — Я что сказал сделать? Мальчик тормозит и еле удерживает равновесие. Он испуганно сверлит тень за девочкой и нервно хлюпает носом. Книга возвращается на полку неаккуратно и впопыхах. Из темного угла слышится благосклонный хмык и на тусклый свет появляется парень шестнадцати лет, прижимая к груди стопку литературы. — Прости..те— Тянет виновато мальчишка и поправляет и так спутанные черные волосы. Парень проходит рядом и кивком головы зовёт идти с ним. Дети послушно тихо шествуют, по пути иногда перепрыгивая некоторые половицы и играя в воображаемые классики. — Дядя Сережа, а можно вопрос? Юноша неопределенно кивает и усмехается, чуть крепче сжимая книги. Всё же взять к себе в послушники этих ребят было неплохой идеей, хоть и вынужденно. Сергей всегда ненавидел эту традицию в конце весны: брать к себе на месяц двух ребят или даже больше, как выпадет. Так придумали, чтобы воспитатели уходили в отпуск. И в основном радовались многие такому, а Разумовский их радости не разделял. С самых малых лет он сам всегда убегал от тех временных смотрителей и часто его не находили сутками. Сережа знал те тайные места здания, о которых другие могли только догадываться. Опыта с детьми у него было мало. Особо плачевные. То клей на стул нальют, то мусор в портфель выкинут и другое, самое ужасное. В общем Разумовский не любил детей. — Хорошо. — А почему вы взяли именно нас? Сергей остановился, встрепенувшись, и в пол-оборота повернулся к детям. Его колкий мрачный взгляд оценил чужие эмоции на лицах. Ребята опустили глаза, виновато надув губы. — Ирония судьбы. Пошли.— Разумовский поравнялся немного с послушниками и буднично продолжил:— Я вас не выбирал. Так сошлось. Но об этом я не жалею. Ребята как-то оживляются и уже более радостно шагают за ним. Девочка идёт, пританцовывает, что ее белые волосы, заплетённые в толстые косички, покачиваются на плечиках. Ладошки цепляются за тёмно-коричневый сарафан и развивают его легонько. Сереже напоминает она себя в ее возрасте. Он также долго задумчиво чем-то занимался, не обращая внимание на реальность. Наверное поэтому парень взял Марго на попечение к себе. А вот Женю, темноволосого мальчишку, не сразу. Сначала наводило в раздумья беспокойство, ведь с мальчиком будет сложнее. Да и характер показался сложный. В последние мгновения Сергей передумал и взял Женю тоже, когда понаблюдал за парнишкой. Его тоже задирали ребята из-за имени и доброты душевной. И опять Разумовский сравнил с собой, выявив сходства. — Вы были когда-то на нашем месте? — Весело спрашивает Женя и на ходу заправляет синюю длинноватую футболку в черные потёртые брюки, засовывая после ладони в карманы. Он беззаботно шагает и важно приподнимает подбородок, почувствовав, наверное, защиту. Разумовский обводит узкий коридор взглядом, печально поджимая губы. Да, он был таким и сейчас остаётся в своих мечтах. Жизнь суровая закалила его, но Сергей бы не хотел такой участи для этих детей. Совсем ещё несмышлёные, невинные в своих поступках. — Был. Но скажу сразу, я сбегал и был одиночкой. Так мне нравилось наблюдать, как все ищут меня, а я с ними играю в воображаемые прятки.— Злорадно громко шепчет Сережа и заговорщически посматривает то на одного, то на другую. Мальчик восторженно слушает, приоткрыв рот, а девочка озорно, прикрывая ладошкой рот. — Они были плохими смотрителями?— Одновременно провозглашают ребята, чем заставляют парня уже улыбнуться. — Нет.— Разумовский замолкает и специально делает внушительную паузу, пока его за штанину несколько раз не тянут осторожно.— Просто я был плохим.— Дети ахают и восхищённо переглядываются, одновременно хлопнув, от слишком яркой радости, в ладоши. Сергей тепло улыбается краешком губ и вздыхает тоскливее прежнего. К сожалению, таково ему не рассказывали. Для таких детей, как он, хороший смотритель был роскошью. Обычно учили курить по-тихому, воровать чужие вещи, приучали к дракам и другим нехорошим манерам. А что дети? Они всё схватывали налету и жили уже так, как мелкий хаос для всех. —Никогда бы не поверил.— Сергей останавливается настороженно, заприметив впереди незнакомого парня. Тело его скрывает плащ и капюшон на голове. Но Разумовский увидел точно, что незнакомец оскалился и скрестил руки на груди, не пытаясь даже скрыть удивительно длинные когти. И уж точно Сергей поклянется и поверит собственным глазам, которые заметили тень за спиной, похожую на крылья. Дети замолкли и спрятались за ноги парню, выглядывая из-за них с опаской. Сергей бы сам испугался, если был бы один, но, как смотритель, не мог позволить себе такую слабость. Он постепенно напрягся всем телом, не подав вида. Одна задача оставалась у парня неизменной: защитить детей, как бы трудно не было. От такого вердикта захотелось скривить губы в усмешке, поэтому Сергей отогнал эту мысль. — Освободи дорогу.— Сжимая зубы, произнес он. — Мне это не выгодно.— Сергей открывает рот, чтобы сказать свое мнение, но незнакомец грубо прерывает его, дополняя свою речь.— Тебе тоже, пацан.— Разумовский изумлённо оглядел странного человека и прищурился подозрительно тогда, когда взгляд остановился на лице. — Я не хочу проблем. — Не верю. Зови своего приятеля.— Сергей сделал шаг назад и нехотя положил руку на грудь, тихо удивлённо вздохнув. В голове не было и мысли, что этот человек с добрыми намерениями. Тогда возник единственный вопрос. Откуда он знает о Птице? Безусловно, Сергей не мог прогадать, что речь идёт о пернатом друге, ведь никаких других у него нет. Страх холодной дрожью прошёлся по коже. Раз о Птице знает этот человек, значит и другие тоже, и ворон может быть в опасности. — О ком вы? Незнакомец протянул руку и указал на него пальцем.—Не надо со мной играть. — Человек всплеснул протянутой рукой и грубо рассек воздух ей.— Зови его или это сделаю я. — Я не знаю о ком вы. — Сергей мысленно прерывисто выдохнул под пристальным взглядом из тени. Дети давно вцепились руками в штанины и сжались от страха. Разумовский раздосадовано отпустил контроль над собой и этим воспользовались. Человек медленно прикоснулся двумя пальцами к виску через плащ. Сергей настороженно попятился назад вместе с ребятами, уронив книги. Неожиданный ком возник в горле и резко затошнило. Парень пошатнулся от темноты в глазах и опёрся рукой на рядом стоящий стеллаж. Слабость змеёй сжала в тиски. Он привалился к деревянной поверхности спиной, а рукой вяло помахал детям, чтобы те прятались за стеллаж. Женя взял за руку застывшую в испуге Марго и затащил куда сказали. — Не трогайте дядю Серёжу. Он хороший!— Буркнул решительно Женя, высунувшись из стеллажа и юркнув обратно. —Ну где же твой приятель? Почему не идёт спасать при первой же угрозе?— Жужжание от монотонного голоса бьёт по голове так сильно, что хочется взреветь. Разумовский скривил губы вымученно и посмотрел наверх, вцепившись с силой в деревянную поверхность. «Птица…Птица… я никогда тебя не просил об этом…..приди ко мне»— Внутренний голос звучал жалко, надрывно. Сережа прикрыл глаза и втянул воздух глубоко от ещё одного приступа тошноты и головной боли. Слабо потянуло сквозняком, хоть окна были закрыты. — Плохо просишь, пацан. Давай лучше… ну же!— Требовательно прогрохотал голос с новым приливом боли. Колени подогнулись от невозможности держать почти ослабшее тело. Сережа медленно скатился вниз, но не перестал снова смотреть наверх. «Птица….я прошу тебя….приди…мне нужна твоя помощь…прошу»— Окно недалеко раскрылось с оглушительным ударом и ветер ворвался в библиотеку, роняя книги и шелестя страницами. Серёжу слабо, сквозь полусознание улыбнулся. «Сережа? Что случилось?»— Шепот приятным ветерком отразился в голове, подгоняемый взволнованностью. Боль ослабла немного и Сергей чуть устало вдохнул свежего воздуха, будто все время его шею сжимали. —Явился. Молодец, пацан. По коже прошлись неприятные мурашки до загривка от злобного рычания. Сережа чувствовал чужую небывалую ярость, что ярко-красными пятнами отразилась перед глазами, на время ослепив. Кроме нее был страх, который осел кислым послевкусием на языке или это были отголоски подступающей рвоты. В районе грудной клетки ощутился жар, напоминавший такой от ладоней Птицы. —«Сейчас берешь мелких и бежишь в наше место» — Ровным, необычно спокойным голосом отдается в голове Птица. Капля пота скатывается по виску и достигает скулы. Разумовский нервно сглатывает, взглядом метаясь по полкам. —«Нет, только не это. Не раскрывай себя!»— Противится испуганно парень и сжимает руки до побелевших костяшек. — «Это опасно..для тебя. Нужен другой план»— Сережа специально пропускает раздражительное фырканье и настаивает на своём. —«А у тебя он есть?» — «Нет. Но..» —«Через двадцать секунд чтоб был на улице. Живо»— Размеренно шепчет пернатый, и под кожей начинает бурлить кровь, сердце бешено бьёт о грудь, а ноги сами, будто обожжённые, готовы сорваться с места. Сергей приподнимается, оглядывается на детей, что трясутся от страха, смотря на тень, которая постепенно приближается.— Женя, Марго, сейчас по моей команде бежите к другому тайному выходу.—Шепчет еле слышно. Ребята через дрожь кивают и берутся за руки, а Женя хватает ладонью несколько пальцев парня. — Вам же хуже.— «Ты угробишь нас»— Незаметно Сережа глянул на соседний стеллаж, где по книжным полкам прошлись когти, издевательски помахав. Через малое пространство между книгам горящий золотом взгляд устремился навстречу сережиному и из укрытия Разумовскому подмигнули. Сережа опустил взор. Он боковым зрением заметил приближающийся силуэт и только хитро улыбнулся. — Побежали!— Сергей хлопнул ладонями, тем самым приводя в ступор человека, а дети, взвизгнув, побежали обратно, откуда они ранее шли. Несколько книг полетело в сторону незнакомца и некоторые попали по нему. Парень, оглядываясь, завернул за ближайший книжный шкаф. Разумовского схватили за плечи и с неведомой силой прижали к полкам. Ворон хищно навис над ним, не сразу поняв кто это. Он изумлённо посмотрел на Разумовского, ослаб нажим, но не отцепил когти от плеч, пересиливая себя, чтобы не навредить из-за бушующей злости. Сережа, переполненный решительности, не испугался проницательных колких глаз и смирно замер, приподняв обидчиво подбородок. — Птица-Птица— Издевательски произнес имя пернатого незнакомец и плечом расслабленно упёрся о полку.—Значит так теперь тебя зовут. А ты Сережа, верно? Птица среагировал быстро: закрыл собой друга и взмахом крыла оттолкнул мужчину к стене.— Закройся в шкафу. — Нет, я..— Возмутился юноша, пытаясь схватит за плечо Птицу. — Быстро!— Бросил грубо пернатый и лишь прикосновением ладони к чужой груди оттолкнул друга к темному открытому шкафу с одной сломанной дверцей. Невидимый блок распространился на мебель и плотно прикрыл двери. Разумовский болезненно всхлипнул и прикоснулся к пульсирующему месту на затылке. Пальцы ощутили влагу, а Сергей только поморщился и осел вниз, как это позволил сделать шкаф, когда вновь замутило и перед глазами всё расплывалось яркими пятнами. Сейчас он немного передохнет, думал парень, и попытается выбраться из этой рухляди. Всё же дни, проведенные в подобном месте, научили его многому. —Узнаю настрой.— Отряхиваясь, произнес расслабленно мужчина и зыркнул скептически на надвигающегося на него пернатого. — Убирайся к своим.— Холодно отрезал ворон и попытался снова атаковать новой волной раскаленного ветра, но человек, как от блохи, отмахнулся от порыва и пристально взглянул на дальний шкаф. Оттуда донёсся тихий вскрик. Птица в страхе обернулся назад, делая несколько шагов назад. —Негоже родных так встречать.