The Spellmaker

      Поразмыслив немного, Гарри решил начать своё знакомство с волшебным миром с приобретения мантии. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, а его магловская одежда слишком бросалась в глаза. После этого он планировал заглянуть в книжный магазин, чтобы разобраться, почему Горнук считал его кем-то известным. Волшебники не проявляли к нему особого интереса, да и в газетах и на плакатах, которые ему попадались, он не встречал упоминаний о себе или своей семье. Впрочем, Гарри всё же решил купить газету и внимательно её изучить. Эта ситуация вызывала у него смешанные чувства. С одной стороны, он был рад избежать столпотворения, какое обычно возникало вокруг знаменитостей в телепередачах у Дурслей. С другой — его одолевали мысли о природе своей известности. Чем он мог прославиться? Гарри не мог припомнить ничего такого, что заслуживало бы всеобщего внимания. Возможно, окружающим просто не было дела до того, что он сделал? Или они не знали как он выглядит?       Кроме того, ему не терпелось углубиться в изучение всего, что касалось волшебников. Гарри подозревал, что учебники из списка Хогвартса — лишь малая часть доступных ему знаний. Его пальцы буквально зудели от желания взять в руки книгу и погрузиться в неё на несколько часов. Ничто другое не могло дать ему такого ощущения. Колдовство было ближе всего, но настоящая страсть Гарри заключалась в поиске способов использовать латынь так, чтобы заставить магию быть послушной его воле. Конечно, ощущение этой силы, пульсирующей в его венах, когда он обращался к ней, стало для него чем-то незаменимым. Но даже это чувство уступало любви к книгам.       Он остановился у магазина с вывеской «Магазин мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни», за витриной которого были выставлены мантии, похожие на те, что носили волшебники в Косом переулке. Как только он вошёл, его внимание привлекла невысокая, полноватая женщина, которая помогала примерить мантию светловолосому мальчику, примерно его возраста. В её руках была волшебная палочка, которой она уверенными и привычными движениями подгоняла мантию по росту мальчика. Заметив Гарри, замершего в дверях, она тут же обратилась к нему:       — Не стой на месте, дорогой. Едем учиться в Хогвартс? Я — мадам Малкин. Становись на табурет, я подойду через минуту.       Гарри поспешил выполнить её указание и встал на второй табурет рядом. Волшебница направилась к нему, а светловолосый мальчик с любопытством посмотрел на Гарри. В этот момент из глубины магазина появилась другая волшебница и продолжила работу с мальчиком, пока мадам Малкин занялась Гарри, приговаривая:       — У нас есть стандартный комплект мантий Хогвартса. Нужно только немного подправить размер…       — Привет, — неожиданно сказал мальчик, и Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Тоже в Хогвартс?       Гарри кивнул. Общение со сверстниками всегда давалось ему нелегко. Ему не всегда было понятно, как вести себя и что от него ожидают. Однако этот мальчик казался более сдержанным, чем большинство одиннадцатилетних, которых Гарри встречал, хотя в его поведении чувствовалась некоторая высокомерность.       — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил тот. Он хотел добавить что-то ещё, но его слова уже привлекли внимание Гарри.       — Она смотрит палочки? Где? — Гарри видел книжный магазин, о котором, вероятно, шла речь, с вывеской «Флориш и Блоттс». Но он не заметил ни одной лавки с волшебными палочками, пока гулял по переулку. Светловолосый мальчик, к счастью, не нашёл вопрос странным, но выглядел слегка раздражённым, что его перебили.       — У Олливандера, конечно. Он лучший, а мы, Малфои, получаем только самое лучшее.       Гарри на мгновение замялся, обдумывая, что может означать «Малфой», прежде чем понял, что это, вероятно, фамилия мальчика. Тот говорил так, как будто Гарри уже знал об этом, и Гарри не стал уточнять.       — У Олливандера, да… Мне тоже туда нужно будет зайти, — сказал он. Светловолосый мальчик кивнул, но без особого интереса.       — Ты уже знаешь, на какой факультет попадёшь в Хогвартсе?       Гарри буквально оцепенел от неожиданного вопроса. Он понятия не имел, что такое факультеты, хотя по формулировке мальчика догадывался, что это какие-то группы внутри Хогвартса. В письме о факультетах не было ни слова: должен ли он уже знать, на какой попадёт? Как вообще выбирают факультет? Есть ли у ученика право выбора? Это зависит от интеллекта? Происхождения? Цвета глаз? Размера обуви?       — Я не уверен… — осторожно ответил Гарри. Мальчик кивнул, и Гарри почувствовал лёгкое облегчение. Очередной неудобный вопрос удалось обойти.       — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, — легко согласился тот. — Но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была, — заявил он с немалой гордостью, и Гарри про себя отметил, что семья, похоже, играет важную роль в этом деле.       Эта информация, к сожалению, мало что прояснила для Гарри. Он до сих пор не успел изучить историю своей семьи, хотя после разговора с Горнуком понимал, что сделать это нужно как можно скорее. Осознание того, что его родители — или по крайней мере отец — были волшебниками, как и он сам, казалось одновременно закономерным и тревожащим. Возможно, Дурсли даже не знали, что его родители имели отношение к магии, но сам он в этом сомневался. Они всегда слишком спокойно реагировали на его способности. Хотя раньше он не задумывался об этом, со временем стало ясно, что их реакция совсем не похожа на нормальную. Сэнди была отдельным случаем — она, похоже, считала магию Гарри божьим даром и никогда не сделала бы ему ничего плохого. Но Дурсли не придерживались таких ограничений. Мысль о том, что они были знакомы с магией через родителей Гарри, делала их поведение более понятным. Гарри даже мог понять, почему они ничего не рассказывали: вероятно, они хотели полностью исключить магию из своей жизни и точно не собирались делать ему какие-либо уступки.       — А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а ты? — продолжил мальчик, поворачиваясь боком, чтобы волшебница могла подправить другую сторону его мантии. — Хотя Когтевран, пожалуй, был бы не так плох. Они ведь славятся любовью к книгам. А вот Гриффиндор — это кошмар, но туда-то я точно не попаду.       Его лицо исказилось от лёгкого отвращения, как будто Гриффиндор был каким-то омерзительным насекомым, прилипшим к подошве его ботинка.       — Возможно, я окажусь в Когтевране, — предположил Гарри, воодушевлённый положительным отзывом о факультете и жадно ухватившись за хоть сколько-нибудь знакомую тему для разговора. — Я сам очень люблю читать, причём самые разные книги.       — Правда? — блондин взглянул на Гарри так, будто впервые увидел в нём потенциально интересного собеседника, а не просто человека, с которым можно скоротать время. У Гарри сложилось ощущение, что мальчик привык к тому, что все вокруг безоговорочно поддерживают его мнение. По его поведению было ясно, что он происходил из богатой семьи и прекрасно осознавал, что внимание окружающих обусловлено его деньгами. Гарри много читал о таких людях в исторических текстах про древних императоров и правителей, но сам никогда не встречал подобных личностей. Теперь, похоже, у него появилась такая возможность. — Ну, я тоже люблю читать, а библиотека нашей семьи огромная. У нас самая большая коллекция книг в Англии, разве что библиотека Хогвартса больше.       Гарри изумлённо округлил глаза.       — Правда? Вау! Это потрясающе! — воскликнул он, улыбнувшись. Мальчик немного удивился его внезапному энтузиазму, но тоже улыбнулся в ответ.       — Ага, она действительно впечатляет… — он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент дверь магазина открылась, и вошла красивая женщина. Её светлые волосы изящно спадали на плечи, глаза сияли голубизной, а тёмно-изумрудная мантия, по мнению Гарри, наверняка стоила целое состояние.       Мальчик сразу же повернулся к ней.       — Мама! Ты купила мне палочку?       Женщина спокойно улыбнулась.       — Драко, ты же знаешь, что должен сам найти свою палочку. Я не могу выбрать её за тебя.       Драко слегка покраснел и кивнул, а затем, казалось, вспомнив о присутствии Гарри, произнёс:       — Мама, это… Ой, прости, я забыл спросить твоё имя.       Гарри немного замешкался, но решил, что, раз они всё равно будут учиться в Хогвартсе вместе, Драко рано или поздно это узнает.       — Гарри Поттер.       Лицо Драко мгновенно побледнело, и Гарри испугался, что мальчик может упасть в обморок. Но прежде чем тот пришёл в себя, его мать неожиданно оказалась рядом с Гарри, внимательно его разглядывая, что немного смутило его.       — Это правда? — спросила она голосом, в котором звучала лишь вежливая нотка любопытства, но Гарри видел, как её пристальный взгляд скользил по нему, словно выискивая признаки обмана. Её магия вдруг стала более беспокойной, и Гарри задумался, было ли хорошей идеей раскрывать своё имя.       — Ты — Гарри Поттер? — выпалил Драко, снова краснея под неодобрительным взглядом матери. — То есть… почему ты раньше не сказал?       — Мне показалось, что ты уже знаешь, и поэтому не спрашиваешь. Извините за недоразумение, — ответил Гарри, решив, что лучше показаться немного высокомерным, чем признаться в том, что он не знал, что знаменит. Было очевидно, что ни Драко, ни его мать не отнеслись бы к этому легкомысленно.       Мадам Малкин на мгновение замерла, услышав откровение Гарри, но вскоре продолжила работу, как ни в чём не бывало, и Гарри был ей за это благодарен. Драко же залился краской ещё сильнее.       — Я… то есть… это…       — Мой сын хочет сказать, дорогой, что обычно его манеры гораздо лучше, — изящно прервала его мать. Гарри обернулся к ней: её испытующий взгляд исчез, сменившись приветливой улыбкой. Похоже, она поверила, что он действительно тот, за кого себя выдаёт, хотя Гарри хотелось бы знать, как она пришла к такому выводу. — Меня зовут Нарцисса Малфой. Прошу прощения за неучтивость моего сына. Полагаю, ты тоже поступаешь в Хогвартс в этом году?       Гарри вежливо улыбнулся.       — Что вы, миссис Малфой, он был очень любезен. Да, я тоже поступаю в Хогвартс в этом году. Мы как раз обсуждали факультеты.       Её улыбка стала теплее, и Гарри почувствовал, как будто прошёл какой-то невидимый тест.       — Ты уже выбрал палочку? Мы как раз собирались зайти к Олливандеру, как только вернётся мой муж.       Гарри ненадолго задумался, а затем кивнул. Малфои, похоже, были влиятельной семьёй, и хотя Гарри не строил планов по захвату власти, иметь друзей среди таких людей было бы полезно. Он всё равно уже был знаменит, а его семья, судя по всему, тоже обладала определённым влиянием, так что его изначальный план оставаться в тени явно не сработает. Кроме того, Драко казался тем человеком, с которым Гарри мог бы поладить, и он не был уверен, что встретит много таких людей в Хогвартсе.       — Ещё не успел, но как раз собирался, — сказал он, деликатно предоставив Нарциссе возможность самой предложить ему присоединиться. Она, казалось, поняла его намерение и, похоже, одобрила такую тактичность.       — Тогда, если ты не возражаешь, присоединяйся к нам. Думаю, моему мужу будет приятно познакомиться с тобой, да и Драко будет рад компании, — мягко произнесла она.       Драко, к этому моменту вновь обретший самообладание, кивнул. Гарри коротко улыбнулся. Чем больше он общался с Нарциссой, тем больше ему казалось, что он стал персонажем какого-то романа о Средневековье, где правят короли, а придворные живут и дышат исключительно заботами королевского двора. Нарцисса выглядела и вела себя как настоящая Леди из тех времён, и Гарри чувствовал, что должен отвечать соответственно.       — Буду признателен, миссис Малфой.       Мадам Малкин неожиданно выпрямилась и окинула Гарри оценивающим взглядом.       — Ну вот и всё. По галлеону за мантию, дорогой, но если хочешь полный комплект, то три галлеона.       — Тебе, наверное, стоит взять два комплекта и зимнюю мантию, — вдруг посоветовал Драко. Он уже не звучал так высокомерно, как раньше: теперь его тон был гораздо более открытым и расслабленным. — Я слышал, что в Хогвартсе бывает довольно холодно, да и никогда не знаешь, когда какая-нибудь случайность может испортить одну из твоих мантий.       Гарри на мгновение задумался о внезапной перемене в поведении мальчика, затем поблагодарил его и передал заказ Мадам Малкин. Она сразу же принялась собирать его покупки. Через минуту волшебница, которая помогала Драко, закончила свою работу. Драко сделал тот же заказ, что и Гарри, и она поспешила уйти.       Было логично, что Драко начал воспринимать Гарри как равного, если считал их равными по социальному статусу. Судя по его матери, его семья явно принадлежала к высшему обществу, и Драко, вероятно, с детства воспитывался с чётким представлением о том, с кем ему стоит общаться. Гарри теперь оказался в этой категории, да и к тому же знаменит, так что Драко, конечно, стал чувствовать себя более уверенно, разговаривая с ним как с другом, а не как с человеком, с которым его семья не одобрила бы общения. Гарри не обижался.       К тому же, совет был дельным. Хотя Гарри почти не сомневался, что при необходимости сможет либо починить, либо создать новую мантию, он всё ещё не знал, какие ограничения на его магию ему придётся соблюдать. Лучше иметь два комплекта, на всякий случай.       — Так, Гарри, дорогой, как ты относишься к поступлению в Хогвартс? — спросила Нарцисса, пока они ждали свои заказы у стойки.       — Очень взволнован. Не могу дождаться начала занятий. Слышал, что библиотека там потрясающая, и очень хочу её увидеть, — ответил он, не уточнив, что эту информацию он получил от Драко всего несколькими минутами ранее. Она кивнула.       — Она действительно великолепна. Наша собственная библиотека может только мечтать о таком, хотя и она весьма обширна. В Хогвартсе есть книги, которые нам, возможно, никогда не удастся найти. Приятно видеть, что кто-то такой юный проявляет такой энтузиазм, — сказала она. — Есть ли какой-то предмет, который тебе особенно интересен?       Гарри покачал головой.       — Боюсь, я ещё недостаточно о них знаю, чтобы что-то выбрать. Думаю, в следующем году у меня будет более чёткий ответ.       Нарцисса улыбнулась.       — Очень разумная мысль, Гарри, — сказала она, явно довольная.       — А я с нетерпением жду пар по зельеварению. Северус Снейп — мой крёстный, — сообщил Драко с гордой улыбкой.       Теперь, когда он уже не казался таким надменным, Гарри действительно начал думать, что он мог бы подружиться с Драко. Высокомерное отношение отпугнёт слишком многих, и это нравилось Гарри, учитывая его асоциальную натуру. Кроме того, Драко любил читать, а это почти всегда было гарантом его одобрения.       — Здорово, звучит интересно, — ответил он, гадая о том, кто такой Северус Снейп.       Наверное, это их преподаватель зельеварения, но откуда Драко знал, кто будет их учить? Может быть, крёстный ему рассказал? И сколько вообще там преподавателей?       — Это действительно так. Я много читал об этом и практиковался с ним, чтобы улучшить свои навыки. А ты когда-нибудь варил зелье?       Гарри нервно улыбнулся.       — Никогда не было шанса, но я с нетерпением жду этого. Это сложно?       — Не особо, если быть внимательным. Хотя чтобы действительно преуспеть в зельеварении, нужно больше, чем просто уметь следовать инструкциям. Дядя Снейп учил меня… Отец, ты вернулся! — внезапно прервал себя Драко, обернувшись к светловолосому мужчине, который вошёл в магазин.       Мужчина был не менее впечатляюще красив, чем Нарцисса Малфой: его волосы были такими светлыми, что почти казались платиновыми, а внешность выдавала благородное происхождение. Он выглядел как повзрослевшая версия Драко, только черты лица мальчика были немного смягчены генами матери. Однако главной особенностью мужчины была его магия: Гарри ещё никогда не ощущал ничего подобного. Она была тщательно контролируемой, но при этом холодной и угрожающей. Если бы Гарри пришлось подобрать метафору, он бы сравнил её с притаившейся чёрной мамбой. Она как будто клубилась под кожей мужчины, свернувшись в тугую пружину, готовую нанести удар.       Гарри ощутил, как по спине пробежал холодок от этой явной силы.       Серые глаза отца Драко оглядели магазин и неожиданно остановились на Гарри, сузившись, когда он заметил незнакомого мальчика, который стоял рядом с его женой и сыном. Магия мужчины ощутимо всколыхнулась. Почувствовав перемену в атмосфере, Драко тут же вмешался:       — Отец, это Гарри Поттер. Гарри, это мой отец, Люциус Малфой. Отец, я только что познакомился с Гарри, пока он примерял мантию, и мы решили, что он мог бы пойти с нами за палочкой к Олливандеру.       Гарри притих, наблюдая, как Люциус обдумывает его слова, а затем вновь обращает на него взгляд. Его выражение лица изменилось с холодного на учтивое, но у Гарри всё равно сложилось впечатление, что мужчина смотрит на него свысока. Внезапно магия Люциуса стала странно спокойной.       — Мистер Поттер, — произнёс он мягко. — Какая честь наконец встретиться с вами, — что-то в его тоне заставило Гарри усомниться, что эти слова были искренними.       Гарри слегка поклонился.       — Взаимно, сэр, — ответил он, чуть повернувшись к Нарциссе.       Он предпочёл бы иметь дело с той, с кем уже успел наладить какое-то взаимопонимание. Нарцисса, похоже, поняла его замешательство и спокойно улыбнулась мужу:       — Гарри согласился пойти с нами, как только мадам Малкин закончит с мантиями, — сказала она. Между супругами словно произошёл немой диалог, после чего Люциус кивнул. Его магия вновь плавно заструилась под кожей, хотя выражение лица оставалось непроницаемым.       Гарри медленно выдохнул.       — Прекрасно. Надеюсь, это не займёт много времени?       Люциус едва закончил говорить, как мадам Малкин вернулась, держа в руках два аккуратных свёртка. На мгновение Гарри показалось, что произошла ошибка, но он быстро сообразил, что она, вероятно, уменьшила одежду с помощью заклинания для удобства. Гарри взял один свёрток, а Драко — другой. Убрав свою покупку в сумку, Гарри порадовался, что заранее увеличил её — иначе после монет туда больше ничего бы не поместилось. Он решил, что перед посещением книжного магазина стоит купить чемодан. Достав девять галлеонов, он расплатился с мадам, пока Нарцисса, доставая свою сумочку, сделала то же самое. Затем они вместе вышли из магазина.       Гарри быстро заметил, как прохожие оборачиваются им вслед, пока они шли по Косому переулку, обсуждая Хогвартс и предстоящий учебный год. Это не удивило его: Малфои были невероятно красивой семьёй и, судя по всему, весьма известной. Большинство внимания уделялось именно им, а не Гарри, но те, кто его замечал, смотрели с интересом, словно пытаясь понять, что общего у него с Малфоями, и кто он такой. Гарри чувствовал себя более заметным, чем хотел бы, и на мгновение пожалел, что принял предложение Нарциссы. Однако ему действительно нравилось проводить время с этой семьёй. Люциус, после недолгого разговора, казалось, немного потеплел к Гарри, особенно когда речь зашла о его любви к книгам. Мужчина даже намекнул, что однажды Гарри мог бы посетить поместье Малфоев, чтобы ознакомиться с их библиотекой. Это предложение Гарри намеревался использовать при первой же возможности. У всех троих была общая тяга к знаниям, и Гарри был этому искренне рад, даже если понимал, что их интерес не такой глубокий, как его собственный.       Нарцисса, по-видимому, больше интересовалась книгами ради развлечения. Умная и проницательная, она направляла свой интеллект на социальные вопросы. Драко, напротив, был более практичным: ему нравилось изучать зелья и дуэли, так как эти знания он мог применять на практике. Теория его не отталкивала, но она явно не доставляла ему особого удовольствия. Люциус говорил немного, но этого хватило, чтобы Гарри успел понять, что перед ним, вероятно, искусный политик.       К тому моменту, когда они подошли к лавке Олливандера, Гарри удалось вовлечь Люциуса в разговор об идеальной форме правления, а Драко иногда вставлял вопросы или делился своим мнением. Их обсуждение достоинств и недостатков парламентской демократии пришлось прервать, когда Нарцисса аккуратно перебила их, чтобы войти в магазин.       Внутри, где-то в глубине, тихо звякнул колокольчик. Помещение оказалось небольшим, пустынным, тускло освещённым, с тысячами узких коробочек, выстроившихся вдоль стен до самого потолка. Почему-то Гарри показалось, что Малфои выглядят здесь чуждо.       Внезапно из-за стеллажей появился пожилой человек. Его глаза были широко открыты и затуманены, и Гарри не ощущал его магии. Это вызывало у него лёгкое чувство тошноты.       — Добрый день, — раздался тихий голос. Бесцветные глаза старичка остановились на Гарри, и тот едва сдержал желание поёжиться.       — О, да. Я знал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер, — произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. — У вас глаза вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для занятий чарами.       Мистер Олливандер приблизился к Гарри почти вплотную.       — А вот ваш отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у вашей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что ваш отец предпочёл эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника, — он на мгновение замолчал. — А, вот куда…       Мистер Олливандер вытянул длинный палец и коснулся побледневшего, рваного шрама на лбу Гарри, на который тот никогда прежде не обращал внимания.       Гарри вздрогнул, будто от внезапной пощёчины, и с пугающей ясностью осознал, что шрам — и есть символ его славы. Сбитый с толку, он инстинктивно сделал шаг назад, стремясь увеличить расстояние между собой и Олливандером. В повисшей тишине Люциус незаметно шагнул вперёд, становясь между Гарри и старичком. Драко тоже приблизился, с беспокойством наблюдая за бледным и отрешённым лицом Гарри.       — Мистер Олливандер, как вы уже, вероятно, догадались, мы здесь, чтобы приобрести палочки. Не будете ли вы так любезны?       Его лицо оставалось приветливым, а тон — обманчиво ровным, но Гарри заметил, как магия Люциуса дрогнула, став на миг нестабильной. Похоже, Люциус испытывал такое же напряжение рядом с Олливандером, как и Гарри. В отличие от них, Нарцисса и Драко выглядели абсолютно спокойными. Может, лишь те, кто обладал особой восприимчивостью к магии, могли ощутить эту гнетущую пустоту, исходящую от старика? Гарри хотелось спросить Люциуса, способен ли он тоже различать магию, но пока не решался. Несмотря на внешнюю благосклонность, Гарри не сомневался, что стоит ему ошибиться, и тот быстро вернётся к своей привычной холодной сдержанности.       Олливандер кивнул, отступая назад.       — Конечно. Итак, мистер Поттер, какой рукой вы держите палочку?       Гарри тряхнул головой, пытаясь справится с тошнотой, но безуспешно.       — Я правша, сэр.       — Вытяните руку, вот так, — скомандовал Олливандер. Гарри послушно протянул руку, а старичок достал рулетку и начал измерять запястье, предплечье, плечо, даже шею и голову. Малфои наблюдали за процессом без удивления, так что Гарри решил не задавать вопросов, хотя чувствовал себя немного глупо. Закончив измерения, Олливандер направился к стеллажам, выбрал коробочку и достал из неё палочку.       — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуйте эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите её и взмахните.       Гарри взял палочку в правую руку и сразу почувствовал, что она ему не подходит. Его магия словно отталкивала дерево, сопротивляясь прикосновению.       — Нет, это не та, — быстро сказал он, протягивая палочку обратно, прежде чем его магия начала возмущаться ещё сильнее. Гарри встряхнул рукой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Олливандер внимательно посмотрел на него, а затем заглянул в глаза.       — Вы чувствительны к магии, — произнёс он так тихо, что только он один его расслышал. Он был уверен, что Малфои не услышали вовсе. — Как удивительно, что именно вы оказались им.       Олливандер вновь повернулся к стеллажам и жестом пригласил Гарри подойти ближе. Гарри осторожно приблизился, чувствуя слабую вибрацию, исходящую от коробочек. Некоторые из них словно отзывались на его присутствие, задевая его магию. Он невольно поёжился.       — У вас необычный случай, мистер Поттер. Вы можете чувствовать палочки, так ведь? — спросил Олливандер. Гарри кивнул, понимая, что скрывать это бессмысленно. — Очень хорошо. Тогда выберите ту, что покажется вам подходящей. А я пока займусь мистером Малфоем. Позовите, если что-то подойдёт.       С этими словами Олливандер направился к Драко, снова приступив к измерениям. Гарри бросил взгляд на Нарциссу и Люциуса, которые наблюдали за ним с любопытством. Хотя в глазах Люциуса читался скорее холодный, расчётливый интерес.       Решив сосредоточиться на палочках, а с остальными проблемами разбираться по мере их возникновения, он закрыл глаза.       Поначалу его чувства оказались перегружены магией, исходящей от всех этих палочек, но вскоре Гарри почувствовал, как его собственная магия начала тянуться к некоторым из них сильнее, чем к другим. Открыв глаза, он последовал за этим внутренним зовом и вынул четыре коробки.       Первая палочка была тёмно-коричневой и её магия мягко резонировала с его собственной. Но как только он коснулся её, ощущение стало настолько неприятным, что Гарри тут же вернул палочку на место.       Вторая палочка была полностью чёрной, чуть длиннее первой. Когда Гарри взял её, он сначала ничего не почувствовал, как будто его магия вообще не замечала палочку. Но спустя несколько секунд пальцы начало покалывать, и Гарри быстро убрал её обратно в коробку.       Третья палочка была насыщенно красной, примерно такой же длины, как чёрная, но тоньше. Как только пальцы Гарри сомкнулись на ней, руку пронзила острая боль. Он чуть не выпустил палочку, но, ослабив хватку, почувствовал, как его магия отчаянно потянулась к ней, словно не желая отпускать. Гарри был озадачен: боль его не пугала, но мысль о том, чтобы использовать палочку, которая причиняет боль при каждом прикосновении, вызывала сомнения. Тем не менее, его магия никогда прежде не реагировала так сильно на что-либо, и ощущение от этого было на удивление приятным.       Гарри крепче сжал палочку, снова почувствовав боль, будто в ладонь впивалось лезвие. Он вытащил палочку из коробки, наблюдая, как его магия медленно обволакивает её, словно изучая. Немного подождав, он вернул палочку на место и осмотрел ладонь, ожидая увидеть порезы или кровь. Однако кожа была цела, хотя слабая фантомная боль всё ещё ощущалась.       В последней коробке лежала светло-коричневая палочка, чуть длиннее красной. Гарри осторожно взял её и почувствовал странное колебание: его магия то притягивалась к палочке, то отталкивалась, словно не могла определиться. Это было не неприятно, но немного сбивало с толку. Вернув палочку на место, Гарри остался заинтригован, но всё же растерян.       Он снова потянулся к красной палочке. Боль снова впилась в ладонь, но, на этот раз, будучи готовым к ней, Гарри не так сильно обращал на неё внимание. Магия снова обвила палочку, словно не желая отпускать. Убедившись, что ладонь не повреждена, он убрал остальные палочки обратно и повернулся к Олливандеру и Малфоям. Он был уверен, что, если палочка действительно опасна, её не станут продавать детям.       Тем временем Драко уже выбрал себе палочку и с восторгом размахивал ею, создавая небольшие фейерверки. Люциус и Нарцисса выглядели довольными, гордясь сыном, хотя Гарри заметил, что Люциус всё ещё с интересом наблюдает за ним. С того места, где они стояли, Малфои не могли увидеть, какую палочку выбрал Гарри — или, точнее, какая палочка выбрала его. Он подошёл к Олливандеру и протянул коробку с красной палочкой. Старик слегка улыбнулся, принимая её, но, открыв, вдруг посерьёзнел. Гарри почувствовал неприятный холодок в животе.       — О, мистер Поттер, — произнёс он. Его голос был тих и печален. — О…       — Что случилось, мистер Олливандер? — спросила Нарцисса, заметив его состояние. Драко перестал размахивать палочкой и обернулся к ним.       — Что не так, Гарри?       Гарри лишь покачал головой. Олливандер поставил коробку на стол и извлёк палочку. Гарри заметил, как у Нарциссы и Люциуса расширились глаза при её виде, и с сожалением подумал, что, возможно, стоило остановиться на светло-коричневой палочке, которая хотя бы не приносила неудобств.       — Десять дюймов. Клык василиска и… кровавое дерево, — проговорил Олливандер после паузы. — Использование этого дерева крайне редкое явление, мистер Поттер. Вы знаете, почему? — Гарри отрицательно покачал головой. — Кровавое дерево не похоже на другие виды древесины: оно почти ни с чем не соединяется. Для него требуется уникальная и чрезвычайно мощная сердцевина, и волшебник, — Олливандер пристально посмотрел на Гарри. — Что вы чувствуете, держа её, мистер Поттер?       Гарри сглотнул. Малфои молчали, внимательно следя за разговором.       — Я… чувствую лёгкую боль в руке. Но моя магия словно тянется к этой палочке. Она единственная, которую она, кажется, вообще принимает.       Олливандер кивнул, глубоко вздохнув.       — Это неудивительно, мистер Поттер. Кровавое дерево — необыкновенный материал, как, думаю, и вы сами, — он аккуратно положил палочку обратно в коробку и протянул её Гарри. — Не беспокойтесь из-за боли: это нормальная реакция, когда две сильные сущности соединяются. Пока ваша магия принимает эту палочку, она никогда не причинит вам вреда. Более того, скорее всего, это единственная палочка, которая будет вам полностью подходить.       Гарри молча кивнул. Он верил словам Олливандера, хоть и не понимал, почему. Коробка в его руках слабо вибрировала от магии.       — Палочка мистера Малфоя стоит шесть галеонов. Ваша, мистер Поттер, немного дороже — тринадцать галеонов.       Гарри заплатил без колебаний. С его состоянием разница в семь галеонов казалась несущественной. Он был настолько ошеломлён всем происходящим, что едва заметил, как Нарцисса мягко вывела его из магазина, а затем усадила на скамейку в тихом уголке переулка, куда не заглядывали прохожие.       Некоторое время они молчали. Гарри наконец поднял взгляд и увидел, что все трое — даже Люциус, чьё лицо оставалось бесстрастным, — выглядели обеспокоенными. Хотя Гарри скорее чувствовал это, чем видел на самом деле. Он попытался улыбнуться, чувствуя неожиданный прилив теплоты к этой семье, которая, как ни странно, была к нему искренне доброй.       — Спасибо. И простите… Я просто немного растерялся из-за палочки.              Нарцисса понимающе кивнула.       — Всё в порядке, дорогой. Это стало неожиданностью для всех нас. Никто не мог предположить, что ты окажешься связан с кровавым деревом, — она осторожно посмотрела на коробку в его руках.       Они поднялись и продолжили путь по Косому переулку. Драко вскоре завёл разговор о зельях, рассказывая об основах их приготовления и делясь важными тонкостями. Гарри был благодарен за попытку отвлечь его, особенно когда речь заходила о действительно полезных вещах.       Когда они добрались до магазина мадам Малкин, Нарцисса обратилась к Гарри с извиняющейся улыбкой:       — Нам пора, Гарри. Было приятно познакомиться, надеюсь, мы ещё увидимся.       Гарри улыбнулся в ответ.       Люциус кивнул.       — Было весьма интересно, мистер Поттер. Я бы с удовольствием продолжил наш разговор о политике в будущем, — произнёс он.       Гарри ответил лёгким поклоном, по достоинству оценив этот жест от главы семьи Малфой.       Драко тоже улыбнулся.       — Увидимся в поезде. Береги себя, Гарри.       Гарри широко улыбнулся в ответ.       — И ты тоже.       Затем прекрасное трио ушло, растворившись в толпе, а Гарри ещё несколько мгновений смотрел им вслед, сжимая в руках коробку с красной палочкой и чувствуя приятное тепло в груди.