The Spellmaker

      Утро для Гарри началось с лёгкой дезориентации — понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он не в своей комнате в «Дырявом котле», а в роскошной спальне слизеринского общежития.       — Tempus, — сонно пробормотал он.       Узнав, что сейчас 6:04 утра, Гарри сел в постели и устало провёл руками по лицу. Потом подошёл к чемодану, достал одежду и направился в ванную — принять душ. Спустя десять минут он уже сидел на кровати, одетый, но без обуви, и листал «Обычаи и традиции».       Он твёрдо решил произвести хорошее впечатление на однокурсников и не собирался ни зависеть от Драко, ни становиться для него обузой.       Около 6:20 со стороны кровати Малфоя послышалось шевеление, и вскоре блондин приподнялся, с трудом разлепляя глаза.       Гарри приветливо улыбнулся, и тот простонал:       — Мерлин, ты что, из этих… жаворонков?       Гарри усмехнулся на недовольный тон и вернулся к книге, пока Драко занимался своими утренними делами.       До Большого зала они добрались за несколько минут до семи, дважды умудрившись заблудиться. Гарри с лёгкой усмешкой отметил, что за столом Слизерина уже собралось больше студентов, чем у остальных факультетов, и что они с Драко — единственные первокурсники.       Остальные слизеринцы начали подтягиваться чуть позже, и Гарри заметил, как некоторые обменивались короткими кивками, прежде чем занять места. Это выглядело слишком слаженно, чтобы быть случайностью. Он предположил, что многие уже были знакомы между собой — как и все чистокровные, которыми славился Слизерин. Мысль эта мелькала у него и вчера, но тогда он был слишком уставшим, чтобы пытаться завести знакомства. Сейчас желания особо не прибавилось, но Гарри понимал: умение налаживать связи необходимо для будущего лорда.       Что до титула «Мальчик, который выжил», — сама мысль о нём вызывала у Гарри раздражение. Он твёрдо решил как можно скорее избавить окружающих от иллюзий, будто события прошлого имеют хоть какое-то влияние на его нынешнюю жизнь и решения.       Незнакомая девочка подсела к Драко и начала разговор, а Гарри предпочёл сосредоточиться на своей чашке чая: он помнил из книги, что без представления со стороны Драко или пока кто-то сам не обратится к нему, вмешиваться в разговор считалось невежливым.       После нескольких минут молчания мальчик, сидевший по правую руку от Гарри, повернулся к нему:       — Блейз Забини, — произнёс он после короткой паузы. Его голос был тихим, на лице застыло лёгкое выражение сонливости, но взгляд был острым, как лезвие.       У него была смуглая кожа, ещё более тёмные волосы и светло-зелёные, почти серые глаза, обрамлённые длинными ресницами.       Первой мыслью Гарри было — что он красив.       — Гарри Поттер, — ответил он ровно, как и подобало аристократу, глядя Забини прямо в глаза.       От его внимательного взгляда по спине Гарри пробежали мурашки. Магия Забини была идеально контролируема — ни намёка на эмоции, лишь лёгкое напряжение в воздухе.       Через несколько секунд Блейз кивнул, словно признавая право Гарри быть здесь, и вернулся к завтраку. Гарри тоже занялся своей тарелкой, радуясь, что, похоже, заслужил его одобрение.       К концу трапезы рядом с тарелками появились листы с расписанием. Гарри заметил, что первым уроком у них будут Чары, а после обеда — Зельеварение.       К этому моменту Драко окончательно проснулся. По пути на Чары он познакомил Гарри с несколькими первокурсниками, попутно объясняя, кто есть кто. Все приняли Гарри без колебаний, и он невольно задумался — из-за его фамилии ли, из-за титула «Мальчика, который выжил» или благодаря дружбе с Драко. А может, из-за всего сразу.       — Паркинсоны — влиятельная семья, хотя, конечно, не дотягивают до нас, Малфоев, — заметил Драко, указывая на Пэнси Паркинсон. — Чистокровные, уважаемые, с хорошими связями. Я знаю Пэнси с детства — она отличный союзник. Умеет добывать информацию и может быть беспощадной, если потребуется. С виду просто сплетница, но лучше не становиться её врагом, — сказал он с таким видом, будто убедился в этом сам, и Гарри ему поверил.       — Крэбб и Гойл — в основном мои телохранители. Наши семьи связаны давними обязательствами: они служат нам, а мы даём им защиту и немного влияния, — продолжил Драко. Гарри бросил взгляд на двух здоровенных парней, не отходивших от Малфоя с самого вчерашнего дня. Они не казались особо сообразительными, но их преданность, вероятно, это компенсировала. — Умом не блещут, но для устрашения подходят идеально. Пока ты мой союзник, они будут лояльны и к тебе. Можно сказать, они как… домашние питомцы, — добавил он с оттенком снисхождения.       — А это Блейз Забини, — кивнул он в сторону Блейза. — Его мать выходила замуж семь раз, и все её мужья умерли при загадочных обстоятельствах. Денег у них достаточно — в основном унаследованных от покойных супругов, — но влияния мало, потому что держатся особняком. О них почти ничего не известно, кроме того, что в последней войне они сохраняли нейтралитет. Сам Блейз умен, тих и наблюдателен. Но вот его преданность… под вопросом, — лицо Драко на мгновение омрачилось, но тут же вернулось к прежнему выражению, и Гарри не был уверен, не показалось ли ему это.       Он задумался, что бы это могло значить.       Он внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь. Замечание о позиции Забини в войне показалось странным: Гарри думал, что все были против «Тёмного Лорда». Но, понаблюдав за слизеринцами и самим Драко, начал сомневаться.       Разумеется, никто не утверждал, что они тёмные волшебники. Напротив, Драко выглядел скорее скептично настроенным, и Гарри почти не сомневался в его искренности. Но это не исключало, что у них были собственные интересы в той войне… в конце концов, «Тёмный Лорд» — всего лишь титул.       Гарри мысленно отметил, что нужно узнать больше о войне и о человеке, которого он, как говорят, победил.       На Чарах они заняли места в левой части аудитории, напротив когтевранцев, с которыми им предстояло делить предмет. Через несколько минут появился профессор Флитвик — настолько низкорослый, что ему пришлось встать на стопку книг, чтобы выглядывать из-за кафедры. Дождавшись, пока все усядутся и убедившись, что опоздавших нет, он начал перекличку. А дойдя до имени Гарри, издал восхищённый вскрик и моментально исчез за кафедрой.       Щёки Гарри чуть порозовели, когда все когтевранцы одновременно обернулись в его сторону.       — Сегодня мы познакомимся с заклинанием левитации, но практиковаться начнём не сразу — сперва вам нужно освоить движение палочки и правильное произношение, — объявил профессор. — А теперь достаньте палочки и повторяйте за мной!       Гарри вытащил свою палочку из остролиста, стараясь не обращать внимания на странное чувство, которое она вызывала. Он надеялся, что со временем привыкнет к ней — или она к нему. Пока же это мешало сосредоточиться.       Флитвик сделал плавное, почти дирижёрское движение палочкой.       — А теперь заклинание: Вингардиум Левиоса.       Гарри едва не поперхнулся. Вингардиум… что? Это же вовсе не латынь! Что за чепуха?!       Он уставился на профессора, тем временем повторившего заклинание ещё пару раз, чтобы все запомнили. Затем тот указал палочкой на перо, произнёс те же слова — и, к полному недоверию Гарри, перо действительно поднялось в воздух и закружилось по комнате.       Некоторые ученики рядом смотрели на это с искренним восторгом — видимо, маглорожденные, тогда как те, кто вырос среди волшебников, оставались спокойны. Никто из слизеринцев не выглядел впечатлённым, хотя некоторые явно с нетерпением ждали, когда смогут попробовать сами.       Гарри же с трудом сдерживал раздражение.       Фраза явно не имела отношения к латыни, и он бы язык себе откусил, если бы она оказалась хоть каким-то настоящим языком, а не откровенной бессмыслицей.       Почему-то ему казалось, будто эти нелепые звуки насмехаются над красотой его любимой латыни.       Он не собирался это терпеть.       Сосредоточившись на перышке, всё ещё парившем в воздухе, Гарри прошипел:       — Volito.       Перо тут же затрепетало гораздо сильнее — закружилось по комнате, задевая лица одних учеников и заставляя других забавно чихать.       Флитвик на мгновение остолбенел, а затем просиял и захлопал в ладоши:       — Ах, как чудесно, что кто-то из вас уже умеет это делать! Кто сотворил такое прекрасное заклинание?       Никто не поднял руку, и Флитвик, всё ещё улыбаясь, оглядел аудиторию:       — Ну-ну, не стесняйтесь! Десять баллов тому, кто это сделал!       Рук по-прежнему не было. Флитвик слегка нахмурился, переведя взгляд на перо, которое порхало из стороны в сторону, пока ученики безуспешно пытались его поймать.       — Никто? Правда? Хм… Пивз, это ты? Вылезай, Пивз!       Ответа не последовало. Флитвик повернулся обратно к аудитории, и в этот момент Гарри подвёл перо прямо к лицу профессора и лёгким движением ткнул его в нос. Тот ахнул, хлопнул себя по лицу, сбивая перо, и, потеряв равновесие, снова исчез за кафедрой. Аудитория взорвался смехом, а Гарри, воспользовавшись суматохой, поспешно вернул перо на стол.       Через мгновение профессор вновь вскарабкался на стопку книг, призывая всех к порядку.       — Это конечно было нечто! — Гарри ожидал, что Флитвик рассердится, но тот, напротив, выглядел искренне восхищённым. — Поистине впечатляющее проявление магии! И какой замечательный контроль! Ну же, кто из вас это сделал? Я уверен, что это не Пивз — магия полтергейстов ощущается совсем иначе.       Гарри удивлённо распахнул глаза, а потом мысленно выругал себя.       Конечно, он был не единственным, кто способен чувствовать магию! Люциус тоже замечал странность ауры Олливандера — неудивительно, что преподаватель одной из предположительно лучших школ Европы способен ощущать следы чужой магии.       Он сосредоточился на ауре Флитвика. Та была тусклее, чем у Люциуса или даже Макгонагалл, но в его магии ощущалась чёткая осознанность, и это мгновенно разожгло в Гарри интерес.       Флитвик предпринял ещё несколько попыток выманить виновника, но даже когда взятка в пятьдесят баллов не принесла результата, сдался. Гарри предположил, что когтевранцы не решились бы откликнуться, не разобравшись в логике заклинания, а слизеринцы не стали бы выставлять себя на посмешище, зная, что профессор непременно потребует доказательств.       Сам Гарри не был уверен, получится ли у него повторить заклинание при помощи палочки с этой бредовой тарабарщиной — да и особого желания не испытывал. Он решил попрактиковаться позже, чтобы хотя бы попытаться создать видимость использования палочки.       Что делать с самими словами, он пока не знал — но повторять эту чушь не собирался.       В конце концов, Флитвик списал происшествие на «одно из множества странных явлений, которые вы будете наблюдать в Хогвартсе — я и сам до сих пор поражаюсь!», и Гарри с облегчением выдохнул. Похоже, хоть профессор и умел чувствовать магию, отследить её источник он не мог.       Может, ощущал только вблизи? Или при физическом контакте?       Гарри нужно было быть осторожным.       Оставшееся время урока они упражнялись в движениях палочкой, а потом слушали объяснения Флитвика о применении и ограничениях заклинания. Гарри едва сдерживался каждый раз, когда профессор произносил эти проклятые слова, и к концу занятия был готов растерзать того, кто их придумал.       После урока все наперебой обсуждали «Инцидент с пером», как они его окрестили, строя догадки, было ли это проделкой призрака или того самого «таинственного Пивза». За пером потом внимательно следили, но оно больше не шевелилось. Некоторые даже решили, что Флитвик устроил всё специально, чтобы подогреть интерес к теме.       По дороге на обед Драко быстро заметил мрачное настроение Гарри, который молча шёл рядом. Остальные слизеринцы ушли вперёд, а они немного отстали.       — Что случилось?       — О чём ты? — огрызнулся Гарри. Драко нахмурился.       — Не смей говорить со мной в таком тоне, Поттер. Я проявляю участие. Тебе стоит это ценить.       Гарри фыркнул, но затем снова нахмурился.       — Ничего. Просто… это всё так глупо.       — Что именно, Поттер? — Драко скрестил руки и бросил на него раздражённый взгляд.       — Вингардиум Левиоса! Что, во имя всех девяти кругов ада, это вообще значит?! Это же не слова! Это просто… бессмыслица какая-то!       Драко оторопел от внезапной вспышки Гарри. Пара когтевранцев, шедших следом, бросила на них любопытные взгляды — Малфой сверкнул глазами, и те тут же поспешили прочь. Затем он вновь повернулся к Гарри, немного озадаченный.       — Это просто заклинание. Не думаю, что оно обязано что-то значить — вне самого ритуала произнесения.       Гарри нахмурился, но прежде чем ответить, его осенила тревожная мысль: а что, если «обычные заклинания» действительно не основаны на латыни? Ведь у него не было доказательств обратного — он просто считал это само собой разумеющимся. Раз его магия отзывалась на латынь, то и у остальных должно быть так же… но ведь никто никогда этого не утверждал.       — Поттер? Гарри? Ты в порядке?       — …Какого ритуала?       Драко моргнул.       — Взмах палочкой и слова? Это ритуал, упрощённая форма. Настоящие ритуалы слишком громоздкие — применение магии заняло бы слишком много времени и стало бы совершенно непрактичным.       — Хм. Звучит логично, — пробормотал Гарри.       Впрочем, от этого эта бессмыслица не стала менее оскорбительной.       — Ещё бы, — с видом знатока произнёс Драко. — В библиотеке моей семьи полно книг по этой теме. Я прочитал достаточно, чтобы понять основы. Могу одолжить тебе пару, если хочешь. Или загляни в школьную библиотеку — наверняка там найдётся что-то полезное, хотя и не как у нас. Гарри ощутил прилив радостного предвкушения при мысли о возможности попасть в легендарную библиотеку Хогвартса и бросил на Драко тёплый, благодарный взгляд.       Аристократическая маска Драко дала трещину, и он ответил широкой детской улыбкой.       — Это было бы просто замечательно, Драко. Ты прав — мне обязательно нужно сходить, — с воодушевлением отозвался Гарри.       Перспектива новых знаний мгновенно вернула ему спокойствие. Похоже, во всей этой неразберихе действительно имелся какой-то смысл.

***

      Обед прошёл без происшествий. Забини снова сел рядом с Гарри, и теперь тот уже не сомневался, что рассадка за столом известна заранее. Они не разговаривали, хотя казалось, Забини постоянно прислушивается к его присутствию. Иногда его магия будто тянулась к Гарри, но тут же отступала, едва соприкоснувшись с его собственной. Гарри не знал, что об этом думать: хотя это немного нервировало, враждебности он не ощущал. И потому решил пока не вмешиваться.       В памяти как-то само собой всплыло предупреждение Драко о Забини.       Сам Драко, устроившийся рядом, без умолку рассуждал о зельеварении, и Гарри расслабился, позволяя блондину заполнять тишину. Постепенно он понял, что Драко просто обожает разговаривать. Гарри это ничуть не тяготило: стоило лишь изредка кивнуть или одобрительно хмыкнуть — и Драко мог болтать бесконечно.       К тому же, чаще всего слушать его было действительно интересно. Правда, стоило Драко скатиться в сплетни, Гарри предпочитал мысленно отключаться. В такие минуты Паркинсон охотно подхватывала тему, так что совесть его не мучила.       Впрочем, кое к чему он всё же прислушивался. Мало ли, когда сведения о других учениках пригодятся.       На Зельеварение они снова спустились в подземелья. Гарри по-прежнему плохо ориентировался в замке, но Забини, похоже, прекрасно знал маршрут, и Гарри с Драко просто держались у него за спиной. Потеряться он не особенно боялся — в крайнем случае можно было бы задействовать магию, — но прибегать к этому хотелось лишь при крайней необходимости.       Следуя за темноволосым мальчиком, они ни разу не сбились с пути, и Гарри был искренне впечатлён.       В аудиторию вошли тихо и быстро. Гарри сел между Драко и Забини за одним из передних столов. Пара у них была совместная с Гриффиндором, и Гарри с некоторым удивлением отметил, что в классе ясно ощущалась чёткая граница между факультетами.       И ему совершенно не понравилось, как большинство гриффиндорцев бросало на него взгляды и перешёптывалось.       Гарри ссутулился, совершенно не радуясь этому вниманию.       Лишь через какое-то время он заметил, что Снейп стоит у кафедры — неподвижный, мрачный, словно каменная горгулья, наблюдая за учениками. Гарри позволил себе пару мгновений, чтобы вновь полюбоваться его магией — смертельно изящной, как разъярённый питон.       Как и Флитвик, Снейп начал с переклички. На фамилии Гарри он едва заметно споткнулся — произнеся её так, словно на вкус она была неприятной, — но всё же продолжил.       Гарри не знал, как это трактовать: было очевидно, что профессор его недолюбливает, однако открыто этого не демонстрирует — и потому он решил пока не заострять внимания. Возможно, он просто накручивает себя.       Магия Драко рядом подрагивала от нетерпения, хотя внешне тот сохранял ледяное спокойствие. Гарри и сам волновался — всё-таки его первый урок Зельеварения.       Наконец Снейп вышел вперёд и остановился перед первокурсниками.       — Вы здесь, чтобы постичь тонкое искусство и точную науку зельеварения, — тихо произнёс он. Его голос был почти шёпотом, но в тишине слышалось каждое слово. — Здесь нет бессмысленного размахивания палочками, и потому многие из вас едва ли сочтут это магией. Вряд ли вы способны оценить красоту едва кипящего котла с его переливчатыми парами, силу жидкостей, что проникают в человеческие вены, очаровывая разум, порабощая чувства… Я могу научить вас разливать славу по бутылкам, варить величие, даже закупоривать смерть — если, конечно, вы не окажетесь таким же сборищем болванов, как те, кого мне обычно приходится учить.       Пока он говорил, Гарри невольно кивал. Ему самому не нравилась зависимость волшебников от палочек, хотя он и понимал, почему так вышло. По его мнению, это было проявлением лености, и он вполне разделял позицию профессора. Собственные эксперименты с зельями в «Дырявом котле» выходили неплохо, но Гарри не терпелось узнать, чему научит его сам Снейп — признанный мастер зельеварения.       — Поттер! — неожиданно бросил Снейп. — Что получится, если добавить толчёный корень асфоделя в настой полыни?       Краем глаза Гарри заметил взметнувшуюся руку, но не придал этому значения. Вопрос застал его врасплох, однако он быстро сориентировался:       — Эм… сэр, асфодель в сочетании с полынью обычно действует как лёгкий депрессант и используется в медицине, — начал он. — Но если корень измельчить в порошок… — он на секунду задумался, вспоминая. — Чистая полынь слишком бурно реагирует с порошковыми веществами, но настой стабилизирует процесс… В итоге выйдет зелье, подавляющее реакции и вызывающее сильную сонливость — фактически почти полное угнетение центральной нервной системы. То есть… очень мощное снотворное? — завершил он и поднял взгляд на Снейпа. Тот выглядел так, будто ему залепили пощёчину.       Гарри уже начинал находить этот взгляд удручающе знакомым у большинства взрослых.       Спустя миг профессор коротко кивнул, словно через силу:       — Правильно, Поттер, — процедил он с видом человека, не верящего собственным словам. — Порошок корня асфоделя и полынь дают настолько сильный состав, что его называют Напитком Живой Смерти.       Он подошёл ближе, пристально вглядываясь в Гарри чёрными глазами. Гарри ответил тем же пристальным взглядом.       — Интересно, откуда вы узнали о столь… тонких свойствах асфоделя и полыни? — спросил Снейп. Сердитым он не казался — выражение оставалось сдержанным, хотя прежняя явная неприязнь ушла.       Магия, недавно бушевавшая и будто замиравшая во время объяснений, снова возобновила свой танец, но уже более размеренно. У Гарри возникло стойкое ощущение, что профессор подавляет какую-то инстинктивную реакцию.       Он слегка склонил голову.       — Я прочитал об этом в «Теории зельеварения: Флора и фауна». Там разобраны свойства и применение распространённых растений, их разновидности и методы обработки.       Губы Снейпа дрогнули — то ли в улыбке, то ли в гримасе.       — Я читал эту книгу, мистер Поттер. Я знаю, что в ней написано, — негромко произнёс он. Гарри кивнул, и что-то в ауре профессора будто смягчилось. — В ней немало полезного. Старайтесь запомнить как можно больше.       — Я стараюсь, сэр, — ответил Гарри. Снейп вновь кивнул, но вдруг нахмурился и резко развернулся к остальным первокурсникам, которые наблюдали их диалог в ошеломлённой тишине.       — Лонгботтом! Где бы вы стали искать безоар?       Гарри обернулся, чтобы увидеть, кого на этот раз выделил Снейп: пухленький мальчик выглядел не слишком сообразительным и вот-вот готов был расплакаться.       — Я… я не знаю, сэр, — пролепетал он после нескольких мгновений мучительной паузы.       Драко презрительно скривился; судя по резкому изгибу губ, Забини разделял его мнение.       Снейп неодобрительно хмыкнул.       — Разумеется. Ещё кто-нибудь?       Та же рука взметнулась вновь — Гарри наконец заметил, что она принадлежит той самой кудрявой девочке, сидящей в одиночестве. Но Снейп её проигнорировал.       Через мгновение руку поднял Драко.       — Да, мистер Малфой?       — В желудке козы, сэр.       Снейп кивнул.       — Верно. Пять баллов Слизерину.       Гарри нахмурился. Разве он тоже не заслужил баллов?       Снейп повернулся к доске, где уже были записаны инструкции:       — Перед вами простое зелье от нарывов. Разбейтесь на пары и постарайтесь себя не взорвать. Вас нечётное количество, так что одному из вас придётся работать в одиночку.       Не раздумывая, Гарри вызвался добровольцем. Ему не терпелось проверить пару техник, о которых он недавно прочитал. Напарник только мешал бы, да и он привык работать один.       Снейп окинул его подозрительным взглядом, но позволил. Драко бросил на Гарри любопытный взгляд, однако, когда тот отмахнулся, лишь высокомерно пожал плечами и объединился с Забини.       Гарри сразу принялся прикидывать, как лучше подготовить ингредиенты, чтобы повысить эффективность зелья. Классические рецепты полезны, но Борадж утверждал, что большинство зелий преподают чрезмерно упрощённо — ради понятности жертвуя точностью и экономией.       Гарри же ценил результативность.       Он всё ещё относился к экспериментам с зельями настороженно, но был достаточно уверен в своих силах, чтобы попробовать внести несколько незначительных изменений.       Однако прежде хотел убедиться, что это не создаст проблем со Снейпом.       — Профессор? — негромко позвал он.       Снейп бросил на него раздражённый взгляд, прежде чем подойти.       — Что, Поттер? Уже успели испортить зелье?       Гарри подавил вспышку раздражения. Он не понимал, за что Снейп его недолюбливает, но не собирался позволять считать себя бездарем.       — Нет, сэр. Просто хотел уточнить, можно ли немного отклониться от инструкции. Чтобы улучшить результат.       На лице Снейпа на миг мелькнуло удивление, но тут же сменилось усмешкой.       — И как же, Поттер, вы собираетесь улучшить это зелье? — протянул он с язвительной интонацией, хотя его магия ощутимо притихла в ожидании.       — Если растолочь глаза тритона, а не нарезать, сок выделится лучше, и котёл можно будет кипятить всего две минуты вместо семи, — осторожно пояснил Гарри. Этот приём он уже опробовал, и тот действительно сработал. Лицо Снейпа вновь стало непроницаемым, но в его магии чувствовалось внимание, и Гарри добавил: — А если добавить двух жуков после стеблей огуречника — помешивая против часовой стрелки, — они лучше вступят в реакцию с волосом афанка, верно?       Он не был уверен насчёт последнего и именно поэтому решил уточнить. Обычно он бы просто попробовал и посмотрел, что получится, но теперь, когда за результат ставили оценки — а это почему-то вызывало лёгкое беспокойство, — он выбрал более безопасный вариант.       Снейп несколько мгновений молчал, пристально глядя на него. Гарри заметил, что некоторые ученики украдкой наблюдали за ними: Драко выглядел слегка тревожно, и даже несколько гриффиндорцев бросали на него сочувственные взгляды — должно быть, думали, что он влип в неприятности.       — Попробуйте добавить трёх жуков после огуречника, но немного убавьте огонь, — наконец сказал Снейп. — Зелье должно на мгновение стать ярко-красным, а затем принять глубокий пурпурный оттенок вместо сиреневого. Оно будет готово значительно раньше, — он снова нахмурился, но голос прозвучал уже без прежней резкости, а взгляд стал внимательным и оценивающим.       Гарри кивнул, запоминая каждое слово.       — Так и сделаю, сэр. Спасибо.       Снейп коротко кивнул, снова скривился и развернулся к аудитории.       Гарри едва заметно улыбнулся — всё прошло лучше, чем он ожидал.       К тому времени, когда Гарри приступил к приготовлению, остальные уже давно работали, но всё равно он закончил первым. Он последовал совету Снейпа — и действительно, зелье вспыхнуло ярко-красным, а потом стало насыщенно-пурпурным.       Снейп подошёл и заглянул в котёл:       — …удовлетворительно, Поттер, — произнёс он спустя мгновение. Гарри показалось, что на этот раз в его голосе не было привычного раздражения — хотя и радости тоже. Но он и не рассчитывал на чудо. — Разлейте по флаконам, подпишите и поставьте на мой стол. Потом посмотрите, не требуется ли помощь кому-то из ваших однокурсников. Полагаю, мистеру Гойлу и мистеру Крэббу она особенно пригодится.       Гарри кивнул, принимая неохотную похвалу как должное, и, когда Снейп удалился, приступил к делу. Он аккуратно разлил зелье по флаконам, подписал и отнёс на стол профессора, после чего направился к Гойлу и Крэббу, стоявшим над котлом, в котором бурлила ядовито-жёлтая масса.       Гарри поморщился.       — Дьявол… Вы уже добавили стебли огуречника? Сколько времени прошло с тех пор, как вы бросили жуков?       Гойл уставился на него с пустым выражением и покачал головой. Крэбб выглядел ещё более растерянным.       Гарри тяжело выдохнул. Похоже, Драко был прав — их умственные способности действительно не далеко ушли от уровня домашних животных.       — Ладно, забудьте. Я сам. Отойдите.       Оставшееся время Гарри посвятил спасению их зелья. Его не особенно смущало, что те вскоре перестали даже притворяться, будто помогают, и просто стояли рядом, наблюдая. Честно говоря, от них было бы больше вреда, чем пользы. Зато у Гарри появилась возможность немного поэкспериментировать с ингредиентами — зелье всё равно уже было испорчено, а своё он давно закончил.       Он действительно пытался исправить ситуацию, но даже если бы не вышло — ничего страшного. Снейп несколько раз проходил мимо, молча наблюдая за его действиями, прежде чем переключиться на придирки к гриффиндорцам.       Полностью спасти зелье Гарри не удалось, но к концу урока оно хотя бы стало бледно-розовым вместо кислотно-жёлтого, каким он его застал. Конечно, нарывы оно не исцелит, но, пожалуй, от солнечного ожога помогло бы.       Он разлил получившуюся смесь по флаконам и отнёс на стол Снейпа. Тот вопросительно приподнял бровь:       — Что это, Поттер?       — Простите, сэр, но спасти его уже было невозможно, когда я подошёл, — ответил Гарри и с удовлетворением отметил, что их результат выглядел далеко не худшим в классе.       У Дэвис и Булстроуд получилась отвратительно-зелёная масса, а у Уизли с Финниганом — мутно-оранжевая, словно тухлый апельсин. Самое удачное зелье, как и следовало ожидать, принадлежало Драко и Забини — выглядело именно так, как должно было, разве что у Гарри цвет оказался более насыщенно-пурпурным.       Он всё ещё не был до конца уверен, что сделал всё правильно — ведь изначальная цель занятия изменилась. Но сам процесс ему доставил огромное удовольствие, особенно момент, когда пришлось корректировать рецепт.       Если честно, возиться с зельем Крэбба и Гойла оказалось даже интереснее: они понятия не имели, что уже кидали в котёл, и Гарри приходилось угадывать по исчезнувшим ингредиентам, на каком этапе они остановились. Грейнджер и Лонгботтом справились неплохо, но Гарри не сомневался, что всё заслуга Грейнджер — Лонгботтом, судя по виду, был слишком напуган Снейпом, чтобы хоть чем-то помочь. Каждый раз, когда профессор проходил мимо, мальчик выглядел готовым упасть в обморок. Гарри, возможно, и посмеялся бы, если бы это не выглядело так жалко.       Когда ученики начали покидать аудиторию, Гарри остался, чтобы спросить у Снейпа, какие книги по зельеварению тот может посоветовать, и уточнить, почему именно нужно было добавить трёх жуков. Он терпеть не мог, когда не понимал теории.       К нему подошёл Драко:       — Пошли в гостиную.       — Да, сейчас, — ответил Гарри. — Хочу спросить у профессора кое-что.       — Ладно, — кивнул тот. — Встретимся там. Только не заблудись по дороге — я не собираюсь тебя искать, — добавил он с привычной надменностью.       Гарри усмехнулся.       — Как трогательно, Драко, что ты обо мне беспокоишься!       Драко бросил на него раздражённый взгляд, но в глазах блеснула улыбка, так что Гарри просто махнул ему рукой, провожая взглядом, как тот уходит вместе с остальными слизеринцами.       Несколько гриффиндорцев, проходя мимо, бросили на Гарри любопытные взгляды. Рыжеволосый мальчик смотрел на него с явной неприязнью, а пышноволосая девочка — Грейнджер — оценивающе оглядела его, прежде чем тоже вышла. В аудитории остались только Гарри и Снейп. Профессор с интересом рассматривал светло-розовое зелье, время от времени бросая задумчивые взгляды на пурпурное, приготовленное Гарри.       Он уже открыл рот, чтобы задать вопрос о книгах, но Снейп поднял руку — и Гарри тут же замолчал.       — Как давно вы изучаете Зельеварение, Поттер?       — Несколько недель. Может, месяц.       Лицо Снейпа приняло недоверчивое выражение, затем он нахмурился.       — Вы не могли добиться такого результата за месяц, Поттер. Говорите правду. У вас были учителя?       Гарри удивлённо взглянул на него, нервно сжимая ремень сумки.       — Нет, сэр. Я не лгу. Просто прочитал больше половины учебника по Зельеварению для первого курса, ещё «Расширенную теорию зельеварения» и часть «Флоры и фауны», о которой упоминал. Это всё.       Выражение Снейпа изменилось так резко, что в другой ситуации Гарри, пожалуй, рассмеялся бы, не будь он настолько сбит с толку тем, почему профессор так упорно ему не верил.       — Всё? — сухо переспросил Снейп, с явной долей сарказма.       — Да, сэр. Всё.       Снейп глубоко вздохнул.       — Хорошо, Поттер, допустим, я вам верю. Но где вы научились варить зелья? Некоторые движения при нарезке и помешивании приходят только с практикой.       — Я пробовал варить несколько зелий из книги Бораджа. Но не думаю, что у меня уже есть та самая мышечная память, которая нужна для точности движений.       Снейп кивнул.       — Пока нет, — согласился он. — Но, полагаю, со временем появится, — он поднял флакон с зельем Гарри и внимательно осмотрел его. — Какие зелья вы уже пробовали варить?       — В основном три. Несколько раз, пока не убедился, что делаю всё правильно. Лёгкое Снотворное, Питательный Отвар и Мышечный релаксант сильфов, — он поморщился. — Последнее — сплошное мучение, что иронично.       Губы Снейпа чуть дрогнули в подобии улыбки.       — Верно подмечено.       Он снова нахмурился. Гарри начинало забавлять, как тот изо всех сил старался сохранять неприязнь, хотя явно одобрял его интерес к предмету. Это напомнило ему Сэнди, которая тоже всегда поддерживала его стремление к учёбе превыше всего. Но всё же Гарри всё сильнее интересовало, почему Снейп так упорно держится за своё отношение к нему. Он был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека.       Профессор прочистил горло.       — Что ж, Поттер, вам пора. Домашних заданий у вас пока нет, но мне нужно готовиться к занятиям.       Гарри кивнул и направился к двери. Уже на пороге он услышал:       — О, и, Поттер? Двадцать баллов Слизерину — за то, что вы, похоже, вполне способный ученик.       Улыбка не сходила с лица Гарри до самой гостиной.