The Spellmaker

      Сам замок превзошёл все ожидания Гарри — даже больше. Первый взгляд на него настолько ошеломил, что он осознал, как стоит с открытым ртом, только когда услышал приглушённый смешок Драко. Гарри густо покраснел, поспешно захлопнул рот и бросил на блондина притворно сердитый взгляд, на что тот лишь ухмыльнулся.       Они собрались вокруг высокого мужчины, громко окликавшего первокурсников, и последовали за ним по узкому извилистому проходу, который вывел их к берегу огромного озера. Там они впервые увидели Хогвартс. Гарри с некоторым облегчением заметил, что не только он был поражён открывшейся картиной. Затем всех рассадили по небольшим лодкам, и они подплыли к пристани у подножия замковых стен. Поднявшись по каменным ступеням, они наконец добрались до входа. Мужчина трижды постучал в массивные двери, и те тут же распахнулись.       Гарри повернулся к Драко:       — Кто это? — спросил он.       Драко слегка поморщился.       — Кажется, его зовут Хагрид. Отец упоминал о нём — вроде бы он здесь лесничий.       Гарри кивнул и перевёл взгляд на женщину с суровым лицом, ожидавшую их на лестнице.       — Первокурсники, профессор Макгонагалл.       — Спасибо, Хагрид. Дальше я сама, — ответила она.       Профессор отвела их в небольшую приёмную и произнесла короткую приветственную речь. Гарри не был до конца уверен, но всё это время она словно намеренно избегала смотреть в его сторону. Магия струилась вокруг неё, изредка протягивая к Гарри тонкие нити, но тут же резко отдёргивалась.       Он едва сдержал вздох — похоже, даже здесь ему не удастся затеряться среди остальных учеников.       К счастью, Макгонагалл не стала рассматривать его слишком пристально, чему Гарри был искренне благодарен. Когда она вышла, в комнату внезапно влетели привидения. Однако, к лёгкому разочарованию Гарри, они оказались вполне дружелюбными — хоть и немного жутковатыми.       Наконец профессор вернулась и повела всех через огромные двери в Большой зал.       Гарри тихо ахнул, поражённый открывшимся зрелищем: потолок напоминал ночное небо, тёмное и усыпанное звёздами. В воздухе парили тысячи свечей, заливая зал мягким золотистым светом.       На мгновение Гарри даже задумался, что при таком количестве источников открытого огня пожар мог вспыхнуть с пугающей легкостью.       Вдоль зала тянулись четыре длинных стола, за которыми сидели ученики, а у дальней стены располагался пятый стол — преподавательский. В центре восседал пожилой волшебник с длинными седыми волосами и ещё более длинной бородой. Вокруг него клубилось столько магии, сколько Гарри даже вообразить не мог. Даже у Люциуса, которого он считал чрезвычайно могущественным магом, не было и толики этой мощи.       Гарри не сомневался — перед ним был Альбус Дамблдор, директор Хогвартса и лидер Светлой стороны, о котором он читал.       Внезапная вспышка агрессивной магии рядом с Дамблдором застала Гарри врасплох, заставив посмотреть на сидящего поблизости мужчину. У того были чёрные, как смоль, волосы, бледная кожа, орлиный нос и глаза, полные такого откровенного отвращения, что Гарри на мгновение опешил. Он не мог отвести взгляд, пока мужчина, словно спохватившись, не отвернулся и не заговорил с соседом.       Гарри пару раз моргнул.       Это было неожиданно.       Тем временем профессор Макгонагалл выстроила их всех в ряд перед преподавательским столом, лицом к остальным ученикам. Гарри встал рядом с Драко, а по другую сторону от него — девочка с каштановыми волосами. Макгонагалл поставила перед ними табурет с потёртой, залатанной и изрядно потрёпанной шляпой.       Гарри только успел отметить, как интенсивно вокруг неё вихрилась магия, когда по краю шляпы внезапно расползлась трещина, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

      Когда песня завершилась, зал взорвался аплодисментами. Несколько первокурсников всё ещё таращились на шляпу с нескрываемым изумлением.       Гарри же разрывался между благоговением и паникой. Он, безусловно, мог оценить способность шляпы не только петь, но и, по-видимому, действительно мыслить.       Он даже представить не мог, как создаётся подобный артефакт. Как она вообще говорит без рта, голосовых связок и языка? Это иллюзия, основанная на идеальной синхронизации магически созданных звуков с движением «рта»? Или она действительно живая? Или это просто имитация разума — вроде попугая, повторяющего выученные слова, создавая видимость понимания?       Гарри никогда не пытался оживлять предметы: интуиция подсказывала, что это дурная затея, и он доверял ей достаточно, чтобы не экспериментировать, пока не изучит тему глубже.       Да и желания создавать жизнь у него не было — это скорее было вопросом принципа, интересным экспериментом. Он даже не хотел задумываться об этической стороне вопроса: ведь если магией наделить предмет жизнью, то, сняв заклинание, будет ли это считаться убийством?       Шляпа, похоже, существовала уже не одно столетие, отметил Гарри. Сколько же магии нужно, чтобы она казалась живой? Может, то, что представляется разумом — лишь удачная иллюзия?       В самой песне также было нечто, что не давало ему покоя. Вероятно, просто потому, что совсем скоро ему самому предстояло пройти через распределение:       Шляпа сказала, что способна видеть их помыслы?       Профессор Макгонагалл подошла к табурету, держа в руках свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, наденьте шляпу и садитесь на табурет. Она определит, к какому факультету вы присоединитесь, — объявила она. — Эббот, Ханна!       Гарри уже почти не следил, кого куда распределяют — он был слишком занят растущей тревогой. Неужели шляпа и правда умеет читать мысли? Воспоминания? Узнает ли она, что он знает латынь? А как же его беспалочковая магия? И палочка из кровавого дерева? И связь другой палочки с Волдемортом? И то, что у него их вообще две? И способность видеть магию?       Он глубоко вдохнул, окинув взглядом зал. Главное — расскажет ли шляпа кому-нибудь? Есть ли у него хоть какое-то право на личную тайну? Существуют ли вообще права в волшебном мире? Гарри очень надеялся, что существуют. Он ценил свои права.       Между делом он отметил, что Драко, как и ожидалось, попал в Слизерин, и даже для приличия похлопал. Ему казалось, прошло совсем немного времени, когда он услышал: «Перкс, Салли-Энн!» — и тут же:       — Поттер, Гарри.       Зал мгновенно стих. Гарри спрятал волнение под маской спокойствия и, примирившись с судьбой, шагнул к профессору Макгонагалл, державшей шляпу. Он бросил короткий взгляд на Драко и сел на табурет. Сотни глаз устремились на него, а потом шляпа закрыла ему обзор.       — «Хм… сложно, очень сложно», — раздался тихий голос у него в голове, и Гарри едва не вздрогнул.       Незнакомый голос тихонько хмыкнул.       — «Не пугайся, дитя. Я — Распределяющая шляпа», — произнесла она.       Гарри сглотнул.       — «Вы можете читать мои мысли?»       — «Разумеется», — прозвучало с лёгким весельем. — «А как же иначе? Теперь…»       Гарри не удержался:       — «А если я вас слышу, значит, я тоже читаю ваши мысли?»       Шляпа замолчала на мгновение, потом Гарри ощутил отчётливое чувство одобрения, не принадлежащее ему.       — «Можно и так сказать», — отозвалась она с лёгким смешком.       Повисла короткая пауза, но Гарри чувствовал, как её интерес к нему растёт. Затем Шляпа тихо хихикнула.       — «В самом деле, как занимательно. Давненько я не встречала тех, кто владеет древним языком. А ваша магия — без палочки! Поистине изумительно! И… кровавое дерево… О, не бойтесь, не стоит волноваться — всё, что я вижу в голове ученика, остаётся sub rosa.»       Услышав латынь, Гарри почувствовал, как напряжение немного спало, хотя грудь всё ещё сжимала тревога, когда Шляпа заговорила о его магии.       — «Итак, куда же вас определить? Посмотрим… у вас пытливый, незаурядный ум, алчущий знаний. Вы усердны и принципиально не приемлете узость мышления. Вы нередко готовы рисковать собой ради дела, которое считаете достойным… но при этом остаётесь человеком прагматичным, способным манипулировать окружающими и не страшащимся долгосрочных замыслов. Сложно, очень сложно», — пробормотала она, задумчиво хмыкая.       — «Крайне редко мне попадаются те, кто в равной степени подходит всем четырём факультетам. В последний раз это случилось… лет пятьдесят назад, если память мне не изменяет», — она на мгновение замолчала и осторожно добавила: — «Полагаю, мистер Поттер, в вашем случае придётся отступить от стандартной процедуры. Обычно распределение происходит в одностороннем порядке, но в силу ряда обстоятельств я считаю, что вам следует самостоятельно принять решение — куда вы желаете попасть. Не беспокойтесь, вы не первый, кому выпадает подобная честь. Итак, каков ваш выбор?»       Гарри ощутил, как по спине пробежала дрожь, хотя мысль о том, что он не первый, кого об этом спросили, немного его успокоила. Было любопытно, кто эти другие, но он понимал, что шляпа вряд ли скажет, и не мог придумать, как ещё это узнать.       На мгновение он задумался, чтобы попросить отправить его в Когтевран, поскольку это, без сомнения, упростило бы ему жизнь. Но, проблема была в том, что Гарри не был уверен, что хочет лёгких путей. Шляпа, кажется, одобрила эту мысль, и Гарри решил быть честным.       — «Я не знаю, куда хочу, — сказал он. — Всё это довольно расплывчато. Не думаю, что подойду Гриффиндору. Я не особенно благороден и не слишком дорожу понятием чести, даже если готов рисковать собой ради интересного опыта. В Пуффендуе, может быть, было бы неплохо, но Драко, скорее всего, перестанет со мной общаться, да и, по правде говоря, верен я только самому себе. Когтевран кажется логичным выбором, но, насколько я слышал, там только и делают, что читают. А я люблю книги и знания, но сойду с ума, если не смогу применить всё это на практике», — он чуть поёрзал. — «Слизерин выглядит самым подходящим вариантом, вот только я не слишком амбициозен, и… боюсь, этот выбор мне ещё аукнется».       Помолчав, Шляпа спросила:       — «А какое вам дело до того, что думают остальные?»       Гарри нахмурился.       — «Простите?»       Шляпа вздохнула нарочито устало.       — «Вы уже знамениты. Вы намерены прожить жизнь, оглядываясь на чужое мнение? Вы ведь и так скрываете от всех, на что способны. Как долго, по-вашему, вы сможете нести этот груз? В вас заключена сила, мистер Поттер. Великая сила. И Слизерин помог бы вам раскрыть её. Вы не сможете прятаться вечно.»       Слова Олливандера всплыли в памяти, словно предупреждение, и Гарри попытался унять дрожь в руках.       Сказанное шляпой было чистой правдой. Он понимал, что где-то глубоко внутри его раздражает мысль, что кто-то может ограничить его стремление к знаниям из-за чужих предубеждений. Он давно усвоил, что некоторые судят не по тому, как ты думаешь, а по тому, что ты знаешь. До Хогвартса всё было проще — никто не знал, кто он, и всем было всё равно, чем он занимается. Он был свободен настолько, насколько это возможно. А теперь от него чего-то ждали — за то, чего он не помнил и, скорее всего, не мог контролировать.       Свобода принадлежит лишь двум типам людей: тем, у кого ничего нет, и тем, кому ничего не нужно. Гарри всегда считал себя ближе ко вторым, но теперь начинал понимать, что всю жизнь относился к первым. Нежеланный племянник Дурслей, без друзей и без имущества — ему было нечего терять. Теперь же, среди множества возможностей, которые, как он догадывался, были скорее привилегиями, чем правами — а значит, могли быть отняты, — он понял, что больше не принадлежит к этой категории. Впервые в жизни у него появилось что-то, что можно потерять. Эта мысль одновременно освежала и вдохновляла, но это не значило, что она должна была ему нравиться.       — «У меня нет желания быть великим или обладать славой и властью. Всё, чего я хочу, — чтобы мне просто позволили спокойно учиться и экспериментировать. Думаю, я самый неамбициозный ученик, когда-либо переступавший порог этой школы».       — «Помилуйте, мистер Поттер. Вы, пожалуй, самый амбициозный волшебник, которого я встречала».       Гарри недоверчиво фыркнул.       — «Вы вообще слушали? Я же только…»       — «Ваши амбиции», — перебила Шляпа, — «не похожи на те, что движут большинством. Это самая чистая, редкая и могущественная их форма».       Гарри моргнул в замешательстве.       — «Что вы имеете в виду?»       — «Это вам предстоит узнать самому», — ответила она. Гарри нахмурился, раздражённый туманностью её слов, чувствуя, будто его нарочно оставили в неведении. — «Итак, куда вы хотите попасть?»       — «Вы ведь Распределяющая шляпа, не так ли? Вы спросили моё мнение — я его высказал. Теперь решайте сами», — резко сказал он, не сумев скрыть раздражения. В животе неприятно заныло от ожидания вердикта.       Шляпа тихо рассмеялась, нисколько не обидевшись.       — «О да, я действительно Распределяющая шляпа», — сказала она. — «И я определяю вас в…» СЛИЗЕРИН!       Гарри не думал, что зал может стать тише, чем в тот миг, когда прозвучало его имя. Но ошибался — казалось, воздух звенел от напряжения, охватывая весь Большой зал, от входа до преподавательского стола.       Он осторожно встал, снял шляпу и передал её Макгонагалл, чьё лицо побелело, а глаза расширились от шока. Гарри повернулся к столу Слизерина и направился к нему, стараясь, чтобы руки не дрожали слишком заметно. Он ненавидел быть в центре внимания.       Неожиданно послышался одинокий хлопок. Гарри поднял голову — Драко, сидевший за столом, медленно аплодировал. Через несколько секунд к нему начали присоединяться другие, и к тому моменту, когда Гарри сел рядом с блондином, хлопала уже большая часть зала — хоть и гораздо сдержаннее, чем раньше. Некоторые бросали на него недовольные и растерянные взгляды, но Гарри сделал вид, что не замечает. Он поблагодарил Драко, и тот ответил коротким кивком. Затем Гарри посмотрел в сторону преподавателей.       Его внимание тут же привлёк мужчина с чёрными волосами. Магия вокруг него бушевала, словно буря. Тёмные глаза пронзили ряды Слизерина и на мгновение встретились с Гарриными. Он моргнул, и взгляд профессора скользнул дальше.       Гарри повернулся к Драко.       — Кто этот профессор с чёрными волосами, сидящий рядом с тем, что в тюрбане?       Драко посмотрел в ту же сторону.       — А, это Северус Снейп, мой крёстный. Кажется, он чем-то недоволен… Хотя, думаю, он просто не любит подобные церемонии, — Гарри промолчал, не став говорить, что Снейп, похоже, не слишком жалует и его самого. — Возможно, мы встретим его, когда спустимся в гостиную. Я рад, что ты со мной в Слизерине. Знаю, ты сомневался, но я рад, — он слегка улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя тёплую волну благодарности за его прямоту.       — Я тоже рад, что мы вместе, — тихо сказал он.       Драко улыбнулся шире, но тут же посуровел, наклонившись через плечо и бросив холодный взгляд кому-то за спиной Гарри.       — Не могли бы вы перестать подслушивать? Такое поведение недостойно людей с хорошими манерами. Думаю, вам будет уютнее среди гриффиндорцев, — произнёс он ледяным тоном, не скрывая презрения к их неудачной попытке остаться незамеченными.       Гарри оглянулся и увидел, как несколько слизеринцев поспешно отворачиваются, густо краснея. Он с лёгкой улыбкой повернулся к Драко. Ему действительно нравился этот блондин.

***

      Пир, по мнению Гарри, закончился слишком быстро — вокруг было столько всего, что хотелось разглядеть! Его восхищали открытые проявления магии повсюду. Он привык прятать её — оставляя для тихих дневных занятий или осторожных опытов наедине. Поэтому наблюдать, как магию демонстрируют без малейшего стеснения, было по-настоящему освежающе.       Как только распределили последнего ученика, Макгонагалл тут же унесла шляпу. Гарри твёрдо решил узнать о ней всё, что сможет, поскольку шляпа определённо казалась живой.       С остальными первокурсниками он почти не разговаривал, хотя кое-кто пытался втянуть его в беседу. Гарри позволил Драко говорить за них двоих: тот с явным удовольствием показывал всем их дружбу. Гарри понимал, что Драко участвует в какой-то игре за влияние с другими аристократическими детьми, выставляя напоказ связь с «прославленным героем войны», хотя и не вполне понимал, в чём именно она состоит.       «Наверное, закладывает фундамент под будущие планы», — с теплом подумал Гарри. Прямо как его отец.       Из Большого зала их вывели двое старшеклассников. Гарри и Драко шли рядом, и Драко с энтузиазмом пересказывал всё, что знал о Хогвартсе.       — Наши спальни находятся в подземельях, — объяснил он, и Гарри удивлённо посмотрел на него. — Эй, не в том смысле! Просто у слизеринцев общежитие внизу… Да перестань, это не так странно, как звучит! Отец говорил, что у нас лучшие комнаты в Хогвартсе. Там больше места, чем в башнях, поэтому всё просторнее. А ещё у нас зачарованные окна — обычно они показывают Чёрное озеро, но их можно настроить как угодно. И кроме того…       Путь вниз занял около десяти минут. Гарри подумал, что безнадёжно заблудился бы уже через две. Замок оказался огромным: с его извилистыми коридорами, однообразными стенами… и этими двигающимися лестницами с исчезающими дверьми.       Они остановились перед большой статуей змеи, и староста обернулся к ним.       — Это вход в гостиную факультета. Чтобы войти, нужен пароль, так что не забывайте его — иначе внутрь не попадёте. Пароль меняется каждый месяц. Сейчас это — Semper Purum.       Гарри невольно расплылся в улыбке. Наконец-то он получил подтверждение, что латынь в волшебном мире действительно используется! Пусть староста и изрядно исковеркал произношение…       Змея тихо зашипела, и статуя сдвинулась в сторону, открывая тёмный проход, уходящий в толщу замковых стен.       Они прошли по узкому коридору — и вышли в просторное, великолепное помещение. По залу ниспадали портьеры с серебряной отделкой, на изящных столах сверкали серебряные украшения. На стенах, со вкусом развешанные, виднелись прекрасные картины, а кресла были грамотно расставлены группами вокруг величественного камина, что согревал холодные каменные стены. Над головой висела изумительная стеклянная люстра с множеством свечей — Гарри готов был поспорить, что каждая выточена в изящную форму. Вид ошеломлял, и Гарри снова усилием воли подавил изумление перед тем, насколько роскошной оказалась его новая жизнь. Это не шло ни в какое сравнение с тем, чего он ожидал. Даже Драко, похоже, был впечатлён.       Староста дал им несколько секунд благоговейной тишины, затем негромко откашлялся.       — Полюбоваться общей гостиной успеете позже. Сейчас — мальчики поднимаются в комнаты по левой лестнице, девочки — по правой. Ваши чемоданы стоят вдоль коридоров наверху. Как первокурсники, вы будете жить по двое. Разбивайтесь сами. У кого есть совы — их отнесли в совятню, навещайте в любое время. Завтрак завтра в семь, опаздывать нельзя, особенно в первый день. Там же получите расписание. Вопросы? — молчание. — Отлично. Меня зовут Джерард Притчард. Добро пожаловать в Слизерин, — с этими словами он развернулся и исчез в одном из коридоров, ведущих в глубь общежития.       — Пойдём займём комнату, — предложил Гарри.       Драко кивнул, и они поднялись по лестнице в коридор со спальнями. За ними подтянулись остальные мальчики. Они выбрали комнату ближе всего к лестнице: уединения меньше, но Гарри посчитал более важным иметь беспрепятственный доступ к общей гостиной и из неё. В конце концов, можно будет наложить чары, чтобы посторонние не совались. Драко не возразил, и Гарри заподозрил, что у того были те же соображения.       Никто из других первокурсников не стал оспаривать их выбор. Гарри задавался вопросом, связано ли это с тем, кто они с Драко, или просто с тем, что они пришли первыми. Скорее всего, и то и другое.       Спальни были скромнее, чем общая гостиная, но вовсе не убогими:       Две широкие кровати с тёмно-зелёными покрывалами и балдахинами с тонким серебряным узором. Два прикроватных столика и два письменных стола — всё с искусной резьбой. Дверь, которую Гарри быстро проверил, вела в довольно просторную ванную. Одно окно среднего размера открывало вид на ночное небо — словно они были в самой высокой башне, а не под озером.       Гарри был в полном восторге.       Часть его тянулась вернуться вниз и ещё раз осмотреть гостиную — хотя бы просто чтобы полюбоваться — но в итоге он осознал, что страшно устал. Драко согласился, что сегодня лучше лечь пораньше: у них ещё будет время изучить новый дом, а завтра важно произвести хорошее первое впечатление.       Они быстро легли, и едва Гарри растянулся на кровати — которая, к его удивлению, оказалась ещё удобнее, чем выглядела, — как мгновенно уснул.