The Spellmaker

      Возвращение в Хогвартс оказалось совсем не таким, как Гарри себе представлял: в чём-то более волнительным, а в чём-то — куда обыденнее первого знакомства с замком. Новизна притупилась, а вместе с ней исчез и страх, позволяя без тени тревоги любоваться знакомыми каменными башнями и величественным силуэтом школы. К тому же Гарри не видел друзей со своего дня рождения и ужасно по ним соскучился.       Он и сам не ожидал, что под конец каникул разлука станет такой томительной.       Первый час в поезде пролетел за болтовнёй — они наверстывали упущенное, а после перешли к взрывающимся картам и новой игре, которой Пэнси научилась во время семейной поездки во Францию.       В середине пути к ним заглянула Лиза Тёрпин и осталась на пару раундов, прежде чем вернуться к своей компании. Стоило Лизе выйти, как Пэнси многозначительно улыбнулась Дафне. Та мгновенно вспыхнула и ответила подруге убийственным взглядом.       Гарри благоразумно промолчал.       Они с Дафной только помирились, и он, всё ещё чувствуя вину за прошлую оплошность, не хотел рисковать их хрупким перемирием.       Праздничный пир в честь начала года для второкурсника тоже прошел спокойнее. Гарри с интересом наблюдал за распределением, радуясь, что для него эта процедура уже позади. Когда вызвали Джинни и она, как и ожидала, попала в Гриффиндор, Гарри громко зааплодировал и ободряюще ей улыбнулся. Она на мгновение встретилась с ним взглядом и слабо улыбнулась в ответ, после чего поспешила к столу своего факультета.       За лето Гарри почти не думал о Джинни и той тёмной вещице, поскольку всё равно не мог ничего предпринять, — и теперь, чуть внимательно прищурившись, наблюдал за ней.       Он не заметил на ней явных следов тёмной магии, но это не значило, что она не привезла опасную вещь с собой в Хогвартс. Скорее всего, она лежала в чемодане, который уже доставили в спальню.       Насколько Гарри мог судить издалека, девочка выглядела чуть более осунувшейся, чем при их встрече в Косом переулке, но не более того — подобную бледность вполне можно было списать на усталость от долгой дороги.       Гарри решил не делать поспешных выводов и просто подождать.       По крайней мере, Джинни добралась живой и невредимой, подумал он с облегчением, радуясь, что не совершил роковую ошибку, позволив ей так долго хранить эту вещь.       Кто знает, может, она и впрямь была совершенно безобидной, а Гарри всё это время изводил себя напрасными тревогами.

***

      Шли недели, учебный ритм ускорялся, и Гарри всё чаще раздумывал, как завести со Снейпом разговор о своей магии. Дело было не в отсутствии доверия к профессору — скорее пугала возможная реакция: раскрыв тайну однажды, вернуть её назад будет невозможно. Но, с другой стороны, профессор и так знал половину правды — что изменят ещё несколько подробностей? Да и Блейз воспринял всё на удивление спокойно, и Гарри надеялся, что Снейп отнесется к признанию не хуже.       В итоге он выбрал вечер четверга, зная, что в это время профессор обычно у себя. В прошлом году именно в эти часы проходили их встречи, и Гарри привык к такому распорядку. Он надеялся, что знакомая обстановка поможет справиться с волнением, но чем ближе он подходил к покоям декана, тем сильнее сдавали нервы.       Не давая себе шанса передумать, он постучал.       — Войдите, — отозвался Снейп.       Гарри вошёл, плотно притворив за собой дверь.       — Сэр, вы не заняты? — спросил он, нервно теребя край кофты.       Снейп, оторвавшись от проверки работ, заинтересованно взглянул на него:       — Что-то случилось, мистер Поттер?       — Не совсем… Я хотел… если позволите… — он сглотнул. — Может, мы могли бы… я хотел рассказать вам… обсудить…       Почему так трудно просто сказать это?       Мужчина нахмурился и поднялся из-за стола.       — Присядьте, Поттер. Вы говорите несвязно. Я заварю чай — это поможет успокоиться, — произнес он почти мягко, явно понимая, что Гарри нужна поддержка, чтобы начать разговор.       Гарри глубоко вздохнул и опустился на диван в гостиной, где они обычно беседовали.       Через несколько минут профессор вернулся, поставил перед ним кружку и сел напротив.       — Итак, я слушаю.       — Я хотел рассказать вам о своей магии, — выпалил Гарри на одном дыхании.       Снейп моргнул, явно не ожидая такого ответа.       Он поставил чашку, которую уже поднёс к губам, обратно на стол и серьёзно посмотрел Гарри в глаза.       — Мистер Поттер, я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанными мне что-то рассказывать. Да, я хотел бы знать больше, но прежде всего потому, что беспокоюсь о вашей безопасности. Магия может быть опасна, особенно такая могущественная, какую продемонстрировали вы. Я лишь хочу быть уверен, что вы не представляете угрозы ни для окружающих, ни для самого себя.       Гарри сглотнул.       Было непривычно так ясно чувствовать искреннее беспокойство профессора. Несмотря на привычный сухой тон, мужчина, похоже, действительно переживал.       — Нет, я… я сам хочу рассказать. Я доверяю вам и хочу, чтобы вы знали, — выдавил он спустя пару секунд, с каждым словом обретая всё большую уверенность. — Я вам доверяю.       На мгновение лицо Снейпа стало непроницаемым, но затем неожиданно смягчилось.       — Я ценю это, мистер Поттер, — тихо ответил он.       Гарри вдруг показалось, что профессор очень давно не слышал ничего подобного. От этой мысли у него сжалось сердце, а решимость лишь окрепла.       И Гарри начал свой рассказ.       О Дурслях, о Сэнди, о часах в библиотеке. О том, как открыл для себя латынь, а следом — и саму магию: о том, как заново осознал её существование, получив письмо из школы. О том, как попал в мир волшебников, сперва решив, что больше не одинок, и как быстро понял, что это, на самом деле, не так.       Он как мог объяснил принцип работы своей магии: что латынь лишь передаёт его намерение, тогда как сам механизм зависит от контроля над силой и понимания физических и химических процессов, лежащих в её основе.       Объяснять научную подоплёку было непросто, ведь знания профессора в этих областях были поверхностными, но Снейп был невероятно умён и прекрасно разбирался в травологии и зельеварении, которые во многом перекликались с биологией и химией. Он схватывал суть на лету, даже не зная всех деталей.       Затем, чтобы подтвердить слова делом, Гарри продемонстрировал заклинания «Illuminare», «Ignis» и «Volito», попутно объясняя механику управления: как он вливает магию или перекрывает поток, прерывая действие чар.       Он заставил огонёк «Illuminare» кружить вокруг руки, как когда-то показывал Блейзу — то отпускал его подальше, то возвращал обратно, словно йо-йо. В завершение он показал, что способен творить некоторые заклинания невербально, хотя и признал, что это даётся ему с огромным трудом.       Снейп наблюдал за демонстрацией с непроницаемым лицом, но его собственная магия выдавала странные спонтанные всплески каждый раз, когда Гарри делал что-то особенно неожиданное.       Мальчик не мог понять, хороший это знак или нет — ауру Снейпа было куда труднее «считывать», чем ауру Блейза.       К тому времени, как он закончил, прошло уже несколько часов.       — Спасибо, что поделились этим со мной. Я понимаю, как непросто было решиться на такое признание, — ответил Снейп, когда Гарри наконец умолк.       Мальчик кивнул и устало выдохнул.       Он и не подозревал, что этот разговор окажется настолько изматывающим.       — Вы первый, кто узнал о моём прошлом.       Снейп задумчиво посмотрел на него, затем указал на пустую кружку:       — Давайте я налью вам ещё чаю.       — А… да, спасибо, — отозвался Гарри, немного удивленный внезапной сменой темы, и передал ему чашку.       Увлёкшись рассказом, он даже не заметил, как успел всё выпить.       Снейп отсутствовал около минуты и вернулся с двумя дымящимися чашками.       Гарри сделал маленький глоток.       Чай слегка обжёг язык, но это было даже приятно.       — Кто-нибудь ещё знает о вашей магии? — спросил Снейп спустя несколько секунд.       — Да, — ответил Гарри, насторожившись из-за тона профессора. — Я случайно применил беспалочковую магию при Блейзе, так что пришлось всё объяснить. Он обещал хранить секрет, и я ему верю.       Снейп немного помолчал, затем кивнул:       — Я должен сообщить вам кое-что важное. В будущем это может оказаться жизненно необходимым.       Гарри приподнял брови:       — О чём вы?       Снейп поставил чашку на стол и аккуратно сцепил пальцы на коленях.       — Существует заклинание, — начал он медленно, взвешивая каждое слово, — позволяющее волшебнику увидеть чужие мысли и воспоминания.       У Гарри внутри всё похолодело.       — Что?       Одно дело — Распределяющая шляпа, но мысль о том, что кто угодно может беспрепятственно вторгнуться в его голову, а он не сможет этому помешать…       Снейп поджал губы:       — Большинство волшебников не владеют этим искусством, и по понятным причинам оно не поощряется. Однако, учитывая ваши уникальные способности, было бы верхом легкомыслия позволить вам разгуливать без ментальной защиты. Найдется немало людей, которые сделают вашу жизнь… неприятной, если узнают, на что вы способны. Вас попытаются завербовать, а в случае отказа — объявят угрозой. Вам могут серьёзно осложнить жизнь, — он пригвоздил Гарри тяжёлым взглядом. — Я не осознавал истинного масштаба ваших сил, иначе сказал бы об этом раньше. Я рад, что вы доверяете мне и своим друзьям, но впредь держите свои способности при себе, пока не научитесь защищаться.       Гарри тяжело сглотнул.       Такого он даже представить себе не мог.       — Да, сэр.       — Что касается мистера Забини… вы сказали, он видел только одно заклинание?       — Технически два. Но в обоих случаях у меня в руках была палочка, так что я могу сказать, будто это был всего лишь розыгрыш, на который Блейз купился, — ответил Гарри, мгновенно уловив мысль профессора. — В крайнем случае подтвержу, что умею творить что-то вроде «Люмоса» без слов. Это редкость, но не нечто из ряда вон.       Снейп кивнул:       — Пусть будет так. Если у мистера Забини нет собственной защиты, он может стать вашей ахиллесовой пятой, но с его нынешним объёмом знаний вам, полагаю, не о чем беспокоиться. Вы… необычный ребёнок, и я хочу быть уверен в вашей безопасности. Поэтому вы должны как можно скорее научиться закрывать свой разум.       Гарри немного расслабился, но до полного спокойствия было далеко. Честно говоря, он не знал, сможет ли теперь вообще чувствовать себя в безопасности, зная о существовании подобного заклинания.       — Значит, я могу защитить себя.       — Безусловно, — подтвердил Снейп. — Однако это потребует безупречного контроля над магией и сознанием. Это долгий и трудоёмкий путь.       — Я справлюсь, — твёрдо сказал Гарри.       Снейп хмыкнул:       — В этом я и не сомневаюсь. Я лишь объясняю, что это за собой влечёт. Обычно детей этому не обучают по ряду причин, но не думаю, что у вас возникнут трудности. В перспективе мистеру Забини тоже не помешало бы научиться основам, но пока не рассказывайте ему лишнего. И помните главное: для этого заклинания нужен зрительный контакт. Если заподозрите неладное — просто не смотрите человеку в глаза. Это не абсолютная гарантия, но всё же лучше, чем ничего.       — Я поговорю с ним, — пообещал Гарри. — С чего мне начать?       — Есть несколько методов, — ответил Снейп. — Я дам вам книги, чтобы вы поняли, с чем столкнётесь. У каждого свой способ защиты, поэтому чем больше вариантов вы рассмотрите, тем эффективнее выстроите собственную. Надёжная ментальная защита опирается на серьёзную теорию: чем лучше вы поймете строение сознания, тем эффективнее сумеете создать нечто, подходящее именно вам.       — Значит, защиту нужно адаптировать индивидуально?       — Да. Чем естественнее она будет встроена в ваш разум, тем надёжнее послужит, — мужчина отпил чаю. — Второе, чему я буду вас учить — контроль над мыслями и эмоциями. Нужно сделать так, чтобы вторженец видел лишь то, что вы сами захотите показать. Если кто-то проникнет в ваш разум и обнаружит там пустоту, он сразу поймёт, что вы что-то скрываете. Но если подсунуть ему ложные воспоминания, он ничего не заподозрит.       — Логично, — кивнул Гарри. — А как мне понять, что подойдёт именно мне?       Снейп посмотрел на него в упор:       — К сожалению, самый действенный способ — если я сам проникну в ваш разум и оценю его исходное состояние. Исходя из увиденного, мы выберем метод, — он слегка нахмурился. — Это означает, что я могу случайно увидеть воспоминания, которые вы не хотели бы мне показывать. Поскольку вы ещё не умеете управлять этим процессом. Я постараюсь не задерживаться на них, но для точного анализа это может оказаться неизбежным.       Гарри моргнул.       Он не ожидал, что придётся предоставить Снейпу полный доступ к своей памяти. Он и так рассказал профессору многое, но оставалось немало вещей, о которых он предпочёл бы умолчать. Доверять кому-то — это одно, но позволить знать о себе абсолютно всё — совсем другое.       — А другого способа нет? — спросил он после паузы.       Снейп задумчиво покачал головой:       — Столь же точного — нет. Существует метод, при котором я буду видеть ваши воспоминания как пустые полотна. Но для этого нужно варить специальное зелье несколько месяцев. И что важнее — оно может пагубно повлиять на вашу память и рассудок.       Гарри покачал головой.       Он был готов подождать, но рисковать собственными мозгами — нет.       — Нет, спасибо. Лучше без зелья.       Снейп кивнул:       — Что ж, хорошо. Разумеется, я обещаю хранить в тайне всё, что увижу, — он поднялся на ноги. — Сейчас принесу книги. Как только прочтёте их, приходите. Когда я решу, что вы готовы, мы проведём осмотр и приступим к практике.       Он вышел и вернулся через пару минут с тремя книгами.       Гарри слегка растерялся:       — И это всё?       Снейп усмехнулся:       — Для начала — да. В школьной библиотеке есть общие труды по магии разума, но в доступных студентам вашего возраста книгах нет никакой конкретики.       Гарри прищурился:       — Значит, такие книги есть в Запретной секции?       Снейп кивнул.       — К сожалению, как бы вам ни хотелось там покопаться, я не могу дать вам туда доступ до четвёртого курса. Такова политика Хогвартса: студенты не должны подвергаться опасности прежде, чем научатся с ней справляться. Даже если я уверен в вас, я не сумею обосновать такое исключение перед директором… а вы ведь не хотите, чтобы о вашей магии узнали другие?       — Да, чем меньше людей знает, тем лучше, — подтвердил Гарри.       Сейчас Дамблдор считал его обычным учеником, которому просто иногда не везёт, и Гарри намеревался поддерживать это заблуждение как можно дольше.       Снейп ещё раз кивнул:       — Магия разума сложнее, чем кажется. Эти книги могут показаться скромным началом, но изучите их предельно внимательно. Старайтесь практиковать медитацию и очищение сознания. Контроль над собой — это фундамент. А без прочного фундамента надёжную защиту не выстроить. Только так вы сможете возвести устойчивую ментальную крепость.       Гарри кивнул, запоминая каждое наставление.       — Да, сэр. Спасибо, — сказал он, убирая книги в сумку. Затем он поднялся и направился к выходу. — Я вернусь, как только закончу.       — Надеюсь, не позднее чем через месяц?       Гарри открыл дверь и, обернувшись, улыбнулся.       — Увидимся через неделю! — бросил он и исчез в коридоре.       Снейп усмехнулся.       — Самоуверен, как всегда, — пробормотал он, отпивая чай.

***

      — Да брось, Джинни, мы всю неделю тебя не видели!       — Прости, мне правда нехорошо, — ответила Джинни и негромко кашлянула. — Я, пожалуй, пойду прилягу.       Шарлотта Саммэрби, первокурсница из Пуффендуя и подруга Джинни, обеспокоенно нахмурилась:       — Тебе бы заглянуть в больничное крыло. Ты и сегодня пропустила занятия, а…       — Нет-нет, всё в порядке, честное слово! — поспешила заверить её Джинни, и её смех прозвучал как-то неестественно. — Наверное, просто грипп. Я всегда тяжело переношу простуду. Отлежусь — и всё само пройдет.       — Ну, как знаешь, — пожала плечами Шарлотта и ушла.       Джинни вздохнула и вынула из сумки какой-то предмет. Это была маленькая чёрная книжица. Девочка прижала её к груди, словно черпая в ней силы.       — Ох, Том, почему мне в последнее время так плохо? Неужели это и впрямь обычная простуда?..       Тихий звук слева заставил её вздрогнуть. Она торопливо запихнула книгу обратно в сумку и обернулась на шум.       — Кто здесь?!       Коридор был пуст.       Джинни глубоко выдохнула.       — Успокойся, это же Хогвартс. Тут полно картин, привидений и Мерлин знает чего ещё, — она похлопала себя по щекам. — Сама себя накручиваю на пустом месте. Пойду-ка я и правда посплю.       С этими словами она развернулась и скрылась за поворотом.       Через пару минут Гарри выбрался из-под мантии-невидимки, убрал её в сумку и проверил, действует ли на нём всё ещё «Effugiat».       — Простая чёрная кожа с характерной фактурой, латунные уголки, никаких надписей ни спереди, ни сзади. Размер примерно десять на шесть дюймов, — пробормотал он себе под нос. — И некто по имени «Том».       Развернувшись на каблуках, он направился в подземелья Слизерина, чтобы зафиксировать наблюдения.       Последние несколько недель Гарри буквально ходил за Джинни по пятам, но лишь сейчас ему удалось как следует рассмотреть вещь, которую она постоянно носила с собой. С виду та казалась безобидной, однако наличие у неё тёмной ауры не вызывало сомнений. Книжка находилась у Джинни уже два месяца, и последствия были налицо: с каждым днём девочка выглядела всё более изможденной. Гарри хотел как можно скорее забрать у неё этот предмет, но прежде ему нужно было четко запомнить, как тот выглядит.       Он подумывал обратиться за помощью к Дамблдору, как тогда, в истории с Квирреллом и камнем, но…       У него крепло подозрение, что эта книжка как-то связана с Волдемортом.       Возможно, это была лишь игра воображения, но Гарри не покидало странное чувство узнавания. То, как магия книги окружала Джинни и буквально цеплялась за неё, смутно напоминало ему Квиррелла. Ситуация была не совсем идентичной: здесь тёмная аура подпитывалась силами девочки куда тоньше, это меньше походило на прямой каннибализм. Но она определённо поглощала её энергию практически так же, как дух Волдеморта.       Может, считать обычную книжку связанной с Тёмным Лордом и было чересчур, но если существовал хоть малейший шанс, что он прав, Гарри меньше всего хотел, чтобы об этом узнал директор.       Книга могла быть опасной для Джинни, но в ней же могла скрываться зацепка, способная привести Гарри к Волдеморту.       На данный момент он понятия не имел, как выйти на след бесплотного духа, не говоря уже о том, чтобы как-то с ним взаимодействовать, и эта книга могла стать его единственным шансом на долгое время. К тому же он уже однажды совершил ошибку, раскрыв директору тайну Квиррелла, и не собирался рисковать снова.       Гарри вошёл в гостиную Слизерина и направился в свой привычный уголок.       Дафна сидела у камина с книгой, а Крэбб пыхтел над эссе. Гарри мысленно отдал должное стараниям здоровяка: они редко приносили плоды, но его упорство перед лицом постоянных неудач вызывало уважение.       Сев на край дивана, он откинулся на спинку и закрыл глаза, обдумывая план.       Джинни не расставалась с книгой ни на миг. Она никогда не выпускала её из рук и не оставляла без присмотра. Те несколько раз, когда Гарри замечал, что кто-то пытается заглянуть в неё, Джинни тут же захлопывала книгу и прятала в сумку.       Однажды он слышал, как подруга спросила её об этой вещице, но Джинни поспешно и крайне подозрительно сделала вид, будто не понимает, о чем речь. Несколько недель назад она и вовсе начала избегать Гарри — после того как он совершил оплошность, попытавшись заговорить с ней, когда книга была у неё в руках. Именно поэтому ему пришлось прибегнуть к мантии-невидимке.       Иными словами, украсть книгу было не просто трудно — её оказалось бы почти невозможно удержать подальше от самой Джинни. Гарри не сомневался: обнаружив пропажу, она поднимет невообразимый шум.       К счастью, у него был план, притом довольно простой: изготовить точную копию книги со всем её содержимым, подменить оригинал и надеяться, что никто не заметит подвоха.       Единственная загвоздка заключалась в том, что для безупречного исполнения Гарри требовалось несколько минут, в течение которых Джинни не хватилась бы пропажи. Но, учитывая её паранойю и замкнутость, Гарри с трудом представлял, как выманить её из спальни Гриффиндора, не говоря уже о том, чтобы отвлечь на нужное время. Она почти не общалась даже с друзьями и редко ходила на занятия: что могло бы заинтересовать её настолько сильно?       — Гарри, я соскучился!       Гарри невольно хекнул, когда Блейз внезапно плюхнулся на диван, положив голову ему на колени и небрежно закинув ноги на подлокотник. Где-то на краю сознания он отметил, что сегодня точно не один из «свободных дней» — судя по тому, как неодобрительно Дафна посмотрела на ботинки Блейза. Скорее всего, подумал он, Блейз вел себя столь неэлегантно именно для того, чтобы её позлить.       Гарри не совсем понимал причин, но между Блейзом и Дафной всегда чувствовалась лёгкая неприязнь. Они редко намеренно провоцировали друг друга, но подобные мелкие подначки были обычным делом. В присутствии Драко или Пэнси они притворялись, что ладят, но при Гарри становились честнее. Он не знал, потому ли это, что рядом с ним они чувствовали себя свободнее, или им просто было плевать на его мнение, но его это не задевало. Всё это было безобидно и казалось скорее забавным.       — Мы виделись час назад, — ответил он Блейзу с лёгким смешком, машинально перебирая пальцами его тёмные кудри.       С начала года он всё чаще ловил себя на том, что порой отвечает на проявления чувств Блейза похожим образом — вот как сейчас. Физический контакт успокаивал и дарил чувство умиротворения, к которому Гарри ещё не совсем привык. Блейзу, похоже, это тоже нравилось, и они легко вписались в такой формат отношений.       Эта мысль вызвала у Гарри улыбку, и он с нежностью посмотрел на Блейза, который уже закрыл глаза и успел задремать. Подняв взгляд, он заметил парня, наблюдавшего за ними, но тот тут же покраснел и отвернулся, едва их взгляды встретились. Гарри захотелось рассмеяться, но он не хотел будить Блейза.       Его всегда забавляло, как люди реагируют на Блейза и как самого Блейза это раздражает. Влюблённости вокруг брюнета прорастали как сорняки, и большинство сверстников попросту не знали, что с ними делать, превращаясь в заикающихся и краснеющих идиотов.       Наглядным примером была реакция Джинни при их первой встрече. До этого она совершенно спокойно болтала с Гарри, была остроумной и интересной, но стоило появиться Блейзу, как она замкнулась в себе ещё сильнее, чем при первом знакомстве с «Мальчиком-Который-Выжил». В случае с Гарри её робость была понятна, но в случае с Блейзом никаких оправданий не существовало.       Гарри даже стало любопытно: если бы Блейз сам попытался заговорить с ней, смогла бы она поддержать беседу или просто лишилась бы дара речи от волнения? В Хогвартсе она стала вести себя увереннее, но Гарри знал, что Джинни всё ещё неравнодушна к сероглазому слизеринцу. Даже сейчас, на фоне всей этой истории с тёмным предметом, это было очевидно, и…       Эта мысль заставила Гарри окаменеть.       Он настойчиво похлопал Блейза по плечу, приводя в чувство. Тот медленно открыл глаза и вопросительно взглянул на него. Когда Гарри промолчал, Блейз поднялся и сел рядом.       — Что случилось? — тихо спросил он, мгновенно поняв, что разговор не для лишних ушей.       — Мне нужна услуга. Но ты, конечно, можешь отказаться.       Хотя ситуация Блейза в целом казалась Гарри забавной, он всегда старался никак не поощрять чувства других учеников. Одно дело — просто быть влюблённым в Забини, и совсем другое — поверить в возможность взаимности. Блейз ясно давал понять, что ему это неинтересно, и Гарри его в этом поддерживал: другу и без того хватало чужой глупости. Но в данном случае, если Блейз согласится сделать исключение, это значительно упростит Гарри задачу.       Многое объяснять не пришлось бы: ещё в начале года он делился с Блейзом опасениями насчёт Джинни. Тогда он не вдавался в подробности о тёмном предмете, а лишь попросил присмотреть за ней на случай, если всё станет совсем плохо. Блейз также знал о его способностях, что делало его идеальным кандидатом для помощи в плане с подменой.       — И что за услуга?       — Мне нужно, чтобы ты пригласил Джинни на встречу наедине. Поговори с ней несколько минут, отвлеки её, пока я кое-что сделаю.       Глаза Блейза удивлённо расширились, а затем сузились.       — Это как-то связано с её «болезнью», да?       Гарри вздохнул, втайне жалея, что Блейз такой сообразительный — хранить от него секреты было крайне непросто.       — Если я пообещаю рассказать всё, как только подтвержу свои догадки, ты мне поможешь?       В зависимости от того, чем окажется книга, кое-что, возможно, всё же придется утаить ради безопасности Блейза, но они уже говорили об опасностях его магии, и Блейз легко принял необходимость секретности. Он также обещал заняться защитой своего разума, но это требовало времени.       Информация всегда была лучшей валютой в сделках с Забини, и ради такой большой услуги Гарри был готов пойти на уступки.       Блейз осуждающе приподнял бровь.       — Ты просишь об этом именно меня, потому что знаешь, что я ей нравлюсь.       Гарри слегка вздрогнул.       Он знал, что это не понравится Блейзу, и не хотел выглядеть бесчувственным. Но у него просто заканчивались варианты.       — Ты не обязан, правда.       — А что ты будешь делать, если я откажусь?       — Не знаю. Ради её же здоровья это нужно сделать как можно скорее, но она стала такой нелюдимой. Не общается с друзьями, прогуливает уроки… — Гарри вздохнул. — Такими темпами мне останется только подловить её по дороге на ужин.       Блейз хмыкнул.       — Ладно, ладно, я помогу. Не надо делать такой жалобный голос.       — Эй! — возмутился было Гарри, но решил не спорить. Блейз явно его подначивал, а цель всё равно была достигнута. — Спасибо, это правда очень поможет.       Блейз снова улегся с задумчивым и слегка обеспокоенным видом.       — Что с ней всё-таки происходит?       Гарри запустил пальцы в его волосы, позволяя этому привычному жесту унять тревогу.       — Пока не знаю. Но, кажется, я понял, как ей помочь.

***

      — Здравствуй?..       — Джинни! Спасибо, что так быстро пришла, — Блейз улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Садись, пожалуйста. Я хотел кое-что с тобой обсудить.       Лицо Джинни залилось нежным румянцем — впервые за последние недели Гарри видел на её щеках хоть какой-то цвет, что на фоне общей болезненности выглядело довольно тревожно. Она поспешно опустилась на стул у окна напротив Блейза, поставив сумку у ног.       Гарри, укрытый мантией-невидимкой, уже затаился под соседним столом.       Он заранее наложил на себя «Effugiat» и «Silens» — не только чтобы остаться незамеченным, но и чтобы беспрепятственно вытащить книгу из её сумки. «Effugiat» в этом плане был незаменим: пока внимание Джинни сосредоточено на Блейзе, он позволял вскрыть сумку, извлечь предмет, подменить его копией и вернуть всё на место совершенно незаметно.       Мантия могла соскользнуть или как-нибудь заслонить сумку, но «Effugiat», пока человек увлечён беседой, надёжно скрывал любые манипуляции Гарри. Оставалось надеяться, что актёрская игра Блейза не подкачает. Впрочем, судя по тому, как заворожённо Джинни смотрела на него, проблем с этим возникнуть не должно было.       — Одна твоя подруга обмолвилась, что ты отлично разбираешься в квиддиче, — с притворным энтузиазмом начал Блейз. — Я как раз собирался писать о нём эссе и хотел спросить, не поможешь ли ты мне? Знаю, что прошу о многом, но я был бы тебе безумно благодарен, — его голос зазвучал мягко и вкрадчиво.       Гарри едва сдержал смешок.       Блейзу квиддич был совершенно безразличен, зато Джинни им буквально бредила. Гарри помнил это по тем немногим разговорам, что случились у них в начале года, пока она окончательно не замкнулась, так что тема была выбрана беспроигрышная. Он также рассчитывал, что влюблённость помешает Джинни задуматься, с какой стати Блейзу понадобились советы первокурсницы, если они даже толком не знакомы.       Но Гарри прекрасно знал, что чувства порой ослепляют, и, как он и ожидал, Джинни легко заглотила наживку.       Она изо всех сил старалась произвести на Блейза впечатление, и Гарри даже стало её немного жаль. Блейз не питал к ней никакого интереса, и эта встреча лишь подарила бедной девочке надежду, которая позже неизбежно разобьётся. Она не сделала ничего плохого и не заслужила такого обращения, но Гарри убеждал себя, что всё это ради её же блага.       Её безопасность была важнее её чувств.       Он потянулся к сумке, распространив на неё действие «Effugiat», и, убедившись, что заклинание легло как надо, запустил руку внутрь.       Там было полно всякой всячины: перья, пергамент, учебники. Но маленькую чёрную книжицу нельзя было спутать ни с чем — не только из-за кожаной обложки, но и из-за той концентрированной тьмы, что её окружала.       Гарри схватил её и осторожно потянул наружу.       В тот же миг он увидел, как от книги к Джинни метнулся магический жгутик. Едва коснувшись границы её ауры, тот мгновенно растёкся по ней, словно капли дождя по стеклу. А затем, будто по льду ударили ледорубом, небольшой участок ауры Джинни треснул и начал крошиться.       Девочка замолчала на полуслове.       — Да? И что было после того, как загонщика выбили? — быстро спохватился Блейз, заметив заминку, и слегка коснулся её руки.       Джинни тут же снова переключила внимание на него, сбивчиво пробормотав извинения. Её аура восстановилась, но «шрам» никуда не делся, а остальные «капли» продолжали пульсировать.       Гарри охватила паника.       Он совсем забыл, что эта вещь способна активно воздействовать на людей. Нужно было действовать немедленно.       Он вытащил книгу из сумки, спрятал её под мантию и тихо прошептал:       — Tempero.       Ощущение от заклинания было самым странным в жизни Гарри. Он никогда не использовал его прежде и боялся осечки, но стоило его магии окутать ауру книги, как его накрыло волной абсолютного спокойствия.       Тёмная сила, ещё секунду назад казавшаяся агрессивной и голодной, внезапно притихла.       Гарри осторожно, одну за другой, отцепил все «капли» от ауры Джинни и мягко, но решительно прижал их обратно к обложке. Через несколько секунд вся магия артефакта оказалась заперта внутри него самого, и Гарри наконец смог выдохнуть.       Теперь нужно было предельно сосредоточиться.       Он поддерживал одновременно три сложных заклинания и чувствовал, что его контроль на пределе. Но Гарри отказывался сдаваться. Он был так близок к цели.       — Obice.       Это заклинание он обычно использовал во время опасных экспериментов, чтобы удерживать магические всплески в пределах заданной области, и потому оно казалось подходящим для нынешней ситуации. Оставалось лишь надеяться, что оно сработает и против тёмной магии в чистом виде.       Гарри никогда раньше не пытался «запереть» чужую магию, и существовала вероятность, что «Obice» не подойдёт для этой цели. Но раз уж «Tempero» подействовало, то и это должно было?       Его магия плотным коконом обернулась вокруг книги, создавая барьер. Как только форма закрепилась, он отпустил заклинание.       Магия артефакта, до того пребывавшая в покое, мгновенно «проснулась» и обнаружила, что заперта.       Гарри с тревогой наблюдал, как тёмная дымка яростно бьётся о его щит. С каждым ударом он чувствовал, как уходят силы, а значит, удерживать её вечно он не сможет.       Джинни и Блейз всё ещё разговаривали, и Гарри облегченно выдохнул.       Затем он достал из своей сумки другую маленькую чёрную книжку и положил её рядом с оригиналом. Эту заготовку он сделал ещё вчера, стараясь максимально точно воспроизвести увиденное.       Сравнив их теперь, Гарри с гордостью отметил, что справился неплохо: текстура кожи была очень похожа, форма почти идеальна, даже латунные уголки выглядели достоверно, хоть с краями он и немного перемудрил. Довольный результатом, он положил одну руку на оригинал, а другую — на копию:       — Adsimulo.       «Obice» и «Adsimulo» не требовали той запредельной концентрации, какой требовало «Tempero», так что Гарри не боялся сорваться. Последнее было опасно прежде всего потому, что Гарри никогда раньше им не пользовался, и ни он сам, ни его магия ещё не привыкли к этим чарам. А с двумя другими заклинаниями он был хорошо знаком.       «Adsimulo» во многом походило на «Fies», но с одним существенным отличием: оно не меняло состав предмета. Заклинание брало часть магии Гарри, создавая вокруг объекта идеальную «маску», копирующую внешний вид оригинала, а оставшиеся силы тратило на постепенное слияние с предметом. Когда запас магии иссякал, «маска» начинала сползать, и со временем копия превращалась в нечто среднее между оригиналом и подделкой.       Гарри изобрёл «Adsimulo», потому что ему требовалось нечто более совершенное, чем простая имитация. Он не мог изменить каждую молекулу предмета и потому пришёл к иной идее.       Заклинание не меняло вещь, а лишь преображало её внешнюю оболочку, подобно золотому напылению на деревянной скульптуре. Чем точнее была основа, тем лучше ложилась «маска». Но если заготовка слишком отличалась от оригинала, магия мало чем могла помочь. Именно поэтому так важно было сделать её максимально похожей на настоящую книгу.       Если всё пройдет по плану, Джинни просто покажется, что книга со временем немного обветшала. Вряд ли она заметит лёгкое изменение цвета обложки через пару месяцев. К тому же Гарри рассчитывал, что, как только тёмная магия перестанет на неё влиять, Джинни и вовсе забудет об этой книжке. Ведь она была привязана не к самой вещи, а к той силе, что владела ею.       Убедившись, что заклинание легло на подделку и «маска» закрепилась, Гарри открыл свежую копию, чтобы посмотреть, что внутри.       Пусто.       Гарри нахмурился и пролистал страницы. Все до единой.       Неужели он напортачил с копированием? Нет, он чувствовал свою магию на каждом листе. «Маска» была на месте.       По спине пробежал холодок.       Гарри закрыл копию и осторожно поместил её в сумку Джинни, стараясь уложить её в точности так, как лежал оригинал. Затем убрал руку и снял с сумки «Effugiat».       Он глубоко вздохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце.       Всё оказалось куда более нервным делом, чем он предполагал.       — …но если ловец падает в кольца, прихватив с собой квоффл, пытаясь поймать снитч, это считается за очко или это нарушение?       По крайней мере, Блейз, кажется, вошёл во вкус.       Гарри спрятал оригинал в свою сумку и, убедившись, что всё в порядке, легонько коснулся ноги Блейза.       Тот мгновенно поднялся.       — О Мерлин, я совсем потерял счет времени! Прости, Джинни, я обещал другу помочь с травологией, — он виновато улыбнулся. — Но я правда очень благодарен тебе за помощь. Я много узнал.       Глаза Джинни расширились, и она часто закивала.       — Пожалуйста! Это… это пустяки! Я рада, что смогла помочь, — она тоже встала и подхватила сумку.       На секунду на лице Джинни отразились замешательство и какая-то смутная тревога, но Блейз взял её под локоть и снова отвлёк, мягко, но настойчиво увлекая к выходу.       — Серьёзно, твои знания впечатляют! Надеюсь, ты будешь пробоваться в сборную Гриффиндора?       — Спасибо, да, я…       Дверь за ними закрылась.       Гарри осторожно выбрался из-под стола и подождал еще пару минут. Убедившись, что коридор пуст, он приоткрыл дверь и быстро направился к гостиной Слизерина, чувствуя, как книга внутри сумки продолжает яростно истощать его силы.

***

      — Это оно?       Блейз с недоверием уставился на книгу.       Гарри прекрасно его понимал: если не видеть зловещую тёмную дымку, буквально сочившуюся сквозь переплёт, дневник выглядел совершенно безобидно и даже невзрачно.              — Да, — подтвердил Гарри. — Это очень опасный и крайне тёмный артефакт, хоть он и кажется обычной книгой, — он взял её со стола и пролистал страницы. — Только она пустая.       — Так это дневник?       Гарри нахмурился.       — Дневник? — эта мысль как-то не приходила ему в голову, но в ней была логика, учитывая отсутствие текста и какого-либо названия на обложке.       Он положил книгу обратно на стол.       Гарри уже выяснил, что может обезопасить себя, если при касании будет покрывать кожу тонким слоем собственной магии — своего рода перчатками. Однако удерживать такой барьер в движении было непросто и требовало изрядной концентрации, поэтому Гарри старался прибегать к этой защите лишь в случае крайней необходимости.       Блейз посмотрел на него с усмешкой.       — Видимо, она просто не успела в нём ничего написать.       Гарри сомневался, что причина именно в этом, но всё же кивнул.       — В любом случае, эта вещь плохо на неё влияла. Надеюсь, теперь, когда дневник далеко от Джинни, она поправится. Не думаю, что он способен воздействовать на неё на таком расстоянии.       Блейз всмотрелся в чёрную обложку.       — Если он настолько опасен, почему ты сам не соблюдаешь осторожность? Ты уверен, что он не повлияет и на тебя тоже?       — Я наложил на него сдерживающий барьер. Он должен блокировать любое воздействие его магии, чтобы она не коснулась никого из нас.       Гарри не знал в точности, как работают охранные чары, но это было единственное «обычное» заклинание, хоть отдалённо описывающее то, что он сотворил на самом деле.       — Наложил? — в голосе Блейза послышалось неподдельное изумление. — Когда?       — Ещё когда забирал его у Джинни. Мне нужно было, чтобы магия дневника не успела её предупредить.       Блейз шумно выдохнул и закрыл лицо ладонью.       — Пожалуйста, только не говори мне, что ты вот так запросто, невербально и без палочки, выставил полноценный сдерживающий щит.       Гарри неловко кашлянул.       — Не совсем невербально.       Блейз тяжело вздохнул.       — Ты даже не представляешь, насколько пугающим бываешь порой.       — Это не так уж сложно. Просто барьер, который впускает что-то внутрь и удерживает, но не выпускает обратно, — пробурчал Гарри, слегка смутившись от столь бурной реакции на свои действия.       — «Не так уж сложно», — передразнил Блейз, хмыкнув. Он положил ладонь на шею Гарри и принялся мягко массировать её. — Волшебники десятилетиями учатся создавать щиты, способные безопасно удерживать мощные тёмные артефакты. Установка одного такого барьера занимает от нескольких часов до нескольких дней. А ты не просто возводишь его мгновенно, так еще и без палочки.       Гарри лишь пожал плечами.       Не его вина, что латынь оказалась на порядок эффективнее «структурной» магии.       — Нам не стоит это обсуждать.       Блейз негромко рассмеялся.       — Когда-нибудь ты раскроешь мне все свои секреты.       Гарри откинулся назад, прижимаясь к руке Блейза, и лениво прикрыл глаза, позволяя массажу снять накопившееся напряжение.       — Может быть, когда-нибудь.

***

      — Здравствуй, Блейз! Привет, Гарри! — внезапно раздался голос Джинни за спиной Гарри, когда они с Блейзом направлялись на ужин.       С тех пор как они изъяли дневник, прошёл месяц, и девочке, как и ожидалось, становилось всё лучше: она заметно окрепла, повеселела, а её магия с каждым днём становилась сильнее.       Первые несколько суток Гарри провёл в напряжении, всерьёз опасаясь, что книга найдёт способ контролировать Джинни даже из другого конца замка. Однако после того, как он догадался спрятать её в одно из секретных отделений своего чемодана, тревоги исчезли. В конце концов, это был дорогой и качественный чемодан, и было бы крайне досадно, не сумей он удержать магию дневника внутри.       Сама же Джинни ещё несколько дней после подмены вела себя странно.       Благодаря заклинанию «Adsimulo» Гарри легко отслеживал собственную магию и знал, что Джинни повсюду таскает с собой копию, так что не слишком переживал о разоблачении. Тем не менее девочка выглядела чересчур встревоженной, подавленной и даже расстроенной.       К счастью, время шло, сила естественным образом восстанавливалась, и она постепенно возвращалась к нормальной жизни: снова общалась с друзьями и исправно посещать уроки. Около четырёх дней назад она и вовсе перестала выносить книгу из спальни, и Гарри понял, что его затея увенчалась полным успехом.       — Здравствуй, — отозвался Блейз подчеркнуто сухо, и Гарри пришлось подавить усмешку, глядя на это неприкрытое пренебрежение.       Джинни выглядела задетой, и Гарри стало не по себе от того, что он невольно заставил её поверить в симпатию Блейза. Чтобы загладить вину, он широко улыбнулся и поприветствовал её с особым воодушевлением:       — Привет, Джинни! Слышал, у тебя отличные успехи на уроках полётов, поздравляю!       Его дружелюбия хватило, чтобы сгладить холодность Блейза: обида тут же исчезла с лица девочки, и она радостно улыбнулась в ответ.       — Спасибо, я в последнее время много тренируюсь! Какое-то время я сильно болела, но… — её лицо вновь омрачилось, и Гарри тут же бросил на Блейза многозначительный взгляд.       Мгновенно считав безмолвную просьбу, Блейз кашлянул и, дождавшись внимания Джинни, изобразил на лице вежливое участие.       — Рад, что тебе стало лучше. Ты всё ещё собираешься в сборную по квиддичу?       — Да, конечно! — воодушевлённо воскликнула она, радуясь, что Блейз больше не кажется недовольным её присутствием. — Жду не дождусь отборов в следующем году.       Тот кивнул.       — Удачи. А теперь извини, мы как раз шли на ужин, — сказал Блейз, увлекая Гарри за руку в сторону Большого зала.       — Удачи, Джинни, пока! — успел выкрикнуть Гарри, прежде чем его решительно оттащили к столу Слизерина.       Он было подумал попросить Блейза быть чуть добрее, но решил, что будет лучше, если влюбленность Джинни угаснет как можно скорее.       Гарри сел на свое место, довольно мурлыча под нос и радуясь безупречному исполнению плана, чем вызвал любопытный взгляд Драко.       — И чему это ты так радуешься?       — Я оказался прав, — загадочно ответил Гарри, расплывшись в улыбке, и наотрез отказался пояснять подробности, несмотря на все расспросы.       В конце концов блондин сдался и переключился на Блейза, но добился примерно такого же результата.       За ужином мысли Гарри то и дело возвращались к дневнику, запертому в чемодане.       Он не доставал его целый месяц, боясь навредить Джинни, но теперь, когда она полностью освободилась от чужого влияния, пришло время для экспериментов. Ему не терпелось начать — настолько, что он ушёл прямо посреди трапезы, бросив Драко что-то невнятное про домашнее задание.       Он поспешил в подземелья, предвкушая новую встречу с уникальной и могущественной тёмной магией. Но когда Гарри извлёк книгу и внимательно осмотрел её, на его лице проступила хмурость: книга всё ещё обладала аурой, однако магические жгуты, тянувшиеся от переплёта, стали гораздо короче и слабее. Их движения были вялыми, и даже когда они оказывались рядом с руками Гарри, в них не чувствовалось прежней агрессии.       Гарри уже приготовился усмирять дневник, едва тот покинет чемодан, слова «Tempero» и «Obice» вертелись на языке, но неожиданная перемена его озадачила.       — Ты голодал что-ли? — прошептал он, обращаясь к книге.       Он подошёл к своей кровати, плотно задёрнул полог, запечатав его приклеивающим заклинанием и установив барьер тишины, после чего наклонился и открыл дневник.       Как и ожидалось, страницы были девственно чистыми.       Гарри перелистнул на форзац, пытаясь понять, что происходит, и тут наконец заметил надпись — выцветшую и едва различимую.       — Т. М. Реддл? — Гарри прищурился, поправляя очки. — Так вот кому принадлежал этот дневник?       Он снова перевернул страницу.       Магия книги оставалась спокойной: она даже не пыталась напасть, так что Гарри решил, что опасаться особо нечего.       Следующие полчаса он тщательно изучал дневник от корки до корки. Он не нашел больше ни единой пометки и, как ни старался, не мог понять, как «активировать» книгу или найти зацепку, объясняющую её влияние на Джинни.       Он нахмурился ещё сильнее, глядя на пустые листы.       Джинни наверняка что-то здесь писала. По крайней мере, в самом начале, когда магия ещё не полностью овладела ею, — не могла же она просто таскать с собой чистый дневник и ни разу не попробовать в нём что-то написать.       Сам Гарри этого не видел, так как она была крайне подозрительна, но пару раз он замечал, как она заглядывает внутрь, а значит, там было нечто, что она должна была скрывать.       Возможно, именно слова были ключом. В худшем случае, если книга агрессивно отреагирует на чернила, Гарри просто снова запечатает её. Если же ничего не произойдет — он просто сотрёт написанное.       Попытка не пытка, решил он и потянулся к прикроватной тумбочке за пером.       Открыв дневник на второй странице, он без долгих вступлений вывел:       〈Дорогой дневник, открой мне свои тайны.〉       С Зеркалом это сработало — почему бы не попробовать и здесь?       Несколько секунд ничего не происходило.       Гарри задумчиво постучал пальцем по корешку, уже начиная чувствовать себя глупо. Навряд ли подобное сработает дважды. Может, стоит стереть? Написать что-то другое? Или нарисовать?       Но прежде чем он успел решить, что делать дальше, он вдруг заметил, что пергамент начал впитывать чернила, словно губка. Мгновение — и страница снова стала чистой: слова исчезли без следа.       Гарри моргнул.       И это всё? Книга — просто самоочищающийся блокнот? Как-то мелковато, учитывая всё произошедшее ранее, хотя и любопытно: если существует способ вернуть написанное обратно, это был бы отличный тайник для…       Его размышления прервались: чернила внезапно проступили на странице снова.       Однако теперь это были совсем другие слова.       『Здравствуй, дорогой писатель. Скажи мне, какие именно тайны ты хочешь узнать?』