The Spellmaker

      Гарри долго и пристально смотрел на дневник, наблюдая, как чернила медленно тускнеют, впитываясь в страницу.       Что, чёрт возьми, сейчас произошло? Дневник… ответил?       Гарри нахмурился.       Он допускал, что тёмный предмет может быть каким-то артефактом — или просто зачарованной тетрадью для хранения мыслей и личных записей, — но ему и в голову не приходило, что тот окажется в какой-то мере разумным.       С подобным в своих экспериментах он ещё не сталкивался, и в глубине души Гарри закралось сомнение: не замахнулся ли он на то, с чем не справится? Возможно, ему не стоит…       Он вдруг заметил, что надпись почти пропала, и мгновенно принял решение.       В прошлом году из-за излишней осторожности он так и не разгадал тайну зеркала Еиналеж — и теперь горько жалел, что не изучил его тщательнее, пока была возможность. Наступать на те же грабли второй раз Гарри не собирался. Поэтому, пока буквы совсем не исчезли, он торопливо коснулся пером бумаги, опасаясь, что если промедлит — дневник замолчит навсегда.       〈Что ты такое?〉       Какое-то время ничего не происходило, и Гарри уже испугался, что всё-таки опоздал. Но спустя несколько секунд чернила начали проступать снова, и он с облегчением выдохнул.       『Я — зачарованный дневник, созданный для помощи студентам Хогвартса. Могу ли я узнать твоё имя?』       Интересное описание для тёмномагического артефакта.       Гарри прикрыл глаза, обдумывая ответ.       Возможно, это была паранойя, вызванная самой формулировкой вопроса, но мысль назвать своё полное имя явно опасной штуке, с которой он только что познакомился, вызывала у него двоякое чувство. Кто знает — вдруг это активирует какой-нибудь тайный ритуал, который навечно свяжет его волю с дневником. Как контракт с фейри. Или с демоном.       Он бросил взгляд на магию дневника, по-прежнему охотно ластящуюся к нему.       Что ж, одного имени, пожалуй, будет достаточно.       〈Меня зовут Гарри.〉       『Приятно познакомиться, Гарри. Меня зовут Том Реддл.』       — Надо же, — негромко произнёс Гарри. — Вот о ком говорила Джинни.       Но что это могло значить? Зачем дневнику имя? Прежде он принадлежал какому-то Тому Реддлу?       «Том» утверждал, что был создан специально для помощи студентам, и хотя Гарри почти не сомневался, что это ложь, это всё равно подразумевало наличие конкретного создателя.       Возможно, тот просто дал дневнику такое имя — как это, судя по всему, произошло с Распределяющей Шляпой. Если подумать, дневник во многом её напоминал, так что они вполне могли быть артефактами одного типа. Но опять же — почему именно имя? Если он должен был работать как Шляпа, почему бы не назвать его просто «Полезный дневник»?       «Том Реддл» — совершенно очевидно человеческое имя, и давать его предмету без причины было странно.       〈Могу я спросить, почему у тебя человеческое имя? Разве ты не просто дневник?〉       Дневник какое-то время не отвечал, и Гарри начал волноваться, не задал ли он вопрос, на который тот попросту не способен ответить. Может, у него есть лишь заготовленные фразы на строго определённые темы? Как в книге-игре «Выбери своё приключение»? Но прежде чем он успел переформулировать вопрос, на странице снова проявились чернила.       『Я не просто дневник. Я — воспоминания шестикурсника, учившегося в Хогвартсе много лет назад, сохранённые на этих страницах.』       Брови Гарри удивлённо поползли вверх.       Воспоминания? И как это, во имя Мерлина, понимать? Как вообще можно поместить воспоминания в дневник — или в любой другой предмет? Неужели, и Распределяющая Шляпа — это воспоминания когда-то жившего человека? Значит ли это, что дневник способен мыслить и рассуждать?       Гарри ведь не знал, как на самом деле работает Шляпа. Способна ли она думать? Может ли нечто подобное ей быть живым? Является ли мышление уделом исключительно биологических существ? И что вообще такое — мысль?       Гарри тряхнул головой.       Сейчас не время для философии. Вопрос о том, схожа ли природа дневника со Шляпой, требовал ответа. Это дало бы хоть какое-то представление о том, с чем он имеет дело.       〈У меня есть вопрос, хотя не уверен, что ты сможешь на него ответить. Ты существуешь в тех же ограничениях, что и Распределяющая Шляпа? То есть ты тоже разумный предмет, способный исполнять лишь в определённую роль, лишь в определённые моменты?〉       Дневник снова помедлил с ответом, но на этот раз его магия, до этого пассивно кружившая вокруг, встрепенулась. Она закрутилась вокруг книги тонкими жгутами, напоминающими крошечных змей.       『Ты задаёшь очень интересные вопросы.』       Слова были достаточно безобидными, однако от магии дневника потянуло откровенной угрозой.       Гарри с трудом удержался от смеха.       Было что-то откровенно комичное в том, что тёмный предмет, который он при желании мог запечатать простым «Obice», пытался его напугать. Всё это походило на попытку младенца затеять драку со взрослым. Дневнику он этого, конечно, не скажет, но образ намертво засел в голове — и Гарри вдруг стало любопытно: что будет, если попробовать спровоцировать «Тома»?       〈Полагаю, обычный дневник вряд ли знает ответы на такие вещи. Впредь буду придерживаться вопросов попроще,〉 — написал он и откинулся на спинку стула, ожидая реакции.       Том не разочаровал.       Почти мгновенно магический жгут хлестнул по столу. Гарри даже вздрогнул от неожиданности, гадая, не придётся ли снова усмирять артефакт. Но, присмотревшись к его ауре, понял, что в этот выпад не было вложено никакой силы — значит, действие было непроизвольным. Скорее, это было похоже на искреннюю вспышку эмоций, а не на нападение.       Осознав это, Гарри азартно ухмыльнулся.       Значит, дневник не только поддаётся на провокации, но и способен по-настоящему злиться. Том не знал, что Гарри видит его магию, так что даже если бы он умел идеально контролировать её проявления — что, по опыту Гарри, практически невозможно без огромных затрат сил, — он бы не стал устраивать такое напоказ. Том действительно должен был разозлиться, чтобы его магия так явно это показала.       『Прошу прощения, если у тебя сложилось такое впечатление. Я был просто удивлён. Но, отвечая на твой вопрос: я не ограничен какой-то одной темой или задачей, как Распределяющая Шляпа. Мои возможности чрезвычайно широки, и, думаю, ты обнаружишь, что найдётся очень мало вещей, в которых я не смог бы тебе помочь.』       Том отвечал вежливо и по существу, несмотря на явное раздражение. Гарри даже впечатлило, насколько убедительно дневник умел «лгать». От Распределяющей Шляпы он никогда не чувствовал подобного — и именно поэтому Гарри всё сильнее казалось, будто он разговаривает с живым человеком.       Могло ли это быть так?       Том сказал, что он — воспоминания человека. Но разве это не делает его в каком-то смысле человеком? Отдельной личностью? А если так… то в чём тогда разница?       〈Ты — человек?〉       『Я — воспоминания человека.』       Гарри нахмурился.       Проще всего было бы принять это за «нет», но у него складывалось отчётливое впечатление, что Том намеренно уходит от ответа. И это только сильнее разжигало любопытство.       〈И в чём тогда разница между тем, чтобы быть «воспоминаниями человека», и тем, чтобы быть самим человеком?〉       『Почему это для тебя так важно?』       〈Считай это профессиональным интересом. Я хочу понимать, с чем именно имею дело.〉       Он потратил немало времени, придумывая, как забрать дневник у Джинни, — и теперь не собирался просто так себе отказывать, даже если тот оказался неожиданно разумным.       『Я — воспоминания студента Хогвартса, жившего много лет назад, и я существую, чтобы помогать тебе в учёбе.』       Очевидно, именно этой версии Том и намерен был придерживаться.       Гарри задумчиво посмотрел на дневник.       Вежливые расспросы ни к чему не привели. Но если дневник способен раздражаться… может, он способен и испытывать страх?       〈Хочешь узнать, как ко мне попал этот дневник?〉       Ответ последовал не сразу, но магия дневника заметалась из стороны в сторону, словно хвост раздражённого кота.       Гарри не мог отвести от неё взгляда.       『Расскажи, 』— наконец вывел Том.       По неровным колебаниям магии Гарри понял: Том догадался, что вопрос был задан неспроста. Эта мысль заставила мальчика довольно улыбнуться.       〈Я забрал его у Джинни Уизли.〉       Ему хотелось посмотреть, как Том отреагирует на эту информацию — и сообразит ли, что она означает.       Судя по тому, как застыла магия дневника, — сообразил.       『Ты забрал его у неё?』— ответ появился лишь спустя несколько секунд. — 『Это нехорошо, Гарри. Может, стоит его вернуть?』       Гарри усмехнулся, позабавленный попыткой Тома ускользнуть. Тот явно уже понял, что Гарри — не такая лёгкая добыча, как Джинни. Бедная, искренняя, доверчивая Джинни. Возвращать ей дневник Гарри точно не собирался.       〈Ты вредил её здоровью, Том, так что не тебе рассуждать о том, что хорошо, а что нет.〉       Магия дневника свернулась тугим клубком.       『Вредил здоровью? Не понимаю, о чём ты. Ты про ту простуду, которая у неё была?』       Гарри хмыкнул.       Простуда, ага. По такой логике у Квиррелла тоже была всего лишь «лёгкая простуда».       〈Брось, Том. Я прекрасно знаю, что это ты.〉       Дневник не ответил.       Гарри ещё пару минут смотрел на пустую страницу, а затем решил пойти ва-банк. Раз уж зашёл так далеко — отступать поздно.       〈Не хочешь говорить о Джинни — ладно. Тогда скажи другое: ты как-то связан с Тёмным Лордом?〉       『Тёмный Лорд? Кто это?』       Слова Тома, возможно, и могли бы кого-то обмануть, но его магия оказалась куда честнее. При упоминании титула Волдеморта она дрогнула, источая холодную, почти угрожающую ауру.       〈Не нужно мне лгать. Просто ответь: раньше ты принадлежал ему?〉       『Что тебе известно о Тёмном Лорде?』       Очевидно, Том понял, что простое отрицание больше не сработает, — и Гарри с удовлетворением улыбнулся, уловив перемену в его тоне.       〈А тебе что о нём известно?〉       『Сначала ты.』       Гарри приподнял брови, с лёгкой усмешкой наблюдая за попыткой дневника перехватить инициативу.       〈Нет.〉       Том явно не ожидал отказа. Магия дневника яростно рванулась в сторону Гарри.       『Я ничего тебе не скажу.』       Гарри закатил глаза, позабавленный и одновременно слегка раздражённый. Разговорить Тома оказалось не легче, чем вырвать зуб без наркоза. Как бы то ни было, прямой подход больше не работал. Что ещё можно попробовать? Как заставить Тома раскрыться — или хотя бы чуть расслабиться?       Он задумался.       Том явно хотел вернуться к Джинни. А значит, ему было бы куда удобнее с кем-то доверчивым, искренним… более ведомым. Может, стоит сыграть роль наивного сторонника Тёмного Лорда? Бросить пару «неосторожных» намёков и посмотреть, не ослабит ли Том бдительность?       〈Мне известно лишь, что он был могущественным волшебником с великими идеалами. Я искренне им восхищался и с радостью поддержал бы его… но, к сожалению, он погиб.〉       Был риск, что Гарри совершенно неверно оценил характер дневника и, объявив себя сторонником Тёмного Лорда, только что лишился всякого шанса вытянуть из Тома хоть что-нибудь. Хотя, это казалось маловероятным. Судя по чернильно-чёрной ауре артефакта, Том едва ли был сторонником «Света».       К счастью, при этих словах магия дневника заметно успокоилась. Значит, Гарри угадал верно.       『Это не так.』       Гарри удивлённо вскинул брови.       Любопытный ответ — особенно в свете всего сказанного.       Если бы Том знал, что Тёмный Лорд погиб, он, скорее всего, просто согласился бы. А если бы не знал — Гарри ожидал чего-то вроде: «Этого не может быть». Отрицания, рождённого неверием, а не знанием.       Но фраза «Это не так» прозвучала слишком уверенно — и это настораживало. Откуда дневник мог знать, что Тёмный Лорд жив, если, насколько было известно Гарри, об этом знали только он сам и Дамблдор?       Гарри решил надавить ещё немного, продолжая разыгрывать из себя неосведомлённого простака — раз уж это сработало в первый раз.       〈Мне жаль, но это случилось больше десяти лет назад.〉       Магический жгутик раздражённо качнулся в его сторону.       『Ты не понимаешь. Тёмный Лорд не может быть мёртв. Он может быть ослаблен, но не мёртв.』       В его словах звучала абсолютная убеждённость.       Оставалось лишь понять — почему.       〈Откуда ты можешь это знать?〉       Магия Тома закружилась вокруг дневника. Прошло почти пять минут, прежде чем он наконец решил, что ответить. Всё это время Гарри с интересом следил за её движениями. Он никогда раньше не встречал никого, чья магия была бы настолько выразительной, и наблюдать за ней вживую оказалось по-настоящему захватывающе.       Наконец на странице снова проступили слова.       『Раз ты поддерживаешь Тёмного Лорда, я скажу тебе, откуда знаю, что он жив. Я создан из его магии. А значит, если существую я — жив и он.』       Гарри уставился на чернила.       Этот дневник создал сам Волдеморт? Он едва верил своей удаче. Это было бесконечно лучше всего, что он успел навоображать, когда впервые столкнулся с этим тёмным артефактом.       〈Я солгал тебе раньше. Извини,〉— написал Гарри, решив объясниться, раз уж всё прояснилось. Если Том действительно настолько тесно связан с Волдемортом, притворяться больше не было смысла. —〈Я…〉       『Это тоже неправда.』       Гарри удивлённо моргнул, слегка озадаченный тем, с какой бесцеремонностью Том его перебил — особенно после собственных слов.       〈Ты что, и из моей магии тоже создан? Ну, знаешь: если ты не врёшь, то и я не вру?〉       Магический жгутик снова раздражённо хлестнул в его сторону.       『Очень остроумно. Но нет. Одна из моих способностей — чувствовать искренность человека. Если ты попытаешься мне солгать, я сразу это пойму.』       Чувствовать искренность?       Гарри наморщил лоб.       Как такое вообще возможно?..       Он пристально посмотрел на магический жгут, обвивавший его руку с пером. Затем послал по нему предупреждающий импульс силы, и тот слегка отпрянул. Теперь магия дневника держалась осторожнее, хотя жгучее любопытство в ней никуда не делось.       〈Ты чувствуешь мою искренность через свою магию? Но как?〉       『Я уже говорил: мои возможности чрезвычайно широки. Но мне вот интересно: как ты об этом догадался?』       Гарри понял, что ляпнул лишнее. Даже если Том и не представлял для него настоящей угрозы, делиться секретами просто так было всё равно неразумно. Он уже собрался соврать, но, вспомнив, что дневник, похоже, чувствует ложь, решил просто проигнорировать вопрос.       〈Думаю, технически это всё-таки не ложь. Тёмный Лорд действительно погиб одиннадцать лет назад, и до сих пор все считают его мёртвым.〉       『Они ошибаются.』       Он раздражённо вздохнул.       Значит, раз Гарри не хочет отвечать на вопросы, Том тоже решил отделываться пустыми малоинформативными фразами?       С другой стороны… вполне возможно, дневник и правда не знает, почему Волдеморт выжил, а лишь уверен в самом факте. Может, Том сможет — и, если повезёт, захочет — дать внятный ответ, если Гарри поделится подробностями. Очевидно, что о событиях той ночи, когда Волдеморт попытался его убить, Том не знал ничего.       〈В таком случае, может, объяснишь, как вообще можно выжить после прямого попадания Смертельного проклятия?〉       На короткий миг магия дневника словно оцепенела, и Гарри понял, что Том потрясён услышанным. Интересно. Хотя для попытки вытянуть из дневника побольше информации это вряд ли было хорошим знаком.       『Это… сложно объяснить. Откуда тебе известно, что он выжил?』       Даже если Том и правда ничего не знал, Гарри был не против обсудить с ним нынешнее положение дел. При удачном раскладе стоило подумать о том, чтобы сделать его своим союзником. Даже будь Том всего лишь дневником, он всё равно оставался самым интригующим артефактом, который Гарри когда-либо встречал. А то, что он создан магией Волдеморта, означало, что Гарри в любом случае не собирался от него избавляться.       〈Я видел его дух, который вселился в одного из наших профессоров.〉       Магия дневника странно взвилась.       Гарри не совсем понял, что это должно было значить.       『Что значит «его дух»? Зачем ему вселяться в профессора?』       Гарри нахмурился.       〈Я и сам не очень понимаю, что он сейчас из себя представляет и зачем сделал это. Знаю лишь, что он очень слаб и прячется,〉— Гарри на секунду замялся, чувствуя странную неловкость перед тем, как поделиться следующим. Но если он и правда собирался стать союзником Тома, не стоило это утаивать. —〈Если честно, я не знал, что это был он, и… возможно, случайно выдал его Дамблдору, который попытался его поймать. Но ничего не вышло, Тёмный Лорд сбежал — так что всё в порядке!〉       Он вдруг задумался, знает ли дневник, кто такой Дамблдор, но магический жгут Тома, резко рассекший воздух, ясно дал понять: тот не только знал о Дамблдоре, но и прекрасно понимал, насколько фатальной могла оказаться ошибка Гарри.       『Ты сделал ЧТО?』       〈Я правда не знал, клянусь! Ты же чувствуешь, что я искренен?〉— поспешно написал Гарри, стараясь его успокоить. —〈К тому же он сбежал! Живой и невредимый! 〉       Ну, насчёт «живого» в отношении бесплотного духа Гарри, пожалуй, загнул, но целёхонький уж точно.       『Ты поплатишься за эту ошибку,』 — ярость Тома была почти осязаемой.       Поняв, что Том от природы вряд ли склонен к всепрощению, Гарри решил сменить тактику.       〈Тогда просто скажи, что я могу для тебя сделать. Я хочу хоть как-то загладить вину.〉       Том ненадолго притих.       Тёмная магия лениво скользила вдоль корешка книги, и Гарри невольно сравнил её со змеёй, выжидающей момента для броска. Том уже не казался таким взбешённым, но Гарри всё равно чувствовал, насколько глубоко тот был уязвлён.       『Если хочешь помочь, отдай меня той девчонке, Джинни. Я прекрасно справлялся без тебя. Мой план сработал бы, и я вернул бы его, если бы ты не вмешался.』       Вернул бы его?       Если предположение Гарри оказалось верным, он только что получил невероятно ценную информацию. Раньше он не раз задавался вопросом, ради чего Волдеморт пытался завладеть Философским камнем. Но только сейчас впервые получил серьёзное подтверждение того, что Тёмного Лорда действительно можно было вернуть к жизни. И по многим причинам Гарри очень хотелось узнать, как это сделать. А тот факт, что у дневника, судя по всему, уже был готовый способ, делало всё ещё более захватывающим.       〈И в чём конкретно заключается твой план?〉       『Это тебя не касается.』       Гарри возвёл глаза к потолку.       Том правда думал, что с ним это сработает?       〈Учитывая, что ты сейчас у меня, и именно я решаю, что с тобой будет, я бы сказал, что это касается меня в первую очередь.〉       Дневник молчал. Гарри тяжело вздохнул, понимая, что ему снова придётся давить на его слабое место.       〈Не упрямься. Неужели великому Тёмному Лорду действительно нужно опускаться до того, чтобы калечить детей ради собственного воскрешения? Это же попросту жалко. Я был уверен, что он выше подобного.〉       Как и ожидал Гарри, магия Тома возмущённо вспыхнула в ответ на колкость.       『Разумеется, это не обязательно. Ладно, ты невыносим — пусть будет по-твоему. В этой школе есть место, о котором почти никто не знает. Там Салазар Слизерин спрятал все свои книги и записи. Оно называется Тайная комната.』       Пульс Гарри участился.       〈Ты хочешь сказать, там сохранились рукописи самого Салазара Слизерина?〉       『Заинтересовало, да?』       Гарри прищурился, разглядывая дневник.       Ему совсем не понравилось, что магия Тома вдруг стала ощущаться такой торжествующей. Раньше он и не думал, что кто-то вообще способен настолько явно источать самодовольство.       〈Думаю, это могло бы заинтересовать кого угодно.〉       『Не скрывай это. Если тебе нужны тайны, знания, сила — я могу провести тебя к ним.』       Звучало абсолютно «надёжно» и «ни разу не подозрительно», ага.       〈И зачем тебе это?〉       『Мои исследования хранятся в столе его библиотеки — вместе со множеством заметок ещё со школьных времён. Но чтобы попасть в Комнату и забрать их, мне нужна твоя помощь. Было бы честно предложить тебе что-то взамен.』       Гарри обдумал его предложение.       〈Звучит разумно. Что именно за исследования?〉       『Боюсь, для тебя они окажутся чересчур сложными,』— поддел Том.       Гарри поджал губы.       Это задело.       〈Всё равно расскажи.〉       『Раз уж ты настаиваешь…』— легко согласился Том. —『Там описаны древние ритуалы создания сосудов для хранения души, устойчивых к любому внешнему воздействию. Если Тёмный Лорд и правда сейчас лишь дух, как ты говоришь, эти записи могут оказаться бесценны для его возвращения.』       Гарри удивлённо моргнул.       Он и представить не мог, что Том действительно начнёт что-то объяснять — тем более настолько подробно.       〈Звучит очень интересно. Надеюсь, ты не против поделиться со мной, когда мы их достанем?〉       『Нисколько. Всегда приятно встретить того, кто разделяет мою страсть к знаниям.』       Внезапная смена тона Тома показалась Гарри странной, но он решил не зацикливаться на этом. Если подозревать Тома каждый раз, когда тот идёт навстречу, далеко они не продвинутся. К тому же у Гарри была его магия: даже если Том намеревался его обмануть, причинить серьёзный вред он не сможет.       〈И ещё. Говорят, что в последние годы жизни Тёмный Лорд начал сходить с ума. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счёт?〉       Когда именно Волдеморт создал этот дневник, Гарри точно не знал, но был шанс, что Том знал о причинах его загадочного и жуткого падения.       『Сходить с ума? В каком смысле?』       Ну, или не знал.       В любом случае, раз им предстояло работать вместе, стоило ввести Тома в курс дела.       〈Я сам не знаю всех подробностей, но, насколько мне известно, всего за несколько лет он из одного из самых уважаемых и влиятельных политиков Европы превратился в жестокого, иррационального и совершенно безумного тирана. Просто… полностью утратил рассудок: бессмысленное насилие, пытки собственных сторонников без видимых причин. Я надеялся, что у тебя есть хоть какая-то зацепка, почему это произошло.〉       Том не отвечал несколько минут.       『…Понимаю твоё беспокойство. Не знаю, что именно с ним случилось, но уверен: мой способ устранит любое проклятие или недуг, что его поразил, и вернёт ему прежнее величие.』       Гарри скептически наморщил нос, но вынужден был признать: не зная плана Тома, он не мог судить.       Ну что ж — всё прояснится, как только он окажется в Тайной комнате и лично прочтёт его исследования. В конце концов, если кто и мог помочь Гарри вернуть Волдеморта к жизни, так это разумный дневник с наичернейшей магией, созданный, по собственному признанию, из личной силы Тёмного Лорда.       Вариант был, мягко говоря, неожиданным, однако сейчас — лучшим из доступных.       〈Тогда в этом вопросе я доверяюсь тебе.〉       『Благодарю. Я высоко ценю твоё доверие.』       Формулировка была такой, что у Гарри все инстинкты разом взвыли об опасности. И только тут он осознал, насколько подозрительно спокойно воспринимал происходящее. В области запястья что-то странно потянуло: опустив взгляд, он увидел, как магический жгутик дневника обвивается вокруг его ладони, извиваясь между пальцами.       Внушительный сгусток чужой магии намертво присосался к его собственной ауре и медленно, воровато, но уверенно тянул из неё силу.       Гарри резко вырвал руку и запечатал дневник барьером, кляня себя за такую нелепую оплошность. Потеря магии была незначительной — он это чувствовал, — но одного осознания, что кто-то так бесцеремонно ею полакомились, хватало, чтобы привести его в ярость. Это было совсем не похоже ни на использование заклинаний, ни даже на подпитку кровавой палочки. Там всё происходило по его воле — как осознанный и понятный обмен.       Дневник же поглощал магию так, будто имел на неё полное право.       — Obice, — прошипел Гарри, заставляя магию окружить руки плотным слоем, точно перчатками.       Он мысленно выругал себя за то, что не сделал этого раньше, — чувствовал себя полным идиотом, доверившись тёмно-магическому артефакту, уже доказавшему свою опасность, пусть и ослабленному. Что ещё хуже — его собственная магия совсем не почувствовала угрозы. Это по-настоящему пугало: дневник буквально пожирал её, а она не сопротивлялась. Даже сейчас казалось, что она тянется сквозь барьер наружу, ощущая себя вполне уютно рядом с дневником — будто намекая, что не прочь снова стать его угощением, пока сам Гарри прожигал артефакт взглядом.       Он и представить не мог, что столкнётся с таким: когда собственная магия вдруг, без всякой причины, откажет в инстинкте самосохранения. Обычно она надёжно его защищала — даже когда сам Гарри вёл себя неосторожно. Что же изменилось?       Гарри нахмурился, когда в голову вдруг пришла неприятная мысль.       А что, если это тоже была одна из способностей дневника? В этом была своя логика. Если бы чужая магия активно сопротивлялась каждый раз, когда Том пытался её поглотить, это наверняка создавало бы массу проблем.       Может, дневник обладал каким-то магическим обаянием, делавшим чужую силу податливее и притупляющим желание сопротивляться? Звучало жутковато, но альтернатива казалась ещё хуже. Впрочем, это не имело значения. Что бы там ни «думала» его магия, сам Гарри был решительно против того, чтобы становиться чьим-то обедом.       Он снова наклонился над книгой.       〈Больше так не делай.〉       Магический жгутик с любопытством коснулся барьера вокруг его рук.       『Что ты сделал? Что это за заклинание?』       〈Не твоё дело. Не смей воровать мою магию, иначе о сотрудничестве можно забыть.〉       Некоторое время Том ничего не отвечал, а затем давление его магии медленно спало.       『Прости. Я больше не буду забирать твою магию. Из-за того, как я устроен, я инстинктивно тянусь к тем, кто пишет в дневник, чтобы продолжать существовать. Я не хотел причинять тебе вред.』       Гарри моргнул, переваривая услышанное.       Звучало всё ещё подозрительно, но при этом слишком хорошо укладывалось в уже известные факты. Он хорошо помнил, насколько сильнее стал дневник рядом с Джинни, и в каком ослабленном состоянии тот оказался после месяца, проведённого запертым в его чемодане. Даже если дневник и не был живым существом в привычном смысле, ему, по всей видимости, всё равно требовался какой-то источник энергии для поддержания существования.       〈Понятно. Полагаю, если ты так устроен, тут уж ничего не поделаешь.〉       『Тогда, раз мы поняли друг друга, хочешь, я расскажу тебе, как попасть в Тайную комнату?』       〈Да, пожалуйста. Ты можешь нарисовать карту?〉       『В этом нет необходимости. Я просто покажу тебе, где она находится. Позволь мне перенести тебя на пятьдесят лет назад.』       В следующий миг магия дневника резко хлынула наружу, стремительно нарастая и расползаясь по кровати густой дымкой.       Прежде чем Гарри успел хоть как-то отреагировать, мир утонул во тьме.

***

      Гарри быстро поднялся с пола, на который упал, и озадаченно огляделся.       — Том! Что ты сделал? — крикнул он, понимая, что вряд ли получит ответ. — Что это вообще было?       Он с облегчением выдохнул, осознав, что всё ещё находится в Хогвартсе. Правда, где именно — определить не смог. Да и «когда» тоже.       Пятьдесят лет назад… так сказал Том?       Вдруг в дальнем конце коридора показался чей-то силуэт. К Гарри приближался высокий темноволосый юноша в слизеринской мантии. Худощавый и длинноногий, будто совсем недавно сильно вытянулся в росте. Однако в его походке не было ни тени подростковой неуклюжести.       Но сильнее всего поражала его магия: плотное облако огромной, чернильно-чёрной ауры окутывало юношу, внушая невольный трепет даже издалека.       Гарри замешкался лишь на секунду, а затем решил заговорить с ним напрямую.       — Прошу прощения, кажется, я заблудился, — окликнул он.       Юноша даже не повернул головы.       Гарри чуть растерянно нахмурился.       — Прошу прощения?..       В следующую секунду прямо у него за спиной раздался голос, от которого Гарри едва не подпрыгнул:       — Том!       Он обернулся — и потрясённо замер.       Перед ним стоял Дамблдор. Заметно моложе… и рыжий.       — Да, профессор? — отозвался глубокий бархатистый голос.       Ни Дамблдор, ни темноволосый студент никак не реагировали на него, и Гарри постепенно пришёл к выводу, что он здесь всего лишь зритель, неспособный ни с кем взаимодействовать. Часть его всё ещё хотела проверить эту догадку, но другая слишком боялась, что любое вмешательство обернётся временным парадоксом или ещё какой-нибудь катастрофой. Поэтому Гарри благоразумно решил держаться в стороне и просто наблюдать — судя по всему, именно это от него и требовалось.       На всякий случай он отступил к стене, освобождая двум волшебникам проход.       «Значит, это и есть Том Реддл», — подумал он, испытывая странное любопытство к человеку, с которым прежде общался лишь через дневник.       Волосы Тома оказались не совсем чёрными, а скорее тёмно-каштановыми. Мягкими волнами они обрамляли лицо, подчеркивая высокие скулы и точёный подбородок. Гладкая светлая кожа лишь слегка золотилась загаром, а строгие черты лица неожиданно смягчали большие, почти оленьи глаза — ясные, тёплого винно-карего цвета.       В целом Том был на редкость красив, но взгляд Гарри всё равно то и дело возвращался к его магии.       А магия Тома была просто невероятной.       До этого дня Гарри не встречал никого, кто мог бы сравниться с Дамблдором по силе. Магическое присутствие директора всегда казалось чем-то колоссальным и подавляющим, возвышающимся над всеми, даже когда тот не прикладывал к этому никаких усилий. Но теперь, видя их рядом, Гарри вдруг понял: магия Тома была ещё мощнее. Она заполняла коридор подобно гигантскому чёрному савану, клубящемуся вокруг юноши, — жуткая и одновременно величественная.       Однако больше всего Гарри поразила даже не колоссальная мощь Реддла, а цвет его ауры.       Она была не просто тёмной — абсолютно, беспросветно чёрной. Бездонная, густая тьма вилась вокруг юноши живым морем, поглощая свет и пряча его силуэт за плотной завесой теней, сквозь которую невозможно было ничего разглядеть.       Нечто подобное Гарри встречал лишь однажды — когда впервые увидел дневник.       Теперь у него не осталось сомнений: магия дневника действительно принадлежала Тому. Даже истощённая, эта глубокая иссиня-чёрная тьма была слишком уникальной, чтобы перепутать её с чем-то ещё.       А вот аура Дамблдора, напротив, выглядела куда более серой, чем Гарри привык её видеть.       Он нахмурился, вглядываясь внимательнее.       В его времени аура Дамблдора была ослепительно белой — в этом Гарри был абсолютно уверен. Нынешний оттенок казался непривычным, но, к собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что такой она нравится ему даже больше — в ней чувствовалось что-то более естественное. К тому же, сама её мощь никуда не делась. Она внушала точно такое же благоговение, как и полвека спустя.       Видеть Тома и Дамблдора вместе было завораживающим зрелищем. Гарри даже невольно принялся сравнивать не только их самих, но и то, как вела себя их магия. У Дамблдора она оставалась безмятежной и тихой, мягко окружая его сияющим ореолом. Магия же Тома, напротив, казалась натянутой струной и была явно настороже. Она походила на исполинскую гидру со множеством змеиных голов, которые непрерывно щёлкали пастями вокруг своего хозяина.       Это пугающе напоминало магический фон дневника — что, в общем-то, логично, ведь тот и был Томом. Но созерцать эту силу воочию было…       — Почему вы так поздно бродите по школе? — вопрос Дамблдора вырвал Гарри из мыслей, заставив отвлечься от созерцания аур и сосредоточиться на разговоре.       Гарри с интересом заметил, что, несмотря на подчёркнуто вежливый тон директора, его магия стала холодной и колючей — совсем как в тот день, когда Гарри рассказывал ему о Философском камне. Видимо, с годами Дамблдор научился гораздо лучше контролировать лицо, потому что сейчас его неприязнь к Тому была очевидна даже без взгляда на ауру.       Том, казалось, отвечал ему полной взаимностью. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым — почти мягким, — но магические «змеи» вокруг то и дело бросались в сторону Дамблдора, выдавая его истинные чувства.       Такая открытая враждебность со стороны Дамблдора озадачила Гарри.       Ненависть ученика к преподавателю — дело понятное, но чтобы учитель испытывал настолько сильную антипатию к собственному ученику…       Гарри мог бы списать это на будущую роль Тома как последователя Тёмного Лорда, но даже если Дамблдор уже догадывался о связи Реддла с Волдемортом, концы с концами всё равно не сходились. Волдеморт, насколько помнил Гарри, в те годы ещё даже не заявил о себе в политике. И пусть он мог тайно собирать сторонников задолго до своего появления на публике — даже тогда реакция Дамблдора выглядела слишком резкой. Верить, что директор настолько ненавидел политические идеи Волдеморта, что переносил эти эмоции на поддерживающего его подростка, было трудно.       К тому же, по опыту Гарри, директор никогда не проявлял предвзятости даже к тем слизеринцам, чьи родители были Пожирателями Смерти.       Так почему же именно Том вызывал у него такое отторжение?       — Я просто возвращался из библиотеки, сэр. Засиделся за эссе по Чарам, — мягко и учтиво отозвался Том, глядя на профессора невинным, открытым взглядом.       Не знай Гарри всей правды, он наверняка поверил бы этой маске. Том определённо был великолепным актёром — но всё же недостаточно хорошим, чтобы провести Дамблдора, который смотрел на него с лёгким прищуром.       — В таком случае, ступайте в гостиную. Как староста, вы обязаны подавать пример, а не разгуливать по замку после отбоя без веской причины.       Магия Тома дёрнулась, словно готовая вцепиться в Дамблдора, но сам юноша даже бровью не повел.       — Конечно, профессор. Простите мою оплошность. Доброй ночи.       С этими словами Том стремительно обошёл Дамблдора и уверенным шагом направился дальше по коридору.       Гарри поспешил за ним, боясь, что стоит упустить Тома из виду — и он уже не найдёт его снова. К тому же, оставаться рядом с этим, непривычно холодным Дамблдором становилось слишком неуютно.       Вскоре они подошли ко входу в гостиную Слизерина.       При их приближении каменный змей у стены вдруг ожил, медленно поворачивая голову в их сторону. Гарри вздрогнул и замер: на миг ему показалось, что его глаза уставились прямо на него, но он тут же отогнал эту мысль как маловероятную.       — Что тревожит тебя, наследник?       — Ничего, о чём тебе стоило бы беспокоиться, — ответил Том. — Скоро всё будет улажено.       Змей почтительно склонил голову.       — Я и мои сородичи всегда к твоим услугам.       Том ничего не ответил. Постояв перед изваянием ещё несколько секунд в абсолютной тишине, он резко развернулся и зашагал обратно вглубь замка.       Гарри бросился следом, теряясь в догадках, что всё это значит.       Вскоре Гарри понял, что они поднимаются на второй этаж. Время было позднее, встретить кого-то в коридорах едва ли представлялось возможным, однако Том всё равно избегал главных галерей, выбирая узкие, потайные переходы, о существовании многих из которых Гарри даже не догадывался.       То, как свободно Том ориентировался в Хогвартских лабиринтах, вызывало невольное восхищение.       Наконец они остановились перед дверью в конце длинного коридора. Убедившись, что поблизости никого нет, Том осторожно приоткрыл её и скользнул внутрь. Гарри шмыгнул следом.       За дверью оказался туалет.       Пока Том проходил вглубь помещения, Гарри растерянно огляделся и с некоторым смущением понял, что туалет женский.       …Зачем они вообще сюда притащились?       Он подошел ближе к Тому, который замер у одной из центральных раковин. Помедлив секунду, Гарри наклонился, чтобы рассмотреть, что именно привлекло внимание Реддла.       На металлическом боку крана виднелась крошечная гравировка в виде змейки.       — Откройся, — выдохнул Том.       И мир вокруг снова поглотила тьма.

***

      В следующее мгновение Гарри обнаружил, что сидит на кровати в полном одиночестве. Перед ним как ни в чем не бывало лежал раскрытый дневник.              Он подхватил перо дрожащими пальцами.       〈Что ты только что со мной сделал?〉       『Я всего лишь поделился воспоминанием о том, где искать Тайную комнату. Считай это одной из моих обширных способностей. Или ты всё же предпочёл бы карту?』       Гарри закатил глаза на эту явную подколку и вздохнул, сбрасывая остатки напряжения.       Было странно осознавать, что теперь он знает, как Том выглядит и какой у него голос. Гарри и раньше понимал, что дневник когда-то был живым человеком, но только сейчас это знание обрело реальность.       〈Нет, что ты. Это был любопытный опыт. Просто предупреждай меня в следующий раз заранее. Оказаться без объяснений на полвека в прошлом — это слегка… дезориентирует.〉       『Прости, я не подумал. Ты никогда раньше не пользовался Омутом памяти?』       〈Нет. Он работает так же?〉       『Почти один в один. У Омутов памяти вообще масса интересных способов применения.』       Гарри задумчиво кивнул, решив отложить эту тему на будущее.       〈Надо будет как-нибудь разузнать об этом поподробнее. Но вернемся к главному: я просто прихожу в женский туалет на втором этаже, говорю «откройся» — и всё?〉       Магия Тома внезапно замерла.       『«Откройся»? Что ты имеешь в виду?』       Гарри замешкался, несколько сбитый с толку.       Неужели он умудрился ослышаться?       〈Ну, в туалете ты подошёл к раковине со змейкой и сказал «откройся», разве нет? Или я что-то путаю?〉       Ответа не было. Вместо слов магия дневника беспокойно закружилась вокруг тёмными вихрями.       Гарри ощутил укол беспокойства.       〈Том? Что-то не так?〉       『Нет, извини, задумался. На самом деле… у меня есть к тебе вопрос.』       〈Какой?〉       『Ты слышал разговор между мной и змеем?』       〈Ты имеешь в виду изваяние у входа в гостиную? Да. Меня это ещё удивило — я-то думал, что они говорят только со мной. Выходит, они всех называют «наследниками»?〉       Один из магических жгутов вокруг дневника резко качнулся.       『Да, всё так. Гарри… могу я узнать твою фамилию?』       Внезапная перемена темы удивила его. Поначалу он намеренно не стал называть Тому свое полное имя, но после всего произошедшего скрытничать казалось глупо.       〈Поттер. А что?〉       Дневник снова умолк. Магия Тома неспешно клубилась над страницами, однако теперь Гарри почти не сомневался, что Том просто о чём-то думает, — и потому терпеливо ждал. Может, Том знал кого-то из его предков? Или пересекался с ними в школе? Надо будет обязательно расспросить его об этом позже.       Наконец на бумаге вновь стали проступать чернила.       『Гарри, когда ты слушал мой разговор со змеем… мой голос не показался тебе странным?』       Гарри нахмурился, мысленно восстанавливая сцену в коридоре.       〈Вроде нет. А почему ты спрашиваешь?〉       Магия Тома опять как-то странно всколыхнулась.       『К сожалению, воспоминания порой передаются с искажениями, и мне важно было знать, что ты всё воспринял верно. Но да, ты прав. Чтобы попасть в Комнату, нужно подойти к крану с маленькой змейкой и сказать «откройся».』       Гарри кивнул, удовлетворившись этим объяснением.       Подобная передача воспоминаний наверняка была невероятно сложным магическим процессом со множеством тонкостей. Неудивительно, что Том хотел перепроверить, что Гарри всё воспринял верно.       Внутри разгоралось предвкушение.       Он и правда собирается открыть Тайную комнату! И библиотеку Салазара Слизерина!       От нетерпения у него прямо-таки чесались руки.       Правда, на этот раз ему придётся проявить терпение. Гарри прекрасно понимал, что соваться туда сейчас, когда по коридорам то и дело ходят студенты, — чистой воды безумие.       〈Ладно, Том, было здорово поболтать, но с Комнатой придётся повременить до рождественских каникул. Как выберу подходящий день, сразу дам знать. А пока — прощай.〉              『До встречи, Гарри.』

***

      — Думаю, я готов.       — Вы медитировали хотя бы раз в неделю?       — Как вы и велели.       — Книги прочитали полностью?       — Да.       — Возникли трудности?       — Немного. Не ожидал, что в теории разума окажется столько математики.       Снейп кивнул.       — Этого никто не ожидает. И вы уверены, что готовы впустить меня в своё сознание?       — Честно говоря, мне немного не по себе. Но раз это необходимо, я согласен. Я знаю, что вы сохраните всё в тайне, просто…       Снейп снова кивнул.       — Поверьте мне, мистер Поттер, я знаю, как тяжело впустить кого-то в собственный разум. Это наш последний рубеж обороны, самое сокровенное и личное убежище. Будь иной способ, я бы его предложил. Но практиковать окклюменцию, не понимая, как устроен ваш разум в естественном состоянии, в конечном итоге принесёт лишь вред и будет тормозить прогресс на каждом этапе. Если вы хотите защитить разум от вторжений, мне придётся сделать это — всего один раз.       Гарри сглотнул.       — Я понимаю, сэр, — он глубоко вздохнул и уже твёрже добавил: — Я готов.       На самом деле Гарри был в ужасе. Вещей, которые хотелось скрыть, было слишком много, и дневник со всеми разговорами с Томом стоял в этом списке на первом месте. Он до сих пор не знал, на чьей стороне в действительности находится Снейп, и пока не стремился это выяснять. Однако ментальная защита была жизненно необходима, если он собирался иметь дело с Волдемортом, а промедление лишь увеличивало риск. Нужно было покончить с этим сейчас, чтобы больше не жить с мыслью, что кто-то может проникнуть в его голову без разрешения — или хотя бы без его ведома.       Снейп подошёл и сел в кресло напротив.       — Сейчас я применю к вам легилименцию. Я постараюсь действовать максимально мягко, однако мастером в этой области я не являюсь, так что ощущения могут быть… весьма странными.       Гарри нервно сцепил пальцы.       — Понял.       Снейп извлёк палочку из рукава мантии.       — Закройте глаза. Постарайтесь расслабиться, отпустите свою магию. Не цепляйтесь за мысли и не пытайтесь удержать какой-то конкретный образ или чувство. Просто позвольте себе быть.       Гарри кивнул, стараясь как можно точнее следовать указаниям.       Полностью расслабиться — особенно опустошить голову от мыслей — оказалось непросто. Он привык к тому, что мысли постоянно роятся у него в голове: он бесконечно что-то анализировал, обдумывал, строил теории. Поэтому просто «отпустить» их оказалось неожиданно трудно. Но дни медитаций всё же принесли плоды, и совсем скоро ему удалось поймать ровный ритм дыхания, позволяющий очистить сознание так же легко, как ветер сметает листья с мостовой.       — Легилименс.       Сначала Гарри не почувствовал ничего.       Потом в виски словно хлынула вода: появилось странное ощущение, будто голову медленно и настойчиво наполняет жидкость. Это не причиняло боли, но всё равно напрягало, и Гарри сосредоточился на дыхании, стараясь не поддаваться панике.       Минуты текли одна за другой, и он невольно начал задумываться, всё ли идет как надо или Снейп уже наткнулся в его сознании на то, что ему видеть не следовало. Он быстро отогнал эту мысль, не давая ей захватить себя, и снова позволил мягкому ритму дыхания убаюкать сознание.       А ещё минут через двадцать Снейп выпрямился в кресле, глубоко вздохнул и потёр виски.       Гарри, успевший почти задремать, тут же встрепенулся.       — Ну как?       Профессор окинул его задумчивым взглядом, и у Гарри внутри всё похолодело.       — Вы очень хорошо умеете скрывать мысли, — наконец произнес он. — У меня ушло почти десять минут только на то, чтобы обнаружить основные узлы. Обычно с человеком вашего возраста и без подготовки на это уходит не больше четырёх минут.       Гарри медленно выдохнул воздух, который, как оказалась, удерживал в лёгких всё это время.       — Но в целом всё прошло хорошо?       Профессор коротко кивнул.       — Более чем. Я начерчу вам схему.       Снейп ненадолго ушел в кабинет, а затем вернулся с большим листом пергамента. Расстелив его на столе, он принялся что-то рисовать. Это заняло почти час, в течение которого Гарри терпеливо сидел рядом и потягивал чай.       Наконец Снейп выпрямился и устало вздохнул.       — На данный момент это лучшее, что я могу вам предоставить. Позже я добавлю больше деталей.       Сделав большой глоток чая, он вновь склонился над столом.       — Слушайте внимательно, начнём с основных узлов. Это самая простая часть, но именно её важнее всего понять до конца. Ваши фундаментальные функции сосредоточены вот в этой области, — он указал на круг ближе к центру листа, — и связаны с центральным путём, проходящим через основу вашего разума в его естественном состоянии.       Затем он указал на несколько мелких штрихов.       — Здесь, в четырёх точках пересечения двенадцати малых ветвей, вы начнёте закладывать фундамент. Как вы, несомненно, помните из книг, это значительно облегчит стадию конструирования, поскольку доступ к ветвям играет ключевую роль в стабилизации всей конструкции.       Он многозначительно взглянул на Гарри.       — Надеюсь, к этому моменту вы уже достаточно разобрались в гладких многообразиях, поскольку понимание их свойств значительно упростит закладку фундамента.       Гарри с некоторым трепетом оглядел огромную, невероятно сложную схему.       «Самая простая часть», сказал профессор.       Ему вдруг стало интересно: неужели Блейз испытывал нечто подобное каждый раз, когда Гарри пытался объяснить ему принципы работы своей магии?       Мужчина посмотрел на него с лёгкой иронией.       — Только не говорите, что именно на геометрической топологии проходит ваша граница.       Гарри уставился на него с нескрываемым недоверием.       — Вы сейчас… скаламбурили про математику?       — Вам показалось, — Снейп едва заметно усмехнулся. — А теперь сосредоточьтесь. Книги дают лишь основу. Реальный разум гораздо сложнее теории, и на объяснение вашего естественного состояния уйдет не меньше месяца. Поэтому я не собираюсь тратить впустую время.       Гарри вздохнул, мысленно настраиваясь на предстоящую работу.       — Да, сэр. Я готов.