Чётки Бейли

Фредди не пришёл. Терпеливо дожидаясь солиста у охранного пункта, Санрайз привычно поглядывал на часы, замечая, что Фазбер опаздывает на добрые полчаса. Ранее подобного не случалось — наверное, именно поэтому, когда до открытия детского сада оставалось всего двадцать минут, Солнце начал заметно нервничать. Не сказать, что приход Фредди мог как-либо изменить рабочий день, однако его утреннее отсутствие казалось чем-то невероятно неправильным. «Может быть, что-то случилось», — мысленно произнёс Санрайз, пальцами постукивая по регистрационной стойке. Экран телевизора сзади него приветливо мигал всеми цветами радуги, беспрерывно рекламируя конфеты. Иногда Солнцу казалось, что для полноты картины не хватало только характерных для рекламы звуков, однако в дневную смену детский сад наполнялся и без того весёлой музыкой. С учётом этого, беззвучная реклама на экране была вполне себе разумной. Ожидание было не только утомительным, но и, как оказалось, невыносимым. Солнце честно продержался ещё пять минут, после чего осторожно приблизился к входной двери, движимый каким-то спонтанным рвением пойти и найти Фредди самому. Ладонь воспитателя замерла, едва коснувшись дверной ручки. Стоит ли делать это? В конце концов, быть может, у Фазбера действительно есть какие-нибудь особо важные причины, из-за наличия которых солист не может прийти сегодня утром? Мотнув головой, Санрайз решительно схватился за дверную ручку. До открытия оставалось двадцать минут, размышлять о том, правильно ли он поступает, не было времени. В любом случае, воспитатель не собирался покидать пределы своего этажа. Если повезёт, ему удастся встретить какого-нибудь бота и расспросить его. Толкнув дверь, Солнце вышел в коридор, откуда две параллельные лестницы вели прямиком к выходу. Ступив на клетчатый пол, воспитатель без раздумий двинулся прямиком наверх. Минуя коридоры, Санрайз, как обычно он это делал, провожал взглядом встречные экраны с изображениями аниматроников. Яркий свет постеров неоновыми разноцветными пятнами плыл по полу и Солнце, кажется, уже наизусть знал расположение каждого из них. — Доброе утро! — громко воскликнул воспитатель, стоило ему только приблизиться к столикам рядом со входом. Два больших экрана с уже знакомой заставкой приветливо мигали в ответ. Пусть и без обыденной музыки, они выглядели всё также радостно. Позолоченная статуя на приветствие Санрайза не ответила, однако, если бы имела возможность говорить, обязательно бы поздоровалась. Солнцу нравилось думать, что она слышит его и понимает, так как, стоит признать, разговаривал воспитатель с ней довольно часто. После того, как утром в детсаду стал появляться Фредди, такие беседы стали проходить гораздо реже. Подойдя ближе, Санрайз поднял голову вверх, улыбаясь самому себе — застывшему в динамичной позе, с поднятыми вверх руками. — Встреть их хорошо сегодня, — весело проговорил Солнце. Развернувшись, он продолжил путь к выходу, ободрённый разговором со своей статуей. Или, если говорить правильно, с их статуей. Как бы сильно Санрайз не хотел думать о ситуации с Мундропом, мысли о ночном воспитателе упрямо лезли в голову. Весь вчерашний вечер, вплоть до собственного отключения, Солнце провёл в тяжёлых раздумьях о сложившейся ситуации. Он решительно не понимал действий Луны, и пусть наличие привычной безопасности в детсаду успокаивало, отсутствие явной последовательности в действиях и поступках Мундропа приводило Санрайза в замешательство. Ещё вчера дневной воспитатель решил, что сегодня обязательно выяснит, в чём именно была причина тех самых ночных инцидентов. Возможно, это даст ему хоть какое-то представление о том, почему сменщик вообще придумал эту странную сделку. Вот только, был один единственный нюанс. Станет ли Мундроп ему вообще что-либо рассказывать? «Нельзя точно сказать, что на этот раз придёт ему в голову, — обречённо заметил воспитатель. — загадками говорит постоянно. А разгадывать у меня получается не очень… Да и вчера…». Вспомнив о том внезапном объятии, Солнце расплылся в полуулыбке. Мундроп не был похож на того, кто любит привычные для Санрайза «обнимашки». Более того, дневной воспитатель никогда бы не подумал, что вечно чем-то раздражённый и недовольный Луна решится обнять его самостоятельно. На порыв чувств это похоже не было, да и, к тому же, сменщик говорил о какой-то просьбе. «И передай той девчонке, что я сделал то, о чём она просила». — Какой ещё девчонке… — со вздохом произнёс воспитатель, проходя через подъёмные ворота в длинный, покрытый полумраком коридор. Сделать это получилось легко, отчего Санрайз вначале даже слегка растерялся. Неоновые змейки ламп ползли от пола вверх к потолку, на стенах красовалось бесчисленное множество экранов с постерами аниматроников. Ускорив шаг, Солнце быстро преодолел коридор. Последний раз он был здесь давно, однако помнил всё, на удивление, достаточно отчётливо. Впереди виднелся выход — две сравнительно небольшие красные двери. Приблизившись к ним, Санрайз растянулся в привычной улыбке. Покинуть детский сад удалось без особых усилий. Неизученная и незнакомая территория вполне ожидаемо несла за собой беспокойство. Некоторый дискомфорт от непривычной для него обстановки всё же возникнул, но Солнце не придал ему особого значения. Завертев головой в разные стороны, воспитатель с живым интересом принялся изучать пространство вокруг, замечая всё те же экраны с ярким неоновым цветом. Пройдя вперёд, Санрайз принялся взглядом искать ботов. Ночных охранников здесь уже не было, однако некоторые боты кружили на этаже круглосуточно. Решив не отвлекаться на обстановку, Солнце, тем не менее, не удержался от восхищённого изучения очередного цветастого изображения напротив. Подойдя чуть ближе, воспитатель радостно охнул. Раздавшийся откуда-то слева шорох до дрожи напугал Санрайза. Подскочив, дневной воспитатель тут же развернулся в сторону шума, лицом к лицу сталкиваясь с аниматроником. Округлив глаза, Солнце беззвучно открыл и закрыл рот, прожигаемый взглядом жёлтых глаз. Таких же неоновых и ярких, как те лампы у входа в детский сад. — Что это? — голос у неё был глубокий, но, более того — недовольный. Словно бы решив просверлить в Санрайзе дырку, аниматроник уставилась на него немигающим взглядом. Сам Солнце не сразу нашёл, что ответить. Её звали Роксанна, или, как любили сокращать дети, Рокси. Волчица была одним из неподражаемых кумиров маленьких посетителей пицца-плекса, однако сам Санрайз видел её лишь на постерах. Встречаться напрямую им не доводилось, а говорить — тем более. По воодушевлённым рассказам детей, Рокси являлась не только образцом настоящей красоты, но и эталоном всей мировой дружелюбности. Светлая, приветливая, добрая и общительная. — Отвратительно, — скривившись, волчица с прищуром смотрела на Санрайза сверху вниз. Исходившая от неё аура раздражения практически сразу же напомнила воспитателю Мундропа. Вот только тот был таким постоянно, а Роксанна, судя по всему, пребывала в не очень хорошем расположении духа. — Привет-привет! — опомнившись, поздоровался Солнце. Чтобы вести адекватный диалог с ней, ему пришлось немного отойти в сторону. Подобное движение не могло ускользнуть от проницательного взгляда Рокси. Заметив это, она ещё больше сщурилась, но промолчала. — Ты меня, наверное, не знаешь, но! Я Воспитатель. Меня зовут Солнце, очень приятно познакомиться с тобой! Немного помедлив с ответом, волчица внимательно осмотрела Санрайза снизу вверх, после чего, наконец, выдала: — Мне плевать, кто ты. Думаешь, лучше меня? — в её голосе проскочили злобные нервные нотки. И только сейчас Солнце заметил, что Роксанна, кажется, находится на грани истерики. Это было так ошеломляюще и непривычно, что воспитатель на секунду расстерялся. — Думаю, что нет, — ответил Санрайз, решив отшутиться. — ты звезда на сцене, а я — на небе. Мне, в общем-то, нужна была помощь! Можно попросить тебя… Договорить он не успел, прерванный резким и отрывистым восклицанием волчицы: — Хочешь сказать, что я не лучше тебя? — вскипая, словно чайник на плите, Роксанна медленно понижала голос, пока он не превратился в самое настоящее разъярённое шипение. — Такие жалкие, мерзкие шутки. Думаешь, можешь оскорблять меня ими? Непонимающе хлопнув глазами, Солнце едва ощутимо занервничал. Волчица будто бы не слышала его. Или же не хотела слышать. — Нет, я так не думаю, — чуть более осторожно заметил Санрайз, пытаясь понять, почему ему приписывают ложные обвинения. — Верно, ты не думаешь! — тихое шипение внезапно сменилось самым настоящим вскриком. — Ты говоришь мне это прямо в лицо! Отвратительно, мерзко, ты… — Рокси! Вот ты где. Пламенная речь волчицы оборвалась также внезапно, как и началась, стоило только рядом появиться ещё одному аниматронику. «Чика», — промелькнуло в голове у Солнца, прежде чем он заметил обладательницу раздавшегося голоса. Со стороны ближайшего экскалатора к ним быстрым шагом приближалась гитаристка. Дети говорили о ней не менее радостно, чем о Рокси. Чика в их детском понимании была заботливой старшей сестрой, милой и доброй. Выглядела она почти так же, как и её изображение на постерах. Отличалось разве что лицо, на котором сейчас отображалось явное волнение и беспокойство. Ещё издалека Санрайз успел поймать на себе её удивлённый взгляд. — Рокси, ты так быстро убежала… Всё в порядке? — обеспокоенно суетилась вокруг волчицы гитаристка, после чего, наконец, перевела свой взгляд на Солнце. — Здесь кто-то громко кричал. Кто это? Роксанна не ответила. Демонстративно отвернувшись от дневного воспитателя, она сохраняла злобное молчание, но и бросаться с обвинениями ни на кого не спешила. — Я всегда в порядке, — наконец ответила волчица. В её голосе всё ещё проскальзывало раздражение, однако теперь он звучал более спокойно. — Кто это — понятия не имею. Не зная, как расценивать подобное заявление, Санрайз выдохнул. Он всё ещё улыбался, также широко и открыто, как ранее, однако теперь ему хотелось как можно скорее вернуться в детсад. — Я Солнце, — представился дневной воспитатель, переведя взгляд на Чику. — Ах, да! — вдруг воскликнула гитаристка и лицо её прояснилось. — Вспомнила. Ты же тот самый Воспитатель, верно? Фредди говорил о тебе. — Говорил? — растерянно переспросил Солнце. Роксанна заинтересованно повернулась к ним вполоборота. — Да, конечно, — Чика улыбнулась. Голос её был красивым и мелодичным, а говорила гитаристка с удивительно приятной интонацией. Теперь понятно, почему она так нравилась детям. — ищешь его? — Ищу, — кивнул Санрайз, поражённый её осведомлённостью. — Он сейчас занят на третьем этаже, до открытия не спустится точно. Вроде бы говорил, что вечером зайдёт в детский сад, — сказала Чика, продолжая мягко улыбаться. — а ещё он выглядел очень довольным. Тебе не о чём переживать. Возвращайся в свою локацию. Убаюкивающая интонация голоса Чики расслабляла, но в то же время было в ней и что-то неправильное. Какая-то едва уловимая фальшивость, словно бы гитаристка открыто лукавила и нисколько этого не смущалась. — Да, хорошо! — тем не менее, Солнце решил не озвучивать свою догадку. На сегодня приключений за пределами детсада ему хватило. Если Роксанна, по рассказам детей являющаяся чуть ли не святой, оказалась не совсем… спокойной, то и от гитаристки можно было ожидать чего-то подобного. Впрочем, это всего лишь его предположения. Если Чика и привирает, говоря ему о их солисте, на это, должно быть, есть свои причины. — Мы открываемся через десять минут, — внезапно подала голос Рокси, на что стоящая рядом гитаристка весело покивала. — Верно, нам уже пора. Было приятно познакомиться с тобой, — обратилась она к Солнцу. Тот, продолжая сохранять такую же широкую улыбку, сложил руки в замочек. — Конечно! Мне тоже очень-очень приятно. Спасибо за помощь. С данными словами воспитатель поспешно развернулся и, едва махнув рукой на прощание, направился прямиком к знакомым красным дверям. Как же всё-таки хорошо, что он не успел отойти слишком далеко. На встречу с аниматрониками из главной четвёрки Солнце не рассчитывал, поэтому чувствовал некоторую дрожь в руках. Внезапная встреча с ними определённо точно взволновала Санрайза до конца дня. Желая из чистого любопытства разузнать о Фредди, дневной воспитатель в очередной раз чуть было не создал для себя неприятности. Приблизившись ко входу в детский сад, Солнце схватился за дверную ручку, буквально спиной ощущая, как две пары глаз внимательно следят за его уходом.