Чётки Бейли

— Я предупреждал, — Санрайз шумно выдохнул, отчаянно обняв себя руками. — я говорил тебе, что боюсь темноты. Ты не послушал меня. — Что? Да брось, — всё ещё упорно продолжая сводить всё к шутке, Мундроп отмахнулся от слов дневного воспитателя, словно от надоедливой мухи. — здесь же ничего… — Отойди, — злостно отбросив его руку в сторону, Солнце судорожно сделал несколько шагов вперёд, крепко зажмурившись. С явным непониманием наблюдая за действиями своего сменщика, Луна хаотично провёл по откинутой Санрайзом руке. Он определённо точно сделал что-то не так, но никак не мог сообразить, что именно. Солнце ведь не может по-настоящему бояться темноты, это лишь часть его сценического образа. В конце концов, помимо Мундропа, в детсаду совершенно никого нет. — Что за идиотизм? — пытаясь понять происходящее, Луна вновь приблизился к Санрайзу, придерживающим жестом ухватив того за плечо. — Открой глаза, иначе впишешься в ту горку. — Прочь! — вскрикнув, Солнце раздражённо дёрнулся, попытавшись сбросить с себя руку сменщика. Однако Мундроп продолжал крепко держать дневного воспитателя за плечо, предупреждая его столкновение с вышеупомянутой горкой. И, кажется, окончательно выйдя из себя, Санрайз резко крутанулся на месте, вытянув обе руки перед собой. Знакомый защитный жест ввел Луну в ступор. На всякий случай отпустив плечо Солнца, Мундроп перевёл на того шокированный взгляд. — Совсем крышу снесло? — медленно проговорил ночной воспитатель. — Ты ещё днём не наигрался, что ли? Прекрати это. — Прекратить что? — с медленно закипающим гневом в голосе, Санрайз, не смея открыть глаза, продолжал держать руки на весу. Его раскрытые ладони мелко подрагивали, будто бы готовясь зайтись в приступе конвульсий. Мундроп не понимал ровным счётом ничего и это злило его лучше любого непослушного ребёнка. — Ты сам виноват, — наконец подал голос Луна, нарушив возникшую в комнате тишину. Едва успокоившийся Солнце, услышав это, чуть было не задохнулся от возмущения: — А кто сбросил меня в кучу шариков, обещая показать шутку?! — Да ты ведь любишь прыгать в этот бассейн! — в ответ возмутился Мундроп, решив идти до конца. — Но не в полной темноте! — ответный выкрик не заставил себя долго ждать. Голос Солнца на мгновение дрогнул и дневной воспитатель заговорил чуть тише: — Ты знал, что я боюсь темноты, но всё равно сделал это. Как тебе вообще можно доверять? Не найдясь с ответом, Луна промолчал, отведя взгляд в сторону и отступив на полшага назад. Они ещё немного помолчали. — Ну я же не собирался оставлять тебя там, — в попытке оправдаться, сказал наконец Мундроп, глядя на продолжающего жмуриться Солнце. Последний, кажется, ничуть не удовлетворённый данным высказыванием, отвернулся в сторону, продолжая обиженно молчать. Всем своим видом демонстрируя, что его доверие к Луне подорвано окончательно, Санрайз скрестил руки на груди. Так они стояли ещё некоторое время, по подсчётам продолжающего дрожать Солнца — кажется, целую вечность. Мундроп, обдумывающий произошедшее, и Санрайз, пребывающий в состоянии жуткого оцепенения. Полумрак лёгким холодом обволакивал застывшие на месте фигуры аниматроников и окружающие их пластмассовые шарики, в темноте потерявшие свой яркий цвет. Странная недосказанность повисла в воздухе, кажется, до краёв заполнив собой весь бассейн, в котором сейчас стояли воспитатели. — Ладно, я… — внезапно подал голос Луна, глубоко вздохнув и, кажется, пытаясь пересилить самого себя. — я прошу прощения за то, что скинул тебя в твой любимый бассейн с твоего любимого балкона в твоём любимом детском саду. Выпалив всё, что хотел, Мундроп поднял взгляд на Солнце, ожидая от того ответной реакции, или же, хотя бы, радостных объятий, однако воспитатель продолжал сердито молчать, не издавая ни звука. — Я только что извинился перед тобой, — не без намёка сказал Луна, особенно выделив последнее слово. — может быть, скажешь что-нибудь вроде: «о да, я вёл себя так глупо, просто отвратительно, конечно же я прощаю тебя»? Замерев на месте и продолжая молчать, Санрайз внезапно низко опустил голову, прижав руки к лицу. Под удивлённый взгляд Мундропа, дневной воспитатель начал мелко дрожать, будто бы прямо сейчас его настигли неконтролируемые рыдания. — Мне действительно жаль, ладно? — расстерявшись от подобного поворота событий, неловко извинился Мундроп, повторяя ранее сказанные им слова. Тем не менее, ответа от Солнца вновь не последовало — вместо этого тот, кажется, начал дрожать лишь сильнее. А вот Мундроп, пытавшийся казаться максимально невозмутимым, мысленно выругался несколько раз подряд. Должно быть, ему и вправду очень сильно повезло с локацией — куча человеческих недоросликов и один местный сумасшедший, который до жути боиться темноты. Ни дать, ни взять — настоящая сказка. Однако, как бы сильно Луна не желал показать собственное превосходство, доводить Солнце до истерики ему не хотелось. Более того, Мундропу даже нравился дневной воспитатель, несмотря на то, что раздражал он его раза в два больше. — Эй, хватит… — не выдержав, Луна подошёл ближе, медленно протянув руку к сменщику, но, явно не разобравшись, что ему делать, в итоге резко одернул её вниз. — я верну тебя на балкон и ты прекратишь это, идёт? Ответа не последовало. Мундроп удивлённо наклонился к Солнцу, пытаясь понять, в чём дело, но вместо сморщенного от страха лица, внезапно обнаружил, что тот смеётся! Тихо посмеивается, растянувшись в широкой, искренней улыбке, будто бы ночной воспитатель только что не скидывал его с балкона прямиком в кромешную тьму, а просто рассказал очередной забавный анекдот. — Что ты… — оборвавшись на полуслове, Луна нахмурился и оглядел сменщика с головы до ног, будто бы видя того в первый раз. Смахнув пальцами несуществующие слезинки, Солнце, продолжая держать глаза закрытыми, повернулся лицом предположительно к Мундропу, который стоял буквально в шаге от него. — Думаю, я всё же смогу простить тебя, — Санрайз продолжал улыбаться, и Луна отчётливо видел, как дрожали уголки его губ. — но если захочешь опять скинуть меня в бассейн с шариками, пожалуйста, делай это днём. Не двигаясь буквально несколько секунд, Мундроп пристально всматривался в лицо Солнца, после чего, в привычной манере надменно закатив глаза, начал что-то язвительно бормотать про то, какой же всё-таки Санрайз беспомощный и глупый.