Один из двух

Чимин и Чонгук наблюдают за съемочным процессом, но в нем пока не участвуют. В графике сцена в общежитии с участием Тэмина и Джейсона стоит у Чимина на предстоящей неделе, у Чонгука будет возможность сыграть Ханыля только на следующих выходных. Поскольку Ёнджин дома нет до позднего вечера, родители в отпуске, Тэхён и Сокджин на съемках, а Чимину некомфортно оставаться одному с тех пор, как он месяц назад взял в руки сценарий… Чимин тусуется днями напролет в съемочном павильоне. Чимин берет в руки свой экземпляр сценария — уже прочитанного вдоль и поперек. Сюжет тривиален и прост: о жизни молодых людей, учащихся в одной Академии и живущих в одном общежитии, об их семьях, друзьях, судьбах и взаимоотношениях, которые между ними складываются. Чимину нравится другая сторона истории: в ней поднимаются актуальные проблемы, с которыми сталкиваются молодые люди по мере взросления. Многие вещи Чимину знакомы не по наслышке: когда-то он тоже через них проходил. И ему интересно, как те же трудности и неприятности преодолеют герои и какую реакцию это вызовет у зрителя. Ностальгию? Восхищение? Сопереживание? Негодование? Жалость? Недовольство? Раздражение? Вызывать эмоции — это по части Чимина. Тэхён шутит (или нет), что Чимин в состоянии пробудить своей харизмой даже покойника — встанет точно, пускай и не весь (шутки в стиле Тэхёна). Из-за плохой погоды съемки на улице и природе перенесены. Сейчас снимаются сцены в Академии и общежитии. В основном работает тройка ведущих актеров — это Соён, Тэхён и Сокджин. Они участвуют в сценах в разных комбинациях — их герои состоят в пресловутом любовном треугольнике. Как и всегда, когда Тэхён и Сокджин оказываются на одной съемочной площадке, спонтанно возникает хаос, из которого рождается только истеричный ржач. Своим настроением дурачащиеся друг с другом Тэхён и Сокджин заражают всех вокруг, и кофе-брейк случается чаще, чем помощник режиссера успевает кричать “снято!”. Чимин с кофе тоже не расстается. Сидит со своим одноразовым бумажным стаканчиком на раскладном стуле в углу, наблюдает, изучает и не отсвечивает. Ему иногда составляют компанию разные люди: случайные и знакомые. У Чимина перестают просить автограф только в конце первой недели. Кто-то (их меньшинство) продолжают бросать на Чимина косые взгляды, но его они напрягают куда меньше, чем попытки некоторых отдельных личностей завязать с ним разговор на личные темы и подружиться. По ярким ролям Чимина и его блистательной маске, которую он надевает при выходе в свет, никогда не подумаешь, что в повседневной жизни он довольно замкнутый и отстраненный человек, которому больше комфортно наедине с самим собой, чем в компании других людей. Что довольно необычно для актера, но в какой-то степени помогает Чимину в его работе. Он очень тонко чувствует других, способен осознанно использовать эмпатию, буквально влезая в чужие головы и проживая чужие жизни, он подмечает то, что другие не замечают в упор, и по сути это его проклятье. Чимин сильно от этого устает. И поэтому старается вне съемок и работы свести живое общение к минимуму. Благослови бог того человека, кто придумал соцсети — кажется, это был Рэнди Конрад — и мессенджеры. Текстовые сообщения спасают расшатанную нервную систему Чимина от полного, фатального распада. В обезличенных наборах букв, иероглифов, символов и смайликов нет живых людей — лишь их образы. Чимину легко отвечать на сообщения. Со звонками и видеосвязью дела обстоят уже хуже. Но все равно лучше, чем когда Чимин имеет дело с реальными людьми. А Чонгук очень даже реален и материален. Стоит перед ним в своей безразмерной оверсайз одежде — Чимин, наверное, слишком стар, чтобы понять современную молодежную моду, потому что для него Чонгук выглядит как заправский бомж, случайно отхвативший шмотье с чужого плеча. И знатный шухер на его голове (Чонгук явно забыл причесаться и кое-как собрал волосы в пучок) завершает эту картину. Чонгук загораживает Чимину обзор, и Чимин вынужден обратить на него внимание. Он вопросительно приподнимает бровь, ожидая услышать причину, по которой Чонгук завис напротив и уходить не торопится. — Привет, — произносит Чонгук неловко, весь какой-то сутулый и несуразный. Держит руки сжатыми в кулаки в карманах широких штанов. — Ну здравствуй, — отвечает Чимин сдержанно. Лимит живого общения на сегодня исчерпан. Еще секунд десять — и он прямым текстом попросит Чонгука оставить его в покое, если тот продолжит тянуть резину и смущенно переминаться с ноги на ногу. — Я, на самом деле, не смог придумать достойной причины, чтобы подойти, — внезапно признается Чонгук. — Я уже давно за тобой наблюдаю, но почему-то к тебе страшно приблизиться. Я знаю, ты меня хочешь послать, но нам вроде как работать вместе, так что… Может, пообщаемся? Обсудим наших персонажей? Раз мы оба здесь и ничего не делаем... Чимин как сидел, откинувшись на мягкую спинку и закинув ногу на ногу, так и остается сидеть. Чем больше он думает о Тэмине, тем больше Тэмин начинает думать за него. И поскольку Тэмину в принципе все равно, Чонгук перед ним или Ханыль, потому что он их не различает, Чимину хочется согласиться. Но он давит в себе это желание. Оно не его. — Ничего не делаем? Если ты не заметил, Чонгук-ши, я работаю, — говорит Чимин. Старается, чтобы его голос не звучал сильно недружелюбно. Он не хочет портить отношения с Чонгуком. Но тот реально подкатил к нему очень не вовремя. — И с каких пор мы с тобой на “ты”? Насколько я знаю, мы не ровесники. Чонгук улыбается. Возможно, Чимин его и задел своим ответом, но увидеть этого за яркой улыбкой не получается. За улыбкой многое можно спрятать. Чимин в этом профессионал. Чонгук, похоже, тоже. — Хочешь, чтобы я обращался к тебе со всеми гонорификами, хён? — лукаво спрашивает Чонгук. — Это было бы очень любезно с твоей стороны, — отвечает Чимин максимально вежливо. — Окей, — легко соглашается Чонгук и пробует: — Чимин. Ши. Он делает из просьбы Чимина соблюдать субординацию какую-то ролевую игру. Чимин чувствует себя господином, а Чонгук изображает из себя его своенравного раба, которого явно мало ходили плетьми. Чимин вздрагивает от каждого громкого “Чимин-ши”, как от выстрела в спину. Судорожно ищет Чонгука взглядом — потому что пока он его не найдет, тот не заткнется, продолжая орать на весь павильон своим хорошо поставленным и сильным голосом: “Чимин-ши-и-и!”. Тэхён и Сокджин над ними ржут: они находят это крайне забавным и очень милым, а не предосудительным и карающимся по закону (друзья, называется!). Чимин забирает свои слова назад: они с Чонгуком не сработаются. Чонгук навязчивый и бесцеремонный, как потерявшийся щенок. И своим новым хозяином он выбрал почему-то Чимина. Он всюду таскается за ним, изводит этими своими бесконечно повторяющимися “хён”, “хён!”, “ХЁН!”, и Чимин с ужасом представляет, что ждет его в конце этой недели — их первая совместная сцена. Чимин труп. Съемки поставлены на десять утра. Для Чимина, совы по жизни, слишком рано. Он еще не до конца проснулся и категорически не хочет выползать из теплого салона такси на ветреную улицу. Чонгук уже ждет его у входа в павильон с двумя стаканчиками кофе. В одном из них двойной эспрессо без сахара, и на стаканчике надпись черным маркером: “Чимин-ши ;)”. — Доброе утро, Чимин-ши! — бодро здоровается с ним Чонгук. Чимин буквально выдирает стаканчик кофе из его рук и стремится как можно быстрее оказаться внутри помещения. Ему холодно и мерзко — он из постели выбрался только полчаса назад. Ничего, доспит в кресле у стилиста, пока его будут укладывать и наносить макияж. Но Чонгук меняет его планы. Чонгуку хочется поговорить. Он занимает соседний туалетный столик и придвигается в кресле на колесиках максимально близко, чтобы и стилисту не мешать, и говорить тихо, а не на всю гримерку. — Я очень волнуюсь, всю ночь не мог заснуть, — доверительно делится Чонгук своими переживаниями. — Надеюсь, ты не будешь слишком строг со мной, хён. Я буду стараться, обещаю. Чимин смотрит на Чонгука через зеркало, не поворачивая головы, пока стилист занята его прической. Для своей роли Чимину пришлось отпустить волосы. Они куда длиннее, чем он привык носить, постоянно мешаются и раздражающе лезут в глаза — хоть ободок носи. Зато худеть до состояния недокормленного парня двадцати лет от роду не пришлось: за прошедшие полгода Чимин сбросил больше десяти килограмм, и это были десять килограмм мышц. Теперь ему реально только в сериалах для подростков сниматься и остается. А когда-то он сам выполнял каскадерские трюки… Чимин мысленно вздыхает. — Не перестарайся, — говорит Чимин Чонгуку. И поскольку за эти две недели Чонгук автоматически перешел из категории “я тебя не знаю — отойди от меня” в следующую группу избранных людей “ладно, я тебе отвечу, если ты меня спросишь”, Чимин продолжает: — Лучше расслабиться и действовать по наитию. Это всегда выглядит убедительней, чем если контролировать каждый свой взгляд и жест. Чонгук усиленно кивает. Он считает Чимина кем-то вроде своего наставника, поэтому внемлет каждому его слову. Хотя Чимин старше Чонгука всего на два года, у них колоссальная разница в опыте и продолжительности актерской карьеры. Поэтому Чонгук к советам Чимина всегда прислушивается. Но во всем остальном не слушается его вообще. Когда Чимин ему велит прекратить или что-то сделать, Чонгук прикидывается дурачком, не понимающим родного языка. Он делает все по-своему, и Чимина это подбешивает. Не то чтобы сильно… За три недели Чимин успевает не раз переспать с мыслью, что Чон Чонгук ходячая неприятность, которая следует за ним по пятам. От Чонгука много хлопот. Он постоянно что-то забывает, опаздывает, не может собраться, не в состоянии долго сосредоточиться и усидеть на одном месте. Чимин, долгие годы работающий с психотерапевтом и сам уже способный оказывать помощь нуждающимся, ставит Чонгуку неутешительный диагноз — СДВГ. Считается, что это детская болезнь, которая с возрастом проходит. Но Чонгук особенный. У него все не как у людей. Чимину неожиданно сильно нравится за ним наблюдать. Потому что Чонгук по большей части неуклюжий, корчущий смешные рожицы в ответ на критику и замечания, веселящий своих старших хёнов дурными выходками, он очень живой и подвижный. Полная противоположность флегматичному Чимину, у которого по венам, правда, течет крепкий кофе без сахара — столько он его пьет последние дни. И говорит себе, что у него поэтому шалит сердце и бросает то в жар, то в холод. А вовсе не потому, что ему сегодня играть с Чонгуком. Чимин без понятия, как это будет. Он даже представить себе этого не может. Тем не менее, ему придется напрягать лицевые мышцы и связки, потому что у него целых пять строчек текста, и это не монолог, а полноценный диалог. Первая и очень важная встреча отважившегося подойти к Ханылю Тэмина, который всего после пары минут личного общения понимает: он попал. И есть в этом Ханыле что-то, что его не только цепляет, но и не отпускает. Не отпускает уже третий месяц подряд, что он никак не может набраться храбрости и заговорить первым. Чимину бы проблемы этого дурного Тэмина... У Чимина таких проблем никогда не было и нет. Он с любым человеком может легко выйти на контакт, иначе точно не пошел бы в актеры. Раньше Чимин был очень веселым и общительным, но с годами его социальные навыки перешли из категории хобби и увлечения в повседневную рутину, и Чимин прибегает к ним исключительно по необходимости. Для него никогда не было сложно говорить о своих чувствах и делиться ими с другими людьми. И поэтому он хорошо понимает чувства других, даже если они о них не говорят. Но Чонгук рассказывает ему все. О себе, о своей жизни, о семье, о старшем брате, о том, как он решил стать актером, хотя собирался быть певцом или на худой конец танцором, даже успел в трейни загреметь, но вовремя соскочил. Чимин теперь знает, что у Чонгука аллергия на креветки, он выиграл первое место в большом теннисе на городских соревнованиях между институтами, ему нравится желтый цвет и все молочное и что его белую и похожую на пушистое облако собаку зовут Курым. Чимин понятия не имеет, зачем ему вся эта информация. Но какого-то черта ее запоминает. Стилист заканчивает пытать Чимина и переключается на Чонгука. Чимин отходит “покурить”. Чонгук душный — его слишком много. И он такой почему-то только с Чимином. С другими хёнами он почтителен и сдержан, не достает их и лишний раз к ним не лезет. Чимин даже предположить не может, что такого в нем Чонгук увидел, что решил, будто они могут подружиться и общаться друг с другом как закадычные друзья-ровесники — на какие угодно темы, включая девчонок. Чонгук, к слову, ни с одной не встречается, что Чимину тоже счел нужным сообщить. Чимину это обстоятельство показалось подозрительным. Он проверил внимательней лицо и движения тела Чонгука, убедился, что тот не врет, и остался в легком недоумении. Как Чонгук с такими внешними данными и довольно занимательным внутренним содержанием умудряется двадцать семь лет оставаться один? Ох, Чимину бы его проблемы — он свои подростковые комплексы проработал еще в детстве до того, как те проросли бы, зазеленились, расцвели пышным цветом и начали бы благоухать на всю округу. Чимин предусмотрительный и практичный. — Ну что, готов? — спрашивает Тэхён. Стандартный вопрос. Тэхён курит на открытом балконе. Чимин останавливается рядом, облокотившись о поребрик ограждения, и смотрит на стеклянно-бетонный город. Так мало зелени. И воздуха. — К чему? — спрашивает Чимин отрешенно. — Ну как, — Тэхён протягивает ему сигарету, но Чимин отказывается движением головы. — Взволнованно дышать, шумно сглатывать и жадно смотреть на предмет своего воздыхания, Чонгука то бишь. — Ханыля, — машинально исправляет его Чимин. — Если тебе так проще. — Хватит издеваться, — недовольно глядит на друга Чимин. — Если хочешь меня подколоть, лучше спроси, где и с кем сегодня ночевала моя жена. — Эй, это ты меня подколоть пытаешься? — возмущается Тэхён. — У меня и так работа нервная, теперь еще и ты! Ну, и где Ёнджин была всю ночь и с кем?! — Без понятия, — вздыхает Чимин. — Она выключила телефон после шестого по счету звонка, на который не ответила, и утром прислала мне смс, что едет от подруги. Я выехал раньше, чем она вернулась домой. Всю ночь не спал. Башка чугунная. — Блин, я думал, у вас все хорошо. — Тэхён и расстроен, и обеспокоен. Даже тушит сигарету, не докурив ее до конца. — Что на нее нашло вдруг? — Она устала и захотела расслабиться и выключиться. Я ее понимаю, — тихо произносит Чимин. — Я тоже был бы не рад иметь такого мужа. — Ты не виноват, — хмурится Тэхён. Уже устал Чимину это повторять. — Не виноват в том, что извожу ее постоянно? — усмехается Чимин. — Я начинаю думать, что у меня и Тэмина куда больше общего, чем мне хотелось бы думать. — Знаешь, идеальных людей не бывает. Все мы лажаем рано или поздно. Мне так говорили на курсах личностного роста, — со знанием дела произносит Тэхён и кладет руку на плечо Чимина. Ему это позволено, и он сжимает пальцы сильней. Хочет придать Чимину уверенности и твердости. — Ты отлично справляешься. И делаешь все, что от тебя зависит. Джина это прекрасно понимает, она взрослая и умная девочка. Я с ней поговорю. — Не надо. Только прогневаешь богиню, богохульник, — смеется Чимин, и Тэхён подхватывает. Чимин возвращается в гримерку в куда более приподнятом расположении духа, чем когда уходил. И замирает на пороге, когда видит перед собой Чонгука. Чонгук уже переоделся в академическую форму: тонкие серые брюки, кипенно-белую рубашку и бордовый галстук — такого же цвета, как пиджак, который висит на вешалке. Чимин зависает по двум причинам: у Чонгука распущены волосы, обычно собранные в небрежный пучок или мило-нелепый хвостик, и они вьются еще сильнее стараниями стилиста. И вторая причина, это его фигура, которую наконец видно, когда с Чонгука (силой? он плакал и цеплялся за свои шмотки? черт, Чимин по ходу все пропустил) стянули его обычный дурацкий мешковатый наряд. Чимин испытывает быстрый, но болезненный укол зависти: к этим широким плечам, мощной грудной клетке, нереально тонкой талии, узким бедрам и ровным и длинным ногам. Чонгук выглядит куда более ладно сложенным, с хорошо развитой и проработанной мускулатурой и идеальной осанкой, чем Сокджин, который не может не сутулиться и не размахивать руками при ходьбе. В этот момент Чимин четко понимает: Ханыль затмит собой Инсона, и все фанатки переметнутся на его темную сторону. А если еще учесть, что Ханыль так или иначе задействован в гомосексуальных отношениях, всем точно сорвет крышу. Чимин до сих пор не понимает, почему девчонкам такое нравится. От Ёнджин он так и не смог добиться внятного ответа. Она просто сказала ему: “отстань” и продолжила смотреть свое анимэ, где двое субтильного и женственного вида нарисованных парня отчаянно лобызались. И это было задолго до того, как в жизни Чимина наступила черная полоса. Теперь Чимин собирается стать частью всего этого безобразия и войти в историю как актер, блестяще начавший свою карьеру и скатившийся в итоге к тому, что играет дурного двадцатилетнего парня (в свои, считай уже, тридцать), который думает, что он гей, хотя у него нет ни единого тому доказательства. Сценаристы отказываются отвечать на вопросы Чимина, целовался ли хоть раз Тэмин хоть с одним парнем и понравилось ли ему. Чимина начинает еще больше беспокоить этот вопрос в свете открывшейся его взору картины. Если Чонгук сможет произвести на зрителей такое же впечатление, какое произвел на Чимина, даже стоя к нему спиной, Хитман может дать ему больше экранного времени, а это значит, что история Ханыля и Тэмина получит развитие. И целоваться их точно заставят: Чимин это пятой точкой чувствует, хоть в текущем сценарии этого нет. Чуйка на такие вещи Чимина никогда не подводит. Он думает, зачем все это начал и как ему сказать Хитману, что он передумал ставить над собой эксперименты. Еще ничего не происходит, а Чимин уже нервничает. Чонгуку все делают комплименты: кто восхищается ухоженностью его кожи, кто красотой волос, кто сексуальной фигурой, кто внушительными мышцами. Чонгук дико смущается, теряется и все норовит спрятаться за спиной Чимина, который еще полгода назад мог бы прикрыть его своей мужественной грудью, но теперь, увы, нет. Чимин понимает, что комплексует. Ему некомфортно находиться так близко к Чонгуку и быть объектом для сравнения. Ему совершенно не нравится то, как он сейчас выглядит и каким стало его тело, и еще больше ему не нравится, как он себя в этом слабом и поломанном теле чувствует. Возможно, он поторопился, решив, что сможет вернуться к работе так, словно не было никакого предательства, аварии, переосмысления своей жизни и вообще моральных ценностей, апатии и всех вытекающих из нее плачевных последствий. Чимин держится на плаву, но где-то все-таки есть течь. И только вопрос времени, как скоро он начнет тонуть и пойдет ко дну. А Чонгук ему в этом поможет. Когда Чимин на него смотрит, в его голове раздается тревожный звоночек. Чонгук его ангел смерти. Хитман приходит на съемочную площадку и сразу идет к ним. Крепко жмет руку сначала Чимину, с которым сегодня еще не виделся, потом Чонгуку — уже третий раз за день. Но Чонгук так мило и самоотверженно кланяется и глядит на Хитмана с благоговейным трепетом, что тешит его старческое самолюбие. И Хитман не может отказать себе в удовольствии немного младшего пощупать и посмущать. Чимину хочется его руку с Чонгука убрать, но при посторонних и на работе он себе лишнего не позволяет. Он актер, а Хитман его руководитель. Их теплые, близкие и дружеские отношения должны оставаться за кадром. Так Чимину проще работать и легче жить, когда он четко разделяет личную и публичную жизни. — Потрясающе выглядишь, парень! — Хитман тоже не может не прокомментировать чудесное превращение Чонгука из гадкого утенка в прекрасного лебедя. У Чонгука очаровательно краснеют уши и скулы. Чимин сбивается со счета, который раз за последние недели в его голове мелькает полуосознанная мысль, что Чонгук очень милый. Чимин тут же ее от себя отгоняет. — Так, давайте попробуем отыграть строго по сценарию со всеми ремарками так, как мы это прогоняли до этого. А дальше посмотрим, как это будет смотреться в кадре. Идет? Чимин кивает. Чонгук неловко переминается с ноги на ногу. В какой-то момент он, стремясь к Чимину все ближе, касается плечом его спины, и Чимин мгновенно напрягается, как натянутая тетива. Жалеет, что не принял с утра лекарства. Без колес этот день, похоже, ему не пережить. О проблеме Чимина с прикосновениями знает очень ограниченный круг лиц. Из всех присутствующих в павильоне это только Тэхён и Хитман. В курсе также Сокджин, но его здесь нет, у него и Соён сегодня съемки в городе. Чонгук, конечно же, даже не догадывается, что у человека, выбравшего профессию актера, могут быть какие-то проблемы с физическим контактом. Чимин говорить ему об этом не собирается. Он потерпит. Двадцать девять лет же как-то терпел и справлялся с этим и не ходил с табличкой "руками не трогать", верно? Чимин привычно ждет, когда стилисты поправят его костюм и прическу. Они придают ему более неряшливый вид, соответствующий образу Тэмина, в то время как Ханыль образцово-показательный студент, в идеально отглаженной рубашке, со стрелками на брюках и начищенными до блеска ботинками. Чонгуку в таком виде непривычно и неуютно, как Чимину странно быть в кроссовках, которые он последний раз надевал полгода назад в спортзал, и в наполовину заправленной рубашке с оторванной верхней пуговицей — педант и перфекционист в нем бьется в истерике. Чимину куда проще играть сверхлюдей и супергероев, чем замороченных на всем, кроме своего внешнего вида, подростков с кучей тараканов в башке. Но, как он уже решил, это новый опыт, который ему жизненно необходим, чтобы разобраться в себе и своих проблемах. По команде “начали!” Чимин и Чонгук приходят в движение. Чонгук начинает виртуозно играть на гитаре, и Чимину очень сложно в этот момент разделить его и Ханыля, потому что музыка — их общая страсть. Чимин понимает, что Тэмину не хватает увлечений в жизни — может, поэтому он такой вредный и злой? У Тэмина нет занятия, которое приносило бы ему удовольствие. В его жизни вообще радостей мало (с ходу Чимин вспоминает только одно — вкусно пожрать за счет Джейсона). И поэтому, наверное, Тэмину так нравится смотреть на Ханыля. Он словно незаметно греется в лучах его света, выбравшись из своей промозглой темноты. У Чимина учащается пульс — против его воли, — пока он шаг за шагом осторожно приближается. Увлеченный игрой Чонгук замечает его, только когда Чимин останавливается в паре метров. Он поднимает взгляд, и сердце Чимина пропускает удар. Он не понимает, что с ним происходит. И это, похоже, отражается на его лице, потому что три секунды спустя он слышит “Снято!”. Хитман через громкую связь, не покидая своего режиссерского кресла у мониторов, говорит: — Да, отлично. Чимин-а, крупный план что надо. Чонгук-а, меньше напряжения, попробуй приветливо улыбнуться. Не забывай, ты хороший мальчик, который хочет всем нравиться. Двухминутная готовность. У Чимина на лице невольно появляется насмешливая улыбка, от которой Чонгук неприкрыто смущается. Потому что никакой он не хороший мальчик. Но все равно всем нравится. И Чимину, похоже, тоже. Ему внезапно хочется его подразнить, а поскольку на работе Чимин часто идет на поводу у своих сиюминутных желаний, не задумываясь о катастрофических последствиях, он просто делает это: — Плохой мальчик, — выдыхает Чимин шепотом, хотя микрофоны уже подняты высоко и вряд ли уловят звук его голоса. — Я исправлюсь, Чимин-ши, — томно выдыхает Чонгук в ответ и, явно еще не выйдя из образа, развязно ему подмигивает. — Ты точно натурал? — уточняет у него Чимин, не спеша уходить, хотя ему нужно вернуться на исходную точку и повторить свой маршрут. Чонгук от его вопроса теряется. Не понимает, кому он адресован: ему или Ханылю. И требуется ли Чимину вообще ответ, потому что он, не дожидаясь его, разворачивается и уходит. Чонгук провожает озадаченным взглядом его растрепанный затылок. Всегда идеально прилизанного и одетого с иголочки Чимина таким видеть непривычно всем. Но чем дольше Чимин находится вне зоны своего комфорта и в нестандартных для себя условиях, тем проще ему переключиться и думать о проблемах Тэмина, а не о своих собственных. У Тэмина действительно есть проблемы. И одна из них заключается в том, что он не умеет нормально взаимодействовать с людьми. Он кидается на них, как агрессивная собака, стоит им протянуть руку, чтобы его покормить или погладить. Тэмина много раз били камнями и палками. Он больше людям не доверяет, а доброте не верит. И тем более, он не верит красивой улыбке Ханыля — потому что у Ханыля нет ни единой причины улыбаться так, будто он видит перед собой нечто прекрасное. Тэмин отвратителен и неприятен сам себе. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но резко передумывает и стремительно уходит, не объясняясь. Когда посреди сцены Чимин покидает пределы съемочной площадки, вдогонку слыша “Снято!”, он сразу идет к режиссерскому мостику, сбросив по дороге дурацкий громыхающий брелоками и цепями рюкзак — Чимин с таким даже в школе не ходил, предпочитая аккуратный кожаный портфель. Хитман встречает Чимина встревоженным взглядом: на его памяти Чимин впервые ведет себя так, словно хочет сорвать съемки. Все в замешательстве. Особенно Чонгук, который продолжает сидеть с бестолково открытым ртом, вообще не понимая, что происходит. Он только улыбнулся и сказал “привет”, а Чимина как ветром сдуло. — Он не может с ним заговорить, — говорит Чимин спокойно, встав напротив Хитмана. — Эта сцена неуместна. Увлеченности и желания Тэмина недостаточно, чтобы он на такое решился без предшествующих событий. — Что ты предлагаешь? — спрашивает Хитман, а сценаристы уже шерстят расширенную версию снимаемой сцены, стараясь вникнуть в суть и понять, может ли Чимин оказаться прав в своих суждениях и ощущениях. — Должно что-то произойти, что заставит их заговорить друг с другом. — Кофе? — робко предлагает ассистентка, которая принесла руководителям их заказ. Чимин смотрит на одноразовые стаканчики на подносе. Резко вспоминает о том, как Чонгук первый раз принес ему кофе — и как это стало их маленькой традицией. Специально или случайно, но Чонгук нашел путь к сердцу Чимина — через горячий и ароматный напиток, который покупает ему каждое утро по пути на работу. — Та сцена со стычкой в кафетерии, когда Тэмин, пока Джейсон не видит, снова успешно нарывается, — тут же находит нужный момент Чимин. Он помнит сценарий практически наизусть. Он целый месяц с ним засыпал в обнимку — в ужасе, что скоро настанет тот день, когда ему придется сыграть Тэмина. — Мы можем использовать ее, чтобы показать отношение окружающих к провокатору Тэмину и стремление Ханыля всегда и во всем быть идеальным. Он вмешается не из-за Тэмина, а потому что по-другому не может. Но этого будет достаточно, чтобы Тэмина зацепить. Хитман задумчиво стучит ручкой по подбородку, бегло просматривая страницы своей личной копии сценария, на котором куча пометок и приклеенных цветных стикеров. — И тогда они смогут познакомиться, — задумчиво произносит главный сценарист, думая, как объединить две сцены, сохранив изюминку и важность обеих. — Какая будет реакция Тэмина на вмешательство Ханыля? — спрашивает он у Чимина. — Он ему врежет, — спокойно отвечает Чимин, не раздумывая. Первый ответ, продиктованный интуицией, всегда правильный. И вот так знакомство Ханыля с Тэмином и продолжение развития отношений Чимина и Чонгука переходят на новый уровень — после того, как Чимин от души бьет Чонгука в челюсть и лишает его дара речи. Это первый раз за четырнадцать дней, когда Чонгук наконец затыкается, а Чимин этим наслаждается.