Один из двух

Чимин смотрит на поднимающиеся к поверхности сквозь толщу воды пузырьки. Голова пустая и тяжелая. Он и забыл, как хреново бывает, когда пытаешься выйти из запоя. Чимин пил, не просыхая, четыре дня подряд, и ему хочется догнать, чтобы облегчить свои страдания, но он этого не делает. Мужественно терпит. Только из-за Чонгука. Джакузи на минимальном режиме барботирует и подогревает воду. Они с Чонгуком отмокают здесь уже полчаса, если не больше. Ни один из них не говорит, что пора выходить. Чонгук полусонно перебирает волосы Чимина одной рукой и второй неспешно гладит его по плечу, ключицам, груди — над линией воды, чтобы Чимину не было холодно. Чимину хорошо. Он закрывает иногда глаза, проваливаясь в полузабытье. Его мерно качает в такт ровному дыханию Чонгука, к груди которого он прислонился. Так приятно положить голову ему на плечо и вообще ни о чем не думать. Чонгук решает первым нарушить тишину: — Я надеюсь, ты не жалеешь ни о чем? — Понятно, какие мысли все еще не дают ему покоя. Сколько раз они должны переспать, чтобы Чонгук убедился, что это не разовая акция? Чимин такими вещами в принципе никогда не занимался и не собирается начинать. Он вздыхает. — Я жалею только о том, что был трусом, — честно отвечает он и трется носом о линию подбородка Чонгука. Поднимает руку из воды и гладит его мощную шею. — Я не думал, что ранил твои чувства, а лишь боялся показать свои. Ты оказался куда смелее меня. Чонгук неотрывно смотрит на него сверху вниз. Даже когда Чимин закрывает глаза, он чувствует этот взгляд. Но больше он его не беспокоит. Возможно, Чимин ошибается, и Чонгуку нельзя доверять. Но ему плевать. Он готов оказаться ни с чем в итоге, но не готов Чонгука сейчас отпустить, когда ему так необходимо быть с ним — настолько близко, насколько возможно. Чимин целует его в шею, и Чонгук невольно закрывает глаза. Он наконец расслабляется, когда потихоньку, все еще страшась, начинает верить, что Чимин не передумает утром и не прогонит его прочь. — Ты вернешься? — спрашивает он глухо. Чимин чувствует вибрацию его голоса под губами и целует снова, уже выше, под ухом. — На работу. Чимин не хочет вспоминать о работе. Слишком сложная ассоциативная цепочка, которая начинается с Ёнджин и заканчивается на ней же. Чимин пока еще не в состоянии ответить перед ней за свои чувства и поступки. Знает, что ему придется. Но тянет время. Чонгук возвращает его в реальность, чему Чимин не рад. — Я еще не решил. Чонгук берет Чимина за подбородок, приподнимая его голову, и смотрит ему в глаза. Хочет что-то сказать, но Чимин его опережает. Трогает его волосы и говорит: — Так странно и непривычно тебя видеть блондином. Но тебе очень идет. Мне нравится, — улыбается он. Чонгук вздыхает, решая не говорить, что собирался, и только целует Чимина. Это самый медленный, долгий и чувственный поцелуй в жизни Чимина. Они никуда не торопятся, не боятся, что сейчас прозвучит команда “снято!”, не переживают, что их кто-то побеспокоит. Словно во всем мире осталось только их двое, и они могут наслаждаться друг другом, не думая о времени. Рука Чонгука с шеи Чимина спускается ниже, под воду, проходится по груди, неизбежно касаясь всех шрамов, и Чимин погружается в свои ощущения, а не абстрагируется от них всеми силами, как обычно. Из-за рубцовой ткани чувствительность очень плохая, Чонгук об этом словно знает: водит рукой с нажимом, неминуемо спускаясь к напряженному животу. Он останавливается у лобка, колеблется несколько секунд и ведет рукой дальше по бедру. Чимин шумно вздыхает в его губы: он уже успел вообразить, что за этими ласками что-то последует. — Мин-а... Чимин улыбается, слыша свое имя. Он открывает глаза, опуская голову обратно на плечо Чонгука, чтобы не напрягаться лишний раз, и встречает его внимательный взгляд. — Я не могу остаться здесь, — говорит Чонгук. — Я знаю, — вздыхает Чимин. Ёнджин должна вернуться утром. Чимину нужно поговорить с ней лично, тет-а-тет, без свидетелей и тем более Чонгука, ждущего за закрытой дверью. — Я сам не хочу здесь оставаться. — Почему не переедешь? — осторожно спрашивает Чонгук. Он знает, что Чимину в этом доме жить некомфортно: он пугающе большой, как Чимин ему признался как-то раз. — Куда? Чимин спрашивает машинально. Он ни на что не намекает. Но Чонгук, обдумав все за несколько секунд, отвечает: — Хочешь ко мне? Чимин замирает и удивленно на него смотрит. Для него это очень неожиданное предложение. Чонгук всегда такой смелый? — Ты же живешь с бабушкой, — вспоминает он. — Она не будет против. Ты ей точно понравишься, — с уверенностью произносит Чонгук. — Можем снять жилье, если хочешь… Я бы хотел, чтобы мы жили вместе. Мне мало того времени, которое мы проводим вдвоем. И почти всегда рядом посторонние. — Тебе не кажется, что ты торопишь события? Чимин берется за бортик и, подтянувшись, садится — нужно сменить позу, уже затекает тело. Рука Чонгука соскальзывает с его бедра, но тут же оказывается на спине. — Чего ты боишься? — сразу задает правильный вопрос Чонгук. Чимин оборачивается на него через плечо. Глаза у Чонгука и вправду как у демона: большие, черные, глубокие, как бездна, в которой так легко утонуть. И даже не страшно. Чимину этого хочется. — Или тебе нужны отношения, которые ничему тебя не обязывают? — Чонгук, — глухо роняет Чимин. — Я проснулся сегодня с мыслью, что никогда тебя больше не увижу и нам не суждено быть вместе. Сейчас ночь, и я не только с тобой занимался любовью уже трижды, но теперь мы еще и обсуждаем нашу совместную жизнь. Мне нужно время, я не могу так быстро. Чонгук кивает и гладит Чимина по спине, не обходя его шрамы — наоборот, ему важно погладить каждый. — Хорошо, — мягко соглашается он, не собираясь давить на Чимина или к чему-то его принуждать. — Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Только не убегай и не прячься от меня, пожалуйста. — К слову об этом. — Чимин вспоминает, какой вопрос уже очень долго не дает ему покоя, тревожно мелькая где-то на периферии. — Ты реально смог перелезть через забор? Ты кто, супермен? Чонгук смущенно смеется: — Я бы мог, на самом деле. Но мне позвонил Тэ, мы с ним пересеклись в городе, и он отдал мне ключи. Я не стал тебе говорить, чтобы ты не разозлился, что я пришел без приглашения. Чимин хмыкает. Ким Тэхён. Вот, значит, куда он так торопился, уходя от Чимина? Поскорее встретиться с Чонгуком и заставить его прийти? Интересно, что он ему наплел? Что Чимин без Чонгука жить не может и не хочет, упивается и убивается один в пустом и темном доме? Чонгук приехал очень быстро, может, его даже Тэхён подбросил. Этот коварный заговорщик… Как же сильно Чимин его любит. И восхищается им. Потому что, даже зная, что Чимин поступает с Ёнджин очень плохо, он не только Чимина не стал осуждать, но и поддержал, понимая, что ему вдвойне тяжелей. Чимин переживает из-за Ёнджин не меньше ее брата. И до приезда Чонгука Чимин и не думал уйти от нее к нему. Он хотел просто уйти — переждать эту бурю где-нибудь в тихой гавани, вдали от всех, а потом вернуться, когда почувствует, что готов. Тэхён переиграл все карты. Как и всегда. — Ты не злишься? — на всякий случай уточняет Чонгук и кладет руку на шею Чимина сзади. — Я рад, что ты пришел, — тихо отвечает Чимин. — Шея болит? Чонгук не первый раз замечает, как Чимин ведет головой, пытаясь снять напряжение со скованных спазмом мышц. — Бывает, да. — Иди сюда. Чонгук разворачивает Чимина к себе спиной и кладет обе руки на плечи. Его пальцы горячие и жесткие и поначалу делают очень больно. Чимин ерзает, дергается, но стоически терпит. Боль постепенно сменяется жаром. Чимин сам не замечает, как опускает голову и закрывает глаза, расслабляясь, пока Чонгук очень профессионально его разминает. — Где ты этому научился? — спрашивает Чимин. Точно знает, что это не любительский массаж. — Ну, я единоборствами в школе увлекался, всех бойцов этому обучают. Потом еще сам ради интереса сходил на курсы для массажистов, думал, пригодится. Пригодилось. — Есть хоть что-то, чем ты не увлекался? — насмешливо спрашивает Чимин. — И поешь, и танцуешь, и рисуешь, и играешь в теннис, и в бадминтон, и в бильярд, и в боулинг, и на гитаре тоже, а еще занимался серфингом и дайвингом, и рафтингом, и сноубордингом, и на кулинарные курсы ходил, и в школу экстремального выживания… Я ничего не забыл? — Не знаю, — смеется Чонгук. Чимин его не видит, но уверен, Чонгук покраснел после такого послужного списка. Он чутко уловил искреннее восхищение за тенью иронии. Чимин вправду считает, что Чонгук потрясающий. — Я удивлен, что ты это все запомнил. — Я запоминаю все, что ты мне говоришь. Меня другое удивляет. Как ты все это успел за свои двадцать семь лет? Поделись секретом. — Вообще… уже двадцать восемь. Чимин тут же оборачивается. Чонгук массаж не прерывает, работая со сводом черепа. Он еще не закончил. — У тебя был день рождения? Когда? — Вчера, — неловко отвечает Чонгук. Он выглядит виноватым — возможно потому, что его ответ заставил Чимина нахмуриться. Они поругались, и у Чонгука даже возможности не было Чимину сказать об этой дате. Он не праздновал, настроения не было, поэтому Тэхён и Сокджин тоже не в курсе. — Решил по случаю сменить имидж. Подумал, может, в жизни тоже что-то вдруг изменится, если я изменюсь? Честно говоря, я не ожидал такого эффекта. — То есть стилисты еще не знают, что Ханыль теперь блондин? — Нет, — лукаво улыбается Чонгук, тайно предвкушая их бурную реакцию. Чимин хохочет, живо представляя эту немую сцену. О, если он сам еще налысо побреется — под стать образу бэд боя Тэмина… Вот это будет апокалипсис! — Я готов вернуться на работу, просто чтобы увидеть их охуевшие лица, когда ты снимешь свою шляпу, — весело говорит Чимин и мягко убирает руки Чонгука, тепло благодаря его: — Спасибо, мне намного лучше. Чимин поворачивается между его ног, кладет руки на плечи Чонгука, чтобы иметь опору, и забирается на него сверху. Садится на бедра и придвигается ближе, прижимаясь животом к его животу. Руки Чонгука тут же ложатся ему на талию и ощутимо сжимают бока. — Значит, мне нужно сделать подарок имениннику, — задумчиво говорит Чимин, перебирая волосы Чонгука, который глядит на него снизу вверх широко открытыми глазами, как зачарованный. — Чего ты хочешь? — Тебя, — отвечает Чонгук, не задумываясь. — Меня ты уже получил, — мягко улыбается Чимин, рассматривая красивое лицо Чонгука. Невозможный парень — и как такой только мог родиться? — Или ты хочешь заняться анальным сексом? — Если ты хочешь, — не теряется Чонгук. Чимин немного удивлен. По рассказам Чонгука он почему-то решил, что тот двадцать семь, пардон, двадцать восемь лет девственником ходит (стоило заподозрить неладное, когда Чонгук его первый раз поцеловал). Судя по тому, как уверенно Чонгук его разложил на диване, а потом еще на ковре в каминной и в итоге на кровати в гостевой спальне, опыт у него есть. И с мужчинами в том числе. — Твой праздник, — напоминает Чимин. Он примерно представляет, как происходит процесс. У него никогда не возникало желания попробовать, с девушками он всегда был сверху. Но с Чонгуком Чимин допускает, что решился бы даже быть снизу. Забирать свои слова назад он не будет только потому, что ему стремно. Он же не знает, вдруг ему понравится? Он до сегодняшнего дня вообще был уверен, что у него на другого мужчину никогда не встанет. Ну и где он в итоге? Вполне себе доволен своим новым опытом и особенно своим партнером. — Я исполню любое твое желание. — Переезжай ко мне, — повторяет Чонгук. Не отпускает его эта идея, да? Чимин внимательно на него смотрит, но сразу не отказывает. Это не самое простое решение, но… Оставаться здесь он правда не может. Этот дом он отремонтировал для Ёнджин, это ее королевство, которое она создала и обустроила сама: делала планировку, подбирала интерьер для каждой комнаты… Чимин хочет подарить этот дом ей. Дедушка был бы не против. Если бы у него была возможность познакомиться с Ёнджин при жизни, он бы сам с радостью ей этот дом отписал в наследство. Возможно, Чимину действительно пора отсюда уехать? Он вспоминает тот участок и маленький домик, в котором живут Чонгук и его бабушка. Помнит, как сильно в ту ночь ему хотелось там остаться, хоть в темноте он едва различал детали. Но сама атмосфера, эти тишина, зелень, уют… Все совсем иначе, чем в этом роскошном мраморном особняке, который у Чимина четко ассоциируется с музеем. А он в нем восковой экспонат, с которого изредка сдувают пыль при смене париков и нарядов. — До работы долго ездить придется, — говорит Чимин. Старается быть практичным, когда внутри все уже давно кричит: “да, да, я хочу к тебе переехать! Ты еще спрашиваешь?! Я иду собирать вещи!”. — Будем вставать пораньше. Если доверишь мне машину, можем по очереди ее вести. Я утром, потому что тебе тяжело просыпаться, как раз сможешь отоспаться на заднем сиденье, а обратно вечером уже ты за рулем. — Чонгук не видит в этом проблемы. Он все продумал и распланировал. Чимин только успевает охреневать и хлопать ресницами. — У тебя есть права? — Чимин как-то упустил этот момент из виду. — После школы сдал. Езжу, правда, только на каршеринге или машинах друзей, когда их бухих приходится по домам развозить… — Ты познакомишь меня со своими друзьями? — Чимин задает этот вопрос автоматически, чтобы поддержать разговор, но сразу четко понимает для себя, что ему очень важно услышать на него ответ. Чонгук с его друзьями знаком. Чонгук имеет куда более четкие представления о жизни Чимина и его окружении. Чимин о жизни Чонгука вне съемочной площадки почти ничего не знает. — Конечно, — без колебаний сразу же отвечает Чонгук, и у Чимина резко отлегает от сердца. Он боялся, что Чонгук захочет скрыть их отношения, потому что для него это обычная интрижка, и она не стоит таких затрат, как знакомить друзей с очередной своей пассией. Или Чонгук мог его стесняться. Но похоже, он правда серьезно настроен сделать Чимина частью своей жизни, и начать он хочет с переезда. — Они странные, правда, но прикольные. Чимин улыбается. Он не сомневается, что друзья Чонгука ему понравятся, если они такие же странные и прикольные, как сам Чонгук. — Хорошо, — говорит Чимин наконец, все обдумав и приняв окончательное решение. — Давай поживем у тебя. — Правда?! — Чонгук аж подскакивает, отчаянно всматриваясь в лицо Чимина, проверяя, серьезен он сейчас или нет. У Чонгука глаза горят, как у ребенка, увидевшего Санту: тот принес ему желанный подарок, который он ждал целый год и трудился над тем, чтобы быть хорошим мальчиком и точно его получить. Забавная реакция Чонгука Чимина веселит, и он смеется над его глупым лицом: — Я же сказал, что исполню любое твое желание. Если ты хочешь, чтобы я переехал к тебе, окей, давай так и сделаем. — Черт, как же обидно, что день рождения раз в году! — смеется Чонгук. — Я бы еще парочку желаний загадал, пока ты добрый… Чимин наклоняется к нему, продолжая неотрывно смотреть в глаза. Завороженный Чонгук затихает. — Я исполню их и так, — шепчет Чимин почти ему в губы, — если это сделает тебя счастливым. — Ты делаешь меня счастливым, — говорит Чонгук и его целует, крепко обнимая обеими руками и тесно прижимая к себе. Что-то Чимину подсказывает, что из джакузи они вылезут еще нескоро. Они не могут друг другом насытиться. Чимин кончил уже трижды за последние несколько часов. И ему хочется еще. Самое приятное, что ему даже не нужно озвучивать свои желания вслух: Чонгук понимает его без слов. Он готов ради Чимина на все. И Чимин это знает.