Один из двух

Сокджин, как сканирующее устройство, осматривает Чимина — от идеально уложенных волос до начищенных мысков сапог и обратно. — Ты выглядишь счастливым, — озвучивает он результат своего тщательного исследования на предмет моральных повреждений. — Тебя это расстраивает? — тут же парирует Чимин, который, хоть и не слышит издевки, уже привык отвечать любезностью на любезность. Не проходит и дня, чтобы Сокджин и Тэхён не подъебали его по-дружески. Когда они так не делают, Чимин испытывает необъяснимую тревогу: неужели его разлюбили? Довольный Сокджин хмыкает. — Я буду честен, не могу сказать, что не завидую тебе черной завистью… Так что ничего говорить не буду, — заявляет он. Чимину все сразу становится ясно: — Вы с Саран опять расстались? Он не помнит, сколько раз Сокджин и Саран сходились, расходились, снова сходились и опять расходились… Иногда с истериками, слезами и боем посуды, иногда тихо и равнодушно, но каждый раз как будто навсегда. Когда в паре двое актеров в образе, это кранты (слава богу, Чимин и Чонгук больше не играют). Чимин такого круговорота отношений из лютой ненависти до безумной любви не выдержал бы. Если он принял решение закончить отношения, то это точка. Не запятая, не двоеточие, не многоточие, не начало прямой — это конец. Сокджин по ходу подсел и уже не может слезть с этой дури. Так бывает, когда в жизни не хватает впечатлений. Это только кажется, что у Сокджина их выше крыши. На самом деле, Сокджину, несмотря на свои привлекательную внешность и раскрепощенное поведение, очень сложно сходиться с людьми, и не каждого он в итоге пускает в свое личное пространство. Саран единственная девушка, которой Сокджин позволил быть рядом с собой и даже, насколько Чимин мог судить со стороны, нуждался в ней больше, чем она в нем. При упоминании Саран Сокджин ожидаемо морщится. Ему идет кислое выражение лица, в который раз отмечает про себя Чимин. Хотя лицу Сокджина, по пропорциям которого можно выводить золотое сечение, любая мимика подходит. Даже когда он капризно надувает пухлые губы, Чимину хочется потискать его за щечку, а не надавать по щам. Чимина бесят те, кто так себя ведет, но Сокджин… Подлецу все к лицу. — Не хочу об этом говорить, — сразу пресекает развитие разговора в этом направлении Сокджин. Расстались недавно — делает вывод Чимин, — еще не отошел, лучше не бередить раны. Выглядит Сокджин хорошо — Тэхён его уже профессионально утешил и поддержал. Чимину немного стыдно, что он не участвовал в реанимации своего лучшего друга. У Чимина есть слабое, но оправдание: он тоже расстался со своей девушкой. Но вслух этого не озвучивает, потому что уже компенсировал потерю Чонгуком. И до сих пор ни разу не усомнился в правильности своего выбора. — Ладно, о чем тогда хочешь поговорить? Чимин зря задает этот вопрос, учитывая, что они с Сокджином одни, поблизости нет посторонних людей, при ком Сокджин бы не стал спрашивать: — Про вас с мелким, ясное дело. Ну что? Кто выиграл? Я или Тэ? Кто из вас сверху? Чимин усмехается. Чего-то такого он ждал. Если бы Сокджин и Тэхён тактично оставили их с Чонгуком в покое, Чимин бы всерьез обеспокоился душевным здоровьем своих лучших друзей. — Что будете делать, если я скажу, что мы меняемся? — елейно интересуется он. — Тогда скажи, кто чаще снизу! Определим победителя по статистике, — тут же находится Сокджин. Чимин не успевает ответить. К ним возвращается отошедший в уборную Тэхён — уже где-то нашел стаканчик с кофе. Им, конечно же, ничего не взял. Любовь Тэхёна глобальная, по мелочам он ее не разменивает. Нужно почку отдать другу? Да хоть сейчас! Поделиться зонтом, когда идет дождь? А что, так надо? — Чего вы тут до сих пор зависаете? — Тэхён смотрит на картину на стене, думая, что причина в ней. — Не слишком ли вычурно? Кто из вас хочет купить эту мазню? Чимин вспоминает о том, что они в художественной галерее, куда их притащили родители (мама Чимина и отец Сокджина), а Тэхён (главный ценитель высокого искусства) увязался с ними за компанию. Когда Чимин предложил Чонгуку тоже пойти, тот наотрез отказался. Аргументировал это тем, что у него нет костюма за поллимона, ботинок из крокодиловой кожи, золотых часов и бриллиантовых запонок, а без них в подобном месте и таком обществе решительно делать нечего. Чимин настаивать не стал. Он сам не шибко хотел тратить время на этот выход в свет, но ради мамы пришлось. Отец не смог по работе, а маме важны мужские поддержка и контроль: она может купить какую-нибудь ерунду, поддавшись влиянию, потом расстраиваться, переживать и не знать, как от этой дурацкой фигни избавиться. Чтобы всего этого избежать, деньги держит при себе Чимин, а мама, как они договорились, выбирает 3 наиболее привлекательные картины из 33, которые ей хочется купить. Чимин маму уже давно не видел: сложное для нее задание. — Тогда я спрошу у ДжейКея, — заявляет Сокджин и достает из кармана телефон. — А без него решить не можешь, на кой тебе это художество? — Тэхён не догоняет. — Будто не знаешь, что он тебе ответит. Пошлет тебя на хер. — Вот я и хочу узнать, кто на чьем хере бывает чаще, — Сокджин уже набирает номер, включив громкую связь. Тэхён переглядывается с Чимином, который невозмутимо приподнимает в ответ бровь, будто вообще не понимает, что на Сокджина нашло на этот раз. Тэхён в его непорочность верит. Чимин всегда очень убедителен. Поставив Сокджина в неудобное положение, когда Тэхён начинает к нему подобострастно докапываться, Чимин спокойно стоит в сторонке. Чонгук на звонок отмахивающегося от Тэхёна Сокджина отвечает на пятнадцатый гудок. Чимин предполагает: опять завис в своей игре и забыл обо всем на свете. — ДжейКей, — требовательно начинает Сокджин, не заморачиваясь по поводу приветствия. Они с Чонгуком уже на той стадии отношений, когда могут себе это позволить. — Отвечай, мелкий ты жулик, ты под Чим-Чима лег или все-таки завалил его, как мужик? Роскошные брови Тэхёна пробуют сбежать с его лица. Он глядит то на изображающего святую простоту Чимина, то на решительно настроенного выяснить всю правду Сокджина. — К чему такой запал? У тебя мелочь на кофе кончилась, хён? — спрашивает Чонгук, который помнит про спор и сумму ставки. — Я тебе перекину, скажи, сколько надо. — Не нужны мне твои деньги! Мне нужна моральная сатисфакция! — намертво стоит на своем Сокджин. На них уже начинают обращать внимание посетители. Но Чимин все еще делает вид, что его это не касается, поэтому даже не просит выключить громкую связь. — Чего вы оба зажались, как целки? Не было, что ли, до сих пор ничего? — Мин-а рядом? — спрашивает Чонгук. — Да, одетый, если тебя это волнует. Но на него тут все заглядываются больше, чем на картины. Не обещаю, что мы его не продадим подороже. Тебе не стоило оставлять его без присмотра, — подливает масла в огонь Тэхён, подключившись к разговору. Он наконец понимает, из-за чего Сокджин так завелся, что его теперь не остановить. Тэхён его поддерживает. Тоже не простил Чонгуку, что тот с ними не пошел, тем самым нарушив главное правило мужской дружбы: вместе всегда и во всем. Чимину очень интересно, как Чонгук выкрутится. Или решится сказать правду? Еще интересней Чимину, как отреагирует он сам. Это будет зависеть от того, насколько деликатно Чонгук сформулирует ответ на провокационный вопрос. — Чимин-а! — слышат они голос мамы. Чимин оборачивается и видит ее вместе с отцом. Мама сияет и улыбается, ужасно довольная, что ее любимый муж приехал, но мрачный взгляд отца заставляет Чимина напрячься. — Я на минутку, — говорит Чимин парням, которые в растерянности умолкают, потеряв главное действующее лицо их мини-сценки, и направляется к родителям. — Нам нужно поговорить, — сразу произносит отец, и Чимин кивает. Внутри растет тревога. — Что-то случилось? — тут же начинает беспокоиться мама, и отец успокаивает ее мягкой улыбкой и поглаживанием по спине. — Ничего не случилось, любимая. Хочу перекинуться с сыном парой слов с глазу на глаз. Мы ненадолго. Мама успокаивается и возвращается к подругам и картинам, а Чимин следует за отцом в вестибюль к лестницам. Там почти никого нет, и они встают на внутренний балкон, спрятавшись за листьями кадочных пальм от лишних глаз. — Что произошло? — спрашивает Чимин, хотя знает ответ: ничего хорошего. Он старается не накручивать себя раньше времени, но внутри его уже всего трясет. Мрачный взгляд отца подтверждает его худшие опасения. Чимин строит догадки одна ужасней другой. Проблемы с бизнесом? Машину угнали? Дом сгорел? Бабушка умерла? У отца нашли серьезное заболевание? — Я долго думал, говорить тебе или нет, и понял, что должен сказать, — произносит напряженно отец. Чимин берется за гладкий металлический поребрик. Ноги уже предательски подкашиваются. Он пока еще контролирует свое тело и мимику, но его бьет озноб, так что пальцев на руках будто и нет. — Я снова обратился к тому частному детективу, который в прошлый раз помог нам выиграть дело, — начинает папа, и Чимин его слушает — максимально отстраненно, насколько может. Ему нельзя в таком состоянии включаться. Лучше выключить нафиг все чувства и эмоции, иначе случится беда. — Не пойми меня неправильно, Мин-а. — Отец кладет руку ему на плечо и держит. — Я сделал это не потому, что не доверяю тебе или Чонгуку. Мне нужно было убедиться, что все в порядке, чтобы спать спокойно по ночам и знать, что ты в безопасности и в надежных руках. — Ты нанял детектива, чтобы за нами следить? — Чимин не узнает собственный голос: он глухой и деревянный. Лучше бы сгорел дом. Чимин делает полшага назад, поведя плечом, и рука отца соскальзывает вниз. — Нет, я лишь проверил историю Чонгука и его семьи, — отец отвечает спокойно, но нахмурился, когда Чимин ушел от его прикосновения. — Я не просил тебя об этом, — отрезает Чимин. — Я тебе уже сказал, почему я это сделал. — Отец невозмутим. Он всегда такой. Чимин резко вспоминает, почему они так часто ругаются. Вот как раз из-за этого. Чимину уже, считай, тридцать. А папа продолжает тотально контролировать его и его жизнь. Учитывая статус отца, его возможности и связи, Чимин от него даже в другой стране скрыться не сможет, чтобы наконец жить свободно. Теперь Чимина трясет уже от ярости, которую он с трудом сдерживает, сохраняя видимость хладнокровия. Навыки актера сильно помогают в реальной жизни. И зачастую также основательно и бесповоротно все портят. — Я ничего не хочу знать. — Чимин тщетно пробует отстоять свои границы. Прекрасно понимая, что с отцом это бесполезно. Чимин может развернуться и уйти. Но даже если избежит этого разговора сейчас, он все равно состоится так или иначе. Отец уже все для себя решил, а мнение, желания и чувства Чимина учтены в любом случае не будут. — И, тем не менее, я должен тебе сообщить о результатах расследования. Чимин задерживает дыхание. Еще пара секунд, и он точно натворит бед. Если бы это не касалось Чонгука… Кого угодно, но только не его. Чимин не хочет узнать, что их любовь — обман. Что все было ложью с самого начала. Что у Чонгука есть другая жизнь — настоящая, — а Чимин лишь часть его плана. Чимин не хочет знать, какие Чонгук преследует цели. Ему хочется заткнуть уши, закрыть глаза и притвориться глухим, слепым и немым, лишь бы избежать продолжения диалога. Но что ему это даст? Лишь отсрочку неизбежного. Возможно, отец прав. И Чимину лучше узнать о предательстве раньше, чем он почувствует лезвие ножа между ребер — за секунду до того, как его острие достигнет сердца. — С Чонгуком все в порядке, как я и предполагал, — продолжает отец. У Чимина возникает чувство, словно с него только что сняли упавшую на него надгробную плиту — он избежал смерти во второй раз. — Но есть проблема с его старшим братом. Что ты знаешь о нем? — Знаю, что он есть, — коротко отвечает Чимин. Ему уже проще дышать, но его все равно потряхивает. В такие моменты Чимин жалеет, что у него нет под рукой колес. Или на худой конец алкоголя. — Пока прямых доказательств нет, но есть косвенные улики, — говорит отец. — Его брат автомеханик в салоне, куда ты отвозил на ТО свой Кадиллак. У Чимина тут же вспыхивает очень яркая и красочная картинка перед глазами: тот самый элитный салон, светлое и просторное помещение автоцеха, начищенная до зеркального блеска черная машина, которую помыли и отполировали после досконального техосмотра. Чимин забрал ключи у менеджера, сел за руль и поехал загород к родителям — он обещал заскочить к ним на ужин. Он пробыл за рулем не больше получаса. А через неделю очнулся уже в больничной палате. Чимин очень смутно помнит тот промежуток времени, когда выехал из автосалона и попал в аварию, потеряв управление на дороге. Чимин может восстановить картину трассы: четыре полосы, разделительное ограждение, оранжевые фонари и темный лес. Он даже помнит звук удара, металлический скрежет и звон стекла, помнит, как полыхало на капоте оранжевое пламя, облизывая Чимина жаром через разбитое ветровое стекло, и как горячая кровь стекала по лицу, попадая в глаза. Если погрузиться глубже, то возможно восстановить и запахи, и другие звуки, и свои ощущения, но Чимин этого не хочет. Ему достаточно того, что он это пережил. — И что? — спрашивает Чимин тихо. — Я всегда проходил там обслуживание. При чем тут брат Чонгука? — Выяснилось, что в тот день он проводил диагностику и ремонт твоей машины. Он подменил другого механика, которому срочно пришлось уехать. Руководство в известность они не поставили, решив этот вопрос между собой. Считаешь, это совпадение? Отец Чимина изначально придерживался версии, что в аварии виноват не Чимин, который всегда водил и водит очень аккуратно. Отец отрицал, что его сын превысил скорость, потерял управление и вылетел на ограждение, от которого по инерции отскочил, и в итоге его вынесло на фонарный столб. Из-за разгерметизации топливных шлангов случилось возгорание. Чимина вытащили другие водители, свидетели аварии — они сразу же остановились, чтобы ему помочь. К тому моменту, как приехали пожарные, Кадиллак выгорел практически весь. Машину, конечно же, отдали на экспертизу, но после серьезной аварии и обгорания причину неисправности установить не удалось. Тем не менее, отец продолжал копать под автосалон, и по какому-то невероятному стечению обстоятельств теперь выясняется, что брат Чонгука там работает. И что в тот день он был последним, кто имел доступ к автомобилю. — Мир тесен, — отвечает Чимин еще тише. Он понимает, куда отец клонит, но не хочет в это верить. — Я уже говорил, я не помню, что случилось на дороге. Может быть, я отвлекся. Или уворачивался от препятствия. Или пробил колесо. Это могло быть что угодно. Ты сам проверял документы по ТО. С машиной все было в полном порядке. — Да, и эти документы подписал брат Чонгука, а не тот механик, чье имя вписано в договор по оказанию услуг, — стоит на своем отец. — Его брат мог сделать что угодно: ослабить винты, подрезать тормозные шланги, подкрутить рулевое управление, — и это привело к аварии. — Что он может иметь против меня? — не понимает Чимин, но тут же сам находит ответ на свой вопрос. Он резко вспоминает недавний разговор с Чонгуком, о том, как его брат относится к судебному делу Чимина и к нему самому в принципе. Если допустить, что брат Чонгука такой же принципиальный, как Чонгук, и свято верит в виновность Чимина, которого на тот момент уже практически оправдал суд, он мог захотеть взять ситуацию в свои руки и добиться правосудия любым путем, даже столь радикальным. Он мог решиться подстроить автомобильную аварию и уповать на то, что насильник-педофил Чимин не просто сдохнет, а сгорит в муках. — Мин-а… — Отец, видя его состояние и как сильно Чимин побледнел, подходит ближе и берет его за плечи. Он заглядывает ему в глаза. — Я прожил достаточно. Я видел достаточно. Я не верю в такие совпадения. Сначала его брат-автомеханик и авария. Теперь Чонгук, который так умело вскружил тебе голову… Чимин мотает головой так сильно, что тут же спазмом сковывает шею. Он хочет вырваться, но отец его не отпускает. — Нет! — восклицает Чимин. — Это просто совпадение. Чонгук-и не может… Не может. Он не такой. — Разве ты можешь знать, какой он? — холодно спрашивает отец. Чимин отшатывается от него и смотрит так, будто не верит, что перед ним действительно его папа — он предстает другим человеком, кого Чимин не знает. И знать не хочет. — Неважно, способен его брат на такой поступок или нет, — продолжает папа. — Но ты в любом случае не знаешь, на что способен Чонгук, Мин-а. Вы знакомы слишком мало времени, чтобы ты мог быть уверен в его намерениях. Пойми. Я лишь не хочу, чтобы ты снова пострадал. Или страдал. Поэтому я тебе рассказал об этом. Чтобы ты, успокоившись, обдумал ситуацию. И, я надеюсь, принял правильное решение. Чимин задыхается. Дрожащими пальцами вцепляется крепче в поребрик, спасаясь тем самым от падения — ноги как ватные. Чимину физически плохо — от всех воспоминаний, обрывков разговоров, случайных событий, которые вдруг выстроились в тошнотворно четкую и ясную картину. Чимин больше не может ее развидеть. — Мне… мне нужно время. Я… я услышал тебя, отец, — он через силу выдавливает из себя каждое слово. — Я… пойду. Мне нужно… проветриться. Чимин, как во сне, не чувствуя собственного тела, идет к лестнице, а не обратно в зал галереи, где ждут его возвращения Сокджин и Тэхён. Отец его не останавливает: смотрит ему вслед, и его пристальный взгляд жжет затылок. Чимин крепко держится за поручень, переставляя ноги одну за другой: никогда еще спуск вниз по лестнице не занимал столько времени и не отнимал столько сил. Чимин полностью вымотан и опустошен, когда добирается до парковки. Подходит к своей машине и видит чужой Кадиллак напротив — той же модели и тоже черный, как тот, что сгорел полгода назад — и вздрагивает всем телом. — Господи… — выдыхает он и упирается обеими руками о крышу. Его ведет и мутит. Он закрывает глаза, но только усугубляет свое состояние — он точно не сможет сесть за руль. Он не доедет до дома, где его ждет Чонгук. У Чимина ушло четыре месяца кропотливой работы с психотерапевтом, чтобы после аварии снова начать водить и комфортно чувствовать себя на дороге. Чимин очень боялся совершить еще одну подобную ошибку. А теперь выясняется, что, вполне вероятно, никакой ошибки и не было. Все произошло, как должно было. И что бы Чимин ни предпринял, избежать аварии не получилось бы. У Чимина звонит телефон. Он не сразу реагирует, заторможенно находит мобильный в кармане пиджака и смотрит на экран. Не отец, Тэхён. Чимин отвечает на вызов. — Ты где? — тут же спрашивает Тэхён. — Папа сказал, ты себя неважно почувствовал, попросил за тобой присмотреть, но я не знаю, где тебя искать. — Я на парковке, — бесцветно отвечает Чимин. — Стой там, мы уже идем. Тэхён и Сокджин действительно появляются очень быстро. Тэхён приехал вместе с Чимином, так что он знает, где его машина. Чимин сидит на капоте. Удобнее было бы сесть в салон, но он не может сейчас находиться в замкнутом пространстве автомобиля. Еще слишком болят и ноют потревоженные раны. Чимин уже думает, что вместо дома поедет все-таки к своему психотерапевту. Он не знает, как ему одному справиться со всем этим. Но Чимин не один. Тэхён тут же кладет руку ему на шею, нахмурившись от того, какой Чимин бледный и холодный, и всматривается в глаза. Сокджин, выглядывая из-за плеча Тэхёна, выглядит таким же встревоженным. — Что такое? Побочка от лекарств? — требовательно спрашивает Тэхён. — На тебе лица нет. Живо поехали в больницу. Чимин качает головой. — Все нормально, давление, наверное. — За руль ты точно не сядешь, — сразу же отрезает Сокджин. Он становится грубым и жестким, когда по-настоящему переживает и боится — не скрывает свой страх, а трансформирует его в силу. — Я поведу, — успокаивает его Тэхён и снова обращается к Чимину: — Отвезти тебя тогда домой? — Нет. Ответ Чимина такой быстрый, резкий и неожиданно твердый, что друзья теряются. На их памяти это первый раз, когда Чимин не хочет удрать поскорее с мероприятия или с работы, чтобы вернуться к своему ненаглядному Чонгуку. — Что случилось? — требует ответа Сокджин. Он теснит Тэхёна плечом, чтобы встать напротив Чимина и заставить его посмотреть на себя. Будто Сокджин умеет читать мысли по глазам. Чимин не хочет никому ничего говорить. Потому что, как сказал отец, прямых доказательств причастности брата Чонгука к аварии нет. Но это совпадение… Чимин не может сказать, что уверен в Чонгуке на все сто процентов. Отец прав. Прошло слишком мало времени, Чимин до сих пор о жизни Чонгука и его семье знает очень мало. А это означает, что даже малейшее сомнение ставит под вопрос все, что Чимин о Чонгуке в принципе знает. Насколько Чонгук убедителен? О, он играет даже лучше, чем Чимин — и это факт. Он легко мог изобразить возмущение, гнев и огорчение, когда пересказывал ему разговор с братом, затронувший Чимина и их отношения. Чонгук и его брат могут быть заодно в стремлении наказать Чимина за то, что он, по их мнению, совершил. И то, что Чонгук его до сих пор во сне не зарезал, означает лишь одно: он ждет идеального момента, чтобы снова обставить все так, будто это несчастный случай. Сжечь все улики. И выйти в итоге сухим из воды. Чимину кажется, его сейчас вырвет. — Я могу переночевать у тебя? — слабым голосом спрашивает он у Сокджина. К Тэхёну Чимин не напрашивается: Тэхён живет со своей новой девушкой, и Чимин явно будет третьим лишним. А Сокджин теперь волк-одиночка. Чимин согласен составить ему компанию за ночным марафоном аниме и поеданием нездоровой пищи. — Конечно, можешь, но это не ответ на мой вопрос. — Сокджин скрещивает руки на груди. — Что за тайны? — спрашивает Тэхён. Он напуган и расстроен: Чимин никогда от них ничего не скрывал. А как только начал общаться с Чонгуком, стал сам не свой. По Тэхёну видно, что ему это все категорически не нравится. — Я скажу вам позже. Мне нужно время… все обдумать. Простите, — тихо заканчивает Чимин, — пока не могу. — Ладно, просто успокой нас, что в ближайшее время никто не умрет, — просит Тэхён, и Чимин кивает. Хотя он совершенно в этом не уверен. Он уже ни в чем не уверен. А если отец все-таки прав в своих подозрениях? И Чонгук специально влюбил его в себя, чтобы лишить Чимина бдительности и воспользоваться его слабостью? И Чонгуку нельзя доверять? Он ведь с самого начала показался мутным даже Хитману, а тот очень хорошо разбирается в людях. И кто знает, какую роль Чонгук играл и играет во всем, что с Чимином происходило и происходит. Чимин боится возвращаться домой. Боится оказаться с Чонгуком один на один. Чимин боится его. И этот страх становится сильней с каждым ударом гулко бьющегося сердца. Чимин может сколько угодно умом отрицать информацию, но с реакцией своего тела он справиться не может — только ее скрыть, насколько получится. Получается у Чимина хреново. Тэхён заявляет, что тоже остается с ними, как только они заходят в студию Сокджина. — Тебя же девушка дома ждет, — вяло пытается отговорить его Чимин. — Нет никакой девушки, — отвечает Тэхён, и Чимин удивленно приподнимает брови. — В смысле? Ты мне соврал? Сокджин на кухне делает им кофе. Чимин сидит на диване у панорамного окна, а Тэхён стоит напротив — мрачный и полный решимости пожертвовать собой и чем угодно ради Чимина. — Мы расстались. — Это заразно, видимо, — выдыхает Чимин и обессиленно откидывается на спинку дивана. Бездумно смотрит на дизайнерские лампочки, свисающие с высокого потолка. — Сезон обострения отношений. И вот мы, трое неудачников, опять тусим вместе. — Чонгука позвать не хочешь? — прямо спрашивает Тэхён, не выдержав. Чимин не сказал, что они поругались и расстались. А это значит, что Тэхён будет давить до тех пор, пока Чимин ему не скажет правду. И хорошо, если Тэхёна она удовлетворит. Потому что иначе он не остановится, пока не выяснит все до последней, самой незначительной детали. — Не хочу, — ровно отвечает Чимин и смотрит Тэхёну в глаза. Предупреждает его одним взглядом: не лезь. Тэхён стискивает челюсти, играя желваками. Но впервые уступает и, выругавшись себе под нос, идет спасать кофемашину (которую лично купил и подарил на новоселье) от Сокджина, отношения которого с техникой еще более сложные, чем с Саран. Чимин отстраненно наблюдает за их перепалкой. Тэхён на взводе, как и Сокджин, так что они успевают поругаться. В итоге Сокджин психует и уходит в ванную, грохнув дверью. Раздраженный Тэхён приносит Чимину кружку с кофе и небрежно сует ему в руки. Садится в кресло рядом и резко выдыхает. У Чимина нет сил даже злиться. Он измотан внутренней борьбой со своими навязчивыми мыслями и ожившими страхами. Он не знает, сколько времени ему нужно, чтобы успокоиться и собраться. Но здесь, дома у Сокджина, рядом с друзьями, в просторном и ярко освещенном помещении, Чимин может хотя бы расслабиться. У Тэхёна звонит телефон. Чонгук. Чимин это сразу понимает, когда Тэхён, едва взглянув на экран, бросает на Чимина быстрый взгляд. Но на звонок отвечает, включив громкую связь, чтобы Чимин тоже слышал: — Вы там долго еще? — А я тебе говорил, чтобы ты поднял свою ленивую накачанную задницу и пошел с нами, — заявляет Тэхён. — Не пили меня, ты мне не жена, — сразу же определяет границу дозволенного Чонгук. — Твоя жена, — едко отвечает Тэхён, не сводя с Чимина глаз ни на секунду, — не хочет возвращаться домой. И говорить, почему не хочет, тоже не хочет. Наступает тишина. Чонгук молчит тревожно долго. — Он рядом? — Да. — Дай ему трубку. Тэхён молча протягивает Чимину телефон. Тот его игнорирует, как можно было ожидать. Тэхён вынужден сообщить: — Он не хочет с тобой разговаривать. Что ты натворил? — Я? Ничего! — Чонгук уже на грани. Чимин даже по звучанию его голоса считывает его состояние — очень нестабильное. Чонгук встревожен из-за поведения Чимина, зол на себя, потому что допустил это все, отказавшись ехать с Чимином в художественную галерею, и расстроен из-за того, что эта ситуация в принципе имеет место быть. — Что происходит? — Я сам не знаю. Как выясню, тебе сообщу. — Где вы? Я приеду. Чимин неотрывно смотрит Тэхёну в глаза. Между ними идет немой диалог — он длится пару секунд. Тэхён знает: если назовет Чонгуку адрес, конец их дружбе. Чимин предательства никогда не забудет и не простит. — Мы со всем разберемся, не переживай, — мягко произносит Тэхён. — Я тебе сразу наберу, обещаю. — Ким Тэх… — угрожающе начинает Чонгук, но Тэхён уже сбрасывает вызов. Его телефон снова оживает, и он его ставит на беззвучный режим. Тогда уже начинает звонить телефон Чимина, который остался в прихожей в пиджаке. Чимин медленно пьет кофе под мелодию своего звонка. Вышедший из ванной Сокджин достает телефон из кармана, подходит к дивану и молча вручает Чимину. Чимин благодарит его кивком головы и тупо выключает сотовый. Тэхён трет виски — у него начинает болеть голова. — И что теперь? — спрашивает Сокджин, сунув руки в карманы домашних штанов. Уже переоделся. — Хочу надраться, — выдыхает Тэхён, и друзья, как обычно, его поддерживают. Чимин надираться не планировал — потому что только вышел из запоя и возвращаться обратно не хочет. Но выпивает явно больше, чем следовало. Алкоголь развязывает ему язык. Он пересказывает Тэхёну и Сокджину то, что узнал от отца, и то, что слышал от Чонгука. Друзья не настолько пьяны, чтобы не понять, куда ветер дует. Как и Чимин, они отказываются верить, что Чонгук во всем этом как-то замешан. И все же тревожатся: а если причастен? Что тогда? Что им делать? Как им защитить Чимина, который и так настрадался ни за что — только за то, что родился в обеспеченной семье и добился успеха не за счет денег, а за счет своего таланта, целеустремленности и усердия? — Блин, что за фигня?! — вырывается у Сокджина, и он треплет себя по волосам. — Нет, слушайте, ну даже если его брат мог что-то такое натворить, Чонгук же может быть не в курсе. Может же? — Понятно, что может, — напряженно отвечает Тэхён. — А если в курсе? — Бли-и-н… Вот дерьмо! Чимин допивает виски и морщится: слишком быстро повысился градус, аж в нос ударило. Он запивает водой и решает, что с него на сегодня достаточно. — Что делать будешь? — тихо спрашивает Сокджин у Чимина. — Пока ничего. — Если он не виноват, а ты с ним сейчас так поступаешь… Он же там с ума сходит, — еще осторожней пробует достучаться до Чимина Сокджин. — Напиши ему смс хоть, что ли… Чимин не хочет, внутренне протестуя, но даже пьяной головой понимает, что Сокджин прав. Свой телефон он не помнит, куда дел, поэтому пишет с телефона Тэхёна. Видит уже четырнадцать пропущенных звонков, а в личной переписке — много капса, мата и угроз. Чимин не вчитывается. Печатает коротко: “Это Чимин. Со мной все в порядке, я останусь на ночь у Джин-хёна. Встретимся завтра. Не волнуйся и ложись спать”, — и отправляет. Бросает телефон обратно в угол дивана и смотрит по очереди на своих друзей, напряженно вглядывающихся в его лицо. Но оно абсолютно ничего не выражает. — Я в душ и спать, — говорит Чимин, поднимаясь. Приходится опереться на спинку дивана, чтобы выпрямиться и поймать равновесие. — Полотенца на полке, можешь взять любые шмотки, — дает ему нужные указания Сокджин. Чимин кивает и уходит в ванную. Он знает, что Тэхён и Сокджин, как только закроется дверь, начнут обсуждать то, что не могли при нем. Чимин дает им эти время и возможность. Вдруг они быстрее него сообразят, как лучше поступить? Невозможно отрицать тот факт, что они все знают Чонгука не так давно, чтобы всецело ему доверять. Будь это брат Сокджина или Тэхёна, ни у отца, ни у Чимина даже сомнений не возникло бы в том, что это чистой воды случайность. Чимин раздевается и смотрит на свои шрамы в зеркальной стене. Ведет пальцами по гладким бледно-розовым рубцам. Вспоминает шипение плавящейся кожи под горящей одеждой и запах паленой плоти. Как с него долго не могли сбить пламя, уже вытащив из машины на асфальт. Это все длилось секунды, но для Чимина они превратились в вечность — эта авария навсегда изменила его жизнь и его. Как и встреча с Чонгуком. Была ли она случайной? Или тщательно спланированной? Могли ли Чонгук или его брат знать, что Чимин примет участие в прослушивании именно в этом проекте? Могли ли Чимин и Чонгук выбрать другие роли или быть добровольно-принудительно одобренными на них? Могло ли все сложиться иначе? И был ли у Чимина выбор? Или люди, намного умнее и проницательнее его, умело управляли им все это время, как марионеткой, дергая за нужные ниточки? Чимин устало закрывает глаза и прислоняется горячим лбом к холодному стеклу, опираясь на него дрожащей рукой. Принимает для себя решение, что им нужно с Чонгуком поговорить — прямо, откровенно, начистоту, обо всем. Но не дома. В безопасном для Чимина месте, где Чонгук, если что-то вдруг пойдет не так, не сможет причинить ему вреда. Чимин не хочет впутывать в это Тэхёна и Сокджина, хоть те, конечно же, сразу бы согласились его сопровождать. Чимин возьмет с собой личных телохранителей отца. Они не откажут ему в том, чтобы подежурить в каком-нибудь кафе, на всякий случай приглядывая за Чимином во время встречи. Организовать все это не самая сложная задача. Куда труднее Чимину будет понять, честен с ним Чонгук или нет. Он умеет отличать его наигранные реакции от настоящих, но вряд ли будет в состоянии сделать это при встрече, с ума сходя от страха. Не страха быть убитым. А страха снова оказаться преданным. Неужели Чимин никогда не встретит в своей жизни человека, который будет его любить — просто так, без корысти и тайных помыслов? Неужели Чимин может доверять только своей семье и своим старым друзьям — и больше никому и никогда? Чимин не хочет так жить. Не хочет всю жизнь озираться по сторонам и бояться поворачиваться лишний раз спиной к малознакомым людям. Чимину стало спокойнее, когда он нашел Чонгука, который готов прикрыть его собой в любой ситуации. А теперь может выясниться, что все это время Чимину нужно было опасаться именно Чонгука. Как ему справиться с этим? Если Чонгук будет честен с ним и скажет правду, она Чимина уничтожит. А если соврет, чтобы прикрыть себя или брата… Чимин не сможет распознать ложь и поплатится за это рано или поздно. Так нужно ли им встречаться? Или лучше сделать все, чтобы они больше не виделись? Закончить все сейчас, без ответов на вопросы, которые Чимин не хочет задавать. Но зная Чонгука, Чимин понимает: без шансов провернуть это все. Чонгук его из-под земли достанет, где бы Чимин от него ни спрятался. Он пообещал, что Чимина никогда не отпустит. Чонгук тот человек, кто всегда держит свое слово. Чимин понимает, что совершил ошибку, когда спустя полчаса, как он лег, раздается долгий звонок в дверь. На часах первый час ночи — вряд ли курьер ошибся дверью или пьяный сосед перепутал квартиры. Чимин постелил себе на диване, поэтому лучше Тэхёна и Сокджина, занявших двухспальнюю кровать, слышит после звонка настойчиво-агрессивный стук в дверь. Сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Чимин точно знает, что это Чонгук. Чимин написал ему, что ночует у Сокджина. Чонгук наверняка обзвонил всю работу, включая Хитмана, который, скорее всего, не в курсе расследования, проведенного отцом, а потому сообщил Чонгуку адрес студии. Чимину не стоило пить — иначе он бы такого глупого промаха не допустил. Сокджин включает основной свет. Чимин садится на диване, но не идет открывать дверь. Трусливо ждет, что это сделает кто-то из парней — и ему не придется встречаться лицом к лицу с разъяренным Чонгуком, готовым убить любого, кто будет стоять между ним и Чимином. Наверное, Чимину все-таки стоит открыть дверь первым. — Я сам, — говорит Тэхён, проходя мимо Чимина, который только собрался подняться. Тэхён первым встал с кровати. — Сиди. Сокджин, чуть задержавшись, следует за решительным Тэхёном. Они переговариваются шепотом у входной двери, обсуждая план действий, в то время как Чонгук еще несколько раз ударяет в дверь. Из-за звукоизоляции его голоса не слышно — возможно, он и не говорит ничего, чтобы не перебудить соседей, которые могут запросто вызвать полицию. Еще большой вопрос, как Чонгука вообще пропустили: консьерж, что ли, заснул или не смог устоять перед его сражающим наповал обаянием? Тэхён бросает быстрый взгляд через плечо на Чимина и открывает дверь. За порогом в самом деле Чонгук. Растрепанный и злой. Его едва ли интересуют Тэхён и Сокджин, преграждающие ему путь: он глядит поверх них, ища взглядом Чимина, и находит его на диване. Оценивает его внешний вид и состояние, убеждаясь, что тот на первый взгляд в порядке, и напирает на Тэхёна: — Вы что, меня на выдержку проверяете?! — рычит он. Тэхён даже не делает полшага назад, хотя опасный Чонгук уже дышит ему в лицо. — Какого черта вы тут делаете?! — Я же сказал тебе, что мы сами со всем разберемся, — холодно отвечает Тэхён. Держит рукой открытую дверь, не давая Чонгуку пройти. Когда тот пробует пройти между Тэхёном и дверным косяком, дорогу ему преграждает Сокджин. Он закрывает Чонгуку обзор, и тот теряет Чимина из виду, что, ясное дело, только еще больше его злит. — Он мой парень! — рявкает Чонгук. — Я сам с ним разберусь, без вас. Отвалите. Я не шучу сейчас. Уйдите с дороги. Я не хочу, блять, с вами драться. С дороги. — Тэ… Пропусти его, — слышат они слабый голос Чимина. Чимин знает, что Чонгук правда не шутит. Он ходил с ним пару раз в его боксерский клуб и видел, что Чонгук делает со своими противниками на ринге. И то, что их двое, сильного преимущества не даст. Против Чонгука поможет, разве только, пистолет. — Пропусти его, — повторяет Чимин, видя, что Тэхён опасно медлит, а Чонгук уже вот-вот сорвется. Чимин не хочет, чтобы кто-то из друзей пострадал, как и Чонгук, если они сцепятся из-за него. Чимин того не стоит. Тэхён отпускает дверь и толкает ее, открывая до конца и освобождая проход. Чонгук тут же, не дожидаясь приглашения, влетает внутрь, задев Тэхёна плечом и обратив на это ровно ноль внимания — оно все сосредоточено только на Чимине. Тот решает остаться сидеть на диване. Чонгук стремительно приближается — Чимин считает секунды и удары заходящегося в страхе сердца — и останавливается в шаге. Смотрит на Чимина сверху вниз. Тяжело дышит, стискивая кулаки и челюсти. Чимин краем глаза видит, что Тэхён и Сокджин уже рядом и на стреме: готовы в любой момент броситься между ним и Чонгуком. Но Чонгук резко выдыхает и медленно опускается на корточки. Кладет руки на колени Чимина и роняет вниз голову. — Слава богу, ты в порядке, — слышит Чимин его приглушенный голос. Чонгук будто пробежал весь путь от их дома до студии, а не доехал сам или на такси. — Пак Чимин, ты… блин, ты меня в могилу сведешь раньше, чем с ума. Что мне делать с тобой, а? Чимин не знает, что сказать. И нужно ли ему вообще что-то говорить. Он чувствует себя пьяным и полностью дезориентированным. Чонгук поднимает голову и с искренним беспокойством заглядывает ему в лицо. Трогает его щеку, шею, словно проверяя, что Чимин действительно в порядке и глаза Чонгука не обманывают. Его рука ледяная. Как в ту ночь после съемок сцены с поцелуем. Чонгук может врать. Но его тело нет. Чимин подается навстречу и порывисто обнимает его за шею, пряча лицо в ее изгибе. От одежды Чонгука пахнет ночным холодом. Чонгук тут же обнимает его в ответ, как срабатывает условный рефлекс. Чимин плачет — уже не справляется со своими переживаниями и нервами. Чонгук старается прижать его к себе сильней и обхватить руками так, чтобы целиком спрятать в своих объятиях. — Кофе? — предлагает Сокджин, понимая, что сон им сегодня и так не светит. — Да, — вздыхает тяжело Тэхён. Они уходят на кухню, но в сторону дивана периодически посматривают. Не опасаются, конечно же, что Чонгук вдруг выхватит нож, но волнуются за состояние Чимина. Если честно, Чонгука тоже. — Тшш… — шепчет Чонгук, мягко гладя Чимина по волосам. — Все хорошо, я рядом. В голове Чимина снова рой потревоженных мыслей, но теперь они крутятся в другую сторону. А если Чонгук действительно ничего про своего брата не знает? Что будет с ним, когда он услышит об этом? Чимин знает, что у Чонгука с братом близкие, доверительные отношения, ведь брат единственный, кроме бабули, кому Чонгук смог открыться. Если Чонгук узнает, что его брат может быть причастен к несчастному случаю, произошедшему с Чимином… Это разобьет его сердце. Это разрушит их семью. Чимин не может позволить этому случиться. — Я умоюсь и вернусь, — говорит он тихо, отстранившись. Чонгук вытягивает из-под куртки рукав лонгслива и вытирает мокрые щеки Чимина. — Я быстро. Чонгук кивает. Встает и придерживает Чимина за локоть, помогая ему подняться. Чимин благодарит его улыбкой и тащится в ванную. Чонгук следует за ним, но только для того, чтобы снять куртку и ботинки в прихожей. Когда Чимин возвращается, Чонгук уже сидит за барной стойкой напротив Сокджина, а Тэхён ждет у кофемашины, чтобы сменить чашки. Все трое парней, как по команде, тут же устремляют взгляды на Чимина. Он главное действующее лицо — только софитов не хватает. Чимин вздыхает. Знает, что Сокджин и Тэхён первые тему с аварией поднимать не станут. Чимин помнит, что хотел с Чонгуком поговорить обо всем, и это тот самый идеальный момент. Но колеблется. Смотрит Чонгуку в глаза и не верит — не верит! — что они могут ему врать. Что Чонгук так смотрит на него, потому что должен до конца сыграть свою роль. Чимин садится рядом с Чонгуком на барный стул. Чонгук отдает ему свою чашку. Чимин к кофе не притрагивается, но обхватывает горячие стенки чашки, чтобы погреть руки. Они холодные от волнения. Когда Чонгук накрывает его руку своей и сжимает запястье, он снова обжигающе-горячий. Чимин покрывается мурашками. — Мы можем поговорить? — осторожно спрашивает Чонгук. Он уже успокоился, потому что окончательно убедился, что Чимин цел и невредим и друзья о нем хорошо позаботились. Опоили его, правда, за что им можно по жопам надавать, но Чонгук займется воспитательными моментами позже. Сейчас его волнуют только Чимин и его состояние. — Прости, что так получилось, — произносит Чимин тихо. Тэхён садится напротив. Почему-то Чимину легче, когда его друзья рядом. — Кое-что произошло, и… Я не знаю, как тебе правильно сказать об этом... Не знаю. Я скажу как есть. Чонгук кивает. Он готов услышать. Чимин не знает, готов ли он начать этот разговор — потому что пути назад не будет. Он ищет взглядом поддержку от молчаливых Тэхёна и Сокджина. Они присутствуют, но не вмешиваются. Тэхён очень напряжен, Сокджин непривычно хмурый. Им это все нравится не больше, чем Чимину. Они не хотят, чтобы Чонгуку было больно. Но еще больше не хотят, чтобы в итоге больно сделали Чимину. Тэхён кивает. Чимин, словно только этого и ждал, смотрит на Чонгука, не спускающего с него глаз ни на секунду и крепко держащего его за руку, и произносит: — Я никогда не спрашивал, а ты мне не рассказывал, что твой брат работает автомехаником в дилерском салоне Кадиллака. Чонгук удивляется: — Все верно. Откуда ты знаешь, что он там работает? — Он обслуживал мою машину. — Так вы знакомы? — еще больше изумляется Чонгук. Чимин качает головой: — Если я его видел, то только мельком. — Погоди… — Чонгук из них троих единственный трезвый, он соображает и анализирует быстро и четко. — У тебя ж другая марка, не Кадиллак. — На Кадиллаке я попал в аварию. Он сгорел и восстановлению уже не подлежал. Я купил другую машину. Чонгук тут же сводит брови. Упоминание аварии всегда вызывает у него такую реакцию — с тех пор, как Чимин первый раз перед ним разделся во время сцены в раздевалке, и Чонгук увидел его шрамы. Иногда Чимину кажется, они беспокоят Чонгука больше, чем самого Чимина. Что они для Чонгука значат? Напоминание о том, что их план с братом заставить Чимина умирать долго и в мучениях провалился? — Так, хорошо, — медленно говорит Чонгук. — Ты раньше обслуживался в салоне у моего брата, верно? — Да, — тихо подтверждает Чимин и смотрит в чашку с кофе. Не может смотреть Чонгуку в глаза, собираясь сказать то, что должен. — И так вышло, что… в тот день, когда я попал в аварию, он был тем автомехаником, кто проводил техосмотр моей машины. Чонгук убирает руку. Чимин не отваживается на него посмотреть. Зато Тэхён и Сокджин пристально следят за Чонгуком, отслеживая малейшую его реакцию — хотят точно понять, знал ли он и понимает ли, о чем идет речь, или нет. — Постой, — произносит Чонгук, подняв руку, хотя Чимин не собирается продолжать. Он уже все сказал. — Ты же не думаешь… Вы не думаете, что… Он не договаривает. Смотрит то на Тэхёна, то на Сокджина, то снова на Чимина, который продолжает глядеть в чашку, как в омут, в который хочет нырнуть с головой. — Чимин… — глухо роняет он, и Чимин вздрагивает от того, как звучит его голос. Этого Чимин боялся. Он поднимает на Чонгука затравленный и воспаленный взгляд. У Чонгука такое лицо, словно Чимин только что воткнул ему нож в живот: смесь изумления, неверия и боли. — Ты правда думаешь, что мой брат мог что-то сделать с твоей машиной, из-за чего ты… из-за чего все это случилось? — А он мог? — спрашивает Тэхён прямо. Чонгук бешено на него смотрит и рычит: — Нет, конечно же! Вы его не знаете! Он и мухи не обидит! Что за бред?! Чимин выдыхает, не заметив, как задержал дыхание. Господи, лишь бы это было правдой… Чимин очень хочет, чтобы Чонгук оказался прав. Что отец напрасно навел эту смуту. И тогда все закончится хорошо. Чимин не хочет думать, что будет с ними всеми в ином случае. — Ты сам говорил, что твой брат не в восторге от того, что Чимин не гниет за решеткой, где ему самое место, — продолжает давить Тэхён. Он смотрит Чонгуку в глаза. Он его не боится. Ему важно узнать правду. — Твою мать, Тэ! — восклицает Чонгук в отчаянии. Не понимает, почему ему никто не верит. — Одно дело говорить, а другое… Он бы никогда этого не сделал. Я знаю своего брата. Он не такой человек. Не тот человек, кто мог бы… Это исключено. Чонгук снова поворачивается к Чимину и берет его за руку, отнимая ее от чашки. Крепко сжимает и вынуждает посмотреть на себя. — Чимин, я клянусь тебе, я на чем угодно тебе готов поклясться, мой брат ничего не делал. Это… какое-то дурацкое стечение обстоятельств. Я тебе клянусь, — заканчивает он тихо. — Пожалуйста, поверь мне. Он не имеет к этому никакого отношения. — Мы никогда не узнаем правду… — начинает Сокджин, и Чонгук его решительно перебивает: — Я могу позвонить ему прямо сейчас и спросить. Давайте я ему позвоню. Он уже лезет за своим телефоном в карман. — Час ночи, Чонгук-и, — слабо протестует Чимин. — Ничего страшного, я ему все объясню. — Чонгук набирает номер брата. Чимин впервые видит фото контакта: на нем Чонгук и его брат, который на него совсем не похож, стоят в обнимку на городском фоне и улыбаются. Чонгук включает громкую связь и кладет телефон на барную стойку. Все напряженно считают гудки. Проходит десять секунд, прежде чем брат поднимает трубку: — Господи, Гукки, который час… — слышат они сиплый ото сна мужской голос. Голоса у Чонгука и брата тоже совсем не похожи: у последнего он ниже и грубее. — Что случилось? Почему ты звонишь? — Прости, хён, что разбудил, — голос Чонгука звучит ровно и спокойно. Он полностью собран. — Ничего же не случилось? Ты в порядке? С родителями все в порядке? — тут же начинает беспокоиться брат. — Бабушка? — Все в порядке, я звоню не поэтому, — говорит Чонгук. — Хён. — Я слушаю. — Теперь в голосе его брата вместо беспокойства слышно напряжение. Чимин представляет, как сам бы отреагировал на подобный звонок среди ночи. У Чонгука действительно хороший брат, раз он не послал его на хрен сразу, как выяснил, что его разбудили, чтобы тупо поговорить. — Ты не говорил мне, что Чимин проходил техобслуживание в твоем салоне, — произносит Чонгук. — Почему? Какое-то время стоит тишина. Чимин забывает, что нужно дышать, напряженно смотря на фото на экране и меняющееся секунда за секундой время исходящего вызова. — Гукки… — наконец отвечает брат. — Ты правда думаешь, что я помню всех своих клиентов? — Уверен, его ты точно запомнил, — стоит на своем Чонгук. — Он не совсем обычный клиент и был у тебя последний раз меньше года назад. — Погоди… Сейчас, погоди, я попробую вспомнить. — Его брат, судя по голосу, действительно пытается проснуться окончательно и покопаться в своей памяти. — Да, помню, у него был черный Кадиллак. Он проходил стандартное годовое ТО. А что? Почему ты об этом спрашиваешь? Какие-то проблемы с машиной? Чимин-ши хочет приехать ко мне? Чимин вздрагивает. Тэхён бросает на него тревожный взгляд, но Чонгук реагирует быстрей: сразу же берет Чимина за руку и переплетает их пальцы. Они пройдут через это вместе — неважно, чем все закончится, Чонгук будет рядом, как и обещал. — Хён… — Чонгук собирается с мыслями и силами. — Скажи мне. Скажи мне правду. Это ты сделал? Ты что-то сделал с его машиной в тот день? Его брат не начинает возмущаться и негодовать — нормальная реакция человека, которого обвинили в попытке умышленного убийства. Вместо этого они вчетвером слушают тишину. — Хён? — зовет Чонгук, когда пауза слишком затягивается. У них вот-вот сдадут нервы. — Да? Как выстрел в тишине. Просто одно короткое, спокойное и твердое “да”. Ноль эмоций. Чимин стискивает пальцы Чонгука до боли. — Хён, — медленно, но методично давит Чонгук, гипнотизируя экран. — Скажи мне, ты что-то сделал в тот день с его машиной? Отвечай. Ответь мне. — Я не хочу обсуждать это по телефону… — А есть что обсуждать?! — повышает голос Чонгук. Брат ни в чем не признался, но нужно ли его признание, когда его реакция говорит за него лучше любых слов? — Чонгук. Мы продолжим этот разговор… — У нас с тобой не будет никакого разговора, если ты не скажешь мне правду! Сейчас, хён! Лучше скажи сейчас! — Успокойся. — Отвечай! — орет на него Чонгук. — Да. Приходит очередь Чонгука молчать. Он оглушен, как и они все. Чимин сам до конца не верит в то, что только что услышал. О боже… Он упускает момент, когда Чонгук вырывает свою руку. Не успевает его схватить, как тот спрыгивает со стула. — Чонгук! — испуганно восклицает Чимин, к черту забыв, что включена громкая связь. Ему плевать. Он в ужасе от того, что с Чонгуком происходит и что он видит на его перекошенном лице. — Чонгук?! — также взволнованно вторит ему голос брата. Понимает, что что-то происходит, хоть и не видит этого. Чимин бросается за Чонгуком следом. Ловит его в прихожей, пока тот, сунув ноги в ботинки и схватив куртку, не может сразу открыть дверь, вынужденный сначала провернуть все замки. Чонгук толкает Чимина от себя с такой силой, что тому приходится схватиться за стену, чтобы устоять на ногах. — Чонгук, нет, стой! — Чимин дергает засов на двери, усложняя Чонгуку задачу: он теряет драгоценное время. Его уже настигают Тэхён с Сокджином. — Успокойся! — пытается вразумить его Тэхён, схватив за плечо, и сразу без предупреждения получает кулаком в лицо. Чимин это все видит: как у Тэхёна запрокидывается голова и брызжет кровь из разбитого носа и губы. Но Чимина это не пугает и не останавливает, даже если обезумевший от боли Чонгук тоже его ударит. Сокджин успевает Тэхёна поймать, не дав ему упасть. — Не уходи! — Чимин рискует и вцепляется в рукав Чонгука обеими руками, пока тот дергает замки на двери. — Чонгук, пожалуйста, посмотри на меня. Чонгук! Чонгук останавливается. Его рука лежит на щеколде. Он может ее отодвинуть, оттолкнуть Чимина и вылететь за дверь. Чонгук смотрит на него. Чимин замирает под его взглядом. Чонгук ничего не говорит, не произносит ни единого слова, плотно сомкнув губы — только его ноздри раздуваются и на висках пульсируют вены. Чимину не нужно никаких слов. Он разжимает пальцы и безвольно опускает руки. Чонгук смотрит на него еще несколько секунд, отворачивается и открывает щеколду. Чимин делает шаг назад, когда он открывает дверь, резко дернув ее на себя. Чонгук уходит. Чимин смотрит на его светлый затылок и широкую спину, слушая гулкие, стремительные шаги. Чимин отчетливо понимает, что видит Чонгука в последний раз — он запомнит его именно таким. Чонгук ничего не сказал, но Чимин знает. Между ними все кончено.