Мой сладкий риск

      Такое «хорошее» начало дня нужно обязательно чем-нибудь подкрепить, чтобы ещё «лучше» стало. Ибо настроение так и оставалось хреновым, а масло в огонь подливали тихие перешёптывания, доносящиеся с разных уголков отдела.       Кихён, на удивление, радостный до чёртиков ведёт Чана под руку в его кабинет, а младшему ничего не остаётся, как смирно повиноваться его движениям и наращивать темп ходьбы, дабы успеть за своим торопыгой.       Они бы сразу зашли в кабинет, если бы Чан не заметил, что его открытый стол, располагающийся рядом с другими коллегами, был полностью забросан мусором, объедками и залит доброй порцией чая или кофе. По запаху вроде кофе. Все вещи, все доки, всё, что осталось лежать на столе ещё с той пятницы было изуродовано в ничто, без шанса на восстановление. — Суки, — тихо шепнул под нос Гюн. Парень подошёл к собственному месту, осмотрел всё и резким рывком свалил всю эту кучу хлама на пол. — Кто это, блять, сделал? — жёсткий крик разнёсся гулким эхом по всему помещению, что все рабочие моментально подняли свои отвратительные головы и обратили на него внимание.       Ответа, как и ожидалось, сразу не последовало. Это и дураку понятно. Народ у нас наглый, как танк, а за свои деяния отвечать смелости не хватает. Все, как один, лишь усмехнулись с ситуации и продолжали втыкать в пустоту, пытаясь не выдать виновника сие происшествия. Всем это было скорее на радость — выбесить его любит каждый. Но не каждый знает на что способен и сам Чангюн.       Парень лишь в полном спокойствие пошёл по рядам столов со своим практически не тронутым кофе и бутылкой воды, что любезно позаимствовал у друга, и по ходу сносил вещи с чужих столов, а кому особо повезло заливал документы прозрачной или коричневой жидкостью — это уже как пойдёт.       Реакция не заставила себя долго ждать, ибо не всём хотелось за одно движение лишится готового отчёта или чего подобного. За пустыми выкриками Гюн, наконец, услышал окликающий голос, что требовал обратить свой взгляд на себя. — Ну я сделал, и чё? — сказал один из парней, что сидел практически в самом дальнем углу офиса. — И чё ты мне сделаешь? — продолжал бычить он. Лицо Чана не выдавало в тот момент никаких особых эмоций. Лишь желваки, словно острые лезвия, вырисовывали чёткий контур скул и демонстрировали явное недовольство хозяина. Парень медленной, но уверенной походкой доходил до своего вредителя. Сотрудник же, на удивление, явно не отличался умом и видимо давно лишился инстинкта самосохранения, потому как не считал нужным даже сойти со своего места и хоть как-то среагировать на действия младшего.       А Гюн не из робких. Заметив на столе рядом стакан с только что заваренным чаем, от которого столбом валил приятный аромат и жгучий пар, схватил эту ёмкость и одним незамысловатым движением выплеснул кипяток на противника.       По отделу раздался мужской крик, а значит чай и в правду был хорош. Чан лишь с победной гордостью поднял голову ещё выше, показывая каплю надменности, подошёл к мужчине в плотную и крепко схватил его за затылок. — Ещё раз хоть что-то сделаешь, будет хуже, — прошептал Им. Отпустив руку, он направился к Кихёну, что всё также и стоял по стойке смирно у входа в кабинет. Парни зашли в комнату и закрылись от лишних глаз. — Ну и зачем весь этот цирк? — монотонно произнёс Ки. — Ты сюда пришёл об этом говорить? — любит же Чангюн задавать риторические вопросы. — Нет?! Так что давай о работе, — в его голосе читалось явное раздражение, а Ю, еле заметно улыбнувшись, достал из сумки нарытое собой досье. — В общем, информации про этот клуб мало, но это всё, что я смог разузнать, — начал было Кихён. — Связано с криминалом? — перебил его Чан. — Думаю да, судя по тому, что все его посетители рассказывать о происходящем внутри не собираются. Их будто либо запугивают, либо запрещают распространяться. — Хм, — нахмурился младший. — Интересно. — Так, ну с этим понятно. Название «Eden», что в переводе с английского означает… — «Райский сад», — влез Чангюн. — Именно. Говорящее название, не считаешь? — усмехнулся Ки. — Так, это, клуб был открыт четыре года назад, и за первые семь месяцев смог войти в тройку лидеров по количеству посетителей и росту прибыли. Позже первые два лидера в этом «топе» по неизвестным причинам закрылись, а один вообще сгорел. — Не густо. А что по товару? — Им почесал затылок и уставился в досье с фотографиями входа клуба. — Что продают? — Про это я не могу тебе сказать, по простой причине — не знаю. Говорю же, посетители мало что рассказывают. — М-да, — протянул парень. — А что с владельцем? — Владелец — парень, 27 лет. Имя его мне ни один человек не назвал. Всё его оговаривают по какому-то странному прозвищу. Даже вспомнить не могу. Но оно тоже вроде на английском. Скрытный тип. Один из местных говорил, что он из клуба редко, когда выходит один, да и свита у него, по слухам, одни бандиты. — Круто, прям целый набор, — Чангюн облокотился на спинку дивана, что стоял в кабинете, и вытянул ноги, стараясь снять напряжение, сковавшее тело. — С этим я согласен. В общем это всё тебе, — Ки протянул оставшиеся папки младшему. — Читай, знакомься, и завтра-послезавтра начинаем работать. — Да понял я, понял, — растянул младший.       Времени для знакомства с будущей целью было предостаточно, при условии того, что знакомиться было мало с чем. Всё, что есть, он уже узнал от друга. В душе клубились множество состояний. Самое главное — честное волнение. Чангюн никогда его не показывает, старается выглядеть подстать своему положению в коллективе. Но он, в первую очередь, человек, а значит осознаёт всю серьёзность этого дела. И ему стыдно самому признаться, но реально стрёмно лезть в то место, о котором так мало информации.       Он работает в сфере журналистики уже пятый год. И за эти пять лет он смог доказать шефу, что эта профессия — его призвание. Шеф не просто так называет его ценным сотрудником. За всю историю существования этой компании пока что ещё никому не удавалось выйти со своими статьями на мировой рынок популярности. А страницы Гюна транслировались не только в Корее, а практически во всей Европе. Грубо, но, наверное, можно сказать, что это он принёс им такую известность.       Таких сотрудников, как Гюн сложно найти. Он яркий, уверенный в себе, открытый на диалог, совершенно не стеснительный, порой даже через чур говорливый человек, а самое главное, что радует Хёну в нём, так это то, что он имеет великолепную способность вытягивать из людей любую информацию. Он будто бы гипнотизирует рядом находящихся людей, а те, неспособные устоять перед его шармом, просто как марионетки — выкладывают всё с верху до низу. Прекрасное качество для человека, которому нужно выудить информацию для статьи.       Многие думают, что он этим пользуется и пишет статьи с целью только навредить людям. По типу тех, кто наживается на разоблачениях других. Нет. Он не трогает политологию, не лезет в образование. Статьи обычно затрагивают глобальные проблемы и сферу бизнеса и торговли. С этой биржи выручки выходит в разы больше. А ещё, он часто пишет разоблачения. Но опять же, не с целью кого-то оскорбить, а убрать из общественной жизнь отрицательное влияние.       Хёну, не стесняясь, говорит, что единственный, кому он может доверить заниматься именно этим — это Чангюн. Он отправлял его в другие города Корее, когда в новостях появились говорящие строки о серийном убийце, кочующем из одного места в другое. Он, под видом следователя, смог найти убийцу, да в придачу раскрыл коррупционную проблему в отделе полиции, что полгода не могла найти эту тварь. Закрыл пару ресторанов, которые травили собственных клиентов, продавая блюда из палёных продуктов и нелегальный алкоголь.       Этот послужной список можно продолжать долго. Потому этот раз стал не исключением. Кто как не Гюн лучше всех справится с такой задачей. Даже Кихён понимал, что друг на самом деле заслужил все почести, что носит на своих плечах. Единственное в нём плохое, так это его характер, который позволяет ему забывать о том, что он всё-таки пока ещё простой работник, а не всемирная звезда.       Пока друзья в полутишине сидели в кабинете в дверь кто-то очень сильно постучал. Кихён только дёрнулся с места открыть дверь, ибо она у них стеклянная, а сидеть сутки на пролёт у всех на виду не любил не один из них, как Чан резко отдёрнул его руку и усадил обратно на диван. — Сиди, сделаем вид, что нас здесь нет, — попросил Чангюн.       Кихён смешно улыбнулся с просьбы младшего, но противиться не стал, потому как хорошо знаком с отношением Гюна и всем остальным коллективом. И всё бы ничего, но стук становился всё сильнее и сильнее, а удары более напористыми. Кихёна уже начинал порядком подбешивать этот стук, а Чан с невозмутимостью и дальше продолжал читать документы и рассматривать фото клуба. — Им Чангюн, если ты сейчас же не откроешь мне дверь, то я её вышибу, — громко прокричал Минхёк. Парни даже не ожидали такого резкого изменения действий и одновременно подпрыгнули на месте. Переглянувшись, Чан быстро подошёл к двери и щёлкнул засовом. Ручка победно опустилась, а в кабинет влетел уже психованный Минхёк. — Ну мерзавец, — Мин замахнулся на Гюна рукой, а младший ярко улыбнулся и уже собрался уворачиваться от атак старшего сотрудника. — В общем, я к вам не просто так. Мы тут ещё кое-что нашли про твоё будущее место работы, — Минхёк отдал Иму папку с бумагами. — Что это? От бывшего работника клуба? — спросил парень. — Да, — ответил Мин. — Мы нашли одного из бывших сотрудников этого места, который в прямом смысле сбежал оттуда. Он не хотел рассказывать, говорит боялся, но всё же мы смогли узнать хоть ещё чуть-чуть. Короче, перед тем, как приступать к работе каждый из сотрудников, вплоть до уборщиков, подписывает договор о неразглашение. Как сказал этот парень, это делается для того, чтобы избежать утечку информации. Но вот какой информации он мне конечно же не сказал, — Мин расстроено опустил голову. — Это всё, чем я могу тебе помочь. — И я это очень сильно ценю, — Чан потрепал того по плечу. — Не кисни, всё будет хорошо. Я маньяка поймал и в живых остался. Уж с клубом я точно справлюсь. Не переживай! — улыбнулся Чангюн.

***

      Следующие сутки пролетели быстро. Даже сказать незаметно, при условии того, что Гюн не тратил их просто так. Всё время было отведено на продумывание легенды почему он хочет устроиться именно к ним работать; на продумывание образа и манеры поведения. А ещё парень очень много думал над просьбой шефа приструниться к владельцу сие заведения. Судя по тем рассказам, которые донесли ему за эту пару дней, это жуткий человек, и приструниться к нему будет отнюдь нелегко, а то и вовсе невозможно.       В голове крутились противоречивые мысли. Это было впервые, когда Чан знал на что идёт и при этом был не уверен в своих же способностях. Вроде всё спланировано до мелочей, о форс-мажорах не может быть и речи. А страх всё равно присутствует. Наверное, это действует инстинкт самосохранения, который Гюн так мастерски старается отключать на время таких «приключений».       Шеф решил, что на этот раз вешать на Чангюна камеры наблюдения они не станут, ибо велика вероятность пролететь в первый же день, так как тот сотрудник рассказал, что всех работников досматривают перед началом рабочего дня. Ну так, на случай наличия нежелательных предметов.

***

      Устраиваться на работу Гюн пошёл голым, как сокол. Оделся максимально просто, как, собственно, и ходит в обыденной жизни, и взял только рюкзак, куда положил паспорт, кошелёк, телефон и бутылку воды.       Войти в клуб оказалось ещё какой непосильной задачей, опираясь на наличие у входа двух амбалов по два метра ростом и шириной, как два Чангюна. Нахальный не доверительный взгляд, руки на груди, что с обеих сторон сжаты в мощнейшие кулаки и полная готовность убить прямо на месте — полный набор, чтобы отбить всё желание даже просто проходить мимо этого места. И как этот клуб вообще славится популярностью?       Дойдя до мысли, что слабаков сюда явно не впускают, Гюн включил режим надменного парня с завышенным ЧСВ и решил попробовать пройти через эту первую преграду на пути к цели. Руки непроизвольно начали трястись, с головой выдавая волнение парня, а играть эту роль становилось всё труднее и труднее. Страх сковал тело, сердце в груди со стопроцентной энергичностью отбивало чечётку, а ноги предательски подкосились, и первая попытка сделать шаг ко входу с треском провалилась. Благо он стоял за машиной, и максимум перед кем он мог опозориться, так это перед её водителем. Стараясь взять себя в руки, Чан глубоко вдохнул и вновь направился ко входу. — Парень, ты куда направился? — рыкнул один из охранников. «Понятно. Значит надо быть по грубее и по нахальнее» — Я, вообще-то, на работу пришёл устраиваться. А то, что вас об этом не предупредили, это не моё грёбанное дело, — выплеснул Чангюн. Оба охранника мельком переглянулись и, опустив голову в знак приветствия, пропустили парня внутрь.       Правильно говорят «не суди конфету по обёртке». Внешний вид у клуба был более-менее адекватным, а вот внутри было в разы веселее. В нос моментально вдарил запах алкоголя, что рекой лился по всем посетителям, активно развлекающимся на танцполе. Вызывающие движения, неординарные крики совершенно не привлекали к себе внимание, а всей этой гурьбе было уже полностью всё равно — они во всю отдавались наслаждению и удовольствию.       Среди активных парень заметил и более сдержанных отдыхающих. Представители этой группы предпочитали сидеть на широких диванах, распложенных вдоль стен, и употребляли помимо веселящих напитков ещё и веселящий кальян, а кто-то и сигареты. В дальнем углу зала располагались VIP-ложе. Напротив всех этих диванов стояла барная стойка и тихий бармен, мирно двигающий головой подстать биту разрывающей голову музыки. Чангюн бы так и проходил всё время просто так, осматриваясь во всех помещениях, если бы его не отдёрнула чья-то рука, что уверенной хваткой повернула его в свою сторону. — Молодой человек, вам что-то нужно? Или вы кого-то ищите? — напротив Чангюна стоял парень приятной наружности в чёрных джинсах и заправленной в них тёмно-синей рубашке. Лицо его не выказывало приветливости, но и не отдавало неприятностью или раздражением. Парень просто стоял и интересовался его визитом. — Я пришёл устраиваться на работу, — с удивлением произнёс Чангюн. Тогда лицо этого незнакомца в миг изменилось, а пухлые губы растянулись в игривой ухмылке. Теперь его лицо явно не предвещало ничего хорошего. — К нам, и по собственной воле? — наигранно удивился парень. — Да, а что в этом такого? — переспросил Чан. — Да нет, ничего. Тогда тебе как раз ко мне, — улыбнулся он. — Я — администратор. — М-мм, круто. Вот это я попал. — Это точно. Ты — попал. Имя, фамилия, — твёрдо произнёс тот. «Хм, так сразу», — подумал Гюн. — Им Чангюн. — Возраст. — 25 лет. — Бывшее место работы, — продолжил парень. — Слушайте, а это так важно? — Гюна уже начинал злить этот допрос. — Если бы не спрашивал, значит не надо было, — спокойно оттороторил администратор. — Так я повторяю, бывшее место работы. — Я только недавно отучился, потому нигде не работал, — соврал Чангюн. — Хорошо. А кем хочешь у нас работать? — спросил парень. — А я могу сам выбирать? — удивился Чан. — Вполне. — Ну, у вас, вроде как, не хватает официантов. Поэтому я не против поработать официантом. — Хорошо, — продолжил администратор. — У нас здесь свои правила, несоблюдение которых строго наказывается. Наш владелец далеко не жалует отказ от его требований. Зовём мы друг друга не по имени, а по прозвищу. Поэтому к нашему директору обращаться только как господин «Bee». — «Bee»? — удивился Чангюн. — Это как «быть» или «пчела»? — А я смотрю ты хорошо знаешь английский! — усмехнулся парень. — «Пчела», и не смей спрашивать почему именно так, — администратор моментально изменился в лице. Чангюну аж страшно стало от такой резкой смены настроения. — Хорошо, я понял. — Все сотрудники здесь носят прозвища. Меня зовут Хёнвон, но звать ты меня должен только как «администратор». Это моё прозвище. Бармен — Jack, от известной марки виски; у каждого официанта тоже есть своё, я уж даже не помню. Тебе тоже надо придумать. Как тебя обычно называют друзья? — Чангюна этот вопрос ввёл в небольшой ступор, что парень даже поперхнулся прежде чем произнёс следующую фразу. — Да если честно, то по имени и называют, — ответил он. Тогда администратор осмотрел Гюна с ног до головы и выдал. — Ты ж хорошо знаешь английский. Фамилия мне твоя понравилась. А на английском она пишется как Im. Вот и будешь I.M. Нравится? — спросил парень. — Вполне, — улыбнулся Чангюн. — Отлично. Ну тогда тебе необходимо подписать договор о неразглашение, и не спрашивай зачем он нужен. А теперь пошли я тебя представлю господину «Bee».       Чангюн быстро подписал нужно бумажку, не задавая лишних вопросов, но тут же оторопел, ведь подумал, что в таком заведение с шефом видятся довольно редко, а не так сразу. Но новый управляющий тут же схватил его руку и повёл за собой на второй этаж в кабинет их владельца.       У дверей стояли ещё два представителя охранного бюро, что с таким же невозмутимым лицом, что и двое на улице, сохраняли безопасность их управляющего. — Мы к господину «Bee», — проговорил Хёнвон. — Хорошо, проходите, — ответил один из мужчин.       Парни зашли в кабинет, а в нос Чангюну теперь вдарил резкий запах не алкоголя, а курева, что плотной стеной застилал буквально всю комнату от пола до потолка. Густой дым серо-чёрным облаком стоял настолько устойчиво, что видеть куда ступают твои ноги, можно было лишь на инстинктивном уровне. За столом по середине помещения располагался еле видимый силуэт человека, курящий крепкую сигарету. — Господин «Bee», — поклонился Хёнвон. — Прошу любить и жаловать, это — наш новый официант I.M.