Мой сладкий риск

      Какая же всё-таки странная штука — любовь. Чувство, приносящее и радость, и разочарование, и удовольствие, и боль. И вроде полюбишь в один момент человека, появится желание проводить с ним хоть каждую секунду на пролёт. Он обещает за тебя великие горы свернуть, звезду с неба достать. И ты тонешь в этой любви по собственному желанию, потому что тебе это нравится. Нравится чувствовать себя нужным, ценимым, значимым.       В такие моменты в голову даже не посмеют просочиться мысли, что этот же человек позже сможет причинить тебе неимоверную душевную боль, потому что ты привык видеть его своим личным счастьем и лучиком солнца.       Видимо любовь не вечна, ибо зачем тогда люди, источающие такие светлые и искренние чувства, начинают творит лютую дичь своим вторым половинкам. Уж точно не от любви. Ведь должно же было что-то случиться, что натолкнуло бы их на это…

***

— Так, а теперь не плачь, и чётко внятно объясни мне всё, — нервно тараторил Кихён. — Я сейчас устраивался на работу, и мой администратор повёл меня к их директору, якобы знакомиться, а там, на месте директора, сидел Чжухон, — Гюна вновь захлестнули эмоции. — Ки, там сидел мой Чжухон! — плакал навзрыд Гюн. — Но как такое может быть? — удивился Ки. — Ты его лет пять не видел. — Я не зна… — Чангюн не успел проговорить последнюю фразу, как его телефон тут же отнимает один из охранников, вышедших из клуба, и быстро швыряет себе в карман. — А-ало, Чан! — кричал Ки, но трубку уже сбросили.       Чангюн сам не успел опомниться, но уже почувствовал, как его дрожащее от истерики тело подняли под руки и вновь потащили в клуб. Парень уже успел представить себе, что его ждёт теперь после такой, казалось бы, простой выходки. Ну это для кого простая, а для этих мг, мг… представителей охранной службы явно не такая уж и простая. Здесь же другие порядки.       Ноги сами не шли. Тело на фоне их «удивительного» роста, словно груша для бокса, висело в воздухе, да и сам Чан явно бы не успел так быстро передвигать своими ногами, чтобы успеть за их скоростью.       Занеся парня снова в кабинет к уже известному человеку, охранники в прямом смысле бросили его на пол прямо перед владельцем клуба. Мужчина же одним взмахом ладони приказал своим работникам выйти из помещения и закрыть дверь, чтобы он, невзначай, вновь не сбежал отсюда. Хёнвону тоже было сказано отойти подальше в сторону, ближе к двери. А Чангюн, как лежал, брошенный на тёмно-серый ковёр, так и не осмелился даже голову поднять. Хотелось взглянуть в эти когда-то такие нежные и добрые глаза, а сейчас внутри таился лишь страх за собственную жизнь.       Весь кабинет заполонила убивающая тишина. Хёнвону разрешения на слово не давали, потому он тихо стоял и смотрел за всем происходящим, а те двое, видимо из принципа ждали, кто из них рискнёт первым прервать пустоту звука. — А ты красивый мальчик, и, как я понял, очень дерзкий, — вдруг сказал Чжухон. — Администратор, ты разве не рассказал нашему новичку о наших порядках, — вновь произнёс Хон, сделав большую затяжку любимой сигареты. Никотин мигом проник в лёгкие мужчины, отдавая приятной горечью на языке и доставляя желаемое удовольствие. От этого едкого запаха, закладывающего нос чуть ли не полностью, начинаешь жутко откашливаться лишь бы изгнать из своего организма это ужасное курево. — Не в коем случае, господин «Bee» — ответил Хёнвон. — Я всё ему рассказал. — Хорошо, — протянул Хон. Кресло неприятно заскрипело, давая понять, что сидящий на нём человек явно принял стоячее положение, и, видимо, направляется в сторону Чангюна, что также, не издавая ни одного звука, сидел с опущенной головой. Только по появившимся перед глазами чёрным ботинкам стало понятно, что он подошёл к нему вплотную. Грубая рука схватила молодого парня за подбородок и резко подняла вверх. — ТОГДА Я СОВЕРШЕННО НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, ПОЧЕМУ ТЫ, СОПЛЯК, ПОЗВОЛЯЕШЬ СЕБЕ ПРОЯВЛЯТЬ ТАКУЮ НАГЛОСТЬ! — Чжухон прокричал фразу с жутким рыком, что казалось будто он его сейчас прямо на месте разорвёт на части.       Чангюн со страха даже глаза боялся открыть, чтобы не видеть на себе этот гнев и безумие. Уголки глаз в миг наполнились слезами, а позже и вовсе тонкими ручейками покатились вниз по щекам, падая на пальцы Хона, что зверски сжимали щёки Гюну. Лицо медленно становилось красным от слёз, а на подбородке явно останутся следы от пальцев. Голова стала трястись, выдавая панику парня, а Чан вдруг тихо произнёс одну фразу. — Я ничего такого не сделал, — глаза наконец открылись, но смогли взглянуть только лишь на шкаф, стоящий вдоль стены. Рука вдруг отпустила голову, и Чангюн уже понадеялся, что сможет уйти отсюда, как тут же ощутил жгучую боль на своей левой щеке. Чжухон с такой силой дал пощёчину парню, что он не сумел даже равновесия удержать, будучи на коленях. Руки выровняли положение тела, снова пытаясь охладить будто горящую щеку, а язык вновь и вновь облизывал бледные губы, пропитывающиеся собственными слезами.       Чжухон молча стоял и смотрел на все действия мальчишки, изредка переводя взгляд с него на Хёнвона и также резко меняясь в лице. Руки продолжали сжиматься в кулаки, а правая наглаживала левую ладонь, избавляя её от неприятных ощущений после удара. Чангюн же аккуратно подняв свою голову, наконец взглянул в глаза Чжухону, пытаясь найти в них хоть какой-нибудь знак спасения, хоть каплю того, что было в нём тогда, пять лет назад, когда они были вместе, как единое целое. Свои глаза уже нормально не видели, солёная жидкость продолжала подступать каждый раз с новой силой, когда в голове возникали картинки воспоминаний их прошлой жизни. Как они вместе гуляли, как познакомились, как дарили друг другу любовь целыми ночами. Всё это сейчас было перечёркнуто в один момент, а Гюн всё надеялся пробудить в нём того, прошлого Чжухона. — Чжу…хон, милый, за что ты т…так с…со мной? — еле слышно проговорил Чангюн. В этот момент Хёнвона аж передёрнуло всего полностью, а тело обдало и жаром, и холодом одновременно. Он знал, что бывает в тех случаях, когда директора называют по имени, и ему совершенно не хотелось, чтобы это сделали и с этим парнем. Он впервые за своё время работы испытал к провинившемуся работнику сострадание, ведь раньше всегда был на стороне хозяина и поддерживал его наказания. А сейчас, видя все эти горькие слёзы и такие невинные вопросы, в нём будто что-то дрогнуло.       Чжухон же особо не менялся в эмоциях, но поднимать на него руку ещё раз явно не собирался. Руки ослабили собственную хватку и перестали вгонять ногти себе в кожу. Глаза его на секунду закрылись, а позже опустили взгляд куда-то вниз. Он резко встряхнул свои волосы руками и также резко повернулся к Чангюну. Парень аж дёрнулся от испуга и снова приготовился ловить на себе искромётные удары, но почувствовал, как его тело подняли за руку, а позже ощутил над ухом горячее дыхание. — Я никому не позволяю называть себя по имени. И если я ещё раз услышу от тебя такое, я тебя не пожалею, — прошептал Чжу. — Охрана! — в кабинет тут же вошли два охранника, что волокли тело Гюна в кабинет. — Что он делал, когда вы его нашли? — спокойно произнёс Чжухон. — С кем-то разговаривал по телефону, — ответил один из охранников. — Вы проверили кто это? — Этот абонент записан как «Ки лучший», — сказал мужчина и протянул телефон в руки директору. — Ки значит, — усмехнулся Чжухон. — Ну и кто же этот Ки? — обратился он в Чангюну. — Друг мой, Кихён, — тихо произнёс Гюн, а в голове пронеслась мысль: «ты же должен его помнить». — Кихён значит, — протянул Хон. — Хорошо. Пробейте номер, и чтоб всё мне донесли про этого Ки, вам ясно? — крикнул парень. — Как скажете, господин «Bee». — А ему верните телефон и отпустите домой, — Чжухон повернулся к Чангюну и отдал ему рюкзак. — Его первый рабочий день и так выдался активным.       Амбалы вновь подняли юношу под белы рученьки и вывели из кабинета, а в след за ними пошёл и Хёнвон. На первом этаже они оказались быстро, а все присутствующие посетители стали озираться на них косыми взглядами, интересуясь, что же они делают с этим парнем и почему у него щека порезана. Уже практически подходя к выходу, Хёнвон попросил отпустить парня, дабы он сам пошёл дальше, а охранников попросил отойти и вернуться сюда же минут через пять. — Я же тебя предупреждал, что нельзя к нему обращаться никак кроме как по прозвищу. Он за это и убить может. Да ещё и перечить вздумал. Ты что, в самоубийцы записаться хочешь? — возмущался Хёнвон. — Простите, администратор, этого больше не повторится, — сказал Чангюн. — Какой «простите»! Я старше тебя всего на два года, — поправил его Хёнвон. — Можешь на «ты», да и зови меня по имени. Только между нами, а то мне директор голову скрутит. — Хорошо, — улыбнулся Гюн. — Воот, так-то лучше. А теперь иди домой и умойся, а то он тебе смачно вдарил, у тебя аж щека кровоточить начала.       Только Чангюн стал собираться идти домой и проверял, всё ли у него осталось в рюкзаке, как заметил, что к Хёнвону вновь вернулись те же самые два охранника с какими-то документами. Чан стал невольно прислушиваться к их разговору, чтобы понять о чём они так скрытно дискутируют. — Товар привезли? — серьёзно спросил Хёнвон, расписываясь в одном из бланков. — Да, администратор. Сэюн как обычно доставил свежий товар, — улыбнулся один из мужиков. — Отлично, ну тогда готовьтесь. Сегодня будет весёлая ночка.       На этих словах Чангюн вылетел пулей из клуба и сразу же побежал в другу, рассказать обо всём, что сегодня с ним произошло. Трубку парень на удивление не брал, так что до его дома пришлось добираться молча, довольствуясь отвлекающими звуками живого города.       На его этаж он влетел быстро, потому как крепкого дружеского плеча ему сейчас очень не хватало. Дойдя до квартиры, Чан стал названивать в дверь, однако привычки открывать дверь с первым звонком в этот раз не оказалось. И даже на третий раз дверь не открыли. Парень уж стал думать, что друга и вовсе нет дома, как тут дверь наконец открывается, а Чангюн замирает в шоке, видя друга в халате. — Ты чего, уже спать что ли лёг? — удивился Чан, входя в квартиру. — Время то ещё пяти вечера нет. — Эмм, Чангюн, подожди, — стал окликать его Кихён, когда Чан разувшись помчал в его комнату. — Чангюн, я… — не успел договорить Кихён, как младший уже оказался в комнате, ошарашенный неожиданной встречей. — Шеф?! А вы что здесь делаете?! — шок Чангюна явно был в шоке, ибо увидеть в квартире друга их шефа, да ещё и голого, было последним, что он мог себе представить. В комнате сразу появилось шуршание, пока Хёну сидел весь красный и пытался как можно сильнее затолкать под себя одеяло, а Кихён бегал по комнате и искал его боксёры. — Дорого… Хёну, ну не сиди, иди одевайся, — нервничал Ю. — Дорогой?! — засмеялся Чангюн, а под его умиление Хёну выбежал из комнаты и ушёл в ванную одеваться. — Я даже спрашивать не буду, чем вы тут занимаетесь, — смеялся младший. В это время в комнату вновь вернулся Хёну. Кихён не выдержал и выкрикнул. — Ну да, и что в этом такого? Мы, между прочим, с ним уже полгода встречаемся. Он меня любит, а я его. Это нам всё равно никак не мешает, — психовал Ки. — Ты такой милый, когда злишься, — Хёну сгрёб тело Ю себе в объятия и прижался к его щеке. Чангюн никогда не видел шефа таким нежным и мягким рядом с кем-то. — Да я рад за вас, честно, — произнёс Чангюн. — Жалко только моё счастье сегодня закончилось, — парни вдруг вновь стали серьёзными и прекратили свои лобызания, обратив внимание на младшего. Тут же прозвучала фраза «рассказывай всё, как было», а Гюн лишь опустил голову и вновь начал плакать. — Последнего, кого я там хотел увидеть так это Чжухон. Боже мой, мы с ним не виделись уже, наверное, пять лет, — тут в разговор влез Хёну. — Так, а кто этот Чжухон? — Мы с ним встречались пять лет назад. Познакомились элементарно в кафе, но отношения так быстро закрутились. Пообщались в интернете, а позже стали вместе гулять. Через месяц он уже предложил мне жить вместе, да и я был не против. Мы с ним три года встречались. Он мне тогда обещал всегда быть со мной, говорил, что сделает мне предложение и обещал увезти меня в его родной город. А потом резко пропал. Просто и без объяснений. Я думал, что он меня разлюбил, а так как характер у его и так сложный, то просто не решился мне это всё объяснять. А я ждал его, всё это время ждал, наделся, что когда-нибудь он вспомнит меня и мы увидимся. Вот мы и увиделись. Только в том, что он меня помнит, я очень сомневаюсь, — на этих словах из глаз с новой силой хлынули слёзы, а Кихён тут же обнял друга и прижал к своей груди. — Тише, тише, всё хорошо, — успокаивал его Кихён. — Я не знаю, что с ним произошло, и что могло сделать из него такое, но он изменился до невозможности. Он никогда не был таким жестоким и грубым с другими людьми. Он никому не позволяет произносить его имя, да и все там обращаются друг к другу только по прозвищам. Мне вот тоже дали. Он в жизни никогда ничего не курил, даже прикасаться к сигаретам не смел, ибо считал это пагубной зависимостью. Он ничего не делает без своих охранников, он никому не позволяет даже пискнуть в его сторону или сделать что-то, противоречащее его требованиям. За это он жёстко наказывает всех, — в этот момент Ки обратил внимание на щёку, где красовалась небольшая царапина, покрытая засохшей кровью. — Так это он тебя? — тихо спросил Кихён. — Да, — проплакал Чангюн. — Вот урод, — рявкнул Хёну. — Не надо так, — Гюн вытер слёзы в лица. — Я не думаю, что он это делал из искренней злости. — Ага, и бил он тебя из чувства любви, — сказал Кихён. — Так, Чан, ты сказал, что он никогда не курил, а сейчас употребляет? — заметил Хёну. — Да, — ответил он. — И сигареты эти странные, они мало похожи на обычные магазинные. И запах у них уж слишком едкий. В стандартных такого запаха нет. Там помимо никотина было явно что-то ещё. — Ты на что намекаешь? — спросил Кихён. — Я ни на что не намекаю, но, когда я выходил из клуба, администратор клуба стоял и обсуждал с охранниками поставку какого-то товара. И ещё он сказал им готовиться к весёлой ночке, — все парни переглянулись между собой, а Хёну мигом встал с кровати. — Это может быть что угодно, но я почему-то склоняюсь к мысли, что это… — Говори своими слова, Хёну, они про наркотики, — влез Кихён. — Как бы мне не хотелось в это верить, но это похоже самый реальный вариант, — выдохнул Гюн. — Короче, — начал Хёну. — Бежишь сейчас домой, приводишь себя в порядок и выходишь туда на работу. Я понимаю, что настроя у тебя сейчас нет, но так ты хоть точно узнаешь что-нибудь ещё. Навряд ли тебе кто-то из работников просто так всё расскажет о происходящем ночью, так что самым оптимальным будет самому это всё увидеть. — Я понял, — сказал Чан. — И будь осторожнее с ним, — обнял его Кихён. — Кто знает, что курит этот кретин, и что он ещё сможет с тобой сделать. — Хорошо.       Чангюн встал с кровати и направился к выходу.