what is it about her

Олимпийские игры, Пекин POV Evgeniya День командных соревнований В этом году в командных соревнованиях участвовали десять сборных, из которых за золото боролись американцы, наши и японцы, а также за медаль могли зацепиться канадцы, итальянцы, и сборная китая. Борьба будет явно напряженной, все приехали побеждать и выиграть в команднике престижно и важно для каждой фигурной федерации. Это я знала по себе и когда мы проиграли то золото, это ощущалось как трагедия, а не как серебро. Я болела как и за нашу сборную, так и за Нэйтана, Илью и Мэрайю как за своих близких людей. Сегодня я проснулась еще когда за окном было темно, сделала недолгую зарядку, чтобы взбодриться. Потратив на сборы не меньше часа, прямо перед выходом мой взгляд упал на вчерашний подарок Нэйта. Коробочка черного цвета располагалась на прикроватной тумбочке и смотря на нее, я мельком вспоминала все вчерашние моменты с ним. В груди разливалось тепло, а руки сами потянулись к кольцу. В компании Лизы Туктамышевой я зашла на арену, где мы сегодня будем комментировать мужское одиночное. Всю дорогу мы с ней обсуждали ситуацию в сборной, которая была довольно непростой. — Виделась вчера с Сашей или Аней? — спросила Лиза меня, понимая тоже все обстоятельства. — Посидела вчера с Сашей ночью. Мы вообще были с Нэйтом на улице и узнали новости уже по возвращении, от Ильи. Решили сразу пойти к ней. Благо тренерского штаба уже не было, и мы смогли немного посидеть, поговорить. Но, скажу честно, выглядела она подавленной. Аню не видела: было уже поздно. Но я написала ей пару слов. Может быть, пересечёмся сегодня, — сказала я. — Господи, какая же федерация сумасшедшая! — воскликнула Лиза. — Зачем они так тянули с объявлением состава? Я не понимаю, могли ведь сказать хотя бы за несколько дней и не травмировать спортсменов. Неужели они не понимают, Женя, зачем им так мучить детей? Лиза была права. Мы бурно обсуждали это решение. — У меня сердце разрывалось вчера, когда я смотрела на Сашу. Мы, конечно, постарались её поддержать и убедить, что нужно сфокусироваться на личных выступлениях. Но всё равно нужно время, ты же понимаешь, — добавила я. — Я вчера вечером была с Женей Тарасовой. Ни их, ни Сашу с Димой тоже не взяли в командный, представляешь, — напомнила Лиза, и я активно закивала. — Честно, я не понимаю, почему нельзя дать шанс всем на медаль. Тем более каждый из них работал не покладая рук и мог побороться за высокий результат. — Представь, каково будет Марку, Камиле, Никите с Викой, Насте и Саше, четыре программы за пять-шесть дней. Это колоссальная нагрузка. И что-то мне подсказывает, Лиз, что не все с ней справятся, — поделилась я опасениями. — Жень, я абсолютно согласна. Я бы поняла федерацию, если бы альтернатив не было. Если бы те, кто остаётся в резерве, были заметно слабее остальных. Но ты просто посмотри, кого они не берут, — продолжала она. — Надо с Сашей увидеться тоже. Думаешь, она придёт посмотреть командник? — спросила Лиза, и я покачала головой. — Вчера мы об этом не говорили. Но, возможно, она придёт завтра поддержать Малинина. Надеюсь, ей станет легче за эти пару дней. Мы ещё сказали ей: пусть даже не думает убиваться на последних тренировках перед прокатами, — сказала я. Мы с Лизой тяжело вздохнули. Нам было сложно понять такое решение, даже с их объяснениями о том, что “так честнее”. Для кого честнее, спрашивается. Оставив вещи в отдельной комнате, выделенной для наших представителей, мы с Лизой и Мишей отправились на комментаторскую позицию. Одиночники начинали через полчаса. Руководство передало, что мужское одиночное комментируем мы втроём, как и в прошлые разы, а на танцах и парах будем меняться. Мы вошли в арену, и я сразу ощутила олимпийскую атмосферу: полные шумные трибуны, олимпийский лёд, флаги стран и яркие софиты. Я внимательно осматривала арену и внутри чувствовала благодарность за возможность быть здесь. Издалека я увидела Брайана и Трейси и поспешила к ним. — Евгения, как же чудесно ты выглядишь, — сказала Трейси, заключая меня в свои объятия. Я была рада видеть её здесь, учитывая, что мы не виделись уже пару лет. — Рад тебя видеть, Евгения. Как ты? Всё ли в порядке? — спросил Брайан, и я тоже крепко обняла его. Я чувствовала с ними близкую связь: они были моей командой. Командой, которая возродила меня, приняла мои травмы и поддерживала в тот период, когда я была полностью разбита и опустошена после Олимпиады. Пусть я и завершила соревновательную карьеру, я никогда не забывала и не забуду их вклад. Брайан, Трейси, Гислен, Дэвид, Джеффри и Ше-Линн вложились в моё восстановление и привели меня к медали чемпионата мира тогда, когда многие уже списали меня со счетов. Я была им очень благодарна. — Брайан, Трейси, как же я рада вас видеть. Я скучала и всегда скучаю, — сказала я. — У меня всё хорошо. Приехала поддержать ребят и буду комментировать для Первого канала. Как ваши дела? Как Джейсон? Джун и Боян? И… Юдзуру? — спросила я. — Всё в обычном режиме. Ребята готовы. Джун восстанавливался после травмы, но сейчас всё в порядке. С Бояном, как ты знаешь, мы работаем не так давно, поэтому участие в процессе было минимальным. Тем не менее мы постепенно находим общий язык. И он, конечно, уникальный спортсмен, — продолжил Брайан, и я внимательно его слушала. У нас почти не было времени созваниваться или переписываться в обычной жизни, поэтому мы чаще общались именно так, на соревнованиях. Я подумала, что было бы здорово пригласить их на кофе после Игр. — С Джейсоном вы ещё увидитесь. Думаю, он будет здесь каждый день и говорил, что обязательно хочет с тобой поговорить, — добавила Трейси, и я одобрительно кивнула. Джейсон принял меня в “Крикете” одним из первых, помогал с адаптацией и всегда был ко мне добр. — Понятно. Я буду рада всех увидеть. Но… Юдзуру. Я имею в виду: с ним всё в порядке? — переспросила я, так и не услышав ответа. Мы не поддерживали связь, но глупо было бы отрицать, что мне важно просто знать, как он. Всё-таки это он познакомил меня с “Крикетом” и с тренерами, и мы с ним тоже прошли через кое-что. После пары секунд паузы Брайан заговорил первым. — Евгения, ты, видимо, ещё не слышала. Юдзуру тренирует себя сам уже несколько месяцев и решил, что ему будет комфортнее выходить на лёд без нашего сопровождения. Мы спокойно к этому отнеслись: он действительно готовился в Японии, поэтому сейчас мы не вмешиваемся в процесс, — ответил он. Для меня это было неожиданно, и я не скрывала удивления. — Стоп, что? Вы серьёзно? Это так на него непохоже. Согласитесь, Брайан, Трейси, я удивлена. — Я даже растерялась. — Неужели нет причин, и всё просто так сложилось? — продолжила я. — Женя, спокойнее. Так бывает. Мы всегда открыты, если он захочет с нами посоветоваться. Думаю, Брайан готов работать с ним и днём и ночью. Но это решение Юдзуру, и он уже взрослый спортсмен. Мы узнали об этом всего неделю назад, — добавила Трейси. Сказать, что я была в шоке, было бы мало. Я знала, как Юдзуру относится к Брайану, он считал его чуть ли не своим фигурокатательным отцом. Неужели что-то резко изменилось? — Так его ещё и сегодня нет в командных? — спросила я, и они только пожали плечами. У меня было столько вопросов и так мало ответов, а время уже поджимало. Я увидела, как меня и Мишу отметили в чате, а Лиза прислала личное сообщение, и стало ясно, что меня ищут. Вокруг начиналась суета, на арене заиграл свет, означая официальное открытие дня, и мне нужно было срочно вернуться на позицию. Я успела отписаться, что бегу, и действительно уже неслась чуть ли не через всю арену. — Простите, простите, я здесь, — сказала я, заметив, что микрофоны пока выключены. — Всё хорошо? — спросил Миша Коляда, пока я пыталась перевести дыхание и привести себя в порядок. — Всё хорошо, правда. Просто заболталась с Брайаном и Трейси и недооценила масштабы стадиона. Я готова, если что, — быстро сказала я. — Кстати, я Лизе уже говорила, но тебе ещё не успела. Я отойду буквально на пять минут к концу одиночников и сразу вернусь. Нам подали знак, что через десять секунд начинается прямой эфир, и я поправила наушники. Тем временем я всё ещё думала о неожиданном решении Ханю и на секунду даже поймала себя на мысли, что стоит ему написать. Но сразу отбросила эту идею и решила вернуться к ней позже. Кому-то это могло показаться обычным, но не мне. Я хорошо знала Юдзуру, мы были знакомы уже семь лет и всегда поддерживали связь. То, что было между нами, сложно описать. Хотя мы никогда не встречались, какое-то время между нами держались взаимные чувства, но никто так и не решился на ответственный шаг. Так бывает, видимо, тогда было не время. Тем не менее, мы дружили и даже тренировались на одном льду почти два года. Именно он предложил мне переехать в Канаду и начать всё заново, и это значило для меня многое. Поэтому его решение казалось странным. Поддержка тренеров для него была важна, очень важна. За десять лет работы Брайан присутствовал почти на всех соревнованиях Юдзуру. — И с нами также наша чемпионка, любимая всеми Евгения Медведева. Она будет комментировать происходящее на олимпийском льду сегодня и в другие дни, — сказал Миша, и это выдернуло меня из мыслей. — Добрый день, друзья. Спасибо, Миша. Я рада присоединиться и предвкушаю красивые прокаты от всех спортсменов и, конечно же, от наших ребят: Евгения Семененко и Марка Кондратюка, — ответила я и передала слово Лизе, которая тут же подхватила. На позиции я чувствовала себя комфортно, не было ни давления, ни стресса, и мне нравилось смотреть прокаты изнутри арены. Было приятно поддерживать не только друзей, но и всех спортсменов, подмечать важные детали, объяснять зрителям происходящее, делиться искренними эмоциями. Мне нравились наши тандемы и с Лизой, и с Мишей. Мы понимали друг друга, подхватывали мысли, иногда спорили, но всегда в дружеской атмосфере. Важно было удерживать баланс между формальностью и живостью, чтобы зрителям это не казалось чем-то далёким. Но поскольку это официальное вещание, определённая строгость всё равно должна была оставаться. — Итак, десять одиночников сегодня представят короткие программы в рамках командного турнира, и только пять сборных получат шанс бороться за медали уже завтра. Женя, как ты думаешь, кто может сегодня удивить? — спросил Миша. — В первую очередь, конечно, мы ждём сильного выступления от Марка, который выйдет и в короткой, и в произвольной программах. А если говорить об иностранных фигуристах, думаю, долгожданное возвращение может показать Боян Цзинь, он славится четверным лутцем. Много надежд и на юного Юму Кагияму, который буквально ворвался в число сильнейших незадолго до Игр, — ответила я. От каждого хотелось увидеть максимум, но были и те, кто мог особенно выделиться. — Как вы видите на табло, Марк, Нэйтан, Шома, Даниэль и Боян выступят во второй разминке. Там и столкнутся самые сильные сборные и, без сомнений, претенденты на командное золото, — продолжила Лиза, и мы одобрительно кивнули. Первая часть выступлений по качеству оставляла желать лучшего. Был лишь один прокат с чистым четверным от Мориса; остальные ограничивались тройными прыжками или допускали падения, и это сразу отражалось на баллах. Мы отмечали недокруты, обращали внимание на дорожки шагов и вращения, говорили о целостности коротких программ: костюмах, образах, идеях. Олимпийский сезон всегда отличался особыми постановками, и в этот раз это особенно бросалось в глаза. Большинство выбрало классические композиции или узнаваемые образы из мирового кино и литературы. Я с нетерпением ждала вторую разминку и особенно Нэйта, он должен был выходить третьим, сразу после Бояна. Завершать выступления должны были Шома и Марк. — Друзья, остаются считанные минуты до начала самой интригующей борьбы на этом олимпийском льду. Совсем скоро на наших глазах выступят с короткой программой серебряный призёр чемпионата Европы Даниэль Грассль, двукратный бронзовый призёр чемпионата мира Боян Цзинь, человек, который не нуждается в представлении, трёхкратный чемпион мира Нэйтан Чен, серебряный призёр Олимпийских игр в Пхёнчхане Шома Уно. И завершит выступления наших ребят сегодня Марк Кондратюк, чемпион Европы, — представил Миша, и мы громко аплодировали, пока шла разминка второй группы. — Даниэль показал настоящую борьбу. Были проблемы на непрыжковых элементах, но с сольным четверным, трикселем и каскадом он справился на твёрдую четвёрку, — сказал Миша, и мы согласились. — Я заметила небольшой недокрут на первом четверном. Возможно, поставят q и снизят надбавки, — добавила я, и мы внимательно наблюдали, как судьи отправили на пересмотр два прыжка из трёх. Мне удалось посмотреть выступление Бояна, но уже ко второй части его программы я отключила микрофон и сказала коллегам, что успею вернуться к прокату Шомы. Миша и Лиза посмотрели на меня с хитрой улыбкой и озадаченным видом, но тактично промолчали. Я и без слов понимала: после эфира меня обязательно допросят. Улыбнувшись им, я поспешила к Рафу. Они с Нэйтом уже должны были выходить из подтрибунной. Мельком я поглядывала на Бояна и на табло. Хотелось, чтобы у него тоже всё получилось. В моих глазах он был блистательным спортсменом с эталонной прыжковой техникой и сильной артистикой. Перед прокатом Нэйта мешать ему совершенно не хотелось. К тому же Боян только что застыл в финальной позе, и это означало, что Нэйт выйдет на лёд через пять-шесть секунд. Мы заранее договорились, что я смотрю прокат рядом с Рафом и встречаю Нэйта после, но до выступления не подхожу к нему. Публика тепло приветствовала Бояна, он допустил всего одну ошибку на втором сольном четверном, но каскад с четверным сделал чисто. Сердце замерло, когда посреди катка появился американский фигурист и неспешно сделал пару кругов. Все ждали оценок предыдущего спортсмена, пока я оказалась рядом с тренером. — Рафаэль Владимирович, добрый день, — поприветствовала я его. — Привет, Женя, — сказал он, протянув ко мне свою руку. Мы тепло обменялись пару фразами, но оба были сфокусированы на самом Нэйтане, который, на мой взгляд, выглядел вполне уверенно. Это подкрепляло мою надежду и веру в лучший исход. Но, загадывать никогда нельзя, лед был скользким и непредсказуемым. — Он справится. Всё будет хорошо, — почти шёпотом сказал Раф, крепко держа в руках чехлы для лезвий и успокаивая то ли себя, то ли меня, то ли Нэйта, то ли всех нас сразу. Нэйт с самого начала выглядел очень собранным. «La Bohème» Азнавура ложилась на лёд мягкими фразами, а он катил ровно и точно, с чистыми дугами и спокойными переходами. Сначала он чисто приземлил сольный четверной флип, уверенно, и я краем глаза заметила, как Раф кивнул после прыжка. Тройной аксель не был самым стабильным элементом американца, но и здесь всё оставалось под контролем: ровный выезд, хорошая скорость, без лишней паузы. Мне нравилось, как Чен расставлял акценты, как точно попадал в ритм, как прикрывал глаза на вращениях, как полностью уходил в музыку в этот миг. Когда он начал заходить на каскад четверной лутц-тройной тулуп, замерла и арена, и мы здесь, у бортика. К счастью, прыжок получился безупречно чистым. Вся программа шла на одном дыхании, без резких срывов и суеты, и именно эта спокойная точность делала его катание особенно сильным. Первым его встретил Раф, она коротко обнялись и Нэйт начал надевать чехлы. Я находилась позади Рафа, и не успела даже осознать, что первую часть Олимпиады можно было считать пройденным этапом для фигуриста. — Евгения, — услышала я. Он обнял меня за талию и на секунду уткнулся лицом в волосы. — Спасибо, — коротко сказал он, не отпуская. Это длилось всего несколько секунд и я крепко обняла в ответ. Я слышала его тяжёлое дыхание, ещё не успевшее восстановиться, и стук сердца, бешено ускоренный после проката. Через пару секунд он нашёл в себе силы улыбнуться и отправился к команде, которая ждала с нетерпением его в kiss&cry. Там его сразу заключили в объятия Мэрайя и Мэди с Эваном: они всегда тепло относились к Нэйту и опекали его, как старшие в сборной. Я чувствовала как горят мои щеки, как сердце бьется в учащенном темпе, как мурашки чувствуются по телу. Я проживала этот момент сполна, не сводя взгляда с Чена, который обсуждал прокат с тренером. Буквально через пару минут на экране высветились баллы, которые набрал Нэйтан за этот прокат - 111,71 высветилось на табло. Что-то мне подсказывало, что лидирующую позицию он сегодня оставит за собой. Сразу после того, как я увидела баллы, я посмотрела на него и поймала его взгляд. Он выглядел искренне радостным, удовлетворенным своим выступлением и наблюдать за этим было настоящим счастьем. Улыбнувшись ему снова, я решила отправиться прямиком на свою позицию, чтобы успеть к прокату следующего фигуриста. Мы завершили первый вид командных с ребятами, и у нас был час отдыха до выступления танцоров. Как только мы сняли наушники и отключили микрофоны, я взяла свой телефон, где успели накопиться личные сообщения и много разных уведомлений. @mariahsk8rbell: наконец-то! как же я за вас рада<3 @kristiankostov_official: почему я о нём не знаю?? я не понял, это твой бойфренд или вы так, друзья?? жду объяснений!! @ilia_quadg0d_malinin: это было слишком мило, вы такие классные!! я думаю нам срочно нужен чат на четверых!! @nathanwchen: если попрошу теперь всегда встречать меня со льда, согласишься? На все уведомления выше я решила ответить немного позже, а диалог с американцем я открыла сразу же. @jmedvedevaj: заманчивое предложение, я обязательно подумаю <3 @nathanwchen: попьем чай вечером? я попробую тебя убедить. @jmedvedevaj: мы задержимся с командой здесь, чтобы отснять блог и передачу, как вернемся, напишу. @jmedvedevaj: ты молодец, Нэйт, спасибо за те эмоции, что ты даришь своим выступлением. @nathanwchen: только выступлением? @nathanwchen: шучу, конечно, я счастлив, если смог порадовать тебя. Я улыбнулась этому сообщению, даже не заметив, как в нашу комнату вошла Лиза. — И как это называется, Медведева? Давно это вы вместе? Ты собиралась нам сказать? Когда это вы начали, м, Женя? — спрашивала подруга, присаживаясь рядышком с улыбкой на лице. — О нет, столько вопросов, — рассмеялась я и Лиза сделала такое вопросительное выражение лица, еще больше заставляя меня смеяться, — Официально со вчерашнего дня, а неофициально начали поддерживать связь осенью, — ответила я, чувствуя небольшой жар на своем лице. — И что потом? Так это он ради тебя прилетал в Питер на прыжковый? А то я думала с чего это сам Нэйтан решил перелететь целый океан, чтобы оказаться у нас, так вооот она причина, прямо передо мной находится, — говорила Лиза и мы обе смеялись. — Не смущай, Лиза, я сама не очень поняла как всё закрутилось, — отвечала я Лизе, а она активно кивала, — Не знаю к чему то приведет, но он убедил меня, что как минимум надо попробовать. А я ему предлагала обсудить после игр, если честно, — призналась я. — В любом случае, я рада за вас, Нэйт кажется хорошим, и по глазам его видно, что он без ума от тебя. Всё время в kiss&cry на тебя только и смотрел, — добавила она, и я расплылась в улыбке. Мы могли бы еще долго разговаривать друг с другом, ибо Лиза была прекрасной подругой. Она умела поддержать, прекрасно понимала мои драмы, умела слушать, и часто делилась тем, как она сама относится к жизненным ситуациям. Я брала на заметку многие вещи, внедряла и в свою жизнь, старалась меньше беспокоиться о вещах, которые не стоили моих нервов после разговоров с ней. Мы редко пересекались в спортивном плане, но стали гораздо ближе общаться буквально последние года три-четыре. Наш теплый разговор прервали с Первого канала, ибо нас ждали на площадке, чтобы отснять ещё несколько материалов для телевидения и социальных сетей. Этот день не хотел заканчиваться, он длился, по ощущениям, целую вечность. Работа для Первого канала в эти дни казалась лёгкой только со стороны. На деле она требовала колоссальной концентрации и эмоциональной отдачи. Я всё выполняла с лёгкостью, но в конце дня чувствовала усталость не меньше, чем после полноценной тренировки. Вечером мы отправились в Олимпийскую деревню, где у нас была своя небольшая студия: стол, микрофоны, большие экраны, на которых шли прямые трансляции, и за стеклом операторская с режиссёрами и редакторами. Всё выглядело как привычное телевидение, но ощущалось куда ближе, потому что мы сами были частью олимпийской атмосферы. В этот раз мы готовили мини-передачу в формате прямого эфира о первом дне Олимпиады. Это было скорее дружеское «раунд-тэйбл», чем строгий выпуск, потому что хотелось живости и настоящих эмоций. Мы пригласили Вику Синицину и Никиту Кацалапова, чтобы они поделились впечатлениями от открытия и первых тренировок. Атмосфера сразу стала тёплой и лёгкой, Вика смеялась, Никита подшучивал, и зрители через экраны могли почувствовать ту самую энергетику, которой жила вся деревня. Ребята поделились впечатлениями и были довольны своим вторым результатом после ритм-танца. Чтобы картина получилась полной, мы пригласили и Жулина, и Соколовскую, которые тренировали танцоров и Марка. Мне казалось, что тренеры волнуются вообще больше, чем кто-либо на этом мероприятии. Мы понимали, что у них плотный график, поэтому эфир сделали коротким, буквально на полчаса после всех видов на сегодня. На улице уже было темно, и когда красная лампочка «эфир» погасла, все мы облегчённо вздохнули. Перед тем как пойти к себе и лечь спать, я подумала, что было бы здорово заглянуть к Нэйтану. Я позволила себе это, потому что время еще было несильно позднее и с этими мыслями я направилась к нему на этаж. Благо мы жили не так далеко друг от друга. Наша сборная полностью располагалась на одиннадцатом этаже этого отеля, а американцы жили на десятом. Время было позднее для любимого нами кофе, но вполне подходило для фруктового чая, и я захватила два ароматных чая с собой. Бариста в кофейне в холле подарил мне ещё и мой любимый тёмный шоколад. Коридоры казались бесконечными: одинаковые двери, одинаковые ковровые дорожки, мягкий свет ламп. Я шла и думала о том, как странно быть здесь снова, на Олимпиаде, но уже в другой роли, в совершенно другом образе. Ещё два года назад моей целью был Пекин. Ещё два года назад я бы нервно прокручивала в голове свои элементы и комбинации, а сейчас я оставила мечты об ещё одной Олимпиаде в качестве спортсменки и думала о том, как же жизнь расставляет всё по полочкам. Из этих мыслей меня вывел Джейсон, который тоже ждал лифт на первом этаже. Это был привычный Браун, который всегда улыбался, будто даже усталость или тревога не имели власти над ним. — Наконец-то я встретил тебя, Женя, — сказал он, нажимая кнопку вызова лифта и слегка приобнимая меня. — Я рад тебя видеть. Как твоё самочувствие? Я видел тебя сегодня с трибун, ты была очень занята, — сказал он с хитрой улыбкой на лице. Я сразу поняла, к чему это он клонит. — Я тоже рада встрече, Джейсон. Мы ведь так и не нашли время поговорить на финале Гран-при осенью. Со мной всё хорошо, вот приехала поддержать спортсменов, комментирую соревнования, создаём медиа-контент. Как твоя подготовка, настрой? — спросила я. — Всё по плану. Мы только недавно с вечернего льда вышли с Брайаном и Трейси, они как раз сказали, что видели тебя, — отметил он и немного замялся. — Слушай, ты знаешь, я не могу сдерживаться. Можно спросить… это правда, что вы с Нэйтом вместе? Я тоже замялась на секунду, но его тон был аккуратным и дружеским, поэтому мне было нормально говорить об этом с ним. — Думаю, да, правда, — ответила я, не скрывая улыбки. — Хотя мы сами всё ещё разбираемся, как назвать то, что у нас есть. Джейсон кивнул, и в его глазах я увидела только искреннюю радость. Мы зашли в лифт и поняли, что оба поднимаемся на один и тот же этаж, из-за чего немного посмеялись. — Это здорово. Я ещё на финале Гран-при заметил, что этот юноша неровно к тебе дышит, так терялся при виде тебя, ты бы видела! — сказал он, и это вызвало у меня ещё больше смеха. — Вы правда подходите друг другу, сошлись две амбициозные, сильные личности, я бы сказал, — добавил он и сделал такую паузу, что я почувствовала: он не договорил, и вопросительно на него взглянула. — Ты меня раскусила. Признаюсь, Женя, что всё время, пока ты была в Крикете, и ещё задолго до него, мы всем Крикетом думали, что вы… ну, как бы это правильно сказать… заинтересованы друг в друге с Юдзуру. Ты понимаешь, о чём я, наверное, — сказал Джейсон с очень аккуратной подачей. Я даже немного удивилась этим словам. — То есть как “всем Крикетом”? Вы серьёзно нас обсуждали? — спросила я у Джейсона, и он посмотрел на меня так, будто сдал всех, кто тогда был с нами в старшей группе. — Иногда! Нам, правда, было интересно, какие у вас взаимоотношения. Джун даже думал, что Юдзуру тебя ревнует к нему, вы ведь близко общались. Вы казались нам влюблённой парой ещё до Олимпиады. А после неё так вообще ты переехала в Канаду, а на время пандемии тебя и вовсе обнаружили в Японии, да и у вас был такой tension, такие искры, — рассказывал Браун, а я слегка улыбалась, слушая его догадки. — Поэтому я слегка удивился, когда узнал про Нэйтана. Но главное, чтобы ты была счастлива и любима. — Столько всего нового, Джейсон! Мы, кстати, не встречались с Ханю, даже если что-то и было, к тому же всё в прошлом, — ответила я, и перед нами открылась дверь лифта. Я поблагодарила его за тёплые слова, и Джейсон направился в противоположную сторону. Я пыталась переварить информацию, и снова мой внутренний разум хотел вернуться к размышлениям о том, почему у нас тогда не сложилось и как сейчас вообще себя чувствует Юдзуру. Рационально, если взглянуть, меня это заботить не должно, но вопросы сами лезли в голову после разговоров с Брауном и тренерами. У двери Нэйтана сердце почему-то забилось быстрее. В длинном коридоре стояла почти полная тишина, только где-то далеко щёлкали шаги других фигуристов сборной США. Я постучала тихо, осторожно, чтобы не разбудить никого вокруг. Время было не столь позднее, но у многих всё ещё ощущался джетлаг, да и тренировки в Пекине начинались рано. Едва я коснулась двери, как она почти сразу открылась. Казалось, Нэйтан действительно ждал прямо за ней. Он появился в проёме в тёмной спортивной толстовке, с чуть растрёпанными волосами и усталостью на лице, но с той самой улыбкой, от которой внутри становилось теплее. Увидев его, обо всех других вопросах хотелось сейчас забыть. — Евгения… — произнёс он удивлённо, но в голосе было больше радости, чем удивления. — Я как раз думал о тебе. Точнее, я всё время думал о тебе, но пару минут назад хотел написать, просто не хотел беспокоить. Внутри было почти темно, только ночник в углу светил тёплым светом. Нэйт не любил, когда дома слишком ярко: ему это мешало концентрироваться, а он и так был постоянно под светом на арене и на льду. Я запомнила это ещё на финале Гран-при, когда мы разговаривали об этом. Я протянула ему стакан с чаем, и он на секунду задержал мой жест, обхватив пальцами мою руку вместе со стаканом. — Я решила, что нам нужно немного тепла после насыщенного и тяжёлого дня, — сказала я и сама услышала, как тихо дрогнул голос. Он чуть улыбнулся и сделал шаг в сторону, приглашая меня войти. Я переступила порог, а он закрыл за мной дверь. Мы поставили стаканы на низкий столик рядом с диваном, и он сразу заключил меня в объятия. Внутри было море эмоций. Я чуть высвободилась из его рук и легко коснулась его губ. Он осторожно прижал меня крепче, отвечая на поцелуй чуть дольше, чем я ожидала. — Ты всегда умеешь появиться в тот момент, когда мне это нужнее всего, — сказал он тихо. Мы устроились на диване. От горячего чая тянулся лёгкий пар, пахло земляникой и мёдом, и комната наполнилась этим мягким ароматом. Я держала стакан обеими руками, чувствуя, как тепло постепенно разливается по всему телу. Это было именно то, что нужно после утомительного первого дня. Первый день соревнований всегда даётся сложнее морально, чем остальные, потом ты уже вливаешься в колею и идёшь по течению. Нэйт сел рядом, чуть ближе, чем обычно, и я поймала его взгляд — спокойный, внимательный, будто он хотел рассмотреть каждую мою мысль. Лёгкое касание его колена к моему казалось намеренным, но при этом таким естественным. Я не отодвинулась, а наоборот чуть ближе придвинулась сама. — День был тяжёлый? — спросил он мягко. — Не сказать, что я умираю, но он был насыщенным. Первый канал вытащил нас на целый марафон. Сначала, как обычно, комментировали прокаты, а потом успели сняться в блоге и провести прямой эфир по итогам дня, — рассказывала я. — А как твой день? Как команда? Должно быть, всё под контролем? — Спасибо, что пришла ко мне даже после такого дня, — заметил он. — Я не хотел мешать, но думал заглянуть к тебе утром перед тренировкой. Я доволен прокатом. Мы взяли по десять баллов в танцах, восемь в парном, и Мэрайя тоже стала третьей. Ваши, конечно, не хотят уступать, — усмехнулся он. — У них две десятки в женском одиночном и парном, девять в танцах и восемь в мужском. Хотя ты же и так это знаешь, — сказал он, и мы слегка засмеялись. — Я примерно так и думала, что будет очень близкая борьба. Мы с Лизой и Мишей сошлись на том, что командник этого цикла, наверное, самый интересный по накалу, — ответила я, и он кивнул. Он смотрел на меня долго, внимательно слушал, и от этого взгляда я сама чуть не отвела глаза от смущения. Мне было смешно в такие моменты, я чувствовала себя не двадцатидвухлетней двукратной чемпионкой мира, а подростком в шестнадцать-семнадцать, у которого только бабочки в животе. Всё это казалось таким детским, но сопротивляться этим чувствам не хотелось. — Я не умею всегда правильно подбирать слова, — сказал он тихо. — Но, Евгения, если я сделаю что-то не так или у тебя будут какие-то переживания, давай всегда это обсуждать, — добавил он уже серьёзнее. — Я не очень опытен в отношениях, но очень ценю тебя и не хочу тебя расстраивать. — Да… спасибо, Нэйт, что завёл этот разговор. Это взаимно. Всегда взаимно, — ответила я. Мне нравилось, что он не избегает неловких тем и готов говорить прямо. Мы сделали по глотку чая. Его рука всё ещё лежала поверх моей, и я заметила, как взгляд скользнул на кольцо, а на лице снова появилась улыбка. Он провёл по нему пальцем и посмотрел на меня. — Я могу это считать за согласие, да? — спросил он, и в голосе слышалась лёгкая дрожь. — Тебе всё к лицу, но это кольцо на твоей руке мне нравится особенно. — Да, — уверенно ответила я. — Я подумала, что глупо бегать от своих же чувств. И что бы ни случилось дальше, я правда хочу этого. Хочу попробовать… построить с тобой. — Я чуть выдохнула и добавила. — Кстати, я встретила Джейсона в лифте. Он спросил меня… правда ли, что мы вместе. — И что ты ответила? — тихо спросил он. — Сказала, что правда. Хотя, если честно, я и сама ещё пытаюсь привыкнуть к этой мысли. Он расплылся в довольной улыбке и положил руку мне на талию. Его пальцы всё время слегка касались моих, то переплетались, то снова разжимались, как будто он сам не до конца понимал, можно ли держать дольше, можно ли не отпускать. Мы много говорили о мелочах, о том, что чай в баре оказался удивительно вкусным, о том, как утомляет бесконечное мелькание камер, о том, как непривычно быть в Пекине. Остались только мы и этот маленький мир внутри комнаты, но спортивный режим никто не отменял. Я допила чай, поставила стакан на столик и уже потянулась за телефоном, чтобы глянуть время, хотя и так понимала, что уже прилично поздно. Нэйт тоже посмотрел на часы, будто мысленно прикидывал, сколько сна у него останется до утра, и на секунду задержал взгляд, как будто решал, стоит ли вообще отпускать этот вечер так быстро. — Мне пора, — сказала я, стараясь произнести это легко. — Завтра всё-таки день длинный. Он кивнул и молча потянулся за своей кофтой. Я осмотрела диван, чтобы удостовериться, что ничего не оставила, взяла в руки телефон, пропуск, резинку для волос. — Я тебя провожу, — сказал он. — Нэйт, не надо, — сразу отреагировала я. — Я же буквально этажом выше. И вообще, сейчас уже все спят. — Дай мне возможность насладиться твоим присутствием еще пять минут, пока мы будем идти, — он улыбнулся, чуть прищурился, и в голосе появился тот самый флирт, который у него получался особенно естественно, и я не смогла скрыть улыбку. Я мягко кивнула, соглашаясь, потому что спорить с таким тоном было бесполезно, да и не хотелось. — Ты завтра как? — спросил он после того, как закрылась дверь его комнаты. — У тебя эфир с самого утра? — Почти, — вздохнула я. — Сначала рабочая планёрка, потом нужно подготовиться немного, потом эфир, потом снова что-то. Первый канал умеет делать из одного дня пять. Он кивнул, и какое-то время мы просто шли рядом молча, без спешки. — Удачи завтра вам, Нэйт, буду болеть за тебя, и… я верю в тебя, всегда, просто напоминаю, — произнесла я, понимая важность этих слов. — Спасибо, — сказал он и чуть наклонился ко мне ближе, будто хотел сказать тише, чем надо. — И мне, кстати, реально проще, когда я знаю, что ты рядом. — В смысле? — спросила я, внимательно смотря на него. — После проката, — уточнил он. — Если ты сможешь быть у бортика вместе с Рафом в личных соревнованиях, мне будет приятно. Я сегодня выходил на лёд и знал, что ты там где-то рядом, и что после я увижу тебя буквально на минуту. Это не отвлекает во время, наоборот… как будто внутри всё становится собраннее. И потом, когда выходишь со льда, голова пустая, шум в ушах, всё ещё на адреналине, и в этот момент увидеть тебя это… ну, добавляет сил и уверенности. Просто потому что ты там. Я не стала делать вид, что меня это не трогает. Мне впервые так признавались, и мое сердце затрепетало от его этих слов. — Конечно подойду, — ответила я. — Я всё равно там. И вообще, скрываться ведь уже не от кого. — Спасибо, Евгения, — облегчённо выдохнул он, и в улыбке появилось что-то очень довольное, как будто он получил ровно то, что хотел услышать. Мы подошли к моему номеру, и на секунду я поймала себя на том, что хочется сказать что-то ещё, задержать его ещё на минуту, может даже пригласить внутрь, но я сразу же одёрнула себя, ибо завтра у нас обоих слишком важный день, чтобы превращать ночь в продолжение вечера. — Тогда до завтра, — сказала я. — До завтра, — ответил он. — Увидимся на арене. Добрых снов, Евгения. — Обязательно, — кивнула я. — Спокойной ночи, Нэйт. Он дождался, пока я зайду и закрою за собой дверь. Я прислонилась к ней спиной на пару секунд, как будто фиксируя этот момент, и поняла, что внутри уже не было той усталости, с которой я поднималась к нему.