Участь Омеги

Хосок нервно ходил по гримëрке. Будучи менеджером и наставником танцевального коллектива, он нëс ответственность за своих подопечных. — Чимин, они хотели бы увидеть твое сольное выступление. Я тебя очень прошу, пожалуйста, не оплошай. Мы по уши в долгах. Я так и не смог погасить последний кредит, который мы потратили на костюмы для выступлений. Сейчас или никогда! Если ты понравишься Чонгуку, то он подпишет с нами контракт на целый сезон, и тогда мы сможем погасить все наши долги. — И ты выдашь немного наличных нам на руки? — спросил Омега. — Не только, Чимин, не только… Это будет твоя путёвка в нормальную жизнь. Я и так содержал тебя столько, сколько смог. Но ты уже совсем взрослый. Скоро тебе исполнится восемнадцать лет, и ты сможешь подписывать контракты самостоятельно. Если Чонгук обратит на тебя внимание, считай, что ты вытащил свой счастливый билет. Мы не только погасим долги, но и обеспечим твоё будущее. — Я постараюсь ему понравиться. Я очень постараюсь! — глаза Омеги заискрились от желания справиться с поставленной задачей. — Не подведи меня, мелкий. Удачи тебе! Чимин закончил накладывать последний грим на лицо и, поправив воротник своего белоснежного костюма, пошёл на сцену. Хосок, не отрываясь, смотрел ему вслед. Этот солнечный мальчик… Как быстро он вырос. Чимин был его дальним родственником, и самым младшим ребёнком в семье. В семье настолько бедной, что они месяцами питались одним только рисом и рыбой. Мясо появлялось на столе очень редко, а о других изысках можно было и не мечтать. Поэтому Чимин с детства привык довольствоваться малым. Он очень любил своих родителей и братьев, и был по своему счастлив. Но так вышло, что судьба отобрала у него их всех разом. Паром, на котором они с семьёй переправлялись через реку, потерпел аварию и затонул. Погибло очень много людей. Из семьи Чимина выжил только он один, и путь ему был в детский дом. Однако судьба решила, что испытаний для этого ребёнка достаточно, и вместо того, чтобы отправить его в приют, подарила Чимину Хосока. Хосок был троюродным братом матери Чимина. Он, как и Чимин, родился Омегой и этим было всё сказано. В их мире, Омегам, без поддержки близких или супруга Альфы, было практически не возможно достигнуть заветных вершин. Хосок был поздним ребёнком, и едва ему стукнуло девятнадцать, как судьба забрала у него одного за другим обоих родителей, поэтому ему пришлось не только принимать самостоятельные решения, но и совершать порой неправильные поступки. Но надо отдать должное, Хосок из каждой ситуации выносил положительный опыт и старался не наступать дважды на одни и те же грабли, поэтому к двадцати пяти годам он не только сделал карьеру талантливого хореографа, но и сам стал продюсировать талантливых танцовщиков. И всё бы ничего, но ему так не хватало семьи. Отношения с Альфами у него не складывались, и одиночество с каждым годом давило всё сильнее. Поэтому, когда Хосок узнал о трагедии в семье Чимина, то не задумываясь оформил над ним опеку. Он с радостью забрал к себе маленького белокурого ребёнка и стал заботиться о нём. Сейчас, Хосоку было уже двадцать девять лет, и он продолжал крутиться в этой жизни как мог, и как умел. Конкуренция на рынке танцоров была огромная, но однажды ему повезло победить в конкурсе хореографов, и он вместе со своей небольшой командой был приглашён в Америку. В Америке Хосок повстречал Чонгука, который на тот момент проживал в Нью-Йорке, и между Альфой и Омегой завязалась довольно тёплая дружба. Они оба тосковали по родине и мечтали, как можно скорее вернуться в Сеул. В ту пору Чонгук ещё был довольно мягким, отзывчивым и абсолютно не жадным. И тогда, и впоследствии, он неоднократно помогал Хосоку, когда на Омегу наваливались проблемы с деньгами. И сейчас Хосок очень надеялся на своего друга. Омега уже много месяцев вертелся как уж на сковородке, чтобы его подопечные, которых он тренировал, имели крышу над головой и могли оплатить все свои счета. И если официально Хосок считался опекуном только Чимина, то на самом деле, он опекал и остальных своих танцоров. Все они были выходцами из бедных районов Сеула, и не могли позволить себе дорогостоящего обучения, поэтому занимались тем, к чему у них оказался талант. Хосок в свои двадцать девять лет, стал для них не просто наставником, он был им словно старший брат. И эта ответственность лежала на хрупких плечах Хосока неизмеримой тяжестью, которая, порой, сгибала его до земли. Сгибала несгибаемого Омегу, который продолжал нести свою ношу, превращая талантливых ребят в сверкающие бриллианты. Стоило его подопечным выйти на сцену, как у зрителей замирало сердце. Хосок ими очень гордился. А лучшим среди них, по праву считался Чимин. У его племянника с детства были способности, которые с возрастом, приобрели свою индивидуальность и шарм. Хосок верил, что Чимина ждёт большое будущее. Но в последнее время, к чувству гордости, стало примешиваться некоторое беспокойство. Чимин, словно упругий бутон, буквально за несколько месяцев раскрылся и расцвёл. Его природный аромат Омеги заиграл новыми красками. К лёгкому аромату спелого персика добавились более глубокие клубничные нотки, и почему-то именно это сочетание сводило Альф с ума. Хосок боялся, что Чимину совсем скоро придётся столкнуться с суровыми реалиями этого мира, и молился, чтобы этот момент наступил как можно позже. Сегодня же Хосок очень надеялся на талант молодого Омеги. Если у них получится подписать контракт, то это позволит всей труппе остаться в Сеуле, а не мотаться по разным городам в поисках случайного заработка. Хосок очень надеялся на свою дружбу с Чонгуком, но он не мог не заметить, как сильно тот изменился. В Нью-Йорке Чонгук был совсем другим, нежели сейчас. Сейчас складывалось впечатление будто он, как и Хосок, нёс на себе непосильную ношу, только если ноша Хосока гнула того к земле, то ноша Чонгука выедала Альфу изнутри. Черты его лица ожесточились, речь стала более сухой и холодной, а в глазах появились льдинки. Хосок знал о проблемах Чонгука с истинностью. Знал, что Альфе не то что дотронуться, но даже посмотреть нельзя в сторону Джина. Иначе он навлечëт на того неприятности. Так же Хосок знал, что Чонгук именно в Нью-Йорке пробовал построить новые отношения с Омегой по имени Юнги, и выглядел тогда вполне счастливым. Вскоре, те улетели в Сеул, а вот что произошло дальше, Хосоку было неизвестно, но стоило ему лишь однажды, в присутствии Намджуна, упомянуть в разговоре Юнги, как бокал с виски, который держал в своей руке Альфа, с хрустом разлетелся на мелкие кусочки. Хосок тогда поперхнулся, а Намджун, впившись пальцами в подлокотники кресла, заскрипел зубами. Он уставился в пустующее перед ним пространство с таким выражением лица, будто намеревался сжечь эту вселенную дотла. В глазах же Чонгука, наоборот, появилась серая наледь с привкусом пустоты. И пока обслуживающий персонал убирал с пола остатки от бокала, Хосок постарался как можно быстрее перевести тему на что-то нейтральное и больше никогда не упоминал о Юнги в присутствии Намджуна. Перемены, случившиеся с Чонгуком, пугали Хосока. Не смотря на это, в его душе теплилась надежда, что на правах давнего друга, он получит так необходимый ему контракт. Финансовое положение Хосока было настолько отчаянным, что он нервно грыз ногти, пока его Омеги выступали перед «элитой». Индивидуальное выступление Чимина могло поставить красивую точку в сегодняшнем вечере. Хосок так на это надеялся. И его надежды оправдались. Только совершенно другим образом. Стоило Намджуну увидеть Чимина, как выбора у последнего не осталось. Омега ещё не знал, но уже целиком и полностью принадлежал этому суровому Альфе. Намджун ни на секунду не отводил от Чимина взгляда. Он затаился как пантера перед прыжком, с наслаждением наблюдая за плавными движениями Омеги. В груди всё сжалось, и Намджун испытал что-то новое, ранее ему не доступное. Живое и настоящее. Тогда-то он и решил, что этот Омега будет принадлежать ему целиком и полностью. Этого не отменить. От этого не убежать. Он так захотел, а значит, так и будет. А Чимин, ничего не видел. Он как мотылёк порхал по сцене, выкладываясь на все сто процентов. Ему так хотелось не подвести Хосока и остальных танцоров. Он должен был получить этот контракт и точка. Его сердце горело и пылало, а ноги едва касались пола. Он полностью отдался танцу, позволяя тому овладеть собой. Он тонул и выплывал, он падал и взлетал. Он парил. А Намджун смотрел. Смотрел и не дышал. Смотрел и принимал решение. Решение, которое полностью перевернёт жизнь юного Омеги. Как только отзвучали последние аккорды, Намджун повернулся к Чонгуку и сказал: — Я хочу его себе! Вот так сразу. Без предисловий и объяснений. Чонгук посмотрел на брата. Он безусловно уважал Намджуна за его стальной характер, но в своих отношениях с Омегами, тот его пугал. Чонгук внутренне напрягся. Спорить с братом он не собирался. — Я скажу Хосоку. Через пять минут ошарашенный Хосок выслушивал предложение Намджуна: — О чëм ты говоришь? Ему всего семнадцать лет… — Поставь свою подпись, и я покрою все твои долги. Кроме этого, выдам бессрочный кредит на открытие хореографической студии, а твои мальчики получат годовой контракт и будут выступать в клубе каждую пятницу. — Но… — Мне нужен только Чимин. Ты должен переоформить на меня опекунство. — Я не могу… — У тебя нет выбора. Если не подпишешь бумаги, то завтра в твою квартиру постучат кредиторы, и если они не получат то, за чем придут, то ты, Хосок, отправишься в тюрьму, а твои мальчики разойдутся по домам. Чимина же отправят в приют для несовершеннолетних Омег. Ты этого хочешь? Хосок молчал. Его мысли путались. — У меня есть время подумать? — Нет. Решай прямо сейчас. Я уже вызвал юриста, и через пару минут он будет здесь. Это твой шанс, Хосок. Воспользуйся им, иначе пожалеешь. В комнате повисла тишина. Намджун неосознанно давил на него своей аурой Альфы. И хотя Хосок уже давно принимал подавители, чтобы не чувствовать запахи Альф и иметь возможность общаться с ними на равных, он различил тяжелый аромат табака и древесины, которым пах Намджун. Это сбивало с толку и мешало сосредоточиться. Мешало сделать выбор. А он у него был? Попасть в тюрьму он не боялся — и оттуда выходят, но оставить тех, кто на него надеялся без возможности заработать на кусок хлеба? Он не мог. Без него, некоторые из его протеже, легко могут свернуть не на ту дорогу. Некоторым из них, богатые Альфы, не однократно предлагали участь сопровождения, и никогда: законный брак. Хосок уже потерял одного своего танцора, который повёлся на громкие обещания и сладкие речи, а сейчас, по сути, являлся всего лишь игрушкой для постельных утех. Не такого будущего он хотел для своих Омежек! Хосок вздохнул. Но Чимин… он тоже не заслуживает такого. Не заслуживает Намджуна. Но и в приют ему попадать никак нельзя. Ещё не утихла в прессе последняя шумиха, когда открылась нелицеприятная правда о том, что самых красивых Омег, буквально прямо из приютов, продавали в публичные дома. Где гарантия, что с Чимином, без его опеки, не произойдет то же самое? Пока Хосоку удавалось оградить своего племянника от подобной участи. Но он не Альфа, а всего лишь слабый Омега, права которого очень часто ограничивались. Он так устал бороться. Устал мотаться по разным городам, не доедать, не досыпать и каждый день бояться за своё будущее и за будущее своих подопечных. Боже! Как он устал. Плечи Хосока поникли. Намджун хищно улыбнулся. Он изначально знал, что Хосок ему не помеха. И уже предвкушал, как он привезёт Чимина к себе домой, и как останется с ним наедине. Как вдохнëт его сладкий нежный аромат. Аромат, который Намджун уже почувствовал и теперь не сможет забыть. Хосок молчал. Он стоял и смотрел через стеклянные окна кабинета, в который его вызвал Чонгук, как за прозрачной перегородкой, кучкой стояли его Омеги. Они о чём-то оживлëнно переговаривались, терпеливо ожидая, с каким вестями к ним вернётся наставник. Время от времени то один, то другой, лениво потягивались, предвкушая момент, когда закончится этот день, и можно будет забраться в кровать, давая отдых своим натруженным ногам. Вот они дружно рассмеялись очередной шутке. Хосок отчётливо видел, что громче всех смеётся Чимин. Омега запрокинул голову и, не переставая хохотать, начал вытирать глаза от выступивших слëз. Вдруг Хосок услышал, как рядом с ним шумно втянул в себя воздух Намджун. Он посмотрел на Альфу. Тот пристально наблюдал за картиной, которая разворачивалась за стеклом. Вот Чимин взял предложенную ему бутылку с водой, открутил крышку и сделал большой глоток, но от очередной искромëтной шутки подавился и стал кашлять. Подбородок прочертили две крупные капли воды и медленно сползли Омеге на ключицы. Чимин попытался вытереть их тыльной частью ладони и фыркнул как котёнок. Намджун замер. И Хосок увидел, как жёсткий и несгибаемый Намджун растаял прямо у него на глазах. Альфа расслабился, улыбнулся и одарил Чимина мягким снисходительным взглядом. Взглядом, которым смотрят на любимого ребёнка. Ребёнка, которого любят и которым восхищаются. Хосок, сам являющийся Омегой, не мог не почувствовать то, как изменилась атмосфера вокруг него. Как разрядился воздух, превращаясь из густого, в мягкий и освежающий. Всë-таки связь Альфы и Омеги — это нечто волшебное. Не только истинные могут чувствовать друг друга, а такое чувство как любовь, разбивая все защитные барьеры, творит чудеса. И Хосок увидел эту самую любовь, как она, вот только что, зашла в комнату и положила свои мягкие ладошки на твёрдое сердце Намджуна. И Хосок понял, что Намджун никогда не сможет обидеть Чимина. Его любопытный взгляд не содержал в себе похоти. Как будто Чимин, одним только своим появлением, поменял всю сущность этого Альфы. Одним взмахом ресниц поставил его перед собой на колени. И пусть они оба пока ещё ничего не поняли, но то, что увидел в этот момент Хосок, определило его решение. Он даст шанс. Не себе. Он бы справился. Он даёт шанс этим отношениям. Даст шанс Намджуну испытать доселе им не испытанное. Даст шанс Чимину, получить от этой жизни подарок в виде Альфы, который сможет защитить его от всех бед мира. Защитить и сделать счастливым этого трепетного мальчика, который со дня на день превратится в очень красивого и взрослого Омегу. Хосок поднял глаза и посмотрел в сторону Намджуна. — Я подпишу бумаги. Пусть юрист готовит контракт и право на опекунство, мне только нужно переговорить с Чимином. Я ненадолго, — сказал он и твёрдым шагом вышел из комнаты. В след ему смотрели удивлённые глаза Чонгука. Тот думал, что Хосок будет как минимум расстроен, но Омега вдруг исполнился решимости и как будто был, даже, доволен.