Святая четвёрка

      Дамиано открыл глаза и долго не мог понять, где он находится. Парень покрутил головой, оглядывая помещение, и теперь ему понадобилось совсем немного времени, чтобы осознать, что он находится в палате. Рядом сидит Итан и чуть кимарит, то и дело опуская голову и резко её поднимая. Бывший вокалист ненадолго задумался, как он здесь оказался, но к его счастью, он не пил вчера и получил по лицу не так уж и сильно. «Она там что, кирпичи носит?!» — разозлился Дамиано про себя.       — Сучка… — проговорил он, выпуская воздух сквозь зубы, сдерживая гнев. Итан проснулся.       — О, ты очнулся! — бывший барабанщик протёр лицо ладонями, взбадривая себя. — А теперь рассказывай.       — Ох-х-х… — вздохнул Давид, — мы увидели друг друга, и она начала бежать, я побежал за ней. Потом она, наверное, спряталась и дала мне по башке сумкой, — Дами сел на кровати. — Хотя такое ощущение, что кирпичом, — он встал, потягиваясь. — Спасибо, хоть скорую вызвала.       — И что ты будешь делать?       — Кажется, куколка захотела поиграть в прятки… — Дам подошёл к окну и посмотрел на улицу сквозь жалюзи, а солнечный свет линиями прошелся по его лицу. — Тогда мы ей подыграем!       — Оставь её уже в покое… — закатил глаза Итан. — Сами себе ищем проблемы на задницы!       Дамиано резко развернулся на друга и посмотрел на него так серьезно, что сам Итан не мог вспомнить, когда Давид так смотрел на него. В его глазах полыхали огни, но не из-за злости. Это была страсть, любовь. Он правда хочет видеть Барбару рядом с собой, но хочет ли она этого?       — Как же ты не понимаешь?.. — чуть ли не взвыл Дам, хватаясь за волосы. — Без неё я не могу! — он обессиленно упал на кровать. — Если не переманить её на нашу сторону, то она нас по любому сдаст, — Итан молча слушал. — Хотя, у нас же есть твои родители.       — Не налегай сильно на моих родителей, — Итан скрестил руки на сильной груди и чуть нахмурил густые брови. — Они вытаскивали нас из ям, в которые ты нас затаскивал, но им это тоже, знаешь ли, надоедает.       — Ух, чёрт… Ну прошу, пойми меня. Я схожу с ума, — Дамиано закрыл глаза от усталости. — В моей голове будто ураган, который дует и дует,— он покрутил указательными пальцами у висков.       А в его голове и был ураган из осколков воспоминаний, связанных с Барбарой. Она в переписке, в ресторане, в клубе, в их доме. Её злое лицо, расстроенное и счастливое. Хотя, наверное, это было наигранное счастье. Осколки пролетают в его голове, будто в крутом видео.       Он хочет утонуть в ней. В её глазах, как в океане, хоть в её глазах нет и намека на океан, а лишь приятная зелень. Молодая ель, свежескошенная трава, изумруд. Иглами этой молодой ели хочется заколоть себя до смерти, укататься в траве и попасть под завал изумрудов. Абсурд и ничего более.       — Я влюблённый дурак… — Дамиано плюхнулся на кровать, расставляя руки в стороны.       — А ещё идиот, дебил, придурок, тупица и очень-очень плохой человек! — Итан сел рядом, а потом лег, немного подумав.       — Ага, — Давид улыбнулся и зарылся в чёрные волосы друга, — и я тебя люблю.       — И что ты будешь делать?       — Я хочу её, — Дами остановился, осознав, что фраза очень двусмысленна. — Она нужна мне, а нам не нужны проблемы, — бывший вокалист зажмурил глаза, сдвигая брови. — Я не знаю, что делать. Надо аккуратно… Будем следить за её домом.       — Я не знаю, зачем нам это, но будет весело.

Вчерашний вечер

      Барбара вбежала в квартиру, резко захлопнув за собой дверь со всей силы. Девушка пыталась отдышаться, но организм не слушался. Она облокотилась на дверь спиной и медленно скатилась, садясь на пол. Конте положила лицо на колени, обхватив тело руками, сжавшись комочком и тихо заплакала. Сначала слёзы медленно друг за другом скатывались по её лицу, но потом предательски задрожали плечи, и девушка уже искренне зарыдала. Душу давили рыдания и боль, а ещё смешались противные чувства: радость тому, что она увидела симпатичного человека, и страх от того, что он снова появился в её жизни. Он здесь не просто так, это точно. Возможно, он здесь и не из-за неё, но если бы это было так, то он бы не погнался за ней.       От рыданий подруги, София проснулась и выбежав из своей комнаты в коридор, бросилась к ней. Барбара не могла разобрать почти всего, что говорила Соф, но слышала обрывки фраз: «О, Господи…», «…моя девочка…», «…что ж…»       Девушка подхватила безвольное тело и повела Барби в её комнату. Уложила на кровать и заботливо укрыла лёгким покрывалом. Она прошептала: «Тише, девочка моя, я сейчас поставлю чай и вернусь.» Барбара прошептала слабое «Не уходи», но подруга её не услышала. Когда София вернулась с чаем, в который добавила настой валерьяны, Барб уже тихо посапывала, утомленная погоней. Её тело дёргалось… Похоже, ей снится кошмар…       Барбара проснулась, вздрогнув от лёгкого прикосновения к своему плечу. София хотела поправить покрывало, но случайно коснулась подруги. Барби, смотрела на неё испуганными глазами, будто не могла понять, кто стоит перед ней, нагнувшись. Когда она в конце концов убедилась, что это лучшая подруга, села на диван. Дрожащими руками она протёрла припухшее от слёз лицо. Девушка попыталась взять чашку, но предательская дрожь только усилилась, как только пальцы ухватили ручку. Плечи сильнее задрожали, и Барбара уткнулась носом в плечо Софии, а та, как обычно, приняла её слёзы. Она гладила её по русым прямым волосам, распутывая каждый узелок, как это делал Дамиано. Вспомнив об этом, Барбара начала только сильнее плакать. София шептала нежные успокаивающие слова, будто пела колыбель. Её голос был подобен спокойному, но живому нежно журчащему ручью, который сталкивается с порогами, всплескивая воду, а рядом поют птички.       — Теперь ты можешь рассказать, что случилось? — София взяла подругу за лицо, заставляя её зелёные глаза заглянуть в свои голубые. Так же, как это делал Дамиано. Слезы снова душили горло, но Барб кивнула головой в знак согласия. — Спасибо… Я слушаю, — София тепло улыбнулась и вытерла большим пальцем слёзы Барби.       — Он здесь… — прошептала девушка, прижимаясь к подруге.       — Дамиано? — Соф не удивилась, что сразу догадалась, о ком идёт речь, но удивилась тому, что произнесла это ненавистное для неё имя без неприязни. — И что?       — Он бежал за мной! — Барбара посмотрела заплаканными глазами, в которых читался только страх, на Софию. В её же взгляде полыхал огонь злости.       — Что?! — она крикнула. — Как?!       — Я увидела его и побежала, а он за мной… — Барбара помолчала, затем продолжила. — Я спряталась за углом и сумкой его. Он и упал.       — Ты хоть в скорую позвонила? — Соф смотрела на Бар шокированными глазами, но всё равно крепко держала её за плечи.       — Конечно… — Конте проглотила комок, застрявший в горле. — Что делать? Мне страшно…       — А я злюсь! — София отпустила подругу из своих объятий и начала набирать круги по комнате широкими шагами. Так она всегда делает, когда злится и думает. — Надо идти в полицию!       — Нет! — Барбара вскинула руку в попытке остановить. — Ты не понимаешь, у них всё схвачено!       — Невозможно из маленького городка контролировать всю страну! В Турине — может быть, но тут точно нет. И вообще, они могут блефовать.       — София…       — Так всё! Я всё сказала! Завтра я иду в полицию и точка! — девушка чуть помолчала. — Иди спать, женщина!       Барбара вздохнула, но послушалась. Сопротивляться злой и настроенной Софии — самоубийство. Ночью девушке снились кошмары… О том, как она бежит от собак. Только она не могла понять, эти собаки желают ей зла или отгоняют её от него?       На следующий день София до полицейского участка не дошла. Кто-то схватил её за руку, а потом она оказалась в большой машине. Её держит за волосы сильная мужская рука, а в тусклом свете солнца, которое почти не попадает в машину, она разглядела темные глаза водителя через зеркало заднего вида.       — Куда собралась? — приятный мужской голос вырвал из ступора, и София начала активно сопротивляться, несмотря на тянущую боль. — Тише, красавица, — голос приобрел приятный тембр, немного успокаивающий, но он ни капли не успокоил Соф. — Да угомонись же ты! — незнакомец вытащил из встроенного бардачка в сиденье моток верёвок. Он крепко связал одной веревкой руки и ноги Софии, почти полностью лишив ее возможности двигаться. — А теперь рассказывай, София, — он сделал акцент на имени девушки, и тут она поняла, с кем имеет дело.       — Дамиано? — произнесла она это имя с привычной для него неприязнью.       — Он самый, — она не видела его лица, но было понятно, что он улыбается. — К ментам? — он вывернул разговор в прежнее планируемое русло.       — Тебе какое дело?! — рявкнула София.       — Не зли меня… — Давид притянулся к ней ближе.       — А то что? — спросила она с вызовом, находясь почти лицом к лицу с ним. — Обидишь меня? Обижать девочек тебе ведь не впервой.       От этих слов Дами отпустил верёвку, за которую держал и притягивал к себе Софию. Она упала и ударилась о мягкое сиденье.       — Что?.. — разбито спросил он.       — Барбару ты уже обидел, и я уверена, не раз! — она начала специально его провоцировать, чтобы вывести на эмоции. — Вчера она из-за тебя плакала… Нет, рыдала! Видел бы ты, сколько страха было в её глазах! Она тебя боится! Ты делаешь ей больно!       В его голове зависла лишь одна мысль: «Я делаю ей больно».       — Замолчи… — спокойной, но с нотками агрессии интонацией потребовал парень.       — Не-е-ет… — София хотела продолжить, но получила пощёчину. Не сильно, скорее, она просто не ожидала этого.       — За-мол-чи, — грубо потребовал Дамиано, но тут же испугался самого себя. Он посмел поднять руку на женщину. Он ужасен… Это станет одной из причин ненависти к себе до самой смерти. — Значит так. Либо ты сейчас звонишь Барби и говоришь, что ты неудачница, а ещё, что у тебя заболела бабушка где-то подальше отсюда, например, в Новосибирске. Либо ты отправишься за своей настоящей бабушкой. Она ведь покинула наш мир ещё в 2015 году, так? — сердце Софии забилось раза в четыре быстрее. Они правда могут её убить, и другого выхода у неё нет. — Давай, милая… — голос снова стал ласковым. — При мне звони Барби, — как мило, что он её так называет.       София вытащила мобильный и набрала первый контакт в избранных. После долгих гудков, она попыталась говорить ровно, будто её сейчас не держат в заложниках, почти что под дулом пистолета.       — Привет, Бар… Ты была права, у меня ничего не вышло… Да, надо было тебя слушать. У меня ещё есть новость. Плохая. Не переживай, я не болею. У меня заболела бабушка в… — София глянула на Дамиано, будто ища поддержки, но её не последовало. — В Явне. Город в Израиле. Как «и что»? За ней некому ухаживать, есть только я, — София долго молчала, слушая собеседницу. — Не переживай, закончу там. Она старенькая, уверена, я скоро вернусь, — София проглотила вставший в горле ком. — Не плачь… Я зайду за вещами и… — Дамиано обернул её, пальцем указывая вниз, — и сегодня же полечу, — Давид кивнул в знак того, что Соф сказала верно. — Давай, жди, — София положила трубку.       — Какая ты хорошая девочка… — Дамиано развязал её. — Вот тебе на билет. Тут хватит и на первое время. И не вздумай нас обмануть. Иди, девочка.       София, как ошпаренная, выбежала из машины в сторону дома. По дороге через интернет-сайт заказала билеты и уже морально попрощалась со своей привычной жизнью. Морально попрощалась с сестрой, с Барбарой, с другими друзьями, даже с ненавистными профессорами.       Она пришла домой, и они с Барбарой по старинке плакали вместе, вспоминая все лучшие и не очень моменты.       Проведя подругу, Барбара поняла что осталась совсем одна… Совсем одна в квартире она плачет, свернувшись клубочком, и представления не имеет, кто может стоять возле её дома…