Святая четвёрка

      Для детей самые страшные ночи те, когда родителей нет дома. Особенно, если ребёнок, почувствовавший вкус свободы и вседозволенности, посмотрит пусть даже и не очень страшный фильм ужасов. Потом кажется, что за каждым углом, под диваном, на люстре сидит монстр. А когда родители приходят домой, то они либо не могут найти своего ребёнка, а потом оказывается, что он испугался даже их и спрятался, либо он сам с порога бросается к ним в слезах.       Этой ночью Барбара испытывала похожие чувства. Ей казалось, что кто-то заглядывает в окна, ведь квартира находится на втором этаже. Даже казалось, что она не одна в собственной квартире, хоть и съёмной. Она пыталась звонить Софии в надежде, что подруга её успокоит, но теперь они поменялись местами — автоответчик сообщал механическим голосом, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Конечно, у Барб были ещё друзья, но можно ли им довериться так, как она доверяет Соф? В общем-то выбора особого у неё нет: либо оставаться одной в квартире и бояться каждого шороха, либо звонить своему другу Мартину.       Мартин Кваттроки хороший парень, но любит деньги больше жизни. Барбара и Мартин дружили ещё со школьной скамьи, и она ему даже немного нравилась, но это была не больше, чем симпатия. Они оба интересовались психологией и поступили в один институт, только попали в разные группы.       Барби отрыла где-то в телефонной книге номер друга, на который звонила не так часто и нажала вызов. Девушка ожидала долгие гудки, после которых она услышит недовольный сонный мужской голос, но спустя несколько секунд гудки прервались, и в динамике раздался такой родной, но такой усталый голос, что самой захотелось спать.       — Да?.. — устало спросил Мартин, глубоко выдохнув через сжатые губы.       — Марти, привет! — Барбара пыталась говорить ровно, но это плохо у неё получилось. Хотя нет, вовсе не получилось. — Не разбудила?       — Нет, что ты! — по голосу было слышно, что он улыбается. — Пишу домашку для одного богатого Буратино за деньги. Что-то случилось?       — Ничего особенного… Просто ты можешь приехать? Это не телефонный разговор.       — Сейчас?! — парень глянул на часы. — В половину второго ночи?!       — Да, пожалуйста… — девушка уже не могла сдерживаться, и из глаз брызнули слёзы. Это не осталось незамеченным Кваттроки. — Мне очень плохо…       — Хорошо-хорошо! Только дай адрес.       — Скину SMS-кой, — вызов завершён.       Раздался стук в дверь, ведь звонок давно сломан. Барбара не знала, сколько прошло времени — просто не следила за этим. Было как-то неважно. Может, около получаса прошло, но точно сказать уже нельзя.       Девушка открыла дверь, впуская в квартиру высокого светловолосого парня. Его прямые блондинистые волосы прядями падали на лицо и струились с макушки вниз, прикрывая уши и бритые виски. На прикрытом волосами ухе можно было разглядеть темные серебряные серьги. Карие глаза изучали девушку и каждую её эмоцию, улавливая явную нервозность и грань истерики.       — Ты сделал прокол… — подметила неловко Барбара, нарушая неловкое молчание. Она обогнула парня в коридоре, дрожащей рукой закрывая за ним дверь на ключ. Что-то было в этом нервное и параноидальное.       — Да, — Мартин потрогал кончиками пальцев холодные металлические украшения. — Что случилось? — он прошел дальше по коридору, снимая свою кожанку и вешая её на крючок.       — Пройдем на кухню, — Конте повела друга за собой. — Это о-очень долгая история… — девушка сделала акцент на слове «очень» и тяжело вздохнула.       Барбара пригласила Мартина сесть на стул и поставила чайник. Несмотря на ситуацию, ей хотелось начать всё рассказывать именно за чашкой чая. Была в этом какая-то романтика, что ли. Она к этому привыкла и каждый раз вспоминала полуночные разговоры с мамой или бабушкой обо всем на свете: начиная со школьных оценок и заканчивая проблемой глобального потепления.       — Как ты сейчас? — она решила отвлечься и завела непринуждённый разговор.       — Нормально, — Марти пожал плечами, банально отвечая на банальный вопрос. — Съехал от родителей, квартиру снимаю.       — Круто, а как твой дедушка? Он ещё болеет?       — Нет… Он умер, — Кваттроки опустил глаза в пол, сожалея то ли о случившемся, то ли о том, что ему пришлось это вспоминать.       — Оу, прости меня, пожалуйста! — Барбара прикрыла рот ладонями. — Мне очень жаль… — она выразила свои искренние чувства, слегка коснувшись подушечками пальцев напряжённых костяшек. Какое-то электричество пробежало по его телу, начиная с руки. Он не понял, приятные ли это ощущение, или нет, но отдернул руку и спрятал под стол.       — Ты хочешь поговорить об этом? — Барб пыталась его поддержать. Может, он выскажется, и ему станет легче, но и ей самой было любопытно. Его дедушка давно болел болезнью Альцгеймера, и с юности Мартин ухаживал за ним. Это были всего лишь её догадки, но ей казалось, что он видел его смерть.       — Нет, — он отрезал в своём стиле общения. — Мне… неприятно это вспоминать.       — Прости… — чайник щёлкнул, оповещая хозяйку, что вода закипела. Девушка встала с места и принялась заваривать чай, стараясь сделать всё правильно. — Сколько тебе сахара?       — Я без.       — Сумасшедший!.. — Конте вскинула брови, но подала другу напиток.       — Рассказывай.       Девушка внимательно посмотрела в его глаза, и между ними завязался некий «бой». Потом вздохнула и начала свой долгий рассказ с самого начала — с первого сообщения Дамиано.       Закончив, она уставилась на Марти, который пустым шокированным взглядом буравил пустоту и пальцем рисовал круги на ободке кружки. Старая привычка в таком новом Мартине.       — Ты не думаешь, что у тебя может развиться зависимость? — он прервал тишину под натиском тяжёлого взгляда подруги.       — Это всё, что тебя сейчас интересует?! — Бар вспылила. Она была похищена, была в плену, а другу интересно, нет ли у неё зависимости!       — И это тоже, — он отодвинул пустую кружку подальше. — Ты можешь их описать?       — Конечно! А зачем тебе? — он никак не ответил, лишь исподлобья посмотрел на неё. — Только не сейчас.       — Окей. Потом попробуем составить их портреты. А в полицию?       — Март… — по его телу пробежала новая волна мурашек, но на этот раз приятная. Она давно его так не называла. — София уже была там. Ей никак не помогли, и вечером она уехала в Явне.       — Стоп, стоп, стоп! — затараторил он. — То есть, она днём пошла в полицию, а вечером же уехала в другую страну. И пошла она на следующий же день.       — И что?       — Ты серьезно не улавливаешь связь?! — Кваттроки закатил глаза. — Твой этот Дамиано… — он не успел договорить.       — Он не мой! — хотя на самом деле она смутилась, что он «её» Дамиано.       — Без разницы, — Март махнул рукой. — Он мог быть ещё в Риме и либо перехватить Софию, либо подговорить полицию. И уже по его желанию она полетела в Явне.       Барбару будто ледяной водой окатили. Она сидела и пустым взглядом буравила друга. Девушка будто впала в транс, не обращая внимания на всё происходящее вокруг. Мартин щёлкал пальцами прямо перед лицом подруги, но та никак не реагировала, а потом резко вскочила и начала яростно жестикулировать, попутно сквернословя.       — Гадкий подонок! — она взъерошила волосы на своей голове, глубоко зарываясь пальцами. — Это всё из-за него! Ну я ему устрою!       — Нет. Сейчас он тебе устроит, — Кваттроки спокойно отхлебнул последний глоток чая. — Они могут знать, где ты живёшь?       — Хм, — Барбара задумалась, резко сменив своё настроение. — Возможно они могли проследить за Софией.       — Это очень-очень плохо… — Мартин задумался. — Так, сегодня я побуду с тобой и буду приезжать по твоему звонку. Как можно меньше выходи на улицу без надобности и не выделяйся среди толпы. Можешь изменить внешность.       — Я давно хотела сделать каре и перекраситься в розовый… — Барби хитро посмотрела искося на друга, ехидно ухмыльнувшись. Он повторил её действия.       — Займёмся этим завтра. А сейчас — спать! — он скомандовал, прям как в детстве, когда они были ещё детьми. К счастью, отношения между бывшими одноклассниками сохранились такими же тёплыми.       Барбара с хихиканьем убежала в комнату и крикнула оттуда:       — Я тебе постелю на кровати Софи!.. — воспоминания об уехавшей подруге снова подкатили к горлу комок. Так же накатила злость, что нет никакой больной бабушки, и она сейчас в незнакомой стране. К счастью, она учила иврит.       Слезы скатились по щекам, и девушка обессиленно села на кровать подруги. Возможно, София больше никогда её не займёт… А этого Дамиано и его банду вовсе не волновало, что она, без гражданства, почти без денег, там не выживет. В комнату вошёл Март и остановился на пороге. Упёрся о косяк двери, не в силах подойти к плачущей Барбаре.       — Прости, мне нечего дать, чтобы ты переоделся, — сказала она, наспех вытирая руками мокрые щеки и глаза.       — Ничего. Я… так.       — Прям «так»?       — В смысле я разденусь… Ой, да что я перед тобой отчитываюсь?! Буду спать так, как захочу! Хоть на люстре!       — Эй, ты не забывай, что ты у меня дома находишься!       — А ты не забывай, что завтра и мне, и тебе на пары!       — Ахах, спокойной ночи! — Барбара сделала вид, что ей стало радостнее и легче, но это было не так. По щеке скатилась скромная слеза, а за ней ещё одна…