Святая четвёрка

      Такие красивые и большие квартиры Барбара видела только в фильмах и сериалах. Возможно, у блоггеров, которых она любила лет семь назад. Это была большая, двухэтажная квартира. Войдя в хоромы парня, девушка не смогла сдержать восторженное «вау-у-у…» Барбара не видела Дамиано, так как он стоял сзади, но по тому, как он хмыкнул, можно смело сказать, что он самодовольно ухмыльнулся. Он было начал рассказывать интереснейшую историю, как ему достались эти хоромы, и как он здесь всё сам обустраивал, но Конте его уже не слушала. Она смело, но аккуратно на носочках прошла дальше по квартире, будто боясь случайно что-то здесь зацепить. И, зная её неуклюжесть, это был оправданный страх.       Девушка аккуратно прошла по большому, но не длинному коридору с белыми стенами, на которых красовались мелкие абстрактные черно-белые картины, но самой выделяющейся из них был большой коллаж, тоже чёрно-белый, но в центре красовался яркий квадрат, выполненный кляксами теплых цветов: красных, жёлтых, оранжевых. Если вглядеться в окружающие чёрно-белые кляксы возле этого яркого квадрата, в них можно заметить цифры, напоминающие даты, животных и даже людей. Проследив за любопытным взглядом девушки, Дамиано подтвердил, что ей не кажется, и здесь действительно кое-что зашифровано. Барбару захлестнуло любопытство, и она поставила себе цель узнать, что же здесь спрятано, но Давид, коснувшись её плеча, повёл её вперёд, намекая, что не стоит ей знать лишнее. Конте притворилась, что ей это уже и вправду неинтересно, но пообещала себе, что обязательно выяснит.       Девушка аккуратно, так же на цыпочках прошла дальше, и её взору открылась не очень большая, но просторная гостиная. Конечно, с гостиной в особняке в городе Турин эта не сравнится, но здесь Барбаре было намного уютнее, чем в викторианском стиле. Через широкое окно настойчиво проникали лучи солнца, которое вылезло из-за туч всего несколько минут назад, но уже радовало жителей Рима хорошей погодой. По бокам окно прикрывали серо-бежевые шторы, струящиеся аккуратными складками до пола. Белая светлая комната напоминала снежную погоду. Не ту, когда хочется закрыться дома и никуда не выходить, а ту, когда наоборот, хочется гулять и играть в снежки. Темно-бежевый ламинат приятно холодил ноги, и красивыми плинтусами соединялся со стенами, вздымавшимися вверх, где они соприкасались с потолком с помощью карнизов. Кстати говоря, и плинтуса, и карнизы были выполнены в одном стиле, как подобает. В одном конце комнаты располагалась большая лестница, ведущая на второй уровень. В середине комнаты вальяжно распластался ковер Шегги серого цвета. Это ковер с длинными ворсинками, которые приятно щекочут подошву ног. Рядом был коричневый диван средних размеров, на котором лежали в творческом беспорядке черные подушки, немного сбитые. На ковре, ровно посередине стоял светлый деревянный журнальный столик с оставленными на нём смятыми бумажками и затупленным карандашом. На полке в столике лежал потрёпанный блокнот и недочитанная книга. Напротив диванчика на стене висела огромная плазма, в которой Барбара могла наблюдать свое отражение в полный рост.       Рядом с лестницей располагалась небольшая, но креативная кухня. Основным цветом кухни был кремовый. На стенах в рамках такого же цвета висели яркие маленькие картинки блюд, а рядом, кажется, их рецепт. По этому можно с уверенностью сказать, что хозяин этой кухни любит готовить. В общем, ничего лишнего и необычного: плита, тумбы, шкафчики, холодильник, микроволновка серого цвета, прочие столовые приборы — всё, как у обычных людей. Девушка подошла ближе и, встав на цыпочки, провела рукой по гладкой поверхности рамок, вчиталась в текст. Он был аккуратно написан от руки. Видно, человек очень старался сделать красиво, и у него получилось. Один рецепт привлёк внимание Барбары, ведь в нём некоторые буквы были выделены, будто ручка перестала писать, и автор несколько раз обвёл букву. Конте не обратила на это особенного внимания, но это отложилось в её памяти.       Барби поднялась по красивой чёрно-белой лестнице, едва касаясь пальцами лакированной поверхности перил. Её внимание привлекло фото молодых людей в рамке, скорее подростков. Это была фотография в полный рост. В камеру смотрели четыре подростка, таких наивных и жизнерадостных. Среди трёх парней выделялась одна девушка. Она была в забавной ковбойской шляпе, а по плечам и спине струились светлые волнистые волосы. Она широко улыбалась и держала в одной руке бас-гитару. Другой рукой она оперлась на самого высокого парня в компании. На ремне сзади у него висела обычная гитара. У него был грустно-безразличный взгляд. Рядом с ним сидел на корточках другой парень с кудрявыми волосами по плечи и улыбался ещё шире, чем девушка. А возле него стоял парень чуть ниже того, что с гитарой. Его темные волосы были собраны в хвост, а на лице красовались усики а-ля «проход в трусики». В одной руке он держал барабанные палочки, а другой показывал милый жест с двумя пальцами.       С улыбкой на лице, Барбара задала Дамиано вопрос:       — Это вы? — она провела рукой по раме. — Точнее, группа?       — Да… — он немного грустно ответил, — лет так пять назад… — парень немного помолчал, разглядывая вместе с Барб изображение себя и друзей в юности. — Пойдём дальше, — он приобнял её за талию и повёл дальше по лестнице, явно не желая глубже проникаться воспоминаниями.       Ванная была маленьких размеров и чтобы наиболее эффективно использовать ограниченное пространство маленькой ванной стоял угловой унитаз. Бойлер был поднят на максимальную высоту, чуть ли не над потолком. В ванной стояло зеркало больших размеров, занимающее значительную часть стены, что неплохо расширяло помещение комнаты. Внимание Бар привлекла потолочная квадратная люстра. Плафоны, выполненные из стекла, состояли из нескольких сегментов. «Как же неудобно будет менять лампочку, но красиво», — эта мысль промелькнула первой у Барбары. Но пришлось отвести взгляд от столь чарующего источника света. Перед глазами маячило темное пятно. Так называемое физиологическое слепое пятно. Связано это с тем, что фоторецепторы сетчатки глаза, отреагировавшие на этот свет, временно перенапряглись. «Чистая комната» была отделана красивой светло-голубой плиткой, а пол — крупным темным кафелем. Сама по себе ванная была светлой. Потолок был идеально ровен и чист. Внимание девушки привлекла мелкая мозаика между некоторыми плитками. Это были маленькие яркие квадратики: красные, золотые, реже серебряного цвета. Ими был отделан дверной проем, и они были редко вброшены в основную плитку. Ванная не отличалась особыми размерами, для таких малогабаритных комнат идеально вошёл узкий шкаф пенал. Шкаф был расположен рядом с умывальником, чтобы до него было легче дотянуться. Несмотря на свои размеры, он довольно вместительный. Аккуратно, даже идеально были выложены средства личной гигиены. Роторная электробритва, ее бритвенная система формируется из двух или трёх головок, состоящих из внешних дисков с прорезями. Пена для бритья от фирмы Gillette. И самое интересное, что привлекло внимание девушки, это женский кондиционер для волос. Раковина была блестящей и такой манящей, прям так и хотелось к ней прикоснуться, что и сделала Барби. Она провела по гладкой поверхности, незаметно смахивая не смытые водой щетинки. Прикоснулась к смесителю и включила воду, а потом отдернула другую руку от холодной воды, прошептав про себя «ух, холодная». Она кинула взгляд на зеркало и увидела сзади неё Дамиано, который прикрывал рот, посмеиваясь, но его глаза были прикованы к её фигуре. Душ и раковина были отделены небольшой стеной. Сам по себе душ был, конечно же, небольшой, белый. С прозрачной стеклянной дверью, но сделанной так, чтобы изображение через неё было размытым. Конте проигнорировала то, что Дамиано пялился на неё и прошла к ванне, села на её большой край. Это была та самая ванна из романтических фильмов, где главные герои пьют вино, а после их ждёт жаркая ночь. В голове невольно всплыли представления о том, если бы это были Дамиано и Барбара. Девушка тут же выкинула эти мысли из головы, невольно труханув ею. Давид усмехнулся то ли от того, что понял всё, то ли от того, что подумал о том же. Немного подумав, он сел рядом на холодную белую поверхность ванны. Мужчина обернулся к девушке и хотел кое-что сказать, но выдавил совсем не то, что хотел:       — Пойдём в другую комнату, — он сам удивился, что сказал именно это, но Барбара согласилась, и они покинули ванную.       Интерьер спальни включал два основных оттенка: бежевый и коричневый. Эти цвета отлично сочетались между собой, видно, комнату составлял дизайнер, либо же человек с хорошим вкусом, знающий толк в моде и теорию цвета. Барбару приятно поразило власть минимализма в комнате. Мебели были минимум, но все было обставлено со вкусом. В центре, возвышалась кровать из дерева с массивными столбиками. Место сна и плотских утех было мягким, словно облака, а постельное белье цвета горького шоколада просто не хотели выпускать из своих пленных чар. По обе стороны от кровати стояли тумбы. На одной из которой стояли свечи, что тускло освещали комнату. Письменный стол, на котором лежал ноутбук. Не дешёвая техника свидетельствует о том, что хозяин точно при деньгах. Два больших окна были наполовину занавешены гардинами, того же цвета и материала, что постельное белье. Ковер был бежевого оттенка. Цвет стен аналогично бежевого, который приятно радовал глаз. Шкаф купе из коричневого дерева стоял впритык к стене и находился параллельно от кровати. Огромная плазма, в отражении которой Барбара видела себя в полный рост, висела на стене, а массивные колонки стояли на полу. На стене висела чёрно-белая картина-фотография девушки с короткой стрижкой в нижнем белье. Она стояла в красивой позе и вызывающе смотрела в камеру, которая её снимала.       — Да, извращенец… — подметила Барбара, подходя ближе к фотографии.       — Только сейчас заметила? — едко подметил Дамиано и подошёл к девушке сзади.       — Нет, примерно с пятого твоего сообщения. Кто это?       — Джорджия Солери, моя любимая модель, — Давид снова ответил, как отрезал, явно не желая продолжать разговор. — Оставайся в этой комнате, я лягу в гостиной и разбужу тебя рано.       Его тон не только звучал, как приказной, но и был таким. Барбара очень хотела побыть с ним ещё хоть немного, но Дам был явно не настроен на это, и девушка не знала, почему. В её голове крутилось много разных догадок, но нельзя сказать точно, были ли они верны: злится он, что ему пришлось принять нового человека в свой дом; злится на самого себя; или вовсе из-за того, что Барби уже связалась в ним… Девушка очень хотела взять его за руку и остановить, задержать, попросить не уходить, но вместо этого она подошла к нему и поцеловала в щеку. Несколько дневная щетина уколола губы, но в этом жесте была лишь искренняя благодарность. Тепло разлилось в его душе, и на миг непонятное разрежение ушло, оставляя за собой неприятный осадок. «Спасибо», — прошептала ему девушка, а он ответил улыбкой и, пожелав доброй ночи, скрылся за дверью. Как только в коридоре послышались удаляющиеся шаги, на душе стало пусто, но эту пустоту затянуло чувство вины и неправильного поступка. Конте опустилась на кровать и погладила аккуратно застеленную постель. Дверь резко открылась, и, конечно же, это был Дамиано. Он принёс чемодан девушки и сказал, что она может взять даже его одежду, если ей так захочется, он вовсе не против. Барбара закивала головой, и молодые люди, снова пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись. Студентка вздохнула и решила всё-таки надеть что-либо из одежды парня. Она выбрала свободную черную футболку и Бритни Спирс и легла в кровать, но сон никак не шёл. Постель пахла Дамиано и его парфюмом. Возможно, каким-то женским парфюмом, но, скорее всего, это уже комната пропиталась женским ароматом. Поглаживая подушку, Барбара так и уснула.       Ранним утром, скорее даже ночью, Дамиано разбудил Барбару и попросил быстрее собираться, ведь он и так проспал. Девушка сначала была возмущена, но вскоре поняла позицию Давида, ведь дорога до Турина не близкая, шесть-семь часов езды на машине. Несмотря на просьбу парня, Барб собиралась медленно, монотонно. Ей и не о чем было переживать: всё нужное она собрала с вечера, одежду приготовила заранее, макияж она не любила, но решила, что нанесёт лёгкий нюд в машине, так, для приличия и чтобы не выглядеть бедной студенткой. Она оделась в привычную для себя темную одежду, а о яркой даже, наверное, забыла.       Девушка спустилась на кухню, где Дамиано уже копошился с завтраком, хотя вернее, но́чнеком. Он спросил, почему она надела такую темную одежду, ведь раньше она любила принарядиться. Конте ответила, что это было раньше, и она уже привыкла так одеваться. Ещё добавила, что надеется, что скоро она снова привыкнет к яркой одежде. Парень спросил у девушки, как она планирует отомстить Мартину, если же вообще планирует это делать, но она ответила грубостью, что неплохо было бы отомстить и ему. На этом диалог и закончился, а уже через четверть часа молодые люди сидели в машине и уже готовы были выезжать. Путь предстоял долгий, и перед Барбарой встал выбор: любоваться красотами Итальянской природы или немного вздремнуть в дороге. Она решила, что сможет соединить эти две приятные вещи. Пока на улице темно, и ничего не видно, девушка поспит, а при свете дня она лучше сможет рассмотреть всю красоту городов, лесов, полей. Предварительно попросив Дамиано разбудить её, когда рассветает, Барбара закрыла глаза и попыталась окунуться в сон, но он никак не приходил. В конце концов она не выдержала и попросила Дамиано напеть ей что-то, если он этого хочет. Его это смутило, но по просьбе девушки, он решил напеть ей спокойную «AMANDOTI». Размеренный ритм этой песни успокаивал, и совсем скоро Барбара погрузилась в сон без сновидений, но даже сквозь она слышала тихий голос парня.       «Э-эй, куколка, вставай», — нежный голос Дамиано, как первый теплый лучик солнца разбудил Барбару, коснувшись пальцем кончика её прямого носа. Девушка вздрогнула и, как только протёрла глаза, выглянула в окно и тут же поняла, что она очень далеко от столицы. Вокруг простирались поля со спелой ещё несобранной пшеницей, что шуршит золотыми колосьями. Конте опустила окно и высунула руку, подставляя её ветру, создающемуся из-за быстрого движения машины. Из-за её даже немного детского поведения, Дамиано сам рассмеялся, но потом посерьёзнел и спросил, не проголодалась ли Барби, её ответ был отрицательным. Девушка продолжила наблюдать за пейзажами, а парень — за дорогой.       Уже через пару часов Барбара заснула от скуки от надоевших пейзажей — одни поля да леса. Правда, они проехали пару городов, где перекусили, а Дамиано немного вздремнул, минут на тридцать, а потом они продолжили путь. По пути они даже из чистой доброты души подбросили пару человек, от оплаты Дамиано благородно отказался, оправдавшись тем, что этим людям нужнее. На самом деле ему правда было неловко.       Через ещё несколько часов молодые люди прибыли на место назначения, а парень был очень измотан. У ворот особняка прогуливался Томас, а рядом с ним бегала маленькая кудрявая белая собачка, которую Раджи называл Чили. На его лице застыло удивление при виде девушки, и оно не было приятным. Он взглядом спросил у друга, что она здесь делает, но Дамиано, который, видимо, не предупредил никого, так же взглядом ответил, что объяснит позже. Бывшего гитариста это не на шутку разозлило, но он решил ничего не отвечать уставшему другу, а просто спокойно отпустить его отдыхать. Парень раздражённо выдохнул, опустив плечи вниз, подозвал собачку и направился в сторону ворот. На полпути он развернулся к Барбаре и сказал:       — Проблема, ты будешь идти? — его раздраженный вид выглядел немного смешно, ведь между его ног петляла маленькая собачка. Хотя Барбару разозлило это, если можно так сказать, оскорбление.       — Почему это я проблема?! — Конте даже не возразила на счёт того, что Раджи не поздоровался, а сразу перешла к сути. Парень устало вздохнул и подошёл ближе к ней, а животное осталось стоять там, где стояло, будто чувствуя что-то неладное.       — А разве не понятно? — он согнулся почти пополам, оперевшись руками на бедра, так, чтобы он, высокий, мог быть наравне с маленькой Барбарой. — Из-за тебя проблемы, о которых ты и представления не имеешь, из-за тебя мы деньги потеряли, но тебе ведь на это плевать. Но может быть, тебе не плевать на Дами? О, как он убивался, даже жаль, что ты не видела! — от этих слов девушка поникла и отпустила свой пыл, стыдливо опустив глаза вниз. Она хотела спрятаться от злого взгляда парня, но он не позволил, взяв её маленький подбородок своей большой ладонью. — Думай, прежде, чем возмущаться, — после этого наставления Том брезгливо отпустил Конте и так же брезгливо от неё отошёл, беззвучно зовя за собой. Она решила не сопротивляться и последовать за ним.       Ей хотелось плакать, но она сдерживала слезы, что давалось ей довольно тяжело. Томас завёл её в зал и сел на кресло, вооружившись гитарой. Барбара осталась стоять, тогда Раджи посмотрел на неё, как на дурочку и кивком головы пригласил сесть. Она послушалась. Неловкость сковывала её движения, и парень это чувствовал. Он вздохнул и посмотрел на девушку, придумывая речь.       — Прости, я погорячился, — Барбара сама не ожидала, что он попросит прощения, — я не имею права так говорить. Сейчас все собираются на переговоры, а я не суюсь туда. Раз ты здесь, меня попросили за тобой присмотреть, — Томас говорил как-то грустно, и Барб, как какой-никакой психолог, чувствовала это и захотела его разговорить. Слово за слово, так она и узнала много чего интересного…