Святая четвёрка

      Полная луна отражается в воде, создавая лунную дорожку. Такую манящую, так и хочется по ней пройти. Ощутить на своих ногах ночную прохладу воды, да и вовсе искупнуться голышом, но вряд-ли это будет адекватно воспринято людьми, ведь здесь Томас не один. Парень гуляет босиком по пляжу, а в руках несёт шлёпанцы-вьетнамки. Прилив нежно ласкает ноги. Где-то в стороне громко разговаривает и смеётся уже явно нетрезвая компания подростков. В голове проскользнул вопрос, мол, откуда у них деньги на выпивку? Впрочем, это не наше дело.       Пританцовывая под громкую музыку, Томас двинулся дальше вдоль берега. Воздух пах свежестью и морем с нотками алкоголя и лёгкого сигаретного дыма. В такие моменты хочется зайти в воду и больше оттуда не выходить, наслаждаясь спокойствием и своими мыслями.       Спустя ещё метров сто внимание молодого человека привлек какой-то то ли клуб, то ли бар, то ли и то, и то. Особенность его заключалась в том, что это был не обычный клуб, а с гостиничными номерами, где могут отдохнуть после бурной ночи хмельные подростки, а ещё и провести эту ночь, ублажаясь плотскими утехами. Раджи это не очень интересно, скорее, он относился к этому равнодушно. В подростковом возрасте, когда ровесники были помешаны на сексе и на первые заработанные деньги покупали извращённые игрушки, он покупал медиаторы и струны, а часть денег откладывал на долгожданную электро-гитару.       Возле входа в здание стояла охрана, которая, конечно же, не пропустила Томаса, пока он, не надел свою обувь, а ещё они приняли его за бедного парнишу, пока он не всунул каждому из них по крупной купюре в карманы. Внутри было душно и шумно. Биты звучали в ушах, музыка сама двигала тело. Вокруг ходили красивые девушки с бокалами в руках, и вряд-ли там был сок или водичка. Короткая облегающая одежда очерчивала их красивые фигуры, привлекая к себе как можно больше внимания. Они были безумно красивы, но Раджи их видел пустышками, которые в таких похабных местах ищут только одного. Внимание парня привлекла девушка с черными волосами до плеч. На вид ей было лет шестнадцать. Она скромно сидела на диванчике и пыталась отделаться от навязчивого пьяного мужика, который к ней нагло клеился. На удивление для такого места она была одета достаточно скромно — белая майка-топ, а сверху черная расстёгнутая мастерка и джинсовая серая юбка. На ней также были очаровательные нежные туфельки.       Милая незнакомка всеми силами пыталась отделаться от человека, у которого были совсем другие планы на неё. Томас какое-то время наблюдал за этой картиной, но не выдержал, когда мужчина начал распускать руки, а на помощь несчастной никто не приходил. В конце концов парню надоело наблюдать за этим цирком где-то за колонной, и он подошёл поближе. Сам не зная, зачем и почему. Благородие проснулось в нём, и его подкрепило хоть и небольшое, но значимое количество выпитого алкоголя.       Раджи подошёл к цели и наклонился, оперевшись на колени из-за своего высокого роста и низкого диванчика. Он смотрел убийственным взглядом на мужчину, чья рука уже была на бедре несчастной испуганной девушки. В нос ударил противный запах перегара, от которого хотелось блевать. Сначала молодой человек попытался по-хорошему: «Отстань от девчушки, мужик», — попросил он вежливо, переборов себя, хотя на самом деле хотелось надавать хороших пинков этому мудаку и вышвырнуть на улицу. В ответ он сначала не среагировал, а потом и вовсе послал «спасителя» трёхэтажным матом. Конечно, это не понравилось Томасу, но устраивать разборки в этом, казалось бы, приличном заведении вовсе не хотелось. Даже не стараясь выглядеть обаяшкой, как это делал Дамиано, бывший гитарист начал открыто угрожать противному незнакомцу, как минимум охраной. После того, как даже это не подействовало, в голову Томаса пришел более-менее сносный вариант. Он начал свою балладу: «Да ты знаешь, чья это дочь?! Если её родители узнают…» Так он может ссать ему в уши часами, пока не добьется своего. В конечном итоге мужчина ушёл, назвав и Томаса и незнакомку сумасшедшими, но вряд-ли из-за того, что Томас его напугал, скорее, он просто его задолбал.       Наблюдая за удаляющейся фигурой незнакомца и упиваясь своей победой, Томас занял его место рядом с девушкой, но не в плохом смысле. Он поздоровался с ней, а она, поблагодарив, поспешила уйти, но он задержал её, схватив за руку.       — Неужели ты меня бросишь? — он состроил самую печальную мордашку, на которую был способен. — Я тебя не обижу! Прошу, останься, иначе я умру! — прямо как в сентиментальных книжечках, начал упрашивать несчастную девушку Томас.       Она застыла в недоумении. Ей точно никто такого никогда не говорил. Как и пьяный мужик, она смотрела на Томаса, как на сумасшедшего. Что-то внутри неё кричало «беги!», но, как и любая наивная девушка, онв проигнорировала это чувство. Доверившись Томасу, она села обратно, за что получила благодарную широкую радостную улыбку.       — Назови же своё имя, золотко, — игриво начал Томас, попутно взяв с подноса девушки, проходящей мимо, два бокала «секса на пляже».       — Меня зовут Мия… — тихо ответила девушка от стеснения. Её голос был такой милый и ласковый, что напоминал пение ангелов. Хотелось услышать ещё раз это, лаская свой слух.       — Что же такой ангелок делает в таком гнусном месте? — ненавязчиво он намотал прядку её черных шелковистых волос на палец, а потом отпустил. — Или ты не одна?       — Я договорилась с друзьями, но я жду их уже полтора часа… — грустно ответила Мия, шмыгнув носом, как ребенок, — похоже, они меня кинули, — вздохнула она.       — Фу, отстой! — бросил Томас перед тем, как сделать уже не первый глоток из своего бокала. — Ищи новых друзей, а этих нах… к черту, — он еле сдержался от сквернословия. Не очень хотелось блистать своим словарным запасом перед девушкой, которую впервые видит. В ответ она грустно посмеялась.       — А можно с тобой дружить? — скромно спросила она, сама не зная, на что надеется. В ответ Томас искренне рассмеялся, но это был чистый дружелюбный смех. Он активно закивал головой. — Я же спросила, как тебя зовут!       — Камило. Меня зовут Камило, — конечно, он не назвал своего настоящего имени, на всякий случай, ведь он сам не знает, к чему приведёт их встреча.       Молодые люди ещё долго болтали, а языки развязал алкоголь. Особенно, для юной Мии, которая, кажется, так много алкоголя ещё не пила. Томас, который имел некий иммунитет к этому, с упоением наблюдал, как с каждым глотком, девушка становится всё смелее и смелее. Всё дошло до того, что пила только она и рассказала Томасу о своей жизни все — о родителях, друзьях, об учёбе, личной жизни. Девушка оказалась очень приятным человеком и собеседником, и по мере их общения она начала нравиться Томасу, как девушка, а точнее, как женское тело. Её аккуратные изгибы привлекали внимание парня и заостряли его, накаляли интерес. Хотелось прикоснуться к её телу хоть кончиком пальца. Возбуждение начало накатывать морально, благо, пока не физически. Взгляд его поменялся и поведение тоже. Он придвинулся к Мии ближе, положив руку на её хрупкие плечи, зарылся пальцами в волосы и прошептал в ухо:       — Пошли в номер, — его голос звучал томно и хрипло, надрывисто.       — Зачем? — спросила девушка, совсем не имея ничего против того, что Томас прикасается к ней. Всё таки он был приятнее того пьяного человека, от которого её и спас «Камило».       — Тут шумно, — да, аргумент не из лучших, но его хватило, чтобы Мия согласилась и пошла за Томасом, взяв его за руку.       Молодые люди спросили у портье свободный номер и ключ от него и быстрым шагом от нетерпения направились в двадцать третий номер, который находился на третьем этаже здания, ведь на первом был сам клуб.       Ворвавшись в комнату, Томас сразу прижал одной рукой Мию к стене, а другой дрожащими движениями закрыл дверь на ключ. Сначала он нежно обхватил её лицо руками и так же нежно завладел губами, но с каждым мигом поцелуй становился всё более жадным и страстным, будто Раджи больше никогда не встретится с этой девушкой. Хотя, так и есть. А самой Мии ничего не оставалось, как подчиняться этому наглому парню. В какой-то степени ей это даже нравилось.       Тем временем руки бывшего гитариста исследовали тело девушки вдоль и поперек, успев залезть под майку и бюстгальтер. Хоть Томас больше не состоит в музыкальной группе, это не означает, что он не играет на гитаре. Мозоли, свойственные каждому гитаристу, приятно щекотали нежные участки кожи. Периодически парочка разрывала поцелуй, чтобы отдышаться и снова набрать полные лёгкие воздуха, а после начинала целоваться с новой силой, будто они знают друг друга годы и ничего не стесняются.       Возбуждение даёт о себе знать и полностью сносит крышу. Парень подхватил девушку на руки, будто она — невесомое пёрышко и ничего не весит. Не разрывая жаркого поцелуя, Томас направился в сторону спальни, будто знал, где она находится. Хотя, не трудно догадаться, ведь в таких гостиных только спальня и есть. Бросив девушку на кровать, бывший гитарист принялся снимать одежду с неё. Спустя несколько ловких движений перед ним предстало девственное, никем не тронутое, нежное девичье тело. Спустя ещё несколько движений одежда покинула и своего хозяина, оголив некоторые тату, происхождение которых останется в тайне.       Руки бывшего музыканта блуждали по телу Мии, вырисовывая какие-то непонятные узоры. Он оставлял на шее, ключицах, груди укусы и бордовые пятна, помечая, что это тело принадлежит ему. В ответ на свои старания он получил тихие женские стоны, которые перерастали в более громкие.       Парень внимательно посмотрел в глаза девушки, будто спрашивая разрешения в последний раз, и их тела нежно слились. Тихие женские стоны и охи заполнили комнату вместе с тяжёлым мужским дыханием. Сжатые простыни, вкус губ Мии, её руки, ищущие поддержки где-то на кровати — всё смешалось в одно месиво вместе с удовольствием, полностью сводя с ума.       Парню надоело, что руки девушки бесцельно возятся на кровати, пока она пытается найти опору. Чуть подвинувшись к изголовью кровати, он схватил её запястья и поднял у неё над головой, заставляя схватиться руками за прутья.       Он то ускорял темп, то становился нежнее — делал всё, лишь бы девушка получила удовольствие. В зависимости от его движений менялись и стоны девушки, но не переставали ласкать музыкальный слух. Ближе к кульминации он поднял девушку и посадил сверху, прижав к себе и лишая возможности двигаться куда-либо, кроме как вверх-вниз. Мия всё взяла в свои руки, а точнее… Дыхание молодого человека сбилось, и на какой-то момент он встретился взглядом с девушкой. В этот момент он был похож на бога. Его шелковистые пшеничные волосы прикрывали томный взгляд и пьяный румянец на щеках. На миг он закрыл глаза и прижался к груди девушки, ногтями царапая её спину. Дыхание сбилось, стало нечем дышать всего на пару секунд, но это не было неприятно.       Обессиленная девушка слезла с парня и потянула его на подушки, но на этот раз отдыхать. Они заснули быстро, но всё это время Томас шептал Мие на ухо приятные слова о том, что она лучшая.

***

      — А что случилось утром? — нетерпеливо спросила Барбара, вырывая Томаса из глубинных воспоминаний.       — Я свалил, — Раджи ответил спокойно, будто это было в порядке вещей для него. Он открыл тумбочку и достал оттуда пластинку каких-то таблеток под удивленный взгляд Конте. — Я болею, — ответил он на её немой вопрос.       — А это лечится? — с некой надеждой спросила Барбара.       — Нет, — Раджи грустно вздохнул, а потом дёрнул щекой, проглотив два колёсика таблеток сразу и залпом запив водой, — зато я больше не сплю с кем попало. Я вообще больше ни с кем не сплю, чтобы не заразить!       — Мне жаль… — Барбара хотела поддержать Томаса, стоило хоть как-то наладить контакт, но он её перебил:       — Тебе не жаль, ты меня едва знаешь. Я чужой тебе человек, ты не можешь мне сожалеть, — что ж, Барби пыталась, но то, что он ей доверился уже играет огромную роль.       Барбаре правда было жаль этого человека, хоть и он сам виноват в том, что случилось, он же не знал. Теперь у него не сможет быть настоящей семьи, и он останется один. Ведь кто тоже захочет болеть? Кто захочет иметь детей от больного человека? В случае, если Томас захочет завести семью, ему останется только заключить фиктивный брак и принять ребёнка, оставшегося без родителей, то есть из детдома. Это по-настоящему грустно, и над этим ни в коем случае нельзя смеяться. Возможно, он теперь будет ненавидеть себя до конца жизни.