Больше короны

Это произошло пятнадцать лет назад, но Дилюк помнит все события так, словно они случились буквально вчера. Его первый поход в город с отцом. Раньше он лишь смотрел на улицы через окно кареты или наблюдал за всеми с большой сцены. Сейчас же он сам пройдется по мощеным улицам, разглядит вблизи людей, живущих за стенами дворца. Раньше король считал, что Дилюк слишком мал для подобного, а после не видел надобности — пока он еще ребенок, не стоит впутывать его в дела королевства, но Рангнивндр младший был слишком упрямым, и Крепус просто сдался под его напором. Дилюк ожидал от этой поездки захватывающего приключения — выбраться за пределы дворцовых стен было для него сродни чуду. Он уже представлял, как вместе с отцом обходит всевозможные лавки, познакомится с другими детьми (во дворце их было немного, и почти все только и делали, что подлизывались и всячески старались угодить, что неимоверно раздражало), но по итогу он не видел ничего, кроме огромных спин стражников, и молча плелся за отцом, который о чем-то тихо переговаривался со своим советником и изредка кланялся прохожим, что-то у них спрашивая и кивая на сына. — Ваше Высочество, не смотрите по сторонам, принц должен идти с гордо поднятой головой и смотреть строго перед собой, а не считать ворон. Чжун Ли, главный советник короля, был тем еще занудой, всюду совал свой нос и постоянно делал всевозможные замечания Дилюку. — Пусть осмотрится, все-таки это его первый раз. Когда вырастет, тогда пусть и думает об этикете, — отозвался Крепус, с нежностью глядя на сына. Дилюк улыбнулся ему в ответ, но вертеть головой перестал, хотя очень хотелось. Оживленные узкие улицы, множество лотков со всевозможными товарами на любой вкус и цвет, начиная от драгоценностей высшей пробы и заканчивая свежей капустой, к которой уже выстроилась очередь. Низкие каменные дома, похожие один на другой, но от того не теряющие своей прелести. Дети, играющие в догонялки среди толпы покрикивающих на них взрослых. Смех, брань, собачий лай и крики продавцов на покупателей, создавали особую симфонию этого городка. Это все так отличалось от тихих, величественных, но таких угрюмых и давящих стен дворца. Здесь царила жизнь. Во время очередной остановки отца Дилюк краем глаза заметил мальчишку примерно его возраста, который стоял за большим ветхим домом и пристально на него смотрел. Увидев, что его заметили, мальчишка поманил Рагнвиндра пальцем. Быстро глянув по сторонам и заметив, что отец что-то бурно обсуждает с владельцем лавки, Дилюк тихо обратился к стражнику: — Мне нужно в туалет, я быстро. — Я провожу вас, господин. — Не нужно, привлечете еще лишнее внимание, мне будет неудобно, я быстро, — Дилюк с мольбой в глазах посмотрел на стражника. — Если через тридцать секунд вы не вернетесь, то я пойду за вами, — сдался мужчина. — Спасибо! — Рагнвиндр, почти сияя от радости, быстро поклонился стражнику и побежал в направлении мальчишки, которого сейчас было не видно. — Эй, ты где? У меня мало времени, чего звал? — едва зайдя за угол и никого не увидев, бросился с расспросами Дилюк. Не мог же тот парень уйти так быстро. — Если не хочешь, чтобы сюда набежал народ, то говори тише, — синеволосый мальчик спрыгнул с крыши прямо перед Дилюком. Одежда на нем была явно на размер больше положенного, а на голове царило гнездо, словно он и не знал, что значит слово «расческа». Но, несмотря на всю внешнюю небрежность, было в нем что-то притягивающее. — Я Кэйа, — мальчик протянул руку, которую Дилюк на автомате пожал, — ты выглядел так, словно тебе невообразимо скучно, я прав? — лучезарно улыбнулся юноша. — Ну, есть немного. Не этого я ожидал, когда ехал сюда, — замялся Рагнвиндр, смотря в землю. — О, так ты тут первый раз? — Ага, здесь красиво, но таскаться за взрослыми очень скучно. — Я могу тебе тут все показать. Обещаю, будет весело, — тут же оживился Кэйа. — Н-но, мне надо идти, они будут волноваться, — мялся Дилюк. Подводить отца не хотелось, да и тому стражнику явно сделают серьезный выговор, если не чего похуже. — Да брось, — состроил грустную мину парень, — уверен, они даже не обращают на тебя внимания. Ладно, давай так, — Кэйа упер руки в худые бока, внимательно смотря в чужие глаза, — я обещаю, что приведу тебя к ним до захода солнца, а если дела будут обстоять совсем плохо, то скажу, что это я тебя с собой утащил, а ты сопротивлялся. — Что-то вроде похищения? — парень склонил голову на бок. — Да, что-то вроде похищения, — кинул мальчик. — Ну, что скажешь? Дилюк минуту смотрел в яркие синие глаза, которые лучились радостью предстоящей авантюры. И что-то в этих глазах заставило его забыть о тех бесконечных правилах, что он так старательно соблюдал всю свою недолгую одиннадцатилетнюю жизнь. — Хорошо. — Что ж, тогда позвольте провести вам экскурсию по нашему скромному городку, — поклонившись, предложил свою руку Кэйа, тут же ее отдергивая, стоило Дилюку протянуть свою в ответ. — Могу я узнать имя своего подопечного? — Дилюк. — Приятно познакомиться, Дилюк, — Кэйа вновь протянул свою руку, на этот раз крепко сжав ладонь Рагнвиндра. — С чего ты хочешь начать? — Со всего, — последовал серьезный ответ. — Ха-ха-ха, какой прекрасный выбор, — рассмеялся Кэйа, согнувшись пополам. — Со всего, значит… — уже серьезно произнес мальчик, в задумчивости прислонив ладонь к подбородку. — Придумал! Пошли на площадь, на ней видно все и сразу, — Кэйа поволок Дилюка за собой, ловко лавируя между людьми. — Кэйа, аккуратнее, мало того, что сам убьешься, так еще и друга своего расшибешь, — крикнула мальчикам в след женщина в платке, продававшая хлеб. — Да ладно вам, тетя Сей, все хорошо будет, — на бегу обернулся к ней Кэйа. Дилюк едва поспевал за своим быстрым проводником, казалось, тот только и делал всю свою жизнь, что бегал по этим улицам без остановки. Когда он уже готов был попросить Кэйю остановиться и передохнуть, тот сам резко встал на месте, из-за чего Рагнвиндр врезался в его спину. — Мы пришли, можешь осмотреться, не думаю, что это займет у тебя много времени. — Почему? — Что «почему»? Здесь нет ничего особо интересного. Это только на словах «главная площадь» звучит как что-то очень крутое. На самом деле, ничего необычного. Все самое интересное скрыто среди переулков и переплетения темных улиц, поверь, — Кэйа заложил руки за голову, идя вперед. — Ну, чего встал? Я тут и так все видел. — А, да, прости, — Дилюк наконец оторвал взгляд от своего собеседника, посмотрев перед собой. Огромная площадь, вымощенная брусчаткой, по центру которой стояла величественная статуя мужчины, держащего наготове меч, перед ним стояла сцена, а вокруг выстроилось много лавочек и музыкантов, развлекающих толпу за гроши. Здесь не было такой толкучки, и наконец можно было вдохнуть полной грудью. — Знаешь, кто это? — Кэйа кивнул в сторону статуи, сияющей на солнце. — Это основатель Тейвата. Дайнслейф Первый. Говорят, он был мудрым, но жестоким правителем. — Угу, а еще он никому не доверял. Старики рассказывают, что это единственный правитель за всю историю, который ходил повсюду без стражи. Но, увы, доказательств нет, это просто слухи. Дилюк еще несколько минут смотрел в лицо этого человека. Он знал все его реформы наизусть и знал, что этот человек не проиграл ни одной битвы за всю свою жизнь, в короткие сроки укрепив свою власть. Это лицо ни капли не отличалось от портретов, что он видел в книгах. И все же, от него исходило что-то холодное и опасное. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — помахал перед его лицом Кэйа. — А? Прости, задумался немного. — Я тут перед ним распинаюсь, о нашей жизни рассказываю, а он задумался. — надулся паренек. — О чем хоть? — Да так, ничего интересного. — Секретничаем, значит… — Альберих внимательно глянул на собеседника, а после резко повернул голову, задорно улыбнувшись, — Ладно, не важно, пошли к тем ребятам, — Кэйа указал на группу из пяти человек с музыкальными инструментами, вокруг которых собралась небольшая толпа. Одна девочка даже танцевала под их незамысловатую песню. — Венти, спой свою коронную, — крикнул Кэйа, подходя ближе. — О, Кэйа, кого я вижу, — заулыбался невысокий паренек лет шестнадцати с двумя смешными косичками и деревянной лирой в руках. — Для тебя все что угодно, дружище. Дилюк неуверенно глянул на Кэйю и перевел взгляд на Венти, пристально его рассматривая. За все свое время Рагнвиндр на уроках наслушался столько классической музыки в разнообразнейших исполнениях, что сомневался, что его сможет хоть что-то удивить. Бард начал перебирать пальцами тонкие струны лиры, а сзади стоящие ребята быстро подхватили мотив. Стоило этому невысокому пареньку открыть рот, как Дилюк уже не мог отвести от него глаз. Венти пел про свободу, про то, что никакие сокровища мира ее не заменят. Его голос обволакивал, проникал в самую душу. Даже девочка, до этого весело плясавшая, остановилась на месте, внимательно всматриваясь в лицо барда. Дилюка переполняли необычные эмоции, совсем не те, что он испытывал, когда слушал известные мелодии всеми признанных музыкантов. Это было что-то новое, чудесное. Свободное. Он мельком глянул на Кэйю, сложившего руки на груди. На его лице было задумчивое выражение, совершенно ему не свойственное. Заметив, что на него смотрят, он тут же состроил смешную мину и указал головой на барда, мол, слушай. А Дилюк и так слушал и, наверное впервые, искренне наслаждался. Никогда раньше Рагнвиндр не слышал, чтобы люди так пели. — Ты был как всегда восхитителен, я не пожалел, что показал тебя ему, — по окончании песни обратился к барду Кэйа, кивая на еще не пришедшего в себя Дилюка. — Хах, ну что ты, я всегда рад новой публике, — почесал затылок Венти, лучезарно улыбаясь. — Как тебя зовут, мой новый слушатель? — обратился он к Рагнвиндру. — Ди-Дилюк, — слегка запнувшись, ответил мальчик. — У вас прекрасный голос. — Не расхваливай его, а то еще зазнается и потребует с меня денег, — с усмешкой глянул на Рагнвиндра Кэйа. — Эй, разве я хоть раз требовал плату за свои выступления? — Ну… — Таверны не в счет, это их владельцы меня приглашают, да и жить на что-то все-таки надо. — Не спорю. Каждый выживает как может, — парень на пару секунд замолчал, словно раздумывая над чем-то важным. — Ладно, — Кэйа схватил Дилюка за руку, делая два шага в сторону от барда, — у нас тут экскурсия, и мне нужно вернуть его к вечеру, не пропадай. — Хе, куда же я денусь? Приходите еще, буду рад рассказать новому слушателю пару здешних легенд. — Все твои легенды и я неплохо знаю. Бывай. — А что за легенды? — спросил Дилюк, когда они покинули большую площадь и завернули в какой-то переулок. — Ой, да самые разные, начиная от того, как зародилось наше королевство и заканчивая обычными байками про здешних «знаменитостей», — сказал Кэйа как о чем-то совершенно обычном и не особо интересном. По сути, так и было — все эти истории им рассказывали еще с младенчества, вместо привычных сказок. — Я бы послушал. — Что ж, я расскажу тебе одну самую известную чуть позже. — А почему позже? — Потому что воровать… кхем, одалживать яблоки и рассказывать историю одновременно немного неудобно. Дилюк резко остановился после услышанного. — Я не буду ничего воровать, — твердо сказал он. — Ой, да брось, у того старика их целая куча. Половина из них точно сгниет, да и мы возьмем буквально парочку. — Я не стану воровать чужие яблоки, даже если у него их миллион. — Ладно, можешь оставить ему что-то взамен, если так хочешь. — недовольно ответил Кэйа. Как же сложно с воспитанными людьми. Дилюк порылся по своим карманам и достал пару монет. — Думаю, на это можно было бы купить три яблока, — задумчиво проговорил он. — Отлично, значит три яблока. Пошли быстрее, и так много времени потратили. — А почему их просто не купить на рынке? — Так теряется весь интерес, — отмахнулся Кэйа, выискивая нужный забор. На этой улице они все выглядели одинаково. — Нам сюда. Подсоби меня, а я подтяну тебя, — прошептал он, указывая на белый высокий забор, из-за которого выглядывала раскидистая яблоня. — И часто ты так делаешь? — изогнул бровь Дилюк, вставая на корточки. — Уже сбился со счета, — честно ответил мальчишка, — легко карабкаясь наверх и протягивая руку своему товарищу. — Это кража. За такое могут и в тюрьму посадить, — схватил протянутую руку Дилюк. — Пока не поймают — не посадят. Пошли быстрее, если нас увидят, то действительно попадем в неприятности. По общей договоренности, Дилюк залез на дерево и кинул Кэйе в руки три спелых яблока, как из дома вышел дедушка, опирающийся на палку. На вид он казался медлительным и добродушным, но, завидев юных воришек, вся напускная доброжелательность словно испарилась. — Ах вы проклятые, еще молоко на губах не обсохло, а уже воруют?! — старичок побежал в их сторону, грозно размахивая своей палкой. — Бежим! — тут же крикнул Кэйа, дождавшись, когда Дилюк спрыгнет с дерева. У обоих сердца колотились как бешенные: у Дилюка — от страха и чувства стыда, что он вообще таким занимается, а у Кэйи от радостного чувства погони, и не важно, что гнались за ним. Альберих присел на корточки, давая возможность Рагнвиндру перелезть на другую сторону забора, перекинул ему яблоки и вскарабкался наверх сам, едва не получив палкой по спине. — Я забыл оставить деньги! — спохватился Дилюк, когда они уже отбежали метров на десять. — Только не говори, что… — Кэйа не успел договорить, как Рагнвиндр уже подбежал к забору, крикнув «это вам!», перекинул пару монет и подбежал к Кэйе, слыша за спиной все новые и новые ругательства, которые стихли, стоило старику поднять монеты с земли. — Ну ты даешь, — Кэйа согнулся пополам от смеха, чуть не выронив с таким трудом полученные яблоки. — Держи, заслужил, — он протянул Дилюку самое лучшее, на его взгляд, яблоко и сам откусил кусочек от второго. — Ему явно не понравилось то, что мы зашли к нему во двор, — серьезно сказал Дилюк, кусая яблоко. Вкусно, даже вкуснее тех, что были во дворце. — Зато ты видел, как он сразу же взбодрился, когда увидел нас? И палка не нужна стала. Дилюк улыбнулся уголком губ, вспоминая эту сцену. — Ты должен мне историю, — напомнил он. — А, точно. В общем, есть одна история, которую тут любят рассказывать чаще остальных, — Кэйа сделал серьезное лицо и понизил голос, пытаясь звучать словно старец, рассказывающий старинное придание. — Раньше совместно с людьми проживали драконы, единороги, феи и другие магические существа. Более того, они поработили человеческий род, долгие годы заставляя его прислуживать им. Они держали все человечество в страхе, ведь превозмогали нас в силе, хитрости и ряде других качеств. Но кое в чем мы их все же обошли. Догадываешься, в чем именно? — Ам… терпение и стойкость? — Храбрость. Глупая и безумная храбрость. В людских сердцах давно зарождалось желание противостоять магическим существам, но что мог один человек против целого народа? Нужно было сплотиться. Нам нужен был лидер. И им стал Дайнслейф. — Что? — Дилюк даже подавился куском яблока. Он не ожидал услышать имя столь величественной личности в истории про единорогов и эльфов. — А кто еще по-твоему мог сплотить людей и поднять мятеж? — изогнул бровь Кэйа, на секунду переведя взгляд с дороги на удивленное лицо мальчика. — Налево, на главной улице сейчас слишком много людей, — подтолкнул он Дилюка в сторону переулка. — Не толкайся, а. Что было дальше? — Так вот, Дайнслейф ранее прислуживал древнему дракону, кто-то говорит, что он являлся прародителем всех летающих существ на Земле, но не суть. Главное, что именно благодаря нему нелюди могли так вольно жить. Тот дракон обладал огромной силой, не сравнимой ни с чем. Именно он — это бессмертное существо — являлся главным среди нежити, направлял их и защищал. Дракон являлся главным сдерживающим фактором, заставляющим людей бездействовать. Одно его желание — и весь человеческий род был бы уничтожен. И наш будущий основатель Тейвата основал под логовом зверя штаб мятежников. Они долго выстраивали план по освобождению человечества. И с годами организация лишь росла. В роковую ночь, которую потом назовут алой… — Это же ночь всеобщего праздника, когда никто не спит и гуляет по улицам с фонариками. — Именно. Считается, что в эту ночь грань между нашим и загробным миром становится тоньше и мы можем поговорить с душами умерших родственников, но если исходить из этой истории, то это праздник освобождения людей, — Кэйа упал в стог сена в незнакомом дворе и потащил за собой Дилюка, утверждая, что лежа слушать интереснее. — В честном бою нам было не победить, поэтому люди решили застать нечисть врасплох — эти существа и подумать не могли, что мы когда-нибудь осмелимся на такое. В алую ночь люди разделились на группы, залезли в дома к нечисти и убили всех, кого видели. Земля пропиталась кровью, ее аромат витал в воздухе. Дайнслейф лично отрубил голову своему хозяину, едва не лишившись жизни со своим отрядом. Множество людей погибло в ту ночь, сражаясь за нашу свободу, но цель была достигнута. Те существа, что остались живы, были вынуждены спрятаться в лесах и глубоко под водой. Они познали истинный гнев людей. С того момента, на образовавшихся обломках прошлого королевства, Данслейф построил новое, в котором мы сейчас и живем. — Я и не знал, что о создании Тейвата есть такая легенда, — завороженно произнес Дилюк. — Легенды — это обычное воображение, а у него нет границ. Но у истории есть продолжение. Это любимый кусок Венти. Дилюк тут же обратился весь в слух. Слушать Кэйю было намного интереснее, чем придворного учителя по истории, монотонно рассказывающего лишь про политические решения предшествующих правителей. — У того дракона был младший брат, совершенно от него отличающийся. Он был добрым и даже наивным. Случившиеся события алой ночи настолько его поразили, что он не мог до конца в это поверить и скрывался в лесу совсем недалеко от города, ожидая своего брата. А поблизости от тех мест часто играл на лире бродячий музыкант. Услышав чарующее пение, дракон направился на звук и встретился с тем пареньком взглядом. Ни один из них не почувствовал страха. Так зародилась дружба между человеком и драконом. Бывшими хозяином и рабом. Но люди умирают, а драконы живут вечно. Говорят, что в алую ночь и по сей день можно услышать рев дракона, который поет колыбельную своему почившему другу. — Эта часть истории грустная, почему Венти она так нравится? — Спроси у него как-нибудь, — пожал плечами Кэйа. — Ну что, пошли дальше? Они еще долго ходили по улицам города, и Кэйа рассказывал о забавных ситуациях, происходивших с ним в тех или иных местах, о людях, живущих здесь: — Сахароза милая девчонка, со стороны кажется, что она тихоня и заика, но она очень умная и может создать какую-то штуку, от которой у тебя потом все чесаться будет. Взрослые называют ее юной ведьмочкой. — Катерина странная: каждый день в одно и то же время куда-то ходит и возвращается только к вечеру. Она, конечно, улыбается и дает мне какие-нибудь сладости, но у меня все равно от нее холодок по коже. — Венти? Попроси его рассказать какую-нибудь историю, и он не заткнется. Знаешь, у него есть друг, с которым они очень близки. У него даже косички такие же, как у нашего музыканта. Надо будет вас как-нибудь познакомить. Когда все интересные места, по мнению Кэйи, закончились, он повел Дилюка на большую поляну за городом. — Кто последний до ближайшего дерева, тот несет на плечах победителя, — протараторил он, срываясь с места. Дилюк даже сообразить ничего не успел, как ноги сами побежали вслед за Кэйей. Ветер, бьющий прямо в лицо, шум травы по колено, перед глазами сплошная степь и простор, а еще чужая синяя макушка с взлохмаченными волосами и радостный смех нового друга. Первого друга. Дилюк бежал не чтобы перегнать и выиграть, а чтобы догнать и бежать вместе. Едва поравнявшись с Кэйей, Рагнвиндр поднажал и обернулся через плечо: — Давай быстрее! — Я даю тебе фору, — ухмыльнулся Альберих, сощурив глаза. До заветного дерева оставалось всего пару шагов, и Дилюк уже протянул руку, предвкушая победу, как слева от него промчался вихрь. Секунда. И над ухом раздается радостный смех и крик «победа!». — Как ты… — Дилюк уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. — А ты поживи среди уличных — и не так забегаешь, — Кэйа даже не запыхался, он и не на такие дистанции бегал. — Ладно, залезай, — спустя минуту недовольно произнес Рагнвиндр. Поражение есть поражение. — М? — наклонил голову мальчик. — А, я уже и забыл о споре, но раз ты предлагаешь, — Кэйа резво вскочил на чужие плечи, стараясь не сильно смеяться, чтобы не упасть. — Раз забыл, то мог бы и слезть, — недовольно прокряхтел Дилюк, идя по полю. И все же, что-то в сложившейся ситуации вызывало у него счастливую улыбку. — Ну не-е-ет, раз проиграл, то держись достойно до конца, — Кэйа поднял голову вверх, смотря на город с новой высоты. — Слушай, а под новым ракурсом все выглядит совершенно по-другому. — Еще немного, и твой ракурс будет с земли. Альберих сильнее обвил ногами торс Дилюка, тихо посмеиваясь. Когда они дошли до города, солнце уже собиралось садиться. Кэйа быстро повел Дилюка к главной площади, где, скорее всего, сейчас должен был находиться его отец. И не прогадал. — Ну, бывай, надеюсь еще увидимся, — Кэйа протянул руку на прощание. — Я тоже на это надеюсь, — Дилюк крепко обнял Альбериха, не в силах описать все те чувства, что тот ему подарил, — спасибо за прекрасный день, — Рагнвиндр последний раз глянул в это насмешливое лицо, поворачиваясь и спеша к отцу. — И тебе, — тихо произнес Кэйа, навсегда запомнив этот блеск алых глаз.