Больше короны

Мягкая перина и тихий щебет птиц за приоткрытым окном. Приятный запах соломы и чувство полного покоя. Осознание, что ты на своем месте. Что может быть лучше этих ощущений для пробуждения утром? Разве что голос дорогого человека, который произнесет: — Син Цю, будь так добр, перестань скидывать меня ночью на пол, — спокойно произнес Чунь Юнь, едва синеволосый открыл глаза. — Твоя кровать слишком тесная, — промычал мужчина, переворачиваясь на бок. Чунь Юнь сидел за столом и штопал порванную рубашку. Син Цю множество раз приносил ему новые, но все они отправлялись в шкаф под предлогом того, что незачем таскать новые вещи, когда и старые еще весьма пригодны для носки. Однажды Син Цю выкинет все старые вещи Юня и заставит его надеть что-то получше. Однажды. Сейчас же он лишь молча подходит к мужчине, проводит рукой по его отросшим волосам и сзади утыкается ему в шею. Пахнет стариной и пылью. Прямо как в семейной лавке Юня, хозяином которой он и является. — Ты мне мешаешь, — хихикая, повел плечом Чунь Юнь, пытаясь не отрываться от работы. — Ты меня пытаешься прогнать? — с ноткой угрозы спросил Син Цю, даже не думая отходить. — И в мыслях не было. — Ну вот и славно, — с этими словами Син Цю сжал своего возлюбленного еще сильнее. В такие моменты он ненавидел свою жизнь во дворце и желал родиться в обычной семье. Так не хотелось, чтобы выходные заканчивались, но они всегда пролетали слишком быстро, и никто ничего не мог с этим сделать. — Я люблю тебя, Чунь. Пальцы мужчины дрогнули и иголка едва не выпала из рук. — Нельзя же говорить такие вещи так внезапно. — Почему нет? Мне захотелось высказать свои мысли вслух. Тебе что-то не нравится? — Нет, все в порядке. Я тоже тебя люблю, — помедлив, Чунь Юнь откусил конец нитки, закончив работу. Получилось довольно аккуратно, будто и вовсе не было никакой дырки. — Ты завтракал? — Да, я оставил на столе твою порцию. Иди поешь, и мне надо будет открывать лавку. — И как ты не устаешь работать без выходных? — Син Цю набрал в ложку немного подостывшей каши. Это блюдо и рядом не стояло с дворцовской кухней, но мужчина был более чем доволен. Он знал, что Чунь Юнь обычно не завтракает, и сама мысль о том, что блюдо было приготовлено специально для него, приятно грела душу. — Мне нравится продавать различный атиквариат, для меня это только в радость, — Чунь Юнь с детства мог часами не выходить из родительской лавки, играя с товаром или следя за кипящей работой. Он даже обрадовался, когда узнал, что в будущем эта лавка станет его собственной. Даже если посетителей не было или было слишком много, и к вечеру он буквально валился с ног от усталости, Чунь Юнь все равно был счастлив заниматься любимым делом. — У вас можно найти много всего интересного, но я бы не смог стоять за прилавком семь дней в неделю, — спокойно проговорил Син Цю. Ему было не привыкать подолгу общаться с людьми и вежливо улыбаться им, но разговоры о политике и делах государства давались ему значительно проще, чем беседа с обычным гражданином, желающим посетовать на трудности жизни или расспросить о конкретном товаре. Всего о каждой вещице (а каждая из них была уникальной их число значительно переваливало за пару сотен) было не упомнить, а в утешении других людей Син Цю был не слишком силен — он просто не знал, что стоит ответить и нужно ли вообще это делать. — Да, вместо этого ты пять дней бегаешь по замку, а иногда и вовсе отправляешься в соседние королевства, — в тон ему бросил Чунь Юнь. — Как по мне, это намного более утомительно. — Зато сколько всего можно увидеть и узнать. Ни в одной книге не напишут о том, что я успел увидеть. Это не передать словами. — Но у тебя получается, — Чунь Юнь вспомнил все те вечера, что он провел вместе с Син Цю, когда тот лежал у него на коленях и рассказывал об очередных прелестях того или иного королевства. Даже сувениры привозил. Пришлось под них даже отдельную полку смастерить, чтобы все влезли. — Это совсем не то. Я не могу передать и доли того, что видел. Чего ты хихикаешь? — мужчина даже опустил ложку, так и не поднёся её ко рту, недоумевая смотря на собеседника. — Я просто подумал, что будь ты сейчас на моем месте, то непременно сказал что-то в духе «я вижу тебя и ничто в этом мире с тобой не сравнится». — Черт, а ты хорошо меня знаешь, — Син Цю поправил спадающую на лицо челку, надеясь скрыть свое смущение. Одно дело говорить нечто подобное, совсем другое же — самому слышать это из чьих-то уст. Но Чунь Юнь был абсолютно прав: сколько бы Син Цю ни путешествовал, скольких бы людей ни повстречал и что бы он ни увидел, ничто и рядом не стояло с его любимым продавцом антиквариата. Часто в подобных поездках он ловил себя на мысли, что хочет поскорее оказаться тут: в этом тесном, но уютном доме, скорее увидеть Чунь Юня, прижать к себе и не отпускать до самого утра. Долго находиться с ним в разлуке было безумно сложно, но это придавало их отношениям вечное ощущение новизны и даже некой хрупкости. — Долго так сидеть собрался? Нам пора идти. — Какой же ты все-таки зануда, а. Иду. Антикварная лавка находилась совсем рядом с домом Чунь Юня. Уже нельзя было сказать, как давно ее построили. Было даже предположение, что она появилась не на много позднее образования этого города. Различные безделушки, медные чайники, старинные расписные ложки и ковры, замысловатые украшения. Своего рода бесплатный музей всякой всячины. Син Цю даже по просьбе Чунь Юня привозил сюда пару интересных вещиц — заграничные вещи всегда пользовались большим спросом, а вот доставать их было дорого и не всегда возможно. — Я отойду принять товар, это ненадолго, приглядишь за прилавком? — Конечно, — как только Чунь Юнь скрылся из виду, к Син Цю подошел мальчик, держа в руках деревянного олененка. — Дядя, сколько это стоит? — Секунду, дружок, сейчас гляну, — мужчина бегло смотрел на, кажется, бесконечный список товаров, у каждого из которых была своя цена. И как Чунь Юнь только все это помнит? За все то время, что Син Цю наблюдал за его работой, тот ни разу не смотрел в эти записи. Найдя нужную вещь, Син Цю облегченно выдохнул, не хотелось заставлять мальца долго ждать. Услышав стоимость игрушки, лицо мальчика просияло: он счастливо отдал деньги и выбежал из лавки, крича «мама, я достаточно накопил! Даже сдача осталась!». Невозможно было смотреть на подобную картину без мягкой улыбки. В такие моменты Син Цю казалось, что он проживает две жизни: в одной он был всеми уважаемым министром иностранных дел, обладал связями, влиянием и немалыми средствами; в другой же он был совершенно обычным человеком, у которого не было ничего, кроме Чунь Юня и его лавки. И этого было более чем достаточно для счастья. Син Цю иногда ловил себя на мысли, что готов проститься с роскошной жизнью дворца, лишь бы остаться навсегда в этом городе, в этой лавке, с дорогим его сердцу человеком. Возможно, однажды он так и поступит, но не раньше, чем будет уверен, что это взвешенное и обдуманное решение, когда он будет уверен, что дворцовая жизнь не приносит в его жизнь ни капли радости. А пока его все более чем устраивало, если не считать того, что с Чунь Юнем он виделся не так часто, как хотел бы. — Вижу, ты прекрасно справляешься, — Чунь Юнь оперся о дверной косяк черного входа, наблюдая за тем, как Син Цю практически разлегся на прилавке, наблюдая за прохожими через стеклянную витрину. — Между прочим, я продал игрушку одному мальчику, — Син Цю лениво повернул голову в его сторону, — думаю, я заслужил похвалу, как думаешь? — Ты неисправим, — Чунь Юнь убедился, что рядом с лавкой никто не проходит и быстро чмокнул Син Цю в щеку, тут же отойдя к дальним полкам, старательно делая вид, что озабочен размещением поступившего товара и пытаясь не обращать внимания на довольный смех Син Цю, внимательно за ним наблюдавшего. — Ты слишком стеснителен для того, с кем я разделяю кровать уже не один год. — Мне, в отличие от тебя, совестно творить такое на людях. — Мне в тебе это даже нравится, — Син Цю подпер рукой щеку, во всю рассматривая Чунь Юня без всякого зазрения совести. — Тебе нравится ставить меня в неловкое положение, — Чунь Юнь как бы невзначай поставил на прилавок коробку, закрыв Син Цю весь обзор, вынуждая того повернуть голову в другую сторону. — Ну, не без этого, — мужчина поднялся на ноги, вытягивая затекшую спину, как увидел знакомую рыжую макушку, куда-то спешащую по улице. — Хм, вы только поглядите, снова Его Величество покинул замок. В последнее время он с этим что-то зачастил. Интересно, чем он таким занимается… — Думаю, это не наше дело. — Да знаю я. Еще бы я пытался вторгаться в личную жизнь короля. Тем более, что в последнее время он выглядит куда счастливее, чем обычно. — Может, он нашел себе друга? Или у него появилось любимое дело? — выдвинул предположение Чунь Юнь. Представления о короле у него были весьма смутные, основанные лишь на рассказах Син Цю. Рагнвиндр в его лавку ни разу не заглядывал, поэтому лично им видеться еще ни разу не доводилось, да и не особо-то и хотелось — Чунь Юнь бы явно растерялся и наговорил всяких глупостей, за которые ему было бы стыдно до конца своей жизни. — Все может быть. В любом случае, я буду ждать, пока он мне обо всем расскажет. — Почему он должен? Син Цю лишь пожал плечами: — Он всегда мне все рассказывает, не сразу, конечно, но уж так случилось, что у нас друг от друга секретов нет. — А от госпожи Гуннхильдр? — все королевство было наслышано об их тесных взаимоотношениях, что часто являлось источником самых разнообразных сплетен. — Ты о Джинн? О, она та, кто первая узнает что-то о нашем дорогом короле. Знал бы ты, сколько они бумаги извели друг на друга ради своих писем. — Я рад, что они нашли друг друга. — А ты, как всегда, все романтизируешь. — Мне кажется, это вполне логично, что госпожа Джинн однажды станет нашей королевой, разве нет? — Чунь Юнь озвучил самый распространенный слух. Именно так думало большинство людей. — Я сильно в этом сомневаюсь, да даже, если и да, то это будет скорее из политических целей. Сколько я видел красивых ухаживаний и влюбленных глаз, пылких речей и волнения от сильно бьющегося сердца, — Син Цю воодушевленно промолчал, словно воспроизводил в своей голове все те моменты, о которых только что сказал, а потом продолжил обыденным тоном. — Между ними не было даже тени подобного. — Когда это ты стал знатоком подобных вещей? — Живя во дворце и не такое увидишь, поверь. — Ты поэтому все время сочиняешь мне какие-нибудь стихи или привозишь различные безделушки? — Я это делаю потому что хочу, а не потому что так делает еще кто-то. — Мне будет достаточно, если ты просто будешь рядом, — Чунь Юнь положил ладонь на поставленную коробку, смотря на прохожих. Хоть в лавке и было прохладно, на улице нещадно палило солнце, и люди старались хоть как-то от него укрыться — Я знаю, я буду, — Син Цю накрыл ладонь Чунь Юня своей, смотря только на него. Рядом с ним ему всегда было плевать на происходящее в округе.

***

В последнее время Дилюк все чаще стал покидать дворец не только из-за желания отдохнуть и развеяться. Большую часть времени он проводил на главной площади, представляя, как все будет смотреться и выглядеть. Эта ярмарка будет организована под его четким руководством. Со стороны, возможно, подолгу сидящий на одном месте или наворачивающий бесчисленное количество кругов человек выглядел странно, но Рагнвидра это вовсе не волновало. Он даже не замечал направленные на него взгляды. Только иногда один человек с повязкой на глазу отвлекал от мыслительного процесса, хотя и помогал он не меньше. Поразительное сочетание прекрасного склада ума и феерической способности говорить полнейшую чушь. Причем умные и бредовые мысли часто проскальзывали в одном предложении. Вот и сейчас он сел рядом с Рагнвиндром под статуей Дайнслейфа, укрываясь вместе с ним от палящего солнца. Середина лета как-никак. Даже вечно непоколебимые верные стражники сейчас устроились под крышей недалеко расположенного дома и время от времени передавали друг другу флягу с водой. — Как у тебя от этого вида еще глаза не болят? Почти каждый день смотришь на одно и то же, — Кэйа устало махал рукой, глядя на центр площади. Несколько палаток было уже полностью установлено, какие-то уже почти поставили. Все они были расположены вокруг установленной сцены, где будет говорить король, а после — выступать музыканты. Все шатры было решено сделать в единой цветовой гамме — голубо-зеленой — под цвет флага королевства. — И с каждым днем картина будущего праздника видится все четче, — Дилюк совсем не обращал внимания на стекающие с его лица капли пота, только дышал чаще обычного. Он уже привык держать лицо в различных неприятных ему ситуациях и не замечать какой-либо дискомфорт. — Уже строители во всю работают, теперь особо ничего изменить нельзя, — Кэйа сам вытер его лоб рукавом своей свободной рубашки и повернулся обратно, делая вид, что не замечает секундное замешательство на лице короля. — Пока я смотрю за ходом работы, у меня могут появиться новые идеи касательно оформления или проведения программы, — все же спокойно ответил Дилюк. — Какой же ты скучный. У тебя голова-то хоть работает в такой духоте? Ответить положительно Дилюк не мог. На улице и впрямь было слишком жарко. Мозг буквально плавился. Сказать по правде, мужчина час просто сидел и наблюдал за жизнью города. Это расслабляло. Люди ходили туда-сюда, о чем-то переговаривались. У каждого было свое дело, свое занятие, свое место в этом городе. Дети бегали друг за другом, невзирая на погоду и дикое желание глотнуть воды — игра была куда важнее физических потребностей. Кажется, суть заключалась в том, чтобы в одной тени было не больше двух человек, а водящий был под открытым солнцем, пытаясь кого-то поймать, чтобы встать в заветный тенек. Довольно интересный способ развлечения. Дилюк признался себе, что, будь он на несколько лет помладше, сам бы с удовольствием сыграл в нечто похожее. — Молчишь, значит не работает, — после продолжительной тишины вынес свой вердикт Кэйа. — Может, лучше пойдем туда, где прохладней? — Например? — Вариантов множество: таверна, лес, река, в свой дом не приглашу, премного извиняюсь, но Венти всегда рад гостям, конечно, когда его можно застать дома. Думаю, сейчас он как раз там разлегся на полу, размахивая листами своих горячо любимых песен. — Я не думаю, что вламываться к кому-то в дом без приглашения — это хорошая идея. — Скажи это ему в следующий раз, когда он явится ко мне, — усмехнулся Кэйа, уже поднявшись с нагретого места и двигаясь по дороге к барду. Дилюку ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Кажется, его стража испустила едва слышимый уставший вздох из-за необходимости выходить из тени. Дом Венти оказался почти на конце города и несколько больше, чем Дилюк себе представлял. Ему казалось, что бард не нуждается в большом жилье и приходит домой по большей части только ночевать. И все же творческим людям творится лучше в просторе. Рагнвиндр остановился в шагах пяти от двери, перед этим дав страже осмотреть территорию вокруг и попросив ее сесть в соседней таверне, окна которой как раз выходили на дом барда. Ему все равно казалось неправильным вот так вторгаться к кому-то без приглашения. Венти, конечно, отзывчивый и любит поболтать, но даже ему ведь иногда хочется побыть одному. — Ну чего ты встал? — а вот Кэйа не испытывал никакого смущения, уже занеся руку и готовясь стучать. Ему было жарко, а о комфорте других он не сильно задумывался. В конце концов, бард и сам нередко пренебрегал желаниями окружающих, поступая исключительно как ему вздумается, и никакие просьбы (а иногда и угрозы) не могли заставить Венти прекратить воплощать желаемое в жизнь. — Я не думаю, что он сильно обрадуется нашему визиту. — Да брось, этот болтун будет только счастлив нас увидеть, — хмыкнул Кэйа и громко постучал в дверь, чтобы его наверняка услышали. — Венти, принимай гостей, — протянул одноглазый, устало сдувая упавшую на лицо прядь волос. На солнце стоять было практически невозможно. Альберих подождал секунд десять и, не услышав ничьих шагов, дернул, как оказалось, не запертую дверь на себя, тут же входя внутрь. Пару мгновений спустя Альбериху пришлось снова выйти на солнцепек и буквально затащить Дилюка в дом. Какой же в их королевстве упертый король, Боже. — Извините, что не встречаем у входа, — Вилфорд сидел на полу, откинувшись на низкую кровать, в то время как сам Венти распластался на полу рядом, обмахиваясь листами собственных песен. Все как и предсказывал Кэйа. Альберих уже не раз видел подобную картину. — О, не ожидал вас увидеть в моей скромной обители да еще и в такое время, — бард приподнялся на локтях, глянув на вошедших и тут же принял прежнее положение. Его белая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, а дополняющая образ мантия висела на стуле рядом с кроватью. — Я уже давно запомнил, что у тебя самый прохладный дом из этого города. Поделился бы секретом что-ли, — Кэйа сел рядом с Вилфордом, потянув за собой Дилюка. Было видно, что Рагнвиндр чувствует себя неуютно. То, что они делали сейчас являлось полным нарушением всевозможных правил этикета. — Еще чего, эта тайна умрет со мной, — Венти перевернулся к гостям на бок, прикрыв глаза. — Признайся, Кэйа насильно тебя сюда привел, да? — лежачий обратился к Дилюку, даже не взглянув на него. — Ну, я не особо-то и сопротивлялся, — Рагнвиндр потер рукой шею. — Ощущаю себя только так, словно вторгся на чужую территорию. Если бы Венти стоял на ногах, они бы упал от смеха, ровно как и Альберих, уткнувшийся в плечо Дилюку и едва ли не схватившийся за живот. Даже Вилфорд хмыкнул от такой фразы. — Ты только на людях так не скажи кому, а, — Кэйа вытер слезящийся глаз, едва сдерживая новый порыв смеха. — дом Венти — это дом всего города, а если ты еще и послушаешь его новую песню, а лучше еще и заплатишь, то он сам тебя не выпустит. — Чистая правда, — поддакнул бард, пока собирал разбросанные листки. Черт, придется теперь заново их по порядку раскладывать. — Вам налить воды или чаю? — Вилфорд поднялся на ноги и пошел в сторону небольшого шкафчика с посудой за печкой. — Воды, — хором ответили вошедшие. — И мне тоже налей, — поддакнул Венти — Обойдешься. Хозяин дома обслуживает себя сам. — Ты в этом доме бываешь чаще, чем в своем. — Потому что в противном случае, оккупированным окажется уже мое жилье, а я не собираюсь убирать после тебя беспорядок. — Злюка. — Зато с чистым домом, — Вилфорд вернулся на место, подав Дилюку и Кэйе стаканы с прохладной водой. Дилюк даже не думал, что его настолько одолевает жажда — стакан опустел почти сразу, стоило его поднести к губам. — Благодарю, — Рагнвиндр по привычке опустил голову в знак признания. Он так часто делал этот жест во дворце во время различных встреч с высокопоставленными людьми и правителями соседних королевств, что даже перестал замечать, когда делал так и в свободное время, когда хотел выразить свое уважение и благодарность. — Да не стоит, — отмахнулся Вилфорд, заметив жест короля, но постаравшись не придавать ему внимания. Все-таки сложно менять привычную манеру поведения. — Я тебе давно говорил, опусти ты свои формальности и насладись простой жизнью. Здесь твоя вежливость никому не сдалась. Слова Кэйи были ничуть не приукрашены. В повседневной жизни, когда без чужой помощи просто не обойтись, перестаешь уделять внимание излишней благодарности. Сегодня помог ты — завтра тебе. Если ты голоден — поешь и поделись с другими, если мучает жажда — попей и предложи остальным. В одиночку не вспахать поле и не починить протекшую крышу. Бесполезное «спасибо» часто заменяли на полезные предметы быта — кусок хлеба или часть дров на зиму. Красивые слова не принесут пользы, а вот действия — еще как. — Тогда в следующий раз не обижайся, когда я вместо того, чтобы тактично промолчать, попрошу тебя закрыть рот, когда ты начнешь действовать мне на нервы, — слова Дилюка звучали серьезно, без тени шутки, но уголки губ были все же слегка приподняты вверх. — А вот это правильно, вот это по-нашему, — одобрительно хмыкнул Венти. — Тихо ты, — Альберих шикнул на веселящегося барда и повернулся обратно к Дилюку. — Когда это я действовал тебе на нервы, потрудись-ка напомнить? — Думаю, будет слишком невежливо, если я скажу, что всегда? — Рагнвиндр уже сам во всю наслаждался происходящим. Говорить подобное кому-то было для него делом нечастым, но было приятно забыть о манерах и поучаствовать в небольшой дружеской перепалке. С Кэйей иначе никогда и не получалось. — Это был удар ниже пояса, знаешь. Дилюк уже положил руку на плечо обиженного, собираясь сказать, что немного преувеличил. На самом деле, ему более чем нравилось то, что Альберих всегда мог найти о чем поговорить или просто что-то рассказать, а его подколки придавали приятное чувство равенства и расслабленности. Раздался звук струн лиры, по которым аккуратно провели кончиками пальцев. — Думаю, нам всем стоит расслабиться и послушать успокаивающую мелодию, что думаете? — в этом был весь Венти. Как нельзя точно улавливает атмосферу, возвращая беседу в мирное русло, предотвращая неприятные ситуации, хотя и помогая к ним приблизиться. Возражать никто не стал. Домашний концерт от Венти сейчас был как нельзя кстати. Пара аккордов и в комнате тут же повисла тишина, нарушаемая лишь звуками лиры и мелодичными ленивыми напевами Венти. Вилфорд прикрыл глаза от удовольствия. За все годы общения с бардом он видел его лицо серьезным только во время игры на инструменте, и то далеко не всегда. Дилюк мысленно поставил пометку не забыть перед уходом попросить Венти сыграть на ярмарке. Хотя, даже и без его просьбы бард бы и так не упустил возможности порадовать других. Солнце уже перестало так рьяно печь, и из открытого окна даже проникал легкий приятный ветерок. Пальцы Венти немного ускорились, и Кэйа неожиданно для всех поднялся на ноги, хитро сверкая своим глазом. — Не окажете ли мне честь в виде совместного танца? — он озорно протянул опешившему Дилюку руку и подмигнул. Рагнвиндр уловил его настрой. — С превеликим удовольствием, сэр Кэйа, — мужчина протянул руку в ответ, кладя другую на плечо Альбериха, почувствовал как его талии коснулась теплая ладонь. — Потрудись объяснить, почему именно я танцую в женской позиции? — Я выше, кто выше — тот и ведет, а ведет всегда мужчина, Кэйа сделал первый шаг влево, и Дилюк последовал за ним. — Но бывает и так, что женщина выше, — Рагнвиндр даже не смотрел на пол, сосредоточившись на лице Альбериха, которое прожигал взглядом, пока они неспешно передвигались по комнате в слаженном вальсе под тихое хихиканье Вилфорда и заинтересованный взгляд Венти. — В любом правиле есть свои исключения, и вообще, это ведь я тебя пригласил, согласись, — Кэйа даже не пытался сдержать ухмылки. Казалось, для него было привычным делом направлять в танце короля. Хотя, если говорить по правде, временами каждый из них забывал, что между ними такая большая разница в положении в обществе. Не было королей и простолюдинов. Было два человека, которым хорошо друг с другом. Были просто Дилюк Рагнвиндр и просто Кэйа Альберих. — В следующий раз… — Воу, какой нетерпеливый, уже ждет следующего раза. — Кэйа, — рука мужчины предостерегающе сжала плечо партнера. — Все-все, уже и пошутить нельзя. Просто наслаждайся музыкой, пока Венти сосредоточен, едва он закончит тут же рассмеется, я тебе обещаю. — Я в этом даже не сомневаюсь, — мужчины на мгновение бросили взгляд на барда, которому не терпелось закончить песню и разразиться громким хохотом.