Больше короны

Любое торжество всегда имеет две стороны: первая — это люди, которые весело проводят время, наслаждаясь предоставленными развлечениями, едой, напитками и красивым оформлением. Вторая сторона — это организаторы, которые раздумывали над каждой мелочью, все готовили и устанавливали. Как правило, даже в сам момент праздника они не могут расслабиться, ожидая момента, когда что-то пойдет не так. Поистине неблагодарная работа. В любой другой ситуации Дилюк бы сидел как на иголках, пытаясь найти недостатки в проделанной им и множеством других людей работе: так ли стоят шатры, достаточно ли вкусные блюда, внимательно ли следит стража за соблюдением порядка в толпе и довольна и ли сама эта толпа новым форматом фестиваля. Все это несомненно его беспокоило, но одобряющий взгляд Чжун Ли и присвистнувший от увиденного Тарталья его успокоили, а показавший большой палец в толпе Кэйа добавил уверенности в том, что все получилось именно так, как надо. Письма из других городов тоже гласили, что все проходит гладко и согласно инструкциям, что немало радовало. Сам фестиваль начинался ровно в двенадцать часов и длился до полуночи, но народ мог явиться раньше и побродить по улицам. Многие именно так и делали, заранее присматривая шатры, куда стоит отправиться в первую очередь и что-то приобрести, пока это не успели сделать остальные — торговля раньше начала фестиваля была запрещена, можно было лишь выставить товар на всеобщее обозрение. Солнце во всю поднялось, народ потянулся к сцене, желая поближе разглядеть короля и его свиту, а сам Дилюк подошел почти к самому краю, облаченный в парадный костюм с голубо-зелеными оттенками в тон ярмарке. На нем не было алой мантии, в которой привыкли его видеть на различных торжествах, однако ее прекрасно заменили длинные волосы, раскиданные по спине. Во время очередной прогулки по городу с Кэйей лента, держащая привычный высокий хвост Дилюка, развязалась. Альберих тогда ее быстро поднял, но не отдал, заявив, что без нее Рагнвиндр выглядит симпатичнее и проще. Дилюк в тот момент не понял его слова и по приходу домой долго рассматривал себя в зеркало. Рыжие, почти огненные пряди, свободно спускающиеся вниз, действительно сглаживали острые черты лица, придавая ему мягкость. Даже взгляд сделался не таким суровым. И почему раньше Дилюк сам этого не замечал? Прерывая шепотки людей, оратор произнес: — Сегодня проводится всем известный и долгожданный летний фестиваль и право произнести слово перед его открытием по традиции предоставляется Его Величеству Дилюку Рагнвиндру. Под одобряющие крики толпы Дилюк вышел вперед, оглядел площадь и глубоко вдохнул. Впервые он мысленно не прокручивал в тысячный раз свою речь. Память у него была отменная, но подстраховаться никогда не мешало. Но в этот раз никаких заготовок у него было. Он изначально знал что хотел сказать, ему не нужно было искать красивых оборотов и величественных фраз. Все, что он хотел сказать народу, могло уместиться в паре предложений. Высоко подняв голову, король заговорил: — Я рад приветствовать всех пришедших. Летний фестиваль всегда был, есть и будет праздником не королевским, а народным, — голос Дилюка, подхватываемый ветром, разливался среди людей. Даже те, кто стоял в последних рядах, слышали каждую фразу. — Как вы заметили, в этом году он пройдет не совсем так, как было заведено много лет назад. Можно сказать, что это моя маленькая реформа. Надеюсь, она вас не разочарует. Всем хорошего дня, постарайтесь отдохнуть на славу и получить удовольствие от сегодняшнего торжества. Люди быстро переглянулись между собой, ожидая продолжения. Обычно королевская речь занимала довольно много времени, уходя корнями в историю и мотивы проведения праздника. Но слов не последовало. Похоже, Его Величество и правда решил в этом году провести все совсем иначе. Громкие аплодисменты взвились в воздух вместе с одобрением. Чем меньше формальностей в этот день, тем лучше. Теперь так считали не только простые люди, но и те, кто стоял на сцене и взирал на довольные лица. Большая часть быстро разошлась к шатрам, но были и те немногие, что на какое-то время задержались у сцены, смотря на правителя. У тех, кто видел его в первый раз, сложилось впечатление того, что их король невероятно добр и стоит рядом с ними, а не над ними, хотя сейчас именно они задирали голову, чтобы увидеть его лицо. Те же, кому доводилось видеть Дилюка ранее, отметили, что он незримо изменился. Перестал казаться таким одиноким и холодным. На его губах играла легкая улыбка, способная согреть любого. Редкое зрелище. — Так держать, Ваше Величество, — шепнул ему Аякс, когда Дилюк сел на трон, а на его место вышла группа здешних музыкантов. Вообще, министр финансов был совсем не обязан сопровождать короля в это день, но Аякс неделю ходил вокруг Дилюка, прося о разрешении стоять на сцене рядом с ним. В конечном итоге Рагнвиндр так устал от его присутствия, что дал свое согласие, лишь бы оказаться хоть ненадолго в тишине. Тяжело иметь дружеские отношения с талантливыми подчиненными — в случае чего уволить совесть не позволит, а суровое наказание просто-напросто не подействует. — Я бы все же хотел включить историческую справку. Люди должны знать откуда все пошло, — не удержался от комментария Чжун Ли, внимательно оглядывая происходящее вокруг. Он не был разочарован, даже скорее горд за Дилюка, но все же у каждого разное представление об идеале. — Все уже далеко не по разу слышали, откуда произошел этот праздник, незачем об этом упоминать в тысячный раз, — Рагнвиндр слегка повернул голову к стоящему рядом собеседнику. — И все же, это традиция… — Чжун Ли, прошу, хотя бы сегодня забудь о своей должности и просто получи удовольствие от происходящего. Наблюдать за вашими спорами, конечно, интересно, но не сегодня, — Аякс незаметно потянул руку советника на себя, переключая его внимание на собственную персону. Дилюк благодарно ему кивнул.

***

Несмотря на то что почти все детство Кэйа провел в столице, речь короля ему доводилось видеть впервые — родителям некогда было ходить с сыном на подобные зрелища, да и незачем было, какая разница как выглядит человек, который правит страной, лишь бы не тиранствовал и думал о судьбах народа. И Кэйа, в принципе, был с ними согласен. Ровно до этого момента. Смотря на Дилюка широко открытым глазом, он испытывал некую гордость за свое королевство и за себя тоже, ведь он мог называться другом того, кто сейчас стоял на сцене с величественно поднятой головой, но от чьей фигуры не исходило ни капли высокомерия. — Вот бы все реформы были такими, — протянул Беннет, когда Дилюк направился к трону. — Хах, было бы неплохо, — Кэйа завел руки за голову, осматриваясь по сторонам. Люди так и растекались по улицам в разные стороны. Казалось, их поток неиссякаем. — Куда хочешь пойти? — Альберих наклонил голову к Беннету. — Ам, даже не знаю, — юноша замялся, все было так интересно и необычно, что глаза разбегались. Выбрать что-то одно казалось крайне сложно. Хорошо, что Кэйа всегда знал, с чего лучше начать и что лучше сделать. Мысленно проложив маршрут до места, которое Беннету точно понравится, он развернулся и присоединился к движущемуся потоку людей, едва в нем не растворяясь, бросив юноше уверенное «сюда». Со своего места Дилюк успел лишь различить синюю макушку, которая перед уходом высоко подпрыгнула и помахала ему рукой, намекая на то, что вернется за ним позже. Кэйа привел их к шатру, внутри которого были расположены мишени разных форм и размеров. — Кажется, в свободное время ты частенько стрелял из лука по всякому мусору. Как смотришь на то, чтобы пострелять по нормальным мишеням? Беннет изучающе оглядел шатер: вдоль стены располагались стрелы и луки разного размера, а на противоположной стороне от входа в ряд стояли деревянные дощечки с нарисованными кругами. Пара из них была подвешена и покачивалась от малейшего дуновения ветра, а диаметр самой мишени был не больше чайного блюдца. Было несколько деревянных солдатиков, размером с указательный палец. Дальше всех стояла группа выстроенных в ряд тонких дощечек, поставленных ребром к стреляющему. В самом углу лежало несколько стеклянных мячиков. Рядом с ними сидел человек в специальной форме, чтобы при попадании в цель осколки его не поранили, а стрелы не смогли нанести вреда при промахе. Он должен был жонглировать этими мячиками. По периметру боковых стен были развешены полки с призами, от разнообразия которых начинала кружиться голова. Глаза Беннета так и загорелись. Его лицо буквально кричало «хочу». — Выглядит и правда интереснее, чем просто стрелять по огрызкам яблок. — Сейчас посмотрим, чему ты успел научиться, — проговорил Кэйа, сложив руки на груди. Работник шатра отошел в сторону, позволяя Беннету самому выбрать себе лук. — А ты не хочешь пострелять со мной? Как раньше? Узнаем, насколько ученик далек от учителя, — Беннет обернулся, с надеждой глянув на Альбериха. — Уверен, победа будет за тобой, — мягко ответил мужчина. — Но ты никогда не промахивался. — Тогда у меня было два глаза, — Кэйа указал на повязку, прикрывающую правую сторону лица. Лишившись ведущего глаза, он так и не смог до конца приспособиться целиться левым, из-за чего иногда промахивался, всякий раз невольно вспоминая, как в былые времена всегда попадал в цель с одного выстрела. — Боюсь, сейчас я попаду лишь в большую часть, но никак не во все. И еще, — по лицу мужчины скользнула хитрая улыбка, — мне будет неловко, если мой ученик окажется лучше меня. Моя гордость будет жестоко задета. — Если бы твою гордость можно было задеть так просто, ты бы уже давно перестал так улыбаться людям, — Беннет встал перед ограничивающей линией, прикидывая расстояние до цели. Под тихое хихиканье Кэйи он взял протянутую стрелу и натянул тетиву. Альберих внимательно следил за каждым его действием. Беннет и правда внимательно слушал, когда он ему рассказывал об основах стрельбы, и быстро учился. Его поза была идеальна, а движения четки. Глядя на него было сразу понятно: в случае чего, ни один противник не сможет укрыться от его стрелы. Секунда — и посреди деревянной дощечки в самом центре круга торчит длинная стрела. То же ждало и остальные мишени. К тому моменту, когда Беннет перешел к подвешенной дощечке, уже собрался народ, во все глаза глядя на Беннета, словно перед ними разыгрывалось захватывающее представление. Юноша поднял лук и прицелился. Натянул тетиву. Порыв ветра растрепал его волосы. — Высоко взял, — с видом знатока произнес высокий мужчина, подошедший одним из первых. — Уверены? — Кэйа ехидно глянул на говорившего, головой кивая в сторону мишени. Пронзенной ровно по центру. Ветер натянул нить дощечки, из-за чего она поднялась выше изначального положения. Альберих с гордостью смотрел на Беннета, переходящего дальше. Приятно осознавать, что ты помог чьему-то таланту раскрыться.

***

— Я даже не знал, что стрелять перед другими так весело! — Беннет довольно улыбался, вышагивая по улице и прижимая к себе выигранный приз — большую корзину фруктов. Он мог взять абсолютно любую вещь, стоящую на полке, выбор был огромен. Игрушки, резная посуда, различные предметы быта. На пару секунд взгляд Беннета задержался на искусно сделанном луке. Стрелять из такого было бы одно удовольствие. И все же, выбор юноши пал на корзинку фруктов. В ней были не только привычные ему яблоки и груши, но и ананасы с бананами, которых Беннет прежде никогда не пробовал. Днем юноша помогал продавать мясо в лавке неподалеку от дома, а утром Кэйа часто уходил работать в полях или помогать другим горожанам за тарелку еды. Беннет видел, что некоторые жители провожают Альбериха взглядами, видел то, что сам Кэйа это замечал, но не подавал виду, весело улыбаясь им. Было бы неправильным взять в качестве приза что-то бесполезное и только для себя. — Мог бы выбрать что-то другое, — вздохнул Кэйа, забирая из корзинки яблоко и откусывая от него большой кусок. Сладкое. — Да ладно тебе. Когда еще мы сможем попробовать целый ананас? — Я буду крайне разочарован, если на вкус он будет хуже тех яблок, что я одалживал у добрых людей. Старик, стоявший за соседним прилавком бросил на Кэйю недобрый взгляд и сжал рукоятку трости, на которую опирался, но сказать хоть что-то не успел: мужчина уже скрылся в толпе, в спину подталкивая своего спутника в направлении к шатру со сладостями, где людей было особенно много.

***

— Вы можете идти. Официальная часть давно завершилась, вам нет нужды тут стоять. — А как же ты? — Чжун Ли даже не сдвинулся с места. — По традиции король должен присутствовать только первый час после начала праздника. Час уже давно прошел, следовательно, теперь вы свободны. Я хочу еще немного отсюда понаблюдать за всем. Рядом со мной стоит четыре стражника, со мной ничего не случится, — добавил Дилюк, глядя на не желавшего уходить Чжун Ли. — Так то оно так, но мне все равно кажется неправильным оставлять тебя здесь. — Аякс, хоть ты ему скажи. — Все на меня перекладываете, Ваше Величество? — хохотнул мужчина, но все же продолжил. — Пойдем, лично посмотришь на труды нашего правителя. Развеешься наконец, такая возможность выпадает нечасто. Ты сам недавно говорил, что хотел бы немного отдохнуть. Чжун Ли долго молчал, но все же поддался на уговоры, позволив Аяксу себя увести. В конце концов эти двое были абсолютно правы. — Ну же, улыбнись, во всем королевстве праздник, а ты ведешь себя как какой-то надсмотрщик. — Извини, я непроизвольно начал сравнивать фестивали прошлых лет с этим. — И что можешь сказать в итоге? — Люди выглядят счастливыми, а это главное. Думаю, идея Его Величества удалась на славу. — Это ты еще ничего не видел, — Аякс наклонился вперед, смотря на мужчину, — я слышал, здесь есть шатры с редкой литературой, и в еще одном показывают основы живописи, не хочешь посмотреть? — Только после того, как мы заглянем на турнир по рукопашному бою. — А мы хорошо друг друга понимаем. Не усни только, пока я буду бороться за первое место. — Я буду твоим главным болельщиком. — Тогда я буду тем, кто нарисует для тебя самую лучшую картину. — Ты же кисти в руках не держал. — А это уже другой вопрос, — Аякс неловко завел руку за голову, при этом растрепав свои волосы. Теперь он походил больше на мальчишку-хулигана, чем на королевского казначея. — В любом случае я очень постараюсь. — Какой бы ни вышла картина, уверен, она будет великолепна, и я определенно повешу ее на стену в своей комнате. — Даже если я нарисую что-то не совсем обычное? — хитрая улыбка сама скользнула по губам Аякса. Чжун Ли лишь привычно выдохнул, прикрыв глаза. — Пожалуйста, давай обойдемся без этого. — Все в порядке, я просто шучу. Как насчет моря? Я помню, как раньше ты часто ходил на причал вечером. На этот раз Чжун Ли понравилось сказанное мужчиной. Он подошел к нему ближе, едва не соприкасаясь с ним плечами: — Меня расслабляет шум волн. Думаю, море — прекрасный выбор.

***

— Я удивлен, что ты не захотел участвовать в ярмарке. Это был бы прекрасный шанс заработать, — тихо проговорил Син Цю в перерыве между песнями артистов, наблюдая за перемещением танцоров для нового номера. — Если бы я принимал в ней участие, то пропустил бы все веселье. Наша семья никогда не ставила работу выше всего остального. Не стану и я. — А что тогда для тебя выше всего? — Син Цю не мог не воспользоваться шансом не поддеть собеседника на словах. Хитрый взгляд бессовестно уставился на мужчину. — А сам как думаешь? — в прошлом щеки Чунь Юня бы уже заалели, сейчас же, спустя годы тренировок, он оставался внешне спокоен и улыбался, воспринимая этот диалог как одну большую шутку. Правда, это спокойствие стоило ему сжатых рук и тщательно контролируемого размеренного дыхания — его новая выработанная техника. — Вариантов очень много, — протянул Син Цю, не желая сдаваться. — Ты единственный вариант, — быстро сдался Чунь Юнь, резко озвучив свои мысли. В противном случае этот неловкий диалог мог развиться надолго. — Я ждал этих слов, — удовлетворенно произнес Син Цю, готовый прямо тут поцеловать Юня, совершенно наплевав на людей вокруг. — Я в этом даже не сомневался. — Мог бы тогда не упорствовать и сразу сказать. Ответом Син Цю послужило молчание, что знатно его повеселило. — Похоже, что мои шутки про то, что сначала на свет появилась твоя скромность, а уже затем ты, перестают быть шутками. — Перестань дразниться, пошли лучше в круг, — Чунь Юнь указал в центр площади, где только что девушки и мужчины танцевали народный танец. Сейчас они попросили зрителей подойти ближе и встать в круг. — Выглядит интересно. Чунь Юнь крепко взял руку Син Цю в свою и направился к месту действия. Втиснувшись между людей, они услышали указания, даваемые танцовщицам. Зазвучала музыка, круг начал двигаться по часовой стрелке. Люди крепко держались друг за друга, подпрыгивали, подпевали, пока танцоры изображали витиеватые движения, иногда выхватывая людей и приглашая к ним. В середине песни золотоволосая танцовщица выхватила из общего потока растерявшегося Чунь Юня. Мужчина беспомощно глянул улыбающемуся Син Цю и был утащен в самый центр. — Повторяй за мной, — девушка озорно ему подмигнула и поставила его руки в нужную позицию. Чунь Юнь танцевал впервые в жизни, это было видно и невооруженным глазом. Он едва успевал за девушкой, неловко переставляя ноги и, кажется, постоянно повторял слова извинений. С одной стороны, хотелось ему помочь и забрать оттуда, с другой же — хотелось, чтобы этот танец не кончался никогда. Наблюдая за Чунь Юнем, Син Цю даже не заметил, как его самого потащили в центр, и он оказался прямо напротив своего недавно украденного спутника. Друг от друга их отделяли только их партнерши. Остаток танца эти двое смотрели друг на друга. Похоже, у Чунь Юня даже прибавилось уверенности — он уже не извинялся и даже радовался тому, что оказался здесь. До определенного момента. — Я даже не знал, что ты такой прекрасный танцор, — идя по улице смеялся Син Цю. — Просто помолчи, пожалуйста, — лицо Чунь Юня отчаянно копировало ярко-спелый помидор. Он все-таки чересчур увлекся и не заметил закончившейся музыки. К тому моменту, когда все танцующие расступились, Чунь Юнь еще какое-то время неумело вел девушку в только ему одному известном танце, параллельно пару раз наступив ей на ногу. Все взгляды были прикованы к ним. Если бы не пара смешков, услышанным им из толпы, неизвестно, насколько сильнее он бы успел опозориться. Тут же выпустив девушку из рук, он низко ей поклонился, принося тысячу извинений и поспешил скрыться с глаз множества людей. Син Цю его едва догнал. — Да ладно тебе, мне кажется, той девушке даже понравилось, она даже помахала тебе на прощание. — Я больше никогда не буду ходить на такие мероприятия. Ни за что, — Чунь Юнь смотрел в землю, отчаянно желая под нее провалиться прямо сейчас. Ему все еще казалось, что на него все смотрят. — Эй, хочешь знать, что думаю я? — хватая мужчину за предплечье, прошептал ему на ухо не выдержавший Син Цю. Теперь красными были еще и уши. Громко сглотнув, Чунь Юнь тихо выдал: — Не уверен. — Я думаю, что человек, способный настолько отдаться любимому делу, чтобы не замечать ничего происходящего вокруг, поистине прекрасен. Чунь Юнь, ты прекрасен. И будешь в моих глазах таким всегда, независимо от того, что ты делаешь и как себя ведешь, — все это было прошептано с такой нежностью и уверенностью, что мурашки побежали по коже. Чунь Юнь ничего не сказал, лишь посмотрел на Син Цю с бесконечной благодарностью и любовью. Он часто так на него смотрел. Передавать свои чувства словами ему было куда сложнее, нежели действиями. — Если ты продолжишь так на меня смотреть, то снова окажешься в центре внимания, — хмыкнул Син Цю, беря мужчину за руку и увлекая его в одному ему известном направлении.

***

— Кэйа, Беннет! — Венти помахал им рукой, соскакивая со сцены. После двух часов игры ему на смену пришли другие музыканты, заменив его на некоторое время. — Вижу, развлекаетесь по полной, — бард глянул на большую корзину фруктов, уже успевшую опустеть на половину. — А то. А Вилфорд где? — Он не любит шумные мероприятия. Я уже несколько лет пытаюсь его вытащить на этот фестиваль и все безуспешно. Он пообещал прийти ближе к вечеру, когда большая часть людей уже разойдется. Составите мне компанию? — Мне тоже нужно растормошить одного человека, — Кэйа многозначительно глянул на сцену, откуда Дилюк время от времени бросал взгляды на их группку. — Беннет, не хочешь поговорить с нашим королем лично? — С-спасибо, обойдусь, — юноша покрепче обвил корзинку руками. Одна только мысль о том, что такой как он будет говорить с королем вселяла ужас. Венти по-доброму хмыкнул, обвив рукой его за плечи. — Такое ощущение, что тебе не с королем встретиться предложили, а пойти на верную смерть в лапы монстра. Пойдем, покажешь мне тут все, пока наш одноглазик будет донимать Его Величество. Беннет активно закивал, слегка приободрившись, и вместе с Венти зашагал по улице подальше от сцены. Перед тем как окончательно скрыться из вида Кэйи бард обернулся и озорно подмигнул Альбериху. Кэйа лишь с улыбкой закатил глаз. — Ваше Величество, не желаете ли прогуляться со мной по этим прекрасным улицам? — Кэйа шутливо поклонился, стоя на последней ступеньке лестницы, спрятанным от остальных за кулисами. — Сюда разрешено подниматься только приглашенным музыкантам. — Я прекрасно пою, мой голос способен очаровать любого, — шутливо ответил Альберих, тут же переключившись на серьезный тон, — так ты пойдешь или так и будешь сидеть тут? — Пойду, — последовало без промедления. — Вот и прекрасно, давай скорее. Мантию оставь на троне, еще испачкается. Дилюк подал жест стражникам, показывая им, что не нуждается в сопровождении. Вдоль шатров и так было полно охраны, следящей за порядком, незачем было лишний раз поднимать шум. — Держи, — на конце лестницы Кэйа всучил Дилюку белую тобу и длинный платок такого же цвета, — надень, чтобы не привлекать внимания. Альберих выглянул из-за кулисы, подмечая, что никто из людей даже не заметил, что король покинул свое место. Никому и дела не было до того, что творилось у сцены, когда в ее отдалении было столько мест, куда можно было пойти и на что посмотреть. — А ты все предусмотрел, — Дилюк повторил жест Кэйи и быстро надел предложенную одежду. Пришлось в самую пору. Королевские одежды полностью оказались спрятаны, равно так же как и голова и низ лица, полностью укрытые платком. Теперь открытыми оставались лишь кисти рук и ярко-алые глаза. Пара коротких рыжих прядей все же выбилась из-под платка, но после трех тщетных попыток заправить их Дилюк бросил это дело. Много ли рыжих людей бывает на свете? — Выглядишь прямо как будто иностранный посол. — Рад воочию увидеть здешние красоты. — произнес Дилюк на официальном языке Ли Юэ без доли намека на акцент. — Больше не говори такие страшные слова, — Кэйа прикрыл отверстие в сцене, из которого вытащил наряд Дилюка, доской. Пришлось немного попотеть, чтобы оторвать ее ночью от основной конструкции. — Это язык наших ближайших торговых партнеров. Верх невежества не знать даже его звучания. — А я и не говорил, что не знаю, — Альберих переключился на тот же диалект, на котором только что говорил Дилюк, — если хочешь увидеть все красоты, то пошли вперед. У Кэйи был едва слышимый акцент, но в остальном произношение можно было назвать идеальным. — Неплохо. Где ты научился? — В соседнем городе было две семьи, которые говорили на этом языке, у них и понабрался. Писать на нем я не могу. — С твоими способностями ты мог бы многого добиться. Кэйа горько усмехнулся: — Мог бы, но не добьюсь. Происхождение не то. — Я мог бы помочь. — Премного благодарен, но вынужден отказать. Не хочу быть кому-то обязанным. — Настаивать не стану. Мужчины на небольшом расстоянии шли вдоль ряда шатров. Кэйа был слегка впереди и наблюдал за снующими людьми, разглядывал лица и время от времени улавливал обрывки чужих разговоров. Дилюк же сейчас не замечал ничего и никого, его глаза были направлены на все те вещи, что он, по сути дела, сам приказал здесь разместить. Вживую все это выглядело даже лучше, чем он себе представлял. — Осторожнее, сударь, — раздраженно бросил проходящий мимо мужчина. Дилюк случайно задел его, едва не сбив с ног. — Приношу свои глубокие извинения, — Рагнвиндр по привычке едва не поклонился ему. — Ты совсем перед собой не смотришь? — Кэйа тут же обернулся, не сбавляя шага. — Просто не заметил. Ты уже все здесь осмотрел? — Не-а, так, кое-где прошелся с Беннетом. — А, это тот милый парнишка? — Дилюк тут же вспомнил невысокого юношу, что ушел с Венти. Альберих часто о нем рассказывал. Рагнвидр сделал вывод, что они друг для друга практически братья. Он бы очень хотел поговорить с ним. — Да, и он чуть не сбежал, когда я предложил вам познакомиться, — с усмешкой произнес Кэйа, но увидел, что сболтнул лишнего: Дилюк перестал вертеть головой, наоборот ее опустив, — Он просто очень сильно волнуется из-за всяких глупостей. На самом деле ты ему нравишься, не принимай близко к сердцу. — А ты, оказывается, умеешь утешать. — Проще перечислить то, чего я не умею. — И что же входит в этот список? Кэйа крепко задумался: — Думаю, из меня вышел бы просто ужасный пловец. — Разве не ты ли однажды предлагал пойти к реке? — Дилюк скептически изогнул бровь. — Предлагал, но на глубину ты бы меня не затащил ни под каким предлогом, — пожал плечами Кэйа. — Хоть в одном соревновании ты был бы мне не соперник. — Зато в остальных я бы заставил Его Величество поднапрячься. — Это вызов? — Рангвиндр остановился. Его внимание было полностью приковано к собеседнику. — Можешь называть как угодно. — В чем соревнуемся? — Насколько мне известно, сейчас уже во всю проводятся рукопашные бои, если не боишься покалечится, то можно пойти туда. — Годится. Ни один из них ни разу не принимал участие ни в чем подобном. Верх Дилюка составляли турниры по фехтованию, стезей Кэйи же были уличным бои, где у каждого второго был заготовлен туз в рукаве в виде пыли в глаза или ржавого ножа в спину. Альберих и сам не брезговал пользоваться такими методами, благодаря чему и выходил победителем. Когда не достает физической силы используй ловкость и мозги. Отстояв очередь для тех, кто хочет записаться, мужчины направились на указанные им места. Желающих побороться было много — обычно драки были запрещены, и это была прекрасная возможность выпустить пар. Территория сражения была огорожена невысоким забором, по углам которого стояло по трое стражников, готовых в случае чего устранить давку и возникнувшие беспорядки. Рядом с ними расположились лекари. Во внутренней части забора был постелен толстый слой соломы, плотно сплетенной между собой. В одном раунде участвовала одна пара. Во время боя других участников Дилюк постарался подойти как можно ближе к ограждению — он пытался посмотреть на технику боя и по возможности изучить полезные приемы. Талантливых бойцов среди обычных людей было немного, почти никто не знал ни обманных маневров, ни сложных приемов, просто наступая в лоб. Но были и те, у кого стоило поучиться — движения были быстрые и отработанные, в большинстве случаев они принадлежали юношам, обучающимся в дорогих школах, что можно было судить по шелковой одежде, сшитой точно по размеру. В конце неизвестно какого раунда Дилюк бросил взгляд на Кэйю, тот наблюдал за сражением со скучающим видом. Пусть Альберих и плохо был ознакомлен со стратегией подобных мероприятий, он предпочитал действовать по ситуации, не полагаясь на опыт других. Судья объявил выход двух мужчин, и Альберих подмигнул Рагнвиндру, намекая на то, что поддаваться не собирался. — Если я сломаю тебе руку, то прошу не обижаться, — стоя напротив Дилюка, прошептал Кэйа. — Могу сказать тебе то же самое, — сняв по правилам соревнований обувь, мужчина встал в боевую стойку, готовясь к началу раунда. Судья опустил перед ними флаг и поспешно отступил назад. В следующий же момент Кэйа сделал рывок вперед и направил руку в бок Дилюка. Тот в свою очередь блокировал удар. В ту же секунду Альберих развернулся и попытался нанести удар с другой стороны ногой. Рагнвиндр едва успел отскочить. Переведя дыхание, мужчина бросился вперед, пригнулся и, избежав удара по голове, схватил Кэйю за талию, намереваясь секунду спустя нагнуться сильнее и перевернуть его, схватив за ногу. Кэйа среагировал раньше. Он ударил Рагнвиндра коленом в живот, заставив того разжать руки и отпустить соперника. — Непривычно сражаться без меча? — Кэйа едва не произнес в конце «Ваше Величество», но вовремя опомнился. — Кажется, тебе тоже непросто. — Возможно, мне просто встретился достойный соперник. — Я польщен, — Дилюк выжидал. Глупо было пытаться наброситься в открытую на готового к удару человека. Кэйа не стал тянуть: за пару шагов преодолев разъединяющее их расстояние, он вывернул Дилюку руку и подставил сзади подножку, заставив Рагнвиндра повалиться на землю. Из легких словно выбили весь воздух, но ответ последовал незамедлительно. Рагнвиндр скользнул ногами по соломе, заставив при этом противника потерять равновесие. Недолго думая, Дилюк схватил Альбериха за руку и потянул на себя. Оба соперника оказались на земле. Рагнвиндр сделал рывок и попытался оседлать Кэйю, не дав ему возможности встать, но получил пинок в грудь и едва не ударился головой о забор. Сражающиеся медленно встали, внимательно глядя на движения друг друга. — Я смотрю, ты вошел во вкус, — после глубокого вдоха произнес Кэйа. — Это оказалось интереснее, чем я ожидал, — Дилюк оказался вплотную перед Кэйей, занес ногу для удара. Она прошла в сантиметре от лица соперника. Альберих отступил на шаг. Рагнвиндр схватил руку Кэйи и перекинул его через спину. Этот прием он подсмотрел у победителя прошлого раунда. Уже собираясь встать в удерживающую противника позицию, Рагнвиндр бросил беглый взгляд на толпу. Аякс что-то громко выкрикивал в первых рядах. Стойте. Аякс? Дилюк перевел взгляд на другое лицо. Чжун Ли. Хватка Дилюка на миг ослабла, и Альберих поспешил ею воспользоваться. Он тут же вырвал руку и повалил Рагнвиндра на солому, лишая его всякой возможности на движение. Их лица оказались настолько близко, что Дилюк ощущал чужое дыхание на своих губах. Прошло десять секунд бесплодных попыток вырваться и подняться на ноги. — Раунд окончен! Побеждает синеволосый юноша! Послышались восхищенные вопли толпы. Для Дилюка они слились в единый оглушающий звук. Единственное, что он смог различить — это протянутую руку того, кто только что крепко прижимал его к земле. Рагнвиндр крепко сжал ладонь Альбериха и поднялся на ноги. Немного приведя мысли в порядок, Дилюк успокоился. Его лицо все еще было скрыто за тканью, а по технике боя советник вычислить бы его не смог. Волноваться не о чем. — Было весело, я бы хотел повторить, — Альберих улыбнулся, пропуская Дилюка вперед. У обоих болели разные части тела, и скоро на этих местах будут красоваться яркие синяки, но каждый из них думал, что это того стоило. — Посиди здесь, я сейчас приду, — Кэйа оставил Дилюка на скамейке рядом с ареной и скрылся в толпе ради того, чтобы спустя пару минут протянуть Рагнвиндру флягу воды и яркую конфету на палочке в форме желтого петушка. Ну, и еще параллельно он отказался от дальнейшего участия в соревнованиях с другими победителями. — Спасибо, — мужчина принялся жадно глотать воду. — Что это? Проследив за его взглядом, Кэйа недоуменно спросил: — Никогда не пробовал леденцов? — В замке такого никогда не подавали в качестве десерта, — Дилюк медленно провел языком по конфете, пытаясь хорошо распробовать. — В ней один сплошной сахар, — его лицо слегка скривилось, но он тут же еще раз лизнул леденец. — Потому что она сделана полностью из сахара, — Кэйа откинулся на спинку скамейки, расслабленно наблюдая за тем, как Дилюк поедает новое для него лакомство. Надо же, то что для обычных людей вполне себе обыденная вещь, для короля самая настоящая диковинка. — Куда пойдем дальше? — А куда ты хочешь? — Театр теней? — помедлив, выдал предположение Дилюк. — Ты серьезно? Это же для детей! — сейчас говорить это было еще более комично — Дилюк и правда напоминал маленького мальчика, впервые пришедшего на грандиозный праздник всех времен и народов. — И от кого я это слышу? — Рагнвиндр расправился с леденцом и тут же поспешил ответить в уже привычной осуждающе-насмешливой манере. Не выдержав, он все же облизал сладкие губы, полностью нарушив атмосферу сказанных слов. — Ты на что это намекаешь? — Кэйе стоило огромного труда не рассмеяться и продолжить разговор. — Думаю, я весьма ясно высказал свое мнение. Альберих хотел было возразить, но все же решил сдаться. Сегодня вступать в подобные дискуссии не хотелось. Да и в чем-то Дилюк явно был прав. — Ладно-ладно, пошли, — Альберих поднялся со скамейки и сделал три шага по направлению к театру, после чего остановился и, подумав, обернулся, — но сначала, пошли еще кое-куда. — Куда? — Просто пошли за мной. Это недалеко. Дилюк недоуменно последовал за Кэйей, внимательно следя за обстановкой. Ни на какие вопросы Альберих не отвечал. Казалось, он их даже не слышал. Он упрямо шел вперед, ни на секунду не сбавляя шаг, будто боялся, что передумает. Если бы у Дилюка на поясе был меч, он бы непроизвольно его сжал, как делал всегда в момент напряжения. Сыграла выработанная модель поведения — если впереди неизвестность, то нужно быть предельно сосредоточенным и осторожным. — Сюда, — Кэйа завернул в непросматриваемый переулок. Дилюк неспешно последовал за ним. Здесь не было ничего, кроме кучи ящиков у одной стены, за которыми и встал Альберих. Он долго стоял спиной к Дилюку, то сжимая то разжимая руки. Когда Рагнвиндр уже хотел спросить в чем дело, Кэйа медленно обернулся: — Я хочу кое-что проверить. Ваше Величество, можешь закрыть глаза? — Я… Заметив напряженный взгляд Дилюка, Кэйа тихо рассмеялся: — Не волнуйся, это никакая не засада, я безоружен, — он поднял руки вверх. — А, нет, кое-что все же есть. Он достал кинжал, прикрепленный к поясу ноге, и отдал его Дилюку. — Кэйа, что ты задумал? — Да, на секунду у Рагнвиндра возникла мысль, что в этой подворотне его ожидает засада, но он тут же прогнал ее прочь. Он не хотел сомневаться, просто поведение Альбериха резко отличалось от его обычного, что заставляло волноваться. — Просто ненадолго закрой глаза, это все, что я прошу. Рагнвиндр долго молчал. Как король, он был обязан всегда оставаться начеку и быть готовым в любой момент дать отпор любой потенциальной опасности, чего нельзя сделать с закрытыми глазами. Будь они на публике, Дилюк бы не колебался. Но странное поведение и отсутствие свидетелей (о том, что стража даже не знает его местоположение вообще стоит умолчать) невольно заставляют напрячься. Настолько ли сильно он доверяет Кэйе? Как король, он должен думать прежде всего о своей безопасности, развернуться и подойти к страже. Это было бы правильно. Он еще только завернул за угол, даже если тут кто-то и есть, то он не посмеет напасть. И Дилюк почти хочет отказать, но видит бездонный ярко-синий глаз напротив и сдается. Он углубляется в переулок и встает в пяти шагах от Альбериха. — У тебя три секунды, — Рагнвиндр закрывает глаза, а о большем Кэйа и не просит. В два шага преодолевая разделяющее их расстояние, он опускает ткань с лица Рагнвиндра и подается вперед, легко соприкасаясь губами с Дилюком. Быстро, ненавязчиво проводит языком по ровному ряду зубов и отстраняется. Дилюк открыл глаза. — Кэйа, что ты только что… — его щеки горят, губы все еще ощущают едва уловимое прикосновение, а разум отказывается осознавать очевидные вещи. А Кэйа все так же весело улыбается, будто и не было ничего, и только бешено бьющееся сердце, которое Дилюк сейчас не слышит, может его выдать. — Премного благодарю за сотрудничество, Ваше Величество, — он низко кланяется в шутливом поклоне. — Ну что, пошли в театр? Так и не дав Дилюку ничего сказать, Альберих спешит покинуть переулок и уйти вперед. Дилюк лучше него знает точное расположение всех шатров, не потеряется.