Больше короны

Чунь Юнь всегда искренне радуется каждому посетителю своей лавки: осознание, что его товар оказался кому-то полезен, всегда поднимало мужчине настроение. Но бывали и такие клиенты, от которых продавец был вынужден тяжело вздыхать и искать в закромах лишнюю чашу терпения, оттого что старая была готова уже вот-вот переполниться. — Венти, я искренне люблю твои выступления, но я не смогу отдать тебе струны, пока ты не заплатишь. — Ой, да ладно тебе, Чунь, ты же понимаешь, что музыкант зарабатывает своими песнями, а как я смогу заработать и отдать тебе деньги без инструмента, — бард поиграл бровью, вольготно облокотившись о стойку продавца. — Я не поверю в то, что у тебя совершенно нет средств к существованию, — если бы Син Цю сейчас был рядом, он бы похлопал в ладоши. Обычно Чунь Юнь был весьма покладист и быстро сдавался в различных вида спорах, пока дело не касалось семейного бизнеса, и министру иностранных дел безумно нравилось видеть своего возлюбленного таким упертым. — Я забыл кошелек дома, а тосткаться туда-сюда до жути не охота. Ну смилуйся, я в следующий раз занесу, ты же знаешь, я человек слова, — Венти уже во всю распластался на столе, жалобно смотря на собеседника. Еще немного, и он несомненно устроился бы у ног Чунь Юня, пока тот бы над ним не сжалился. — Прекрати этот цирк, пожалуйста, — донеслось сзади. На прилавок легло четыре монеты. Лицо барда тут же просияло, и он поднял голову, смотря на вошедшего. — Вилфорд! Что ты тут делаешь? — Твои крики слышно на противоположном конце улицы. Приношу за него свои извинения, — последнюю часть он адресовал Чунь Юню. — Эй! — Венти подскочил от негодования и кинул злобный взгляд на говорившего. — Все в порядке. Пока нет очереди из недовольных посетителей, все хорошо, — мужчина вежливо улыбнулся и протянул струны барду, потратившему ради них добрых полчаса в этом магазине. — Как мало тебе надо для счастья, — хмыкнул Венти, сам сияя не хуже отполированной вазы. — Довольствуюсь малым. — Сказал человек, находящийся в хороших отношениях с приближенным короля, — вырвалось у барда. Он любил поддевать Чунь Юня подобными фразами, это уже стало неотъемлемой частью их диалогов. — Его должность ни на что не влияет. И это он еще с детства начал меня донимать. — Помнится, тебе это даже нравилось. — Ты это о чем? — Не ты ли всегда ждал его прихода и чуть ли не плакал, когда ему пора было уходить? — Не помню такого, — замялся Чунь Юнь, усиленно листая свою записную книжку. — Син Цю прав, ты очень милый, когда краснеешь, — все-таки не удержался от комментария Венти, на что получил недовольный взгляд сразу с двух сторон. — Ладно-ладно, больше не буду тебя смущать. Увидимся. — Ты и дня прожить не можешь, не влезши не в свои дела, — тихо вздохнул Вилфорд, едва дверь за ними закрылась. — Ой, да ладно тебе. Все дела жителей этого города и мои дела тоже. — Мне кажется, у остальных другое мнение на этот счет. — Какой же ты скучный, а. — Да? — протянул Вилфорд, приподняв бровь, — А так? Мужчина быстро поцеловал барда в щеку, после чего тут же засмеялся в голос, увидев как Венти застыл и покраснел до кончиков ушей. — Ну, и кто тут еще милый, когда краснеет? — Да ну тебя, вообще шуток не понимаешь, — мужчина тут же надулся, подобно ребенку. По Вилфорду и не скажешь, но он всегда был весьма тактильным человеком и в детстве частенько так целовал Венти, на что последний постоянно ругался. С возрастом эта привычка прошла. Но, по видимому, не до конца. — Ну, не дуйся. Зачем струны-то покупал? Твои же еще целые. — Были до вчерашнего вечера. Спасибо бездомному коту, решившему, что из лиры выйдет отличная игрушка. — А я тебе давно говорил следить лучше за своими вещами, это уже не первый раз ведь. — Да дело не в этом, я просто ему не нравлюсь, — отмахнулся Венти на замечание друга. — Тебе стоит попросить у Беннета уроки по обольщению животных — они к нему так и липнут. — Правду говорят, что животные чувствуют добрых людей. — Да глупости это все, дай им мясо пару раз и ты будешь считаться в их глазах самым лучшим человеком на свете. — Вот обязательно все сводить к настолько приближенным вещам? — раздраженно спросил бард. Порой примитивность Вилфорда его действительно выводила из себя. Никакого простора для фантазии. — Ну не всем же нам вечно все романтизировать. — Ну не знаю, мне кажется, так бы мир стал интереснее. — Какой же ты все-таки ребенок, — по-доброму улыбнулся Вилфорд, краем глаза смотря на Венти. — В каждом творце живет ребенок! — Ладно-ладно, как скажешь, только не кричи на всю улицу, людей только пугаешь. — Я хочу поведать о себе всему миру! — мужчина закрыл глаза и сложил руки у рта на подобии лодочки, как почувствовал перед собой что-то твердое и упал на землю. — Ой! — Если продолжишь так голосить, то будь уверен, мир скоро о тебе узнает и пожелает заткнуть, — Кэйа протянул барду руку, помогая подняться. — Пусть только попробуют, — уверенно отозвался Венти, потирая ушибленный локоть. — Ты нечасто бываешь в этой части города, что-то случилось? — Вилфорд, как всегда, сразу же переходил к делу, подмечая все детали. — Нет, просто прогуливаюсь, работы на сегодня ни у кого нет и, по-видимому, появится только через пару дней. Впервые никому не нужна свободная пара рук, где это видано, а. — Тебя же Катерина звала к себе в магазин на постоянное время, ей уже тяжело справляться со всем одной. — Да, я думаю над ее предложением. — Не уверен, что останешься здесь? — Не уверен, что выдержу ее постоянные жалобы на жизнь. — Пхах, это она любит, — Вилфорд не удержался от смешка. — Можешь перед началом работы просить Венти спеть тебе пару песен на ухо — до самого вечера ничего не услышишь, гарантирую. — Эй! От моего пения еще никто не терял слух! — мужчина наконец перестал отряхивать свою одежду и тут же вклинился в разговор. — А как же я? Уверен, до встречи с тобой мои уши были намного чувствительнее к звукам. — Это заявка на личный концерт? — Скорее мольба о пощаде. — Вот погоди, починю лиру… — У тебя опять кот струны порвал? — вопросительно глянул Кэйа на пучок струн в руке Венти. Получив в ответ тишину, мужчина лишь по-дружески улыбнулся. — Ты не меняешься. — Меняется только сумма за струны: на две монеты дороже с последней покупки, — холодно бросил Вилфорд. Он был готов поклясться, что на деньги, потраченные на струны за все это время, можно было спокойно купить вполне неплохой себе дом. — Снежная перекрывает пути транспортировки, оттого и дороже, хорошо, что половину материалов вообще провозят, — заметил Кэйа. За последнюю неделю эту новость не затронул только ленивый. — Вечно им на месте не сидится, — проворчал Венти. — Мы заключили контракт с Сумеру в предыдущем семестре, хотя Снежная выступала против. Было вполне очевидно, что они не оставят это просто так, — Вилфорд лишь пожал плечами. — Да этой Снежной только слово против скажи и сразу же чуть ли не объявление войны следует, — Венти все никак не мог успокоиться. Будь его воля, он бы уже давно высказал их правителю пару ласковых. — Каждый сам избирает свои методы ведения переговоров. Кстати, как долго в нашей стране находится их посол? — Почти неделю, не пойму, что можно обсуждать так долго, — отозвался Венти. — Когда тебя однажды перепутали с девчонкой, ты два дня успокоиться не мог, а тут речь идет о куда более глобальных вещах. — Я был оскорблен до глубины души! Кстати, — тут же успокоился бард, — Кэйа, тебе Дилюк ничего не говорил о том после? — Я знаю не больше вашего, — наконец отозвался Альберих. По правде говоря, ему эти разговоры уже успели порядком поднадоесть. — Тоже мне, друг с привилегиями. Может узнавать информацию из первых уст и хоть бы раз воспользовался ею. — Больно мне надо знать, что там происходит среди этих верхов, — небрежно отозвался мужчина. — Дилюк определенно решит все наилучшим образом для нас, оставив Снежную ни с чем. — Интересно, в тебе это сейчас говорит уверенность в нашем правителе или личное отношение к нему? — не постеснялся поддеть друга Венти. — Значит ли это, что ты сам не уверен в Его Величестве? — не остался в долгу Альберих. — Я этого не говорил. — Кэйа правильно намекает. Следи за словами, друг, а то вляпаешься во что-нибудь, ты у нас в этом мастер. — Двое на одного набрасываются, как не стыдно, — почувствовав легкий ветерок в спину, Венти обернулся и заметил идущего в их сторону виновника сегодняшней сцены в магазине. — Ладно, Кэйа, был рад повидаться, я пошел. Бард покрепче сжал в руке струны и почти что помчался по улице, пока рыжий кот остановился вылизать свою лапу. — Надо будет поблагодарить это животное, даже у меня нет такого влияния на Венти, как у него, — добродушно бросил Вилфорд. — Согласен, в следующий раз куплю ему кусочек мяса. — У кого-то появились лишние деньги? — с улыбкой протянул Вилфорд, вспоминая как Альберих долгое время сидел в тавернах за их с Венти счет. — Я лишь озвучил планы на будущее, — завел руку за голову Кэйа. — Найди меня, как твое «будущее» наступит, вместе поблагодарим этого кота. — Договорились. С этими словами каждый направился в свою сторону. Кэйа был в предвкушении от приятной прогулки по городу, а Вилфорд уже мысленно готовился к двухчасовому монологу от Венти с жалобами на несправедливость жизни, что подослала ему лишнюю головную боль в виде рыжего кота. Скажи ему Вилфорд, что они с Кэйей после очередной такой встречи дали ему имя, бард бы без остановки бранил их целый день.

***

Полная луна светила в распахнутое окно спальни, находящейся в полумраке. За столом сидел мужчина, полностью погруженный в свои мысли, изредка он что-то бормотал себе под нос и снова надолго замолкал. Переговоры давались тяжело. Снежная была настроена как никогда серьезно, не желая идти на уступки. Заключив договор с Сумеру, Дилюк понимал, что последствия не заставят себя ждать, но прежде страна вечных снегов была куда более сговорчивой. Такими темпами они ничего не решат. — Нужна помощь? — тихо прозвучало над самым ухом. Рагнвиндр отскочил в сторону, тут же оказавшись в метре от прежнего места. — Хорошие рефлексы, плохая бдительность, — костатировал Альберих, удерживая одной рукой чуть не упавший стул. — Кэйа? Что ты тут… — Дилюк одним движением руки убрал упавшие на лицо волосы назад и выровнял спину, сложив руки на груди. — Я же говорил тебе не ходить сюда. — Я скучал, — Альберих склонил голову на бок и лучезарно улыбнулся. — Ты неисправим, — отозвался Рагнвиндр, всеми силами стараясь не выдать радость в голосе. Услышь ее Кэйа, и он в самом деле мог начать заявляться к нему чуть ли не каждую ночь. Казалось, сама мысль о том, что его кто-то может заметить, была для него невозможной. — Я тоже рад тебя видеть, — Кэйа испытующе глянул на Дилюка. Во всей его позе читалась усмешка. — Похоже, мне все-таки придется запереть тебя в темнице, раз ты так отчаянно сюда рвешься, — выдохнул Дилюк, возвращаясь к столу. — Ты не настолько жесток, — бросил Альберих, смотря в приближающиеся алые глаза. Сейчас, когда в них отражался блеск луны, а волосы струились по плечам, Дилюк больше всего напоминал прекрасного вампира, крадущего сердца красавиц, из любовных историй, что Кэйа всегда слушал не без доли презрения. Однако, будь Дилюк и в самом деле вампиром, Кэйа бы без промедления сам вручил ему свое сердце на блюдечке. — Уверен в этом? — Рагнвиндр сделал еще пару шагов вперед. Теперь он мог отчетливо чувствовать чужое дыхание на своей коже. Всего лишь неделя, а он уже не может отвести взгляд этой ухмылки, ставшей ему родной. Что же с ним станет потом? — Более чем, — Кэйа чуть наклонился, все так же не прерывая зрительного контакта. Легко коснулся щеки Дилюка, вовлекая его в поцелуй. Он правда безумно скучал. И судя по тому, как мужчина вцепился в плечи Альбериха, Рагнвиндр скучал не меньше. Кэйа мягко усмехнулся, прошелся почти невесомыми поцелуями по линии челюсти, плавно переходя на шею. Дилюк от подобных действий распахнул глаза, тяжело хватая ртом воздух. Новые ощущения на коже растекались по всему телу приятными покалываниями. — Кэйа, — прошептал он. В ответ донеслось лишь довольное мычание. Рука Альбериха с талии переместилась ниже, цепляя конец легкой рубашки. Дилюка словно холодной водой окатили. Он тут же перехватил движение, останавливая мужчину. — Кэйа, — одно слово, но в нем отчетливо слышалось все то, что испытывал Дилюк: предостережение, недоумение и — неожиданное для самого Рагнвиндра — желание. — Да брось, ты правда хочешь меня остановить? — протянул Кэйа. Он не шевелился, ожидая действий со стороны. И тепло рассмеялся, когда рыжая макушка уткнулась ему в грудь, отпуская руку. Альберих запустил пальцы в алые пряди, легко их перебирая и спросил над самым ухом так же как сделал в момент своего пришествия: — Так мы можем продолжить? — Сдается мне, что ты не нуждаешься в моем ответе, — тихо отозвался Дилюк, ощущая как в его бедро что-то упирается. — Его Величество схватывает на лету, — промурлыкал Альберих, целуя Рагнвидра за ухом, плавно ведя носом по изгибам шеи, приятно щекоча кожу. Дилюк невольно закусил губу, сделав прерывистый вдох, крепче держась за чужие плечи, вызывая у их обладателя улыбку и еще больший прилив возбуждения. — Если кто-то войдет… — Я сильно сомневаюсь, что в такое время кто-то, кроме тебя, не спит, — все еще чувствуя напряжение Дилюка, Кэйа прошелся рукой по его спине, целуя ключицу и слегка ее покусывая, — Люк, хоть раз перестань думать о плохом. Никто не осмелится вторгаться в покои короля ночью, если ему дорога жизнь. — Значит ли это, что твоя жизнь для тебя ничего не значит? — Дилюку стоило огромных усилий произнести эту фразу. Он не переставая кусал свои губы, тщетно пытаясь выровнять дыхание и не сорваться на стоны. — Я считаю себя небольшим исключением из правил, — смотря на такого Дилюка в своих руках, Кэйа испытывал неописуемый прилив нежности. И за какие такие заслуги судьба даровала ему это чудо. Альберих понял, что окончательно потерял голову в тот момент, когда Рагнвиндр толкнул его на кровать, садясь ему на колени и жадно целуя. Каждый стон Дилюка отдавался приятной вибрацией в горле. Кэйа настолько отдался ощущениям, что упустил момент, когда рука Рагнвиндра скользнула под повязку и сняла ее с него, а после он почувствовал на вечно закрытом глазу приятное прикосновение чужих губ. — Я хотел это сделать еще в прошлый раз. — Люк, ты… Кэйа так и не смог закончить фразу, он крепко обвил Дилюка вокруг плеч, уткнувшись ему в изгиб шеи, сморгнув влагу, образовавшуюся в уголке глаза. Однако не прошло и минуты, как обнимающие руки направились к изящным пуговицам с витиеватыми узорами, быстро их расстегивая. — Королевской особе королевское тело, — не удержался он от комментария. — Что ты имеешь в виду? — не совсем понял Дилюк, как ощутил руку, закрывающую ему рот, что пришлось весьма кстати. В следующую же секунду Рангвидр испустил несдержанный стон, почти задыхаясь. Кэйа прикусил его сосок властно пройдясь по нему языком. Еще сильнее ситуацию подогревала вторая его рука, что водила по пояснице, отчего Дилюк невольно выгибался вперед навстречу чужим губам. Безумие. Все это было похоже на сладостную пытку, которую хотелось растянуть как можно сильнее. На грани сознания Дилюк потянулся к небрежно повязанному поясу на сорочке Альбериха, негнущимися пальцами пытаясь его развязать. — Позвольте вам помочь, — хихикнул Альберих, кладя свои руки поверх королевских, в два счета развязав узел и сняв с себя верх, в котором стало чересчур жарко. Кожа горела. Два совершенно разных тела: одно идеально белое, крепкое, чистое и без малейшего изъяна, другое — его полная противоположность — загорелое на палящем солнце, закаленное в драках и с несчитанным количеством мелких и больших шрамов, сегодня слились в едино. Кэйа откинулся на кровать, утягивая за собой Дилюка и перевернулся, нависая над ним сверху. Разбросанные на покрывале волосы, затуманенный взгляд, широко раскрытые блестящие губы, тяжело вздымающаяся грудь. За подобное зрелище Кэйа бы без сомнений продал собственную душу. — Я люблю тебя, — прикусив дернувшийся кадык прошептал Альберих. — Розовая сирень, — глубоко вдохнув, отозвался Дилюк. — О? — Кэйа изогнул бровь и расплылся в довольной ухмылке. — Это что-то новенькое. — Сходи в библиотеку на досуге, если хочешь узнать значение, — притягивая мужчину за шею, произнес Дилюк. — Его Величество дал мне интересное задание, — Кэйа подался вниз, вовлекая Рагнвиндра в глубокий поцелуй. — Мне кажется, я и так знаю значение этого цветка. В ответ Дилюк лишь отвернулся под тихие хихикания Альбериха. Мужчина опустил правую руку и провел ей вдоль бедра Рагнвидра, подтягивая его ногу ближе и сгибая в колене. — Готов? — Не задавай глупых вопросов. Кэйа на это довольно ухмыльнулся и освободил их обоих от остатков одежды. — Дилюк, тебе будет больно, смазать нечем. — Масло для рук в верхнем ящике. — Не думал, что ты пользуешься таким, — слегка удивленно отозвался Альбрих, подходя к ящику. — Я нечасто его использую. Кэйа едва не засмеялся в голос от мысли, что теперь это масло будет использоваться намного чаще. Едва ему стоило подойти к кровати, как Дилюк встал на колени и тут же жарко его поцеловал, пройдясь руками по спине сверху вниз. Движения Рагнвиндра стали несколько беспорядочными: он водил руками везде, активно двигал губами, часто покусывая Кэйю то в области плеч, то у основания шеи. — Волнуешься? — Что? — Кажется, Дилюк только что вышел из транса и недоуменно посмотрел на мужчину. На мгновение его действительно охватила паника от осознания того, что должно было произойти дальше. — Просто расслабься, — Кэйа положил ладонь на щеку Дилюку, слегка поглаживая и успокаивая, потом мягко коснулся его губ, прикусил кожу на ключице, слегка оттягивая, чтобы поддразнить. — Кэйа. — Все-все, — Кэйа тут же разжал зубы и, придерживая Дилюка за талию, аккуратно уложил его на кровать. Альберих едва коснулся члена Рагнвидра, как тот сразу же прогнулся в спине, издав сдавленный вздох. Все мысли разом вылетели из головы. Кэйе явно понравилась такая реакция. Мужчина начал активно двигать рукой, сжимая головку, во всю наслаждаясь извивающимся под ним Дилюком, который буквально не знал куда себя деть, с силой сжимая простыни и тяжело дыша. Заметив, что Дилюк окончательно отдался ощущениям, Кэйа опустил два пальца в баночку с кремом и вставил их в Дилюка. Рагнвиндр поморщился от неприятного чувства, но активно двигающаяся рука на члене скрашивала это неудобство. Когда же Альберих ввел третий палец, мужчина зашипел и сжался, отчего неприятные ощущения лишь усились. — Потерпи чуть-чуть. Сейчас станет легче, — Кэйа поцеловал Дилюку внутреннюю сторону бедра, параллельно массируя костяшки на его сжимающейся руке. Мужчина улыбнулся, когда почувствовал, что пальцам стало свободнее. — Я могу войти? — спустя пару минут задал вопрос Альберих. Ответом ему был кивок. Стоило мужчине резко войти на половину, как у Дилюка на глазах выступили слезы, и он поспешил закрыть лицо за изгибом локтя. Рагнвидр изначально был готов к неприятным ощущениям, но все же то, что он испытывал сейчас довольно сильно отличалось от его представлений. — Ваше Величество, — Кэйа мягко взял руку, которой Дилюк прикрывал глаза и поцеловал, смотря в глаза. — Не прячь лицо и не отворачивайся. Я хочу знать, что ты чувствуешь. Кажется, эта фраза относилась не только к данной ситуации. Кэйа часто старался вывести Дилюка из равновесия, чтобы тот показал свои настоящие эмоции, а не те, что привило ему общество. — Временами у меня возникает ощущение, что ты лучшее, что случалось в моей жизни. От подобного признания Альберих в начале опешил, но вскоре по-доброму улыбнулся. — И все-таки ты романтик. Когда Дилюк наконец расслабился, Кэйа начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Рагнвиндру было сложно не зажиматься, но с каждым новым толчком, боль уходила, а на ее место вставали весьма приятные ощущения, складка между бровями начала разглаживаться. Мужчина откинул голову на мягкие подушки. Как бы он хотел, чтобы на их месте было что-то твердое — так к нему бы хотя бы вернулось ощущение реальности. Кэйа перешел просто на бешенный темп. В какой-то момент он вошел под таким углом, что у Дилюка перед глазами вспыхнули точки, от прилива наслаждения он выгнулся в спине, не сдержав громкого стона, коим он уже давно утратил счет. Стало абсолютно плевать на всех остальных обитателей замка. Весь мир растворился. Остались только они с Кэйей и эта комната. Альберих нависал над Рангвиндром так, что их глаза были друг на против друга. Никто не смел отвернуться. Во время особо сильных толчков Дилюк с силой проводил руками по спине мужчины, отчего тот становился еще ближе и входил еще глубже. Дилюк тонул в непередаваемых ощущениях, тонул в своих чувствах, тонул от любви, и лишь крепко обвивающие руки Альбериха удерживали его на плаву. — Кэйа, я… — Рагнвиндр не смог договорить фразу, так как Альберих все понял без слов и положил руку ему на член, двигая ею в такт с толчками. Дилюк увидел в его глазу хитрый блеск. Он словно молча спрашивал его «нравится?». Рангвиндр ни за что не произнес бы этого в слух, но да, ему безумно нравилось. И двигающиеся навстречу бедра говорили сами за себя. В тот момент, когда Кэйа вошел особо глубоко под нужным углом, мужчина излился ему в руку, сильно зажмурив глаза. Кровь начала затихать, в голове медленно прояснялось, и Дилюк наконец осознал, насколько он устал. Кэйа положил ладонь Дилюку на щеку, и мужчина тут же накрыл ее своей рукой. Альберих немного сбавил темп и, освободившись от собственного напряжения, вскоре лег рядом, положив руку под голову, глядя на Дилюка. — Хочешь что-то сказать? — Ваше Величество все-таки действительно идеален во всем. Рагнвиндр сейчас был готов поблагодарить всех на свете, за то что в комнате царил полумрак и Альберих не мог разглядеть изменившийся цвет его лица. — Избавь меня от подобных слов в будущем, — собрав последние силы, как можно спокойнее отозвался Дилюк, прикрывая глаза. Уже на грани сознания он потянулся к Альбериху, заключая в объятия и слыша тихий смешок над ухом. Так тепло. Провалившись в глубокий сон, Дилюк увидел воспоминания об одном его разговоре с Джинн, когда им было по пятнадцать лет. Они находились в гостевой комнате. Рагнвиндр сидел на диване и читал книгу, в то время как девушка стояла рядом у окна. — Дилюк, ты когда-нибудь задумывался о значении цветов? — Я стараюсь не размышлять над бесполезными вещами, — не отрываясь от книги, отозвался юноша. — Эй, это было грубо, знаешь ли, — Джинн сложила руки на груди, привычно отчитывая друга за излишнюю прямоту. — Прости-прости. Так что там с цветами? — Дилюк все же перевел на нее свой взгляд. — Вот не скажу теперь. — Да ладно тебе, я же вижу, что ты едва сдерживаешь себя, — подождав пару секунд, он все же с долей интереса добавил. — Говори уже. — Помнишь принца Вильгельма? Он приезжал в наш замок, когда ты гостил у нас год назад. Рагнвиндр задумался, вспоминая лицо упомянутого человека и кем он являлся в обществе, заодно мысленно пробежался по его родословной — всегда следует знать к какому роду принадлежит тот или иной человек и какими связями обладает. — Помню. С ним было весьма интересно разговаривать. Вы с ним переписывались? Во время визита Вильгельма Дилюк пару раз замечал, как они с Джинн обменивались взглядами, но не придал этому значения. Да его это и не сильно то и интересовало, если быть совсем честным. — Да. У нас с ним оказалось много общего. — И как он связан с цветами? — В последнем письме он прислал мне розовую сирень. Она означает признание в любви. Ты же знаешь, что у него есть сад, за которым он сам ухаживает, он знает множество значений разных цветов. Дилюк не разделял ее воодушевленного настроения. Он нахмурился и произнес: — Почему нельзя сказать все словами? Зачем нужны какие-то намеки? — Ты ничего не понимаешь! Это же так романтично, когда привычные фразы заменяются знаками. Каждый раз, когда мы будем смотреть на розовую сирень, мы будем вспоминать друг о друге. — Мне этого не понять. — Поверь, Дилюк, однажды в твоей жизни появится человек, которому ты не захочешь говорить обычное «я люблю тебя». — Хах, сильно в этом сомневаюсь. И что ты отправила ему в ответ? Поэму о взаимных чувствах и благодарности? — Я отправила ему цветок в ответ. Всю библиотеку просмотрела, чтобы найти, какой цветок означает взаимность, и отправила ему. — Мило. Надеюсь, он окажется достоин тебя. — Это неважно, — тон девушки изменился. До этого она говорила с нежностью и некой долей мечтательности. Последняя же фраза прозвучала резко. — В каком смысле? — У него есть невеста. Через месяц он женится. Этот брак был решен еще при его рождении. Все, что у меня останется от него — это письма и сирень, — лицо Джинн практически не изменилось, лишь слегка опустились уголки губ, но Дилюк прекрасно знал, что подруге тяжело дается примирение с этим фактом. Кому бы было легко любить человека, который никогда не сможет быть с тобой. — Джинн… — Все хорошо, я изначально это знала, — Джинн все же улыбнулась, вспоминая обо всех трепетных темах, которые она обсуждала с Вильгельмом в письмах и как тепло ей становилось на сердце в такие минуты. — Все хорошее когда-то заканчивается. Именно поэтому нужно наслаждаться моментом. Тем более что мы будем так же переписываться, пусть и реже. Просто грустно, что я никогда не смогу его поцеловать или обнять вечером со спины после тяжелого дня. — Ну, насчет поцелуев не знаю, но ты всегда можешь обнять меня, — Дилюк совершенно не умел утешать людей в подобных ситуациях. Это было единственное, что пришло ему в голову. Джинн весело рассмеялась и и в самом деле обняла Рагнвиндра, тихо сказав: — Спасибо за поддержку. Этот диалог заставил Дилюка задуматься о многом, но все же он никогда даже не допускал мысли о том, чтобы признаваться кому-то в любви подобным образом. Но когда Кэйа произнес «я люблю тебя», то Рагнвиндр сам произнес название цветка, что долго крутился у него в голове. Он не хотел показаться романтичным или что-то в этом роде. Для него розовая сирень после разговора с Джинн стала символом момента. «Мне совершенно неважно, что будет потом, сейчас я с тобой и буду впредь до того момента, пока судьба не захочет нас разлучить». Такой смысл Дилюк вложил в свои слова, хоть и прекрасно знал, что для Кэйи это навсегда останется тайной. Открыв глаза после, кажется бесконечного, сна, Рагнвиндр заметил, что он полностью одет, даже волосы собраны в какой-никакой хвост, а соседняя половина кровати пуста. Словно и не было никого прошлой ночью. Только на столе осталось пару писем о незаконной добыче ресурсов Снежной для создания машинного топлива с королевской печатью. Просочись эта новость в массы, и у Снежной возникнут серьезные проблемы. Рядом с письмами лежала ветвь распустившейся розовой сирени. Этим же вечером посол Снежной покинул Мондштадт, уехав ни с чем.