Больше короны

Дилюк как всегда появился неожиданно и внезапно. Кэйа к этом давно уже привык и ждал прихода мужчины. Каждая встреча с ним была приятным вознаграждением за ожидание. — Я только там полы вымыл, куда вы по сырому расхаживаете? — Альберих чуть не набросился на пришедших с половой тряпкой. Отогнав гостей на приличное расстояние, Кэйа, потуже затягивая небрежно собранный хвост, уже спокойнее обратился к Дилюку: — Я почти закончил. Подожди снаружи три минуты. Рагнвиндр же окинул взглядом внутреннее убранство дома. Все почти сияло от чистоты. Даже горничные в замке не работали с таким усердием. Дилюк прекрасно знал, что уборка отнимает много сил и времени и ценил их труд. Пару раз он даже порывался им помочь, но его действия пресекали вежливыми отказами. — Тебе не нужна помощь? — Нет, не королевское это дело — полы натирать, — последовал легкий ответ. На это Дилюк молча закатал рукава рубахи и уверенно забрал у Кэйи тряпку. Стражники лишь недоуменно глянули на своего короля, старательно делая невозмутимые лица, пока Рагнвиндр усердно водил руками по пыльным доскам, сдувая волосы, лезущие ему в лицо. — Люк, перестань, — Кэйа присел рядом на корточки, подперев рукой подбородок. Сам король вызвался мыть полы в его доме, кому расскажешь не поверят. — Где-то еще нужно пройтись? — не обращая внимания на предыдущую фразу, задал вопрос мужчина. — У кровати в правом углу, — вздыхая выдал Альберих, поднимаясь на ноги и идя к чайнику. — Могу предложить травяной чай в знак благодарности. — Звучит неплохо, но мне кажется, что ты бы не отказался от ежевичного вина, что я тебе проиграл. — А я смотрю, ты все помнишь, — хмыкнул Кэйа, возвращая чайник на прежнее место. — Тогда пошли, не смею заставлять короля носить звание должника слишком долго. — Вы так добры, сэр Кэйа, — Дилюк отвесил ему шуточный поклон, выходя из дома. А Кэйа едва удержался от комментария, что хотел бы услышать это обращение при более интимных обстоятельствах. Уже пройдя полпути, Альберих замедлил шаг, а после и вовсе выдал: — Ты иди, а мне нужно кое-что сделать. Встретимся у таверны. — Что ты задумал? — Дилюк недоуменно развернулся, глядя на мужчину. Ответом ему послужила хитрая ухмылка. — Тебе понравится. — Я начал волноваться только сильнее, — Дилюк не любил сюрпризы, а от Кэйи можно было ожидать чего угодно. — Вот как ты мне веришь, да? — Я тебе верю, но порой совершенно не могу предугадать ход твоих мыслей. — Я полон сюрпризов, и в этом кроется мое очарование, — Кэйа встал в горделивую позу, довольно подставляя лицо солнцу, от чего оно будто блестело. Дилюк лишь по-доброму закатил глаза, что он позволял себе крайне редко. — Верно подмечено. Если ты не подойдешь через полчаса, я пойду тебя искать. — Мне хватит и пятнадцати минут. Дождавшись, пока Дилюк скроется за поворотом, Альберих направился к кузнице. — Вагнер, доброе утро, как обстоят дела? — Кэйа, рад тебя видеть, все готово, — с этими словами мужчина достал два браслета из кожи с вышитыми на них по центру цветами: один был в виде розовой сирени, а другой белый с шестью лепестками и желтой сердцевиной. — Сколько я должен тебе за работу? — Нисколько, большую часть сделал ты сам, я только приделал замок. — Но ведь… — Альберих растерялся подобной доброте с чужой стороны. За любую, даже самую незначительную работу нужно платить, а Вагнер, мало того что потратил на него кучу времени, так еще и не собирался взять ни гроша. В понимании Кэйи подобной благотворительностью занимались лишь разве что монахи, считающие наивысшей платой божье благословение. — Ты ведь сделал один из них для кого-то? — Ну, да, — все что смог выдать мужчина, все еще не веря такой доброте. — Я не хочу брать деньги за подарки, тем более за те, что сделаны от чистого сердца. — Вагнер, вы по истине святой человек. — Святым я поклоняюсь в церкви, — кузнец пожал плечами, собираясь вновь приняться за работу. За все то время, что он помогал Кэйе, он знатно выбился из графика, чего делать было нельзя — не хотелось подвести людей, что рассчитывали на его работу. — Святые могут ходить и среди людей, вы знали об этом? — Буду иметь это в виду. Браслет с сиренью Кэйа надел на собственную руку и прикрыл рукавом рубахи, другой же он крепко сжал в ладони, чтобы нельзя было наверняка сказать, что за вещь в ней находится. Он убил на работу добрых три дня, но они явно того стоили. На душе было легко, он уже предвкушал, как увидит на лице Дилюка удивление, которое быстро сменится смущением и плохо скрываемой радостью. Едва пройдя десять шагов по улице, Альберих услышал громкие крики и заметил быстро расступающуюся толпу. — Лови вора! — Отойди, а то собьют! — Что за вздор средь бела дня? Кэйа заметил группу стражников, что преследовали фигурку в черном плаще. Очень знакомую фигурку. Альбериху хватило пары секунд, чтобы вспомнить точную карту города и проложить наиболее короткий маршрут до следующего переулка. Он кинулся наперерез погоне и перехватил воришку на следующем повороте, затащив его за шкирку в закуток. Повезло, что парнишка бегал довольно быстро и прилично оторвался от стражников. — Что ты натворил? — резко прошептал Кэйа впечатывая паренька в стену. — К-Кэйа, я могу объяснить, — в дрожащих руках Беннет держал вазу. Его капюшон спал, открывая испуганное лицо. Сам Беннет едва стоял на ногах и почти дрожал. За всю свою жизнь он ни разу ничего не воровал один по собственной инициативе, всегда следуя за другими. — Объяснишь потом, куда ты собирался ее девать? — Альберих уже стянул плащ и надел на себя, натягивая капюшон пониже. Голоса стражи становились все ближе. — Я должен был ее оставить на чердаке в крайнем заброшенном доме у выхода из города. Педро сказал, что если я этого не сделаю, то он нас выдаст. Его лицо все знают, ему поверят, особенно если остальные это подтвердят. В том, что их бывшая «семья» не станет их покрывать, Кэйа даже не сомневался, его удивило то, что раз Беннет согласился на это дело, то он разделял его мнение. В былые времена юноша считал, что они будут стоять друг за друга горой. Похоже, он все-таки вырос и осознал, что этот жестокий мир на самом деле из себя представляет. — Так он еще на свободе, — Кэйа грустно ухмыльнулся, выхватывая вазу из чужих рук и поглядывая на главную улицу. На данный момент ему не сильно нужны объяснения. Он всегда сможет выслушать их позже. Сейчас главной задачей было скрыться. — Спрячься в ящиках и не выходи пока все не стихнет, — не глядя на юношу, Кэйа дождался, пока стража прошла мимо, и выскользнул на улицу. Было бы незаметней сбежать без плаща, но тогда начнут прочесывать весь район, да и вазу спрятать было негде. Как ни крути, незамеченным не уйдешь. — Вот он! — крикнул какой-то прохожий, привлекая внимание к быстро удаляющейся фигуре. Так, его заметили, теперь Беннет в безопасности. Уже хорошо. Осталось пробежать четверть города, скрыться от погони, пробраться в дом, оставить там вазу, незаметно выйти и затеряться в толпе. Делов-то. Беннет молодец, нашел время воровать вещи, когда кругом полно свидетелей. Альберих бежал, лавируя среди людей, как делал это множество раз еще в детстве, только тогда ему все улыбались, желали хорошего дня и по-доброму советовали сбавить скорость. Сейчас же ему пытались преградить путь, задержать, поймать, а сам Альберих изо всех сил старался не позволить капюшону обнажить его голову. Одна ошибка, и все будет кончено. — Он здесь! — как раз в той стороне, куда направлялся Кэйа появилось еще четыре стражника. Проклятье. Самый короткий путь перекрыли. Мужчина тут же завернул за угол. Придется бежать в обход. — Тебе не уйти! — Поберегли бы дыхание, сейчас я значительно впереди! — Альберих не удержался от едкого ответа. Как давно он не испытывал этого чувства опасности и азарта. Он почти забыл каково это. Он поклялся самому себе, что отныне будет вести честную жизнь, но видит всевышний, как он любил это ощущение свободы, что настигало его всякий раз, когда ему наступали на пятки, но не могли схватить. Его ноги — его крылья. Его бесстрашие — его сила. Все взгляды направленны на него, и от этого он чувствует себя по-настоящему живым. На ходу Альберих вытянул руку и все содержимое прилавка с грохотом упало на дорогу, мешая свободному передвижению. — Прошу прощения! — едва не смеясь, выкрикнул Кэйа. Он самолично утром помогал этому старику раскладывать эти вещи. — Изменник! Пусть бранятся сколько захотят, Кэйа уже почти дошел до нужного дома. Тот ларек был весьма кстати — помог оторваться от преследователей и выиграть драгоценное время. Преодолев оставшиеся пару метров, Альберих прыгнул в разбитое окно, надеясь на то, что его никто не заметил. Еще мгновение, чтобы взобраться по ветхой лестнице на чердак и спрятать вазу в солому. Если знать, что она должна находиться здесь, то заметить ее не составляло труда. Не знающий человек же вряд ли бы смог ее обнаружить. Педро сам говорил ему прятать находки в подобных местах, он точно будет знать, где именно его будет ждать украденное. Оставалось самое сложное: выйти незамеченным. Войдя в дом, Альберих сам заманил себя в западню. Стража то его не заметила явно, но что насчет остальных людей? О них мужчина был не уверен — пусть дом был и на отшибе, но гарантий не было никаких. Посмотрев на обстановку снаружи, Альберих внутренне взвыл — дом окружили. — Он явно побежал в эту сторону. — А дальше куда он запропастился? Не мог же он раствориться в воздухе. Надо выбираться, а не то скоро они сами войдут в дом. — Эй, здесь какой-то незнакомец в черном! — Кэйа изумленно раскрыл глаз. Это голос Венти. Он ни с кем его не спутает. — Где? — большая часть преследователей тут же пошла в указанном направлении. Альберих внутренне помолился за этого назойливого барда. От небольшого окна на чердаке осталась лишь дыра с перекошенной рамой. Пока было время, мужчина вылез через него и спрыгнул в стог сена, лежащий неподалеку. Именно рядом с этим сеном мирно спала сторожевая собака, что разразилась громким лаем, привлекая всеобщее внимание. Ну что за невезение. — Вот он! — Без посторонней помощи нынешняя стража ни на что негодна, какое упущение, — напоследок выдал Альберих, трогаясь с места. Ему нужно было хоть как-то скрыть свою досаду. Сейчас спрятаться будет трудно. Но трудно не значит невозможно. — С меня хватит, я открываю огонь, — один стражник совсем запыхался и еле держал заданный темп. Подобная беготня была ему в тягость. Куда проще было бы подстрелить беглеца и дойди до него прогулочным шагом. — Ты совсем?! А если в мирных людей попадешь?! — Беру под свою ответственность! — после этих слов раздался звук пуль. Плохо. По левой ноге прошлась обжигающая волна боли. Еще хуже. Кэйа оперся о стену, дабы не упасть, восстанавливая равновесие. Перевести дыхание и бежать дальше. Хочешь жить — не останавливайся. Еще одна очередь. Прикрываться смысла нет, прятаться негде. Добежать до рынка. Там стрелять не посмеют. Лишь бы ноги не подвели. — Когда там будет подкрепление? — Уже на подходе. — Отлично. Это из-за боли голоса стражи теперь кажутся такими далекими? Смысл фраз доходит не сразу. Его хотят окружить? Пускай, так просто он им не дастся. Нога теперь кажется ненужным балластом, плетущимся за ним. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Кэйа не чувствует страха, сейчас он ощущает лишь досаду, что не может двигаться так быстро, как надо. С нынешней скоростью будет сложно даже не то что оторваться, а просто поддерживать дистанцию. До заветного рынка остается три. Донеслось еще четыре выстрела. Кэйа ощутил, как одна из пуль задела его руку, одарив новой болью, пусть и не такой сильной, как в ноге. Два. В единственном глазу потемнело. Альберих едва не налетел на не вовремя попавшегося под ноги ребенка. Ему повезло с матерью — она вовремя подхватила свое чадо на руки и поспешила уйти отсюда подальше. Один. Спасение. Мирные жители, чьими жизнями не посмеют рисковать. Дальше улицы начинают петлять, и затеряться будет крайне легко. Осталось совсем немного. Только пробежать этот кусок. Только… — Стоять. Снова выстрел, но уже спереди и прямо под ноги. Кэйа резко затормозил, и только это уберегло его от новой раны. Перед ним на пути стояла группа всадников в форме на белых лошадях — не обойти. Сзади подбегали остальные. По бокам люди, что отошли от первичного шока и сами уже готовы были растерзать беглеца. Бежать некуда. Все-таки Альберих недооценил столичную систему охраны, а зря. — Советую опустить капюшон и поднять руки вверх, — почти миролюбиво произнес тот, кто стрелял ему под ноги. Кэйа обвел взглядом всех присутствующих. Он мог попытаться выхватить пистолет от слишком близко стоявшего к нему стражника, взять его в заложники, параллельно стрельнув в парочку рядом стоящих людей, создать суматоху и скрыться — однажды ему доводилось видеть, как Педро повернул нечто похожее. Уже делая шаг влево, он заметил в задних рядах Дилюка — меж его бровей пролегла глубокая складка. Ну что, честная жизнь, да? Как же судьба несправедлива к нему, а ведь он только подумал, что у него и правда получится измениться и начать все сначала. Вором родился вором и умрешь. Мужчина горько усмехнулся, высоко поднимая голову и снимая капюшон. Он приподнял руки, показывая, что сдаётся, и позволил страже себя увести. Все это время он непрерывно смотрел на Рагнвиндра. Кажется, он только что потерял его во второй раз.