Больше короны

Дилюк явился на рыночную площадь из-за криков на улице, что доносились до его ушей даже через закрытую дверь таверны. Услышав приближающиеся выстрелы, он намеревался тут же осадить стражников, но вспомнил, что не имел на это права, притворяясь обычным человеком. Он не мог отослать разобраться даже свою охрану — те в непредвиденных ситуациях были обязаны ценой своей жизни защищать короля, не смотря ни на что. Чем дольше Дилюк стоял, тем неспокойнее ему становилось. А те реплики, что он выхватывал из чужих разговоров, не внушали оптимизма. — Стоять. Даже Дилюк внутренне замер от столь властного голоса. Взгляд не отрывался от человека в темном плаще. Выглядывающая синяя прядь и уверенная поза, не смотря на ранения. Нет, судьба не может так посмеяться над ним. — Советую опустить капюшон и поднять руки вверх. Только не опускай. Этим ты сам себе проведешь прямую дорожку на эшафот. Устрой драку, закричи, убеги, только не сдавайся без боя. Ты же всегда выкручивался. Ты всегда боролся за эту жизнь, какой бы тяжелой она ни была. Сейчас Дилюку было не важно, что именно случилось и виноват ли Кэйа на самом деле. Все, чего Рагнвиндр хотел — это забрать его с чертовой площади и спрятать. Темная фигура совершает рывок, но будто сама себя одергивает. Дилюк едва себя сдерживает, чтобы не крикнуть «беги», но все что он может, это смотреть на то, как Альберих показывает всем свое лицо со словно приклеенной к нему высокомерной ухмылкой. И только Дилюк видит смирение и вину в его единственном глазе. Все это похоже на дурной сон, от которого все никак не проснуться. Рагнвиндр множество раз представлял подобные ситуации, но никогда не доходил до конца — настолько сильно ему не хотелось верить, что Альбериха и правда однажды поймают. Прямо сейчас он лишается самого близкого человека. Снова. И снова никак не может на это повлиять. Смотреть на то, как Кэйю уводят под руки, у Рагнвиндра нет сил. Он, словно в трансе, проталкивается через людей подальше от рынка и всех этих разговоров, что добивают с каждым новым словом. Все страхи материальны. Дилюк всегда боялся лишь одного — потерять того, кто занимает важное место в его жизни. Но каждый раз терял. Сначала мать, затем отца. И сейчас он мог потерять еще и того, кого полюбил. — Ваше Величество, можно задать вопрос? — стражник идет чуть сзади и спрашивает тихо, будто желая, чтобы его и вовсе не услышали. — Если ты о случившемся, то нет, — у Дилюка голова идет кругом, но голос остается тверд. Нельзя показывать свою слабость перед остальными. — Приношу свои извинения, — мужчина тут же отстал еще на два шага, получив несильный тычок в бок от сослуживцев. Пройдя пару кварталов в тишине, Рагнвиндр произнес: — Людям свойственно ошибаться, — данную фразу он не адресовывал кому-то конкретному и у нее не было особого смыла, она просто подходила под ситуацию. — Можете проверить дом внутри и подождать на улице. Когда сюда будет заходить человек — впустите. — Слушаемся. Это был дом Кэйи, который владельцы никогда не запирали — воровать у них все равно было нечего, а даже если бы и было Альберих бы лишь посчитал произошедшее прекрасной иронией. Стоило страже покинуть помещение, как плечи Дилюка тут же опустились. В комнате было так же как перед их с Кэйей уходом. Здесь даже в кругу людей было ощущение полузаброшенности, а сейчас и вовсе казалось, что в этом месте давно никто не живет. Этот дом умер вместе с его хозяйкой еще много лет назад. — Какой же ты дурак, Альберих, — Ранвиндр сел на кровать, зарывшись в голову руками. — Нашел время для справедливого суда. Мужчина злился и отказывался верить в случившееся. Все произошло так быстро, что даже не верилось. Если посмотреть на факты, то все случилось как нельзя лучше: Кэйю как вора поймали, и теперь он получит наказание за нанесенный людям ущерб, при всем при этом Дилюк к этому оказался совершенно непричастен. Его совесть чиста и с точки зрения правителя и со стороны обычного человека. Тогда почему же сердце готово разорваться на части? Альберих обещал жить честно, но честные люди не ходят средь бела дня в черных плащах и их точно не преследует стража. Факты на лицо. Но Рагнвиндр упрямо их игнорирует. Даже сейчас он пришел не за ответами, а просто поговорить. Ему это было нужно, да и, если подумать, Беннету сейчас должно быть не легче. Чем дольше Дилюк думал, тем сильнее запутывался. Он не мог разобраться в своих чувствах и мыслях. Было ощущение, что его предали. Была вера, что все обстоит иначе. Кэйа настолько сильно запал ему в душу, что сама мысль о его лжи казалась абсурдной. Наверное, поэтому он сейчас здесь, а не сидит во дворце. Дилюк просто не верил, что тот, кто смотрел на него с такой нежностью и любовью, способен на обман. Люди меняются. Дилюк это ощутил на себе. И увидел изменения в Кэйе. Впервые за все время правления корона показалась ему не великой честью, а тяжким бременем, сковывающим его по рукам и ногам. Когда солнце уже клонилось к закату, губы были искусаны почти до крови, а от сил держать собранный вид не осталось и следа, в дом все же вошел Беннет, тихо шмыгая носом. — Приношу извинения за внезапный визит, — тихо поприветствовал Дилюк, он не стал подниматься, боясь напугать мальчишку еще больше — он и так подпрыгнул, едва услышав его голос. — В-ваше В-величество… — Прошу, здесь фамильярности излишни, — меньше всего Рагнвиндр хотел сейчас слышать к себе обращение по статусу. — Я просто Дилюк. Не против немного поговорить? — К-как вам будет угодно, — Беннет застыл посреди комнаты, не решаясь сделать и шагу. Он всячески избегал любых пересечений с Дилюком даже в чьем-то присутствии, что уж говорить о встрече один на один. — Выглядишь уставшим, ты все это время ходил? — Дилюк направился к чайнику и протянул Беннету стакан воды, рукой предлагая сесть. Юноша тут же сел, едва не повалившись вместе со стулом на пол. — Я не хотел домой, к тому же на улице все только и говорят о произошедшем инциденте — надеялся услышать что-то полезное. — Ты знаешь что случилось? — Кэйа не виноват! — юноша резко двинулся вперед и половина воды вылилась на пол. — Я знаю, — тут же последовал ответ. Совсем необдуманный. Казалось, он исходил прямо от сердца. Все-таки он знал, но не мог позволить себе признаться до этого момента. Стоило Дилюку произнести эти слова, как Беннет немного погодя заметно расслабился. Мужчина позволил себе мимолетную улыбку. Если они с Беннетом действительно найдут общий язык, это будет славно. — Расскажешь как все было на самом деле? — голос максимально мягкий и нетребовательный, будто он просит рассказать сказку, а не предысторию случившейся трагедии, которая может стоить человеческой жизни. — После ярмарки всех тех людей, с которыми мы… — Беннет запнулся, подбирая нужное слово, — жили, поймали. Всех, кроме Педро, он у нас был за главного и пользовался всеобщим уважением. Он услышал о том, что Сумеру в честь успешных переговоров со Снежной хочет подарить королю особую вазу их эксклюзивного производства. А его лицо уже всем известно, он человек осторожный и не станет рисковать собой, если этого можно избежать и подставить вместо себя других. Он пригрозил, что если я не передам ему вазу, то он расскажет о нашем с Кэйей прошлом. Остальные подтвердят его слова, как только узнают, что так говорит Педро, — они хоть и часто с ним препираются, но делают так, как он скажет. У меня не было выбора. Последние слова мальчишка произнес с таким отчаянием, что у Дилюка защемило сердце. — Кэйа знал? — Нет, если бы я рассказал, то он пошел бы вместо меня, а он ведь обещал вам больше не воровать, я не хотел заставлять его. Правда, скажи я ему, он бы сейчас не сидел за решеткой… — мальчик снова начал шмыгать носом, вытирая глаза грязной рукой. Дилюк сел перед ним на корточки, подбадривающе сжав его руки в своих: — Беннет, успокойся, я что-нибудь придумаю, вот увидишь. Все будет хорошо. Обещаю. Рагнвиндр попытался вложить в свои слова всю уверенность, какая только в нем была. — Но как? Вы ведь не можете его отпустить. — Не могу, но мне доступно много других способов. Даю тебе слово короля, что вытащу его, — о том, что у Дилюка нет ни малейшего понятия, что он может сделать, мужчина решил промолчать. На его памяти еще ни одному преступнику не удавалось сбежать из темницы. — Спасибо, — кажется, Беннет начал понимать, почему Кэйа так хотел его познакомить с Дилюком. Рядом с ним юноша чувствовал себя в безопасности, почти так же как с Кэйей. — А что будет с Педро? Дилюк нахмурился: к одной проблеме тут же прибавилась вторая. — Не думаю, что сейчас его удастся схватить. — Почему? — Я не могу рассказать об истинном местонахождении вазы, не выдав тебя и Кэйю. А без этих сведений на Педро в данный момент не выйти. Нам остается только ждать, пока где-нибудь не пойдут рассказы, что где-то кто-то видел вазу, похожую на те, что производят в Сумеру. — Я об этом как-то не подумал, — Беннет нервно потер шею, почувствовав себя глупо. — Не переживай, ты и не должен думать о таких пустяках, все образуется, — Дилюк легонько потрепал его по волосам, поднимаясь на ноги. Ему давно стоило вернуться во дворец. Уже в дверях он услышал тихое: — Я рад, что вы мой король. — Я рад, что забочусь о таких людях, как ты, — Дилюк с мягкой улыбкой посмотрел на Беннета и вышел из дома в тяжелых раздумьях. Всю свою жизнь он думал о том, как заставить жителей подчиняться принятым законам. Теперь же ему нужно придумать как их обойти.

***

— Эй, капитан, можно поаккуратнее? — Кэйа слабо дернулся в момент, когда ему чуть не вывернули плечо, ведя в камеру. На улице определенно было тепло, здесь же гулял сквозняк. Кэйа всегда в глубине души знал, что все этим закончится. Одинокой камерой, всеобщим презрением, холодными стенами и натянутой петлей на его шее. Сказать по правде, ему хотелось бы оттянуть этот момент на пару лет подольше. Кажется, он только научился жить, как эту самую жизнь в скором времени у него отнимут. — Поаккуратнее тебе следовало обращаться с королевской вазой. Располагайся, думаю, судья не станет сильно тянуть с приговором, здесь и так все понятно. Мужчина грубо втолкнул преступника в камеру, любезно не забыв снять наручники с его запястий и поспешно отряхнул руки, как только закрыл решетку и спрятал ключи. Он ненавидел подобных людей. Они были грязными в его глазах. Порочными. Альберих видел все, о чем думал стражник, глядя на него, и молча соглашался. Этот отсек тюрьмы был для ожидавших приговора. Скоро его переведут в отдел смертников, он в этом не сомневался. — Что ж, ну хоть отдохну всласть на последок, — Кэйа улегся на кровать, но тут же поморщился. До королевской перины ей далеко. Альберих долго лежал неподвижно, считая кирпичи, из которых сделана его новая комната. Ему нужно было отвлечься хоть на что-то, чтобы не думать о завтрашнем дне и о людях, что остались по ту сторону стены. Скорее всего он никого из них больше никогда не увидит. Если только Беннета в качестве свидетеля и Дилюка за секунду до своей славной кончины. От одной мысли об этом становилось тошно. К тому моменту как мужчина уснул, он насчитал тысячу триста сорок три кирпича.

***

Возвращение в замок далось Дилюку нелегко. Усидеть на месте было почти невозможно. Кажется, Рагнвиндр сделал уже третий круг вокруг сада, когда к нему подошел Син Цю. — Ваше Величество, Чжун Ли вас обыскался, да и все волнуются. Вы давно вернулись? — Син Цю, — увидев знакомое лицо, Дилюк немного приободрился. Рагнвиндру казалось, что ему сейчас лучше побыть одному, но, похоже, он ошибался. С появлением старого друга стало немного легче. Одно его присутствие помогало чувствовать себя лучше. Так было всегда. — С вами все в порядке? Выглядите измотанным. — Я… — Дилюк хотел сказать, что он в порядке и волноваться не о чем, но язык просто-напросто не повернулся. — Я не знаю, что дальше делать. — Неужели эта ваза так много значила? — Ваза? — в глазах Рагнвиндра промелькнула тень замешательства. Точно, он уже и забыл о ней. — Так и думал, Вы волнуетесь о том человеке, которого арестовали, я прав? — как всегда в самое яблочко. — Он не виноват, и я это знаю. — Считаете, его подставили? — И да и нет. Он виноват, но… Это не тот человек, что заслуживает смерти. Син Цю помолчал, думая, стоит высказывать своим мысли, или они прозвучат слишком грубо. Но все же решился. Дилюк был не просто его королем, но и другом, и сейчас его друг нуждался в совете, а не в верном подчиненном. — Именно поэтому королям не следует слишком часто покидать пределы дворца — начинаешь привязываться к людям, чувства препятствуют выполнению долга. — У тебя уже бывали с этим проблемы? — Много раз. Но я никогда об этом не жалел. Если бы я покидал дворец только по работе, то мой кругозор был бы значительно уже и я бы никогда не познакомился с теми людьми, которые мне очень дороги, — Син Цю слабо улыбнулся, предаваясь приятным воспоминаниям. — Но я не король. На мне не лежит такой большой груз ответственности, как на Вас. И он был совершенно прав. То, что дозволено другим, для короля просто непростительно. — Что мне делать, Син Цю? Министр сложил руки на груди, слегка массируя висок. Ему приходилось решать весьма сложные задачи касательно взаимоотношений двух сторон, но даже он здесь был поставлен в тупик. — Не думаю, что я могу помочь в этом вопросе, — медленно начал мужчина, взвешивая каждое слово, — Я бы скорее поступил по долгу чести и до конца жизни тешил себя мыслью, что ничего не мог изменить. Мне бы не хватило смелости пойти против системы. Но Вы не такой. В Вас есть сила, которой во мне нет, но так же в Вас есть и сильное чувство справедливости. Не каждому дано держать их в балансе. Дилюк по-доброму хмыкнул: — Ты как всегда: много слов и мало толку. — А Вы думали как я обо всем договариваюсь с послами из других государств? Дар красноречия тут необходим. — Мне их искренне жаль. — Ваше Величество, вот вы где, — увидев слегка запыхавшегося Чжун Ли с неидеально убранными волосами и в помятом костюме, Рагнвиндр не на шутку удивился. Подобные случаи были редкостью. Похоже, новость о сегодняшнем происшествии подняла на уши весь дворец. — Ваше Величество, я пойду, не смею мешать, приношу свои извинения, — поклонившись Дилюку и кивнув советнику, Син Цю поспешил удалиться. Он не собирался влезать в чужие дела — это было дурным тоном. Чжун Ли не знал как лучше начать — разговоры по душам не были его сильной стороной. После недолгого молчания, мужчина все же заговорил: — Я понимаю ваше волнение, но случившееся не стало трагедией. Боюсь, ваза окажется безвозвратно утеряна, но нам следует извлечь урок из сложившейся ситуации и исправить ошибки. — Да, ты прав, нам стоит усилить охрану в городах, если уж в столице случается подобное, то что стоит говорить о более отдаленных пунктах, — почти на автомате выдал Рагнвиндр. — Дилюк. — Да? — Перестань говорить то что надо, и скажи то что думаешь. — Ты о чем? — Обычно какие бы ситуации не случались, ты всегда сохранял спокойствие и хладнокровие. Я только тебя увидел и заметил, что ты места себе не находишь. Я знаю тебя с самого рождения, не нужно играть передо мной сильного и непоколебимого короля. Людям свойственно переживать. Сейчас Чжун Ли словно смотрел на того Дилюка, что совсем недавно потерял Крепуса. Тогда у него был такой же потерянный взгляд, скрытый за маской безразличия. Рагнвиндр лишь покачал головой: — Спасибо за заботу, но не нужно за меня переживать, я справлюсь со всем сам. Последнее, чего Дилюк сейчас хотел, так это того, чтобы Чжун Ли узнал, что тот, кто сейчас за решеткой и является причиной беспокойства юного короля. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что в случае чего можешь на меня положиться, — Чжун Ли по-отцовски положил руку Дилюку на плечо. В какой-то степени он и правда заменил ему Крепуса. Рагнвиндр не представляет, что бы он делал без его советов и наставлений. А еще он не представляет как пережил бы первый год после смерти отца без него. Жаль, что сейчас нельзя так же прийти к нему ночью и все рассказать. Поведать как больно, одиноко и страшно. — Я знаю, спасибо тебе за заботу, — Дилюк с благодарностью посмотрел на Чжун Ли, понимая, что не посмеет рассказать ему правду.