Больше короны

Дилюку потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто и для каких целей положил ему отмычку. Он усмехнулся, вертя её в руках. Син Цю никогда не перестанет его удивлять. Надо будет в качестве благодарности дать ему пару выходных. На сердце сразу же полегчало. Только что одно, казалось, непреодолимое препятствие осталось позади. Вот только открыть камеру заключенного было не так уж и трудно, по сравнению с остальными составляющими успешного вызволения Альбериха. — Как мне вытащить тебя так, чтобы ты не попался страже в первые же десять минут? На следующий же день после поимки Кэйи патрулирующей охраны на улицах стало больше раза в два. Горожане стали относиться друг к другу с подозрением. У всех на лицах читалось одно: «Если уж из-под носа короля смогли украсть вещь, то чем я хуже?». Ни в чем нельзя быть уверенным. Никому нельзя безоговорочно доверять. Уже через год все забудут об этом случае, и все вернётся в привычное русло. Об этом Дилюк не волновался. Но через год его не устраивало. У него был месяц. Жалких тридцать дней, а если свериться с календарем, то и совсем двадцать восемь. Только поднявшиеся руки уже хотели опускаться. — Ваше Величество, с вами все в порядке? Вас ждут к завтраку уже десять минут, — приглушенный голос Чжун Ли донесся с противоположной стороны двери, заставляя Дилюка подняться со стула. Из-за неудобной позы для сна все тело ломило, а усталости будто и вовсе прибавилось. Наскоро причесавшись и отдернув кафтан, дабы создать хоть какое-то подобие опрятности, Дилюк вышел за дверь. Отмычку он положил к себе в карман, а на записку пролил чернила. Теперь при всем желании распознать ее содержимое было невозможно. — Доброе утро, Чжун Ли. Все в порядке, извини, что заставил волноваться. Королевский министр внимательно осмотрел короля, подмечая явные складки на одежде, что было совершенно недопустимо для статуса их владельца. — Ты не спал всю ночь? Почему попросил горничных не беспокоить тебя утром? — А, это… — это Син Цю все предусмотрел, чтобы его подарок никто не заметил. — Ты прав, я немного заработался в связи с последними делами и не хотел, чтобы меня отвлекали. Ну а потом потерял счет времени. Дилюк внутренне взвыл. Какая глупая ложь. Он сам бы в нее не поверил. Только спокойный ровный голос, уставший вид и с годами выработанная репутация Рагнвиндра спасли его от излишних подозрений. Ну и еще немного ему помог ночной диалог Чжун Ли с Аяксом. Будет лучше просто наблюдать со стороны за действиями Рагнвиндра, а не пытаться в них вмешаться. Чжун Ли чувствовал, что излишними расспросами ничего не добьется, а лишь добавит Дилюку проблем, в которых, кажется, он и так погряз по самое горло. — Если тебе тяжело с чем-то справиться в одиночку, то не стесняйся об этом сказать. Дилюку потребовалось не малых усилий выдавить из себя усталую улыбку. В силу статуса ему часто приходилось отпускать вежливые поклоны и строить радушное выражение лица. Но ни одно из этих выражений не было ему настолько противно как то, что он был вынужден изобразить сейчас. — Все в порядке. Я уже почти закончил, давай пройдем в столовую, пока завтрак не остыл окончательно. Чжун Ли одобрительно кивнул, двигаясь прочь от массивной двери: — Верное замечание. Дилюк бы многое отдал, чтобы вернуться в свои покои, желая, чтобы его никто не трогал. Жаль только что окажется он там лишь вечером. Сегодня день приема горожан, а значит голова у него болеть будет сильнее обычного. — Кстати, после завтрака приведут того мальчика, о котором ты говорил. Беннета, кажется? — О, быстро. Это радует. Я с ним поговорю и попрошу пристроить к обслуживающему персоналу. — Даже быть обслугой во дворце большая честь. Многим требуются годы, чтобы получить эту должность. Чжун Ли не пытался отговорить Дилюка от его идеи, даже в некотором смысле поддерживал его порыв помочь мальчику в сложившейся ситуации. Мужчина лишь констатировал факт, который нельзя было игнорировать. — Я знаю, но что ты еще предлагаешь? Я не хочу его бросать. Дилюку показалось, что у них слишком много правил. — Давай назначим ему для начала испытательный срок, чтобы соблюсти хоть какие-то минимальные условности, — ответ пришел в голову советника моментально. Если не можешь открыто пойти против правил, просто создай видимость их соблюдения, и все будут довольны. Дилюк лишь повел плечами: — Как угодно. Чжун Ли удивленно-удовлетворенно поднял уголки губ. — Вот бы ты почаще был таким сговорчивым. — Ну что ты, со мной легко договориться, — Рагнвиндр протянул слова на манер речи Кэйи, не сразу это заметив. Внутри разразилось странное чувство. Он хочет услышать эти слова, а не произносить их лично. — Боюсь, только если даже не пытаться отстоять свою точку зрения. — Ты слишком преувеличиваешь, — Рагнвиндр быстро отдернул свои мысли, возвращаясь к разговору. Его поведение и так могло показаться странным. Все-таки он не создан для секретов. — Скорее ты недооцениваешь свое упрямство. — Что ж, думаю, я знаю, у кого я этому научился, — в этот раз улыбка сама скользнула по его лицу, выражая плохо скрываемый намек на собеседника. — Хах, твой отец был явно куда сговорчивее, это точно. — Просто у вас с ним во многом сходились взгляды на мир. Чжун Ли на пару мгновений задумался, остановившись посреди лестницы. Мужчина никогда не признает, но в начале своего правления Крепус был просто невыносим: он вообще никого не слушал и делал так, как пожелает. На его счастье, все его задумки оканчивались успехом. Лишь его жена со временем смогла угомонить его амбиции, указывая на время от времени возникающие волнения в народе в ответ на импульсивные действия короля. Консерваторов всегда хватало, и их влияние было весьма велико. С годами мнения Крепуса и Чжун Ли действительно стали во многом совпадать, но по началу мужчина всерьез задумывался о том, что долго он на своем месте королевского советника не задержится. — Думаю, ты прав. Он во многом меня поддерживал в зрелые годы. — Я скучаю по нему. — Мы все по нему скучаем. Но он навсегда останется жив в нашей памяти. И он продолжает находиться среди нас благодаря тебе. Ты на него очень похож. — Хотел бы я думать так же, — Крепус бы ни за что не поставил личные интересы выше долга. Нет, он бы даже не допустил такой ситуации. Всю свою жизнь он посвятил своему королевству, жене и сыну. Он был образцовым правителем, отцом и мужем, и Дилюк был уверен, что станет таким же. Было ошибкой заводить дружбу с кем-то за пределами дворца, но предложи Рагнвиндру вернуться в прошлое и не позволить маленькому Дилюку сбежать от отца вместе с незнакомым мальчишкой с улицы, он бы не стал ничего менять. Он любил эту часть своей жизни. Возможно, именно в эти моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Длинные коридоры были пройдены на удивление быстро, еще не остывший завтрак оказался безвкусным, а окружающие, казалось, создавали лишь шум на фоне, чтобы заполнить окружающую тишину. Зал для приема гостей был большим и величественным, и Дилюк всегда ощущал себя в нем на своем месте, но сегодня ему хотелось поскорее покинуть это место. Было чувство, что он его не заслужил. Такими темпами его изнутри сгрызет собственная совесть. О великие, как же он устал обо всем этом думать. Двери резко распахнулись, впуская в комнату порыв свежего воздуха. — Ваше Величество, по вашему распоряжению, Беннет был доставлен. Мальчишка всеми силами пытался сжаться в комок, постоянно горбясь и заламывая руки. Он не знал, на что ему можно смотреть, а на что нет, именно поэтому быстро оглядев большой зал и поняв, что в нем собрано столько золота, сколько он в своей жизни не видел, уткнулся в пол. — Незачем так бояться, ты здесь в качестве гостя, — жестом указав страже на выход, Дилюк подошел к Беннету и положил руку ему на плечо, призывая посмотреть на себя. Лучше не стало. Еще бы. Их контраст был слишком силен. Высокий и статный Дилюк в поменяной шелковой одежде точно по фигуре с короной и волочащейся мантией, обитой мехом и украшенной драгоценными камнями, и рядом стоящий щуплый Беннет в пыльной поношенной одежде без излишеств, так еще и сам по себе всклокоченный и дерганный, будто его вот-вот изобьют. — Гостей редко приводят в дом принудительно под стражей, Ваше Величество, — Беннет сделал попытку поклониться, но все еще лежащая на плече рука не дала этого сделать, тут же остановив. — Это была мера необходимости, приношу свои извинения, если они тебя напугали. Напугали? Нет, ничуть, Беннет всего-то поначалу подумал, что его поведут прямо на виселицу. — Не хочешь пройтись? Я думаю, тебе здесь понравится. — Я не совсем понимаю… — хмурясь и немного смущаясь, он все же сделал несколько шагов вперед, куда указывал Рагнвиндр. Конечно ему было до жути интересно узнать, как живут особы царских кровей. Любой простой житель мог только мечтать посмотреть на внутреннее убранство дворца. — Вы с Кэйей показали мне свою жизнь, думаю, настало время и мне показать свою. — Я же в этом почти не участвовал, — поняв, что его не будут ни о чем расспрашивать или обвинять, Беннет успокоился, но ему все еще было неловко находиться в этом месте. Ему казалось, что он вообще никогда не должен был здесь находиться. — Я просто хочу помочь, чем могу. Как сейчас обстановка в городе? — Ну, думаю, Вам и так известно, какая тема для разговора сейчас самая актуальная, — Беннет воспроизвел неопределенный жест рукой. — Тебе ничего не говорят? — Рагнвиндр даже не пытался скрыть свое напряжение. Беннет инстинктивно коснулся рукой головы, где у него недавно образовалась шишка. Глупо врать, «местные блюстители закона» пару раз его зажимали вечером по пути домой, но он был слишком юрким и всегда отделывался легко. — Ничего, что выходило бы за пределы нормы, — Катерина даже приносила ему свои фирменные крендельки, после чего целый час плакала о том, как Кэйю несправедливо обвинили в краже. Крендельки были вкусные, но этот час показался самой настоящей пыткой, с учетом того, что Беннет сам был готов плакать без остановки от съедающих изнутри беспомощности и чувства вины, но вместо этого продолжал улыбаться, работать и помогать тем, кому это требовалось. Как же это было сложно. Беннет начал выдыхаться спустя пару дней, в то время как Кэйа жил с натянутой улыбкой несколько лет, почти никогда не выдавая себя. Мальчик лишь пару раз смог увидеть его усталость и боль, за что Альберих себя потом корил в том, что заставил кого-то за него волноваться. Именно поэтому Беннет никогда не поднимал эту тему, считая, что так будет лучше. Сейчас он понимаает, что лучшим вариантом было бы надавить и заставить Кэйю все рассказать. Но мальчик так бы не смог. Зато у Дилюка получилось. «Знаешь, я думал, что в разговорах на больные темы нет смысла. Лишь повод испортить настроение себе и собеседнику. Кажется, я ошибался». Именно эту фразу Кэйи Беннет не забудет никогда. Именно с этого момента он понял, что Дилюк тот самый человек, с которым Альберих сможет стать по-настоящему счастливым. Уже этого хватало, чтобы Беннет был ему благодарен до конца жизни. — Боюсь представить насколько твое понятие нормы расплывчато, — Дилюк едва заметно нахмурился, но продолжил идти вперед, параллельно рассказывая о некоторых предметах интерьера или деталях жизни во дворце. Особый упор он делал на быт слуг, плавно подводя к нужной теме. Кажется, небольшая экскурсия подняла Беннету настроение: он внимательно глядел по сторонам, стараясь идти ровно и не запнуться о свои же ноги, даже сам начал о чем-то расспрашивать. Он почти забыл, что пришел сюда со стражей и явно не просто так. — Беннет, ты бы не хотел остаться здесь? — просто и в лоб. Дилюк не находил надобности в расплывчатых и красивых выражениях в данной ситуации. Да и ему самому так было проще. — Что? — юноша резко остановился, ему показалось, что у него земля только что ушла из-под ног. — Если хочешь, конечно. Чжун Ли мог бы договориться с прислугой об испытательном сроке. Здесь у тебя было бы свое место, защита и постоянное место работы. — Ваше Величество, я… — Я не прошу давать ответ прямо сейчас. Просто подумай над этим. Думаю, Кэйа бы тоже хотел, чтобы ты был в безопасности. Беннет тупо стоял на месте и не верил своим ушам. Он? Во дворце? Серьезно? По виду Дилюка, он был более чем серьезен. Еще пять секунд на принятие ситуации и Беннет, не сдержавшись, обнял Рагнвиндра так крепко, как только мог. — Спасибо вам, для меня это большая честь. Я вас не подведу! — Это меньшее, что я могу сейчас сделать, — Дилюк мягко отстранил от себя юношу, чтобы никто из проходящих их не заметил. Отступив на пару шагов, и все еще светящийся от счастья Беннет, уже задумчиво изрек: — Это значит, что домой уже никто не вернется, да? Дилюк попытался подобрать слова: — Не думаю, что Кэйа сможет туда вернуться, а вот ты сможешь. Даже у слуг есть выходные, хоть они и живут во дворце. — Вы выглядите более усталым, чем во время нашего прошлого разговора, — кажется, ответ Рагнвидра удовлетворил юношу, раз он решил сменить тему и даже позволил себе выказать свое беспокойство. Уже прогресс. — Работы было много, и мне было над чем подумать. Оба понимали истинный смысл этих слов. Беннет опустил голову. Теперь к радости прибавилось еще и чувство вины, а ведь оно только его отпустило. Это было эгоистично с его стороны — радоваться в то время как Кэйа сейчас сидит за решеткой, совершенно ничего не зная о том, что сейчас происходит снаружи. — О, да, я понимаю. Если я вам буду нужен, то сделаю все что угодно. Дилюк почти по-отечески улыбнулся: — Я в этом не сомневаюсь, — а потом, словно опомнившись. — Мне нужно возвращаться во дворец. Рагнвиндр протянул Беннету бумагу, аккуратно сложенную в четыре раза. — Это грамота с моей подписью и королевской печатью. Предъяви ее в следующий раз на входе, когда захочешь войти, и тебя пропустят. — Хорошо! Спасибо вам! — Беннет аккуратно взял лист по краям и поклонился почти до земли. — Не благодари меня так часто, — сдерживая добрый смешок, попросил Рагнвиндр. — Извините. Я обязательно приду! — Буду ждать. Недолго поглядев в спину удаляющегося Беннета, Дилюк развернулся, вновь принимая сдержанный вид. Время посещений еще не окончено, много людей его ждет. И тем не менее, от разговора с мальчиком Рагнвидру стало значительно легче. Хоть чьей-то жизни он смог помочь.