Больше короны

Дилюк сидел в таверне, уткнувшись головой в стол. Рядом стоял недопитый бокал ежевичного вина. Кажется, он был третьим по счету. В голове неприятно кружило, но это было лучше, чем бесконечный поток мыслей. Спустя десять дней он наконец смог выбраться в город и удостоверился лично, что столица не изменилась — все так же стоит и процветает. Стражники не вмешивались в личные дела короля, лишь временами обеспокоенно на него посматривали, надеясь поскорее уличить момент и отвести его во дворец. Господин Чжун Ли дал явно понять свое отношения к произошедшему, хотя и не стал препятствовать, лишь попросил не разгуливать по улицам слишком долго, когда встретил уходившего Дилюка. Рагнвиндр на секунду подумал, что его советника подменили. «Черный ход охраняется хуже всего. На каждой развилке между определенными отсеками сидит по два стражника. Смена караула происходит каждые два часа. Есть два отделения смертников в центре здания на самом нижнем этаже. Даже если я смогу незаметно передать ему ключ, как он сможет выйти незамеченным? И как его спрятать? Куда? Невозможно за пару часов измениться до неузнаваемости, его лицо теперь каждая собака в столице знает. Не может же кто-то умереть вместо него, так? Если бы было возможно, я бы с радостью встал на его место». На языке защипало. Кисло-сладкий освежающий напиток прокатился по его горлу. Дилюк поморщился, понимая, что этот глоток был явно лишним. Кэйа говорил, что если не можешь придумать решение проблемы слишком долго, то нужно развеяться и отпустить ситуацию. В конце он всегда упоминал пару бокалов вина. Эту часть Рагнвиндр любезно пропускал мимо ушей, но вдруг сработает? Он уже был готов на все, лишь бы найти верный выход. Хотя, в его случае, верного выхода априори не могло быть. — Хэй, одному пить совсем не весело, — Венти вальяжно сел напротив, отхватив недовольный взгляд стражи и разочарованно заглянул в уже пустой бокал, отставленный в центр стола. — По-твоему люди всегда пьют лишь ради веселья? — Дилюк заставил себя поднять голову и взглянуть на пришедшего. Венти как и всегда был бодр и весел. Хоть это никогда не менялось. — А для чего же еще? — бард облизнул губы. За последние дни он так замотался, что давненько не появлялся в подобных местах и уже успел соскучиться по сладостному вкусу вина. Дилюк откинулся на спинку стула, убрав с лица выбившуюся прядь: — Есть много причин. Раньше он бы ни за что в жизни так не сказал, утверждая, что алкоголь лишь затмевает разум, мешая здраво мыслить. Оказывается, его свойства на этом не заканчиваются. — Не думаю, что алкоголизмом ты сможешь добиться того, чего хочешь, — отпустив бокал, уже серьезно изрек Венти. — А ты знаешь, чего я хочу? Бард сложил руки на столе и оперся на них подбородком, принимая вид мудреца. С глупой ухмылкой и зеленым беретом, съехавшем на бок, но мудреца. — В общих чертах. — И что же тогда способно мне помочь? — Дилюк скептически приподнял бровь. Он был готов взять на рассмотрение даже самые абсурдные варианты. — Чудо, — бард пожал плечами. — Ну или старый друг, который изнывает от желания пропустить по стаканчику. Рагнвиндр устало махнул рукой: — Проси все что хочешь. Венти даже присвистнул. Их король, конечно, славился своей щедростью и неоднократно доказывал это во время их встреч, но он буквально согласился оплатить все желания барда, прекрасно зная о его полном отсутствии чувства меры, особенно когда это касалось чужого кошелька. И Венти почти воспользовался удачным поворотом событий в свою сторону, но прикусил язык. Пить в компании отчаявшегося человека совсем не весело, а Дилюк сейчас и был тем самым отчаявшимся человеком. Выдержав паузу, якобы обдумывая заказ, Венти торжественно изрек: — Ладно, вино подождет, но учти, что я долги не забываю, — за этой фразой тут же последовало хитрое подмигивание, на что Рагнвиндр лишь кивнул. — Конечно. Закончив с прелюдией, Венти поежился. Он прекрасно знал, что от того, как ты преподнесешь информацию, будет зависеть и отношение окружающих к ней. А то, что он хотел сказать, преподнести в приемлемой форме было… весьма затруднительно. — Только, Дилюк, тебе не понравится тот вариант, который я смогу тебе предложить. Я сам от него не в восторге, поэтому просто подумай над ним и воспользуйся, если не сможешь придумать ничего лучше. Хотя, не думаю, что у нас много вариантов. — Не пугай меня, скажи без излишней лиричности. Бард резко поднялся на ноги, позабыв о только что произнесенной просьбе, и театрально указал рукой на дверь. — Тогда прошу за мной. Оплатив счет, Дилюк последовал за Венти. Голова еще немного кружилась, но на свежем воздухе стало заметно легче. Пройдя пару кварталов, Венти остановился рядом с небольшим ухоженным домом. — Это здесь. — Здесь что? Дверь, ведущая в прошлое? — Если бы, — Венти мрачно хмыкнул. На него было не похоже. Он вообще сегодня вел себя странно: за все время, пока они шли, не произнес ни слова, не отпускал глупых шуток, он как будто все это время о чем-то думал, но не желал делиться с Дилюком своими мыслями. — В общем, я зайду первым, а ты давай за мной. Ам… Я не думаю, что твои друзья тут будут к месту, — он указал на стражу, поднеся другую руку ко рту, если бы он еще произнес свои слова шепотом, а не на пол-улицы, можно было бы подумать, что он только что открыл Дилюку страшный секрет. — Только ничего личного ребят, хорошо? — невинно крикнул бард, вставая на носочки, чтобы заглянуть в лица мужчин, выглядывающих из-за спины Рагнвиндра. Дилюк был согласен с бардом, но ему ничего не оставалось, кроме как сказать: — Я не могу войти без них. Венти такой ответ не устроил, он свел брови к переносице и высунул язык, старательно строя выражение глубокой задумчивости. Постояв так с минуту, он довольно щелкнул пальцами. — Ребятки, а вы не можете зайти, там все проверить, что вам надо и подождать на улице? Вы часто так делали, я помню. Один из стражников, пользующийся авторитетом двух других в силу разницы в возрасте, лишь хмуро кивнул. — Отлично! — Венти от удовольствия хлопнул в ладоши. — Надеюсь, мой дорогой друг не сильно испугается. — Он поймет кто я, если они зайдут, — за вполне себе очевидным доводом скрывалось волнение. Какой еще друг? Чем он вообще сможет помочь? — Как много, по-твоему, аристократов ходит со своей личной охраной? — Венти не нужен был ответ, он тут же выдал его сам. — Намного больше, чем ты думаешь. Бард, не переставая что-то говорить, провел стражу внутрь. Даже за закрытой дверью его было прекрасно слышно. Венти мог придумать все что угодно, да и само предчувствие Дилюка говорило, что ему не понравится то, что он увидит. Но тем не менее это же самое предчувствие утверждало, что Рагнвиндру нужно войти туда. Занятно получается. В какой-то момент голос барда затих, заставив Дилюка подойти ближе, но безрезультатно. Или дверь была слишком плотной и не пропускала звуков, или комната за ней действительно погрузилась в молчание. — Нет, так нельзя, — послышался отчетливый голос стражи. И в этот момент Дилюк распахнул дверь, не собираясь больше ждать. По тону мужчины он понял, что или войдет в дом прямо сейчас или его по каким-то причинам в него просто не пустят. Первым, что Рагнвиндр увидел, перейдя порог, был нервно помахивающий ему Венти. В комнате было чисто, в воздухе не витало ни пылинки, а окно было открыто нараспашку. Множество книг, запах трав с нотками теплого молока в совокупности производили более чем приятное впечатление. Чем же тогда была недовольна его охрана, так долго не желавшая его впускать? — Что здесь происходит? — тон Дилюка не терпел возражений, предупреждая о том, что мужчина не уйдет отсюда без объяснений. — Ваше Ве… Кхем, — страж быстро себя одернул, кашлянув в кулак. — Господин, здесь находится больной человек. Было бы слишком рискованно подвергать Ваше здоровье излишней опасности, находясь в одном помещении с ним. Только сейчас Дилюк заметил кровать в углу комнаты с лежащим на ней мужчиной. Он казался здесь совершенно не к месту. Его губы были бледны, волосы прилипли ко взмокшему лбу, а на уголке сорочки, в которой он был, было небольшое красное пятно. Картина до ужаса напоминала его отца в те дни, когда он начал все меньше походить на себя. Все реже вставать с кровати, все чаще кашлять. Он буквально увядал на глазах, пока от него не осталась лишь жалкая оболочка, совершенно не похожая на когда-то пышущего здоровьем и тягой к жизни мужчину. Врачи уверяли, что если он отправится в резиденцию у моря, ему станет легче и болезнь непременно его отпустит. Но он не поехал. Дилюк по началу был только рад этому решению отца — не придется расставаться и волноваться, что с ним что-то случится в пути. Позже же он был готов самолично отвезти его к морю. Только Крепус был уже настолько слаб, что, вероятнее всего, испустил бы свой последний дух прямо в пути. — Чем он болен? — еле выдавил из себя Дилюк, и так зная ответ. Этот недуг он не перепутает ни с чем. — Чахоткой, ваша милость, — донеслось из-за угла. — Чахотка… — на автомате повторил Дилюк. Да, именно так называли болезнь его отца. У Рагнвиндра подкосились ноги. Кажется, мир только что поплыл перед глазами. — Господин? — Попрошу стражу удалиться, — Дилюк щипнул себя за переносицу, силясь вернуть себе чувство реальности, а после с нажимом добавил. — Сейчас же. Слово короля — закон, какими бы ни были обстоятельства. В конечном счете, прямой угрозы его жизни не наблюдалось, помимо больного, дом был чист с точки зрения безопасности для жизни Рагнвиндра. — Прошу, постарайтесь закончить побыстрее, — на этих словах стражники откланялись, бросив недовольный взгляд на хозяина дома, и поспешно вышли, притворив за собой дверь. Дилюк не мог из себя и слова вымолвить. Зачем они пришли к этому мужчине? Сердце неприятно ныло. — Это тот самый человек, о котором я говорил, — Дилюк подумал, что фраза была адресована ему, однако глаза лежащего загорелись странным огнем. — Вы пришли мне помочь? — он с трудом привстал, тихо кашлянув в платок с алыми пятнами. Глаза его как бы извинялись за невозможность поприветствоваться должным образом. И тут Дилюк перестал вообще что-либо понимать. — Я? Вам? Каким образом? — Венти говорил, что знает человека, способного даровать мне достойную быструю смерть, — мужчина был предельно спокоен. А вот Дилюк испытывал в корне противоположные чувства. Его кулаки невольно сжались, и он отшатнулся от обоих как от прокаженных. — Венти, он, что?! — глаза его злобно стрельнули. — Спокойно! — бард выставил перед собой руки, внутренне содрогаясь от вида Дилюка. Даже когда он находился в скверном расположении духа, мужчина выглядел, самое большее, раздраженно, сейчас же от него разве что не разлетались огненные искры. — Сначала послушай! — Я не убийца, — Дилюк развернулся и стремительно направился к выходу. Он и так увидел и услышал слишком много для одного дня. — Выйдя за эту дверь ты второй раз подпишешь Кэйе смертный приговор, — стрелой вонзилось ему в спину, пригвоздив на месте. — Я не… — рука застыла на дверной ручке, готовая ее дернуть в любой момент. — Невежливо поворачиваться к владельцу дома спиной и игнорировать его. Даже я это знаю, — Венти упер руки в бока, понимая, что буря прошла и пора идти в наступление. Рагнвиндр долго стоял, не решаясь принимать какие-либо действия. Его внутренне разрывало на части. Кашель незнакомца и следующие за ним слова понимания привели Дилюка в чувство. Он медленно отнял руку от двери и еще медленнее развернулся, напоминая нашкодившего ребенка. — Приношу свои извинения. Так в чем… заключается ваша проблема? — было видно, что каждое слово дается ему с трудом. Воздуха казалось катастрофически мало даже с учетом открытых окон. — Венти вам не сказал? — мужчина приподнял голову, посмотрев на барда, строящего из себя саму невинность, и лишь снисходительно покачал головой. — Хах, это было ожидаемо. Как вы могли заметить, я болен и уже довольно давно. Я перепробовал все доступные мне методы лечения, но они оказались бессильны. Мне уже ничто не способно помочь. Я сам по профессии врач, я знаю о чем говорю. И я прекрасно знаю, через что мне предстоит пройти и как именно я закончу свою жизнь. У меня никого нет, мне нечего терять, благо что болезнь не заразна, а то еще паразитом общества бы стал. Он иронично усмехнулся. Все свои слова он произносил четко и без какой-либо доли эмоций. Это был не рассказ о несчастной жизни очередного человека, а медицинское умозаключение. — Я пытался покончить с собой в лесу, но ветка оборвалась, и я подумал, что мой час еще не настал. Я подумал, что, возможно, моя смерть сможет принести кому-то пользу, и вот на днях ко мне пришел Венти и сказал, что вы сможете мне помочь. От рассказа мужчины у Дилюка все внутренне похолодело. Он хотел тут же обеспечить ему лучшее лечение, и не важно, что он только что сказал, что в его случае уже мало что сможет ему помочь. А еще его сгрызал гнев по отношению к барду, что так беспечно относится к людским жизням. — Венти, как ты мог? — Рагнвиндр бросил взгляд на него и тут же повернулся к мужчине, отвесив ему легкий поклон. — Мне искренне жаль, примите мои соболезнования. Тот лишь пожал плечами: — Это жизнь, на все воля судьбы. — Она бывает слишком жестока. — И все же, от нее не уйти. Как он мог так спокойно говорить подобные вещи? Как можно так смиренно принять скорую смерть? Почему он не злится или хотя бы не сожалеет? Его отец сожалел и отчаянно боролся за жизнь. Он никогда об этом не говорил, но Дилюк знал это по его взгляду, полному борьбы и обиды. В них до последнего не было ни капли смирения, чего нельзя было сказать об этом человеке — он уже явно давно принял свою участь. — То есть вы считаете, судьба решила, что вам нужно умереть за другого человека? Врач недоуменно вскинул бровью. Так вот, что был готов предложить ему Венти. Что ж, так тому и быть. — Почему бы и нет, возможно, его жизнь куда важнее моей. — Каждая жизнь по-своему ценна, — это было именно то, в чем был уверен Рагнвиндр. Если есть возможность жить — хватайся. — Но какие-то ценнее, — и это заявление шло в разрез со всем тем, во что хотел верить Дилюк, со всем, чему его учили, но… Спорить было бессмысленно. В каких-то ситуациях наиболее верным решением было вовремя отступить. Дилюк глубоко вдохнул, толкая съедающее чувство несправедливости куда подальше. — Сколько вам осталось? — убито выдал мужчина. — Не могу сказать точно. Пару месяцев? Возможности человеческого организма не поддаются логическим умозаключениям. — Если согласитесь, то умрете через восемнадцать дней, которые проведете в темнице, — Дилюк постарался передать словами насколько данное предложение неперспективно и что только безумец согласится на него. Но ответом ему было: — Я не против. — Что? — Рагнвиндр просто не верил, что кто-то способен так легко расстаться с собственной жизнью. И было бы ради чего. Незнакомого человека. Преступника. Того, кто заслужил подобный конец. И все же, вместе с неверием и чувством того, что вся эта ситуация в корне неправильная и ее вообще не должно было быть, на сердце немного отлегло. Все, что было связано с Кэйей казалось таким двояким, неправильно-верным. Дилюку нужно срочно найти гармонию между разумом и собственными чувствами. — Я похож на того юношу, которого задержали за кражу? Дилюк внимательно вгляделся в мужчину. И правда, у него тоже была смуглая кожа и ярко-синие глаза. Только Кэйа был несколько выше и крепче, но мало знакомые люди могли этого и не заметить. — Немного. — Для меня будет честью занять его место, если так пожелает король. Еще один неожиданный удар настиг Рагнвиндра в этом доме. Земля ушла из-под ног в третий раз. Право слово, он мог бы уже и привыкнуть. — Постойте, король? — Хотите сказать, я обознался? — это был явно вопрос, но произнесли его скептически. Врать было бессмысленно, но таким образом он дал Рагнвиндру шанс попытаться придумать себе оправдание и дать ему ту правду, которую Дилюк посчитает нужной. Вот только Дилюк не нашелся что ответить. Неужели он так плохо скрывался? А вот хозяин дома рассмеялся. — Я сейчас догадался, не нужно пугаться. Обычный человек бы не смог мне помочь, а на преступника вы не похожи. Ну а после ваших слов про темницу и восемнадцать дней, все встало на свои места. Дилюк едва не ударил себя по лицу. Ну конечно. Мог бы и сам догадаться. Он все еще с недоверием посмотрел на врача, который сам глубоко нуждался в лекаре. — Вы правда этого хотите? — звучит жалобно, и Дилюк не уверен, что это — попытка отговорить или договориться с собственной совестью? Возможно, все вместе. — Я всегда хотел помогать людям. Это мой долг, — уверенно и четко. Похоже, он не раз уже это говорил. — Что для вас значит долг? Мужчина задумчиво почесал отросшую щетину: — Это сложный вопрос, и каждый отвечает на него сам, — а после добавил: — Так что мне нужно будет сделать? — Думаю, вашей задачей будет лишь поменяться местами с одним человеком и до самого конца выдавать себя за него. Венти вам расскажет о его манере поведения, верно? — Только сейчас он заметил, что за все время их разговора бард не произнес ни слова. Это явление было сродни чуду. Дилюку всегда было интересно, какая ситуация заставит Венти держать рот на замке, и вот, пожалуйста. Лучше бы он и дальше этого не знал. На вопрос Дилюка Венти с готовностью отсалютовал: — Конечно. — Я позже сообщу о точной дате наших действий, о и ваши волосы… Черные, доходящие до плеч. У Кэйи они синие и короткие, едва достающие мочки уха. — Я знаю, как им можно придать другой оттенок, не боись, — бард перебил Дилюка, заранее понимая, о чем он хотел спросить. Повезло, что Кэйа не отпустил длинную шевелюру, как хотел в детстве, и проблема действительно состояла только в цвете и совсем немного в длине, что можно было легко исправить. — Тогда полагаюсь на тебя. И спасибо. Вам обоим. — Мне кажется, здесь все остаются в выигрыше. Дилюк не нашел в себе сил посмотреть на прощание на мужчину в кровати. Он даже побоялся узнать его имя, забыв обо всякой вежливости. Он не хотел его знать, не сейчас. Покинув дом, и тихо закрыв за собой дверь, Рагнвиндр с силой пнул камень, оказавшийся на дороге у его ног, чем вызвал излишнее волнение стражи. — Все в порядке, господа, разговор выдался тяжелый, думаю, пора возвращаться, — эта уверенная интонация дорого ему обошлась. Сможет ли он спокойно жить, зная, что из-за него погиб невиновный человек? Похоже, придется узнать.

***

Через три дня, предварительно обсудив с Венти все составляющие плана, Дилюк отправился в темницу под предлогом «взглянуть на того, кто сумел в один миг переполошить все королевство». Он ведет плечами, когда ветер проходит у него между лопаток, и старается не слишком заметно морщить нос от затхлого запаха. В этот момент он искренне соболезнует тем, кто вынужден коротать свои дни здесь. Он уже безумно хочет вернуться на улицу к теплому солнцу. Но вместо этого молча идет за стражником по длинному коридору, пока тот не осмеливается сказать ни слова. У него в голове нервно пробегает мысль, что он сам окажется по ту сторону решетки, если сделает что-то не так. — Ваше Величество, вы пришли как раз к ужину, поэтому я бы предложил вам немного подождать. Чавкающие заключенные — далеко не самая приятная картина, вы уж поверьте. Как будто бы хоть какая-то картина здесь заслуживает слова «приятный». — Вот как? — Дилюк старается изобразить удивление, и прилагает все возможное актерское мастерство, каким только обладает, стараясь произнести следующую фразу так, будто она только что пришла ему в голову, а не была заготовлена заранее. — В таком случае, не мог бы я сам преподнести ему его порцию? — Э-э… — страж сжимает ключи от отсека, переминаясь с ноги на ногу, — у нас за это отвечает определенный человек, я не уверен… Несчастный поднимает голову к королю и тут же ее опускает. Ай, ладно. Слово монарха закон. Может, он его запомнит, и в будущем это положительно скажется на его карьерном продвижении за оказанную услугу. — Как пожелаете, — он поклонился и направился в правую сторону, попросив Дилюка его подождать. — Эй, Чарли, подай сюда одну миску! Через пару минут страж вернулся, неся в руках дымящуюся тарелку с чем-то напоминавшим кашу с мясом, Дилюк не рискнул бы утверждать точно. — Благодарю вас. — Это этот вор должен вас благодарить за вашу доброту. На вашем месте я бы скорее плюнул ему в лицо, чем еду носил. Эти слова заставили Дилюка искренне засмеяться. — Я вас понимаю, думаю, много кто с вами согласится. — Вы на него не злитесь? — страж пытается найти баланс между тем, чтобы не говорить со своим правителем, повернувшись к нему спиной, и тем, чтобы не упасть кубарем с лестницы, которая здесь, между прочим, весьма крутая. И скользкая, понимает мужчина, все же на мгновение теряя равновесие, чувствуя как в его ноге что-то хрустнуло. Дилюк делает вид, что не заметил заминки стража, но все же немного выставляет руки вперед. На всякий случай. — Злюсь, — чистая правда, — я хочу посмотреть в его глаза прежде чем встречу его еще раз на эшафоте. Может тогда я пойму, почему он так поступил. — Далеко не все преступления имеют достойную причину. — Вы судите на личном опыте? — Скорее через стороннее наблюдение. Двери отсека для смертников отворились, и на Дилюка со стражем тут же уставилось несколько пар глаз. Крики тут же стихли. Присутствие посторонних всегда приводило их в чувство, но появление короля произвело на них ожидаемо колоссальное впечатление. — Это шутка такая? — донеслось из глубины отсека. Этот человек высказался за всех присутствующих. — Молчать всем! Ужин будет через десять минут, разошлись в глубь своих камер, пока я вам все пальцы не поотбивал, — он грозно глянул на женщину, что опиралась на решетку. Та тут же отпрянула, споткнулась о свои же ноги и села на середину камеры. — Приношу свои извинения, — смиренно обратился он уже к Рагнвиндру. — Не стоит, — благодаря Кэйе и Венти Дилюк успел привыкнуть к быстрым переменам в настроении людей, но все равно такой контроль над эмоциями был для него чем-то неведомым и непостижимым. Страж остался стоять у двери, готовый в любую секунду снова гаркнуть на каждого, кто посмеет повести себя, на его взгляд, слишком непристойно по отношению к королю, в то время как сам Дилюк медленно шел вдоль камер, с вежливым видом оглядывая каждого человека. У всех неприкрытый страх на лицах, грязь под ногтями и осуждение во взгляде. Рагнвиндра внимательно рассматривают, мысленно разрывают по кусочкам, он это чувствует каждой частичкой своего тела, ощущая себя максимально неуютно. Встречаясь глазами с очередным человеком, Дилюк на секунду забывает, зачем вообще сюда пришел и хочет развернуться и покинуть это проклятое место — так много в этих глазах ненависти и злобы, будто это Рагнвиндр виноват во всех несчастьях этого заключенного. И тут Дилюк подходит к Кэйе. Он сидит на своей койке и неверяще, даже испуганно, таращится на Рангвиндра, не в силах хоть как-то пошевелиться. Это сон? Он был уверен, что еще раз увидит Дилюка только уже перед смертью. Думал, что больше никогда не увидит его так близко, чтобы различить эту едва заметную морщинку между бровей, эту утонченность скул и острый подбородок. И этот взгляд, что прожигает насквозь. Но вот он стоит здесь, перед ним, и совсем не выглядит разочарованным или оскорбленным. Он скорее похож на себя в тот день, когда пришел к Кэйе под дерево, готовый дать ему еще один шанс. Совершенно незаслуженный, как считает Кэйа, шанс. И впервые Альберих не знает, что сказать. Он просто смотрит в это лицо, готовый прямо сейчас упасть перед ним на колени, даже не надеясь на прощение. — Так вот как выглядит тот, кто устроил такой переполох, — Дилюк старается звучать расслабленно и уверенно, но рука с миской все равно дрожит, заставляя перехватить ее покрепче, чтобы не уронить. — Не думал, что ты окажешься настолько юн. Кэйа недоуменно ведет бровью, но тут же принимает игру, подходя ближе. На почти негнущихся ногах, но из соседних камер этого не видно. — Надеюсь, у меня получилось разбавить рутину Его Величества? — он издает смешок, складывая руки на груди, пальцами сжимая ткань порядком потрепанной рубахи. Его голос хрипит, но он старается скрыть это за насмешливой интонацией. Эхо, бьющееся от стен, играет ему на руку, заметно искажая голос. — О, еще как. Давно хотел провести пару ночей без сна. Ты проголодался, не так ли? Думаю, неделя такого питания вызовет у кого угодно желание сбежать. Дилюк отпирает отсек для еды и просовывает туда миску, желая коснуться пальцев Альбериха, но понимая, что, из всех возможных, это последнее дозволенное ему действие. — Здесь слишком хорошая система охраны, отдаю должное, но я захотел отсюда уйти еще до первого приема пищи. Дилюк думал, он будет злиться. Или обвинять. Думал, что, увидев Кэйю, внутри него, помимо грусти и отчаянного желания прижать его к себе, появится что-то еще, более рациональное и правильное. Но нет. Грусти стало только больше, а желание обнять переросло в отчаянную нужду хотя бы коснуться. О Великие, отец никогда не говорил, что любить может быть так невыносимо. — Могу я задать один вопрос? — Дилюк стучит пальцами по бедру, привлекая к себе внимание, хотя Кэйа и так весь сосредоточен на Рагнвиндре, не смея отвести от него взгляд ни на секунду. — Я весь к вашим услугам. И Дилюк хочет сказать что-то возвышенное, достойное великого правителя, но с его губ срывается такое простое и человеческое: — Почему? Альберих от этого вопроса едва не хихикает. Но не выходит из роли, вновь надевая маску самодовольствия и уверенности, даже язвительности. — Почему украл? Можете решить сами: первый вариант — мне нужны были деньги, второй — это было что-то вроде вызова. На самом деле оба ответа будут верны, но в разной степени. — Кому именно был адресован этот вызов? — Возможно всем? — ярко-синий глаз сверкнул живым огнем, который никогда не угаснет. И это было так похоже на его взгляд прежде. Эта небольшая актерская игра была так похожа на их обычные перепалки, только на совершенно другие темы. Комната погрузилась в долгое молчание. Все будто замерло. Только капли с потолка служили показателем, что время не остановилось и продолжает идти. Со стороны казалось, что король в замешательстве от столь дерзкого заявления. А Дилюк лишь боролся с желанием прикоснуться к щеке Кэйи, убрать прядь волос с его лица, провести большим пальцем по тонким губам… Глубокий вдох. Шаг назад. — Я очень надеюсь, что за оставшееся время вы все еще раз хорошо обдумаете и, быть может, отпустите те чувства, что толкнули вас на эти действия. — О, несомненно, — Альберих широко улыбнулся своей самой фальшивой улыбкой, на какую был способен, краем глаза глядя на солдата. Тот даже не постеснялся отвернуться, все это время демонстративно наблюдая за их диалогом. В глубине души родилось непрошенное раздражение. — Приятного вам аппетита, до свидания. — Благодарю, буду рад увидеться с вами снова, — на этих словах он ложкой зачерпнул горсть каши и отправил ее в рот, демонстративно поморщившись. Все-таки вкус был просто ужасен. Дилюк удалился со стражем, напоследок обернувшись и оглядев комнату со всей внимательностью, пытаясь запомнить каждую деталь. Контраст с его покоями во дворце был ожидаемо поразителен. Нужно сделать все возможное, чтобы в будущем здесь оказалось как можно меньше людей. Едва дверь за посетителями с грохотом закрылась, Кэйа тут же прошел вглубь камеры, своим видом пресекая любые вопросы. На язык он был остер и не боялся лишний раз получить от охраны по лицу — даже не из-за собственных выходок, которые, на радость всем, случались часто, а и за других, когда вступал на их защиту — и быстро стал пользоваться уважением у сокамерников. Альберих молча доел свой отвратительный скромный ужин, зажав между зубов отмычку, мысленно воспроизводя только что случившийся диалог у себя в голове. «Пара ночей без сна». «Неделя такого питания». Значит, через семь дней в два часа ночи. Кэйа откинул голову на холодный кирпич и со всей силы зажмурился. «Дилюк, что ты делаешь?» — внутренне взвыл он, осознавая, на что Рагнвиндр идет ради него. Если все сорвется, то Дилюк может запросто последовать за ним. Но вместе с беспокойством и чувством вины было что-то еще. Радость? Надежда? Облегчение? Они перемешались, образуя единое неподъемное для него, чувство. Но единственной осознанной его мыслью была лишь одна: его не бросили.