Воспитанная ветром.

Эстер сидела на берегу реки, той самой, где когда-то родилась магия Мадригаль. Вода струилась неспешно, отражая закатное небо, а ветер играл с листвой, создавая музыку, которую слышат только те, кто умеет слушать сердцем. Рядом, на мягкой траве, лежал пышный букет – красные розы, маки, ромашки, васильки, одуванчики. Цветы были собраны не по правилам флористики, а по велению души. Шатенка напевала себе под нос незамысловатую мелодию, сплетая венок из ромашек. Её пальцы двигались уверенно, но нежно, будто каждая ромашка была живым существом, заслуживающим уважения. Венок уже обрел форму, но Эстер продолжала – ей хотелось, чтобы он был густым, как её мысли, и красивым, как её чувства. Это место было её тайным убежищем. Здесь, у истока волшебства, она чувствовала себя собой – не невестой, не дочерью, не частью чьей-то истории, а просто Эстер. Здесь всё было честно: вода, ветер, цветы… и тишина. Хруст ветки заставил её вздрогнуть. Она обернулась, и перед ней оказался Камило, слегка разведя руки в жесте извинения. — Прости, прости, не хотел напугать. — сказал он, неловко улыбаясь, с той мягкой усмешкой, которая всегда появляется у него, когда он не знает, как начать разговор. Эстер улыбнулась в ответ и покачала головой – знак, что всё в порядке. Она вернулась к венку, а Камило подошёл ближе, присел рядом, стараясь не нарушить её покой. — Родители тебя обыскались… — прошептал он, глядя на венок. Эстер вплела последнюю ромашку, приподняла венок, осмотрела его со всех сторон, словно оценивая не только форму, но и настроение, которое он передаёт. — Они знают, что иногда мне нужно время побыть одной. — сказала она, и в её голосе прозвучала загадочность, как будто она говорила не только о себе, но и о чём-то большем. Она повернулась к Камило, их взгляды встретились и задержались. Эстер развернулась корпусом, подняла венок над головой Камило и аккуратно опустила его на его волосы. Он чуть склонился, позволяя ей дотянуться, а затем выпрямился, улыбаясь – не весело, а по-доброму, с благодарностью. Венок сидел на нём немного криво, но это только добавляло очарования. Камило не стал поправлять его – он знал, что в этом жесте было больше, чем просто украшение. — И всё-таки… — Эстер вдруг изменилась в лице, приподняв правую бровь и лукаво улыбнувшись. — Как же ты меня нашёл? — спросила она, опираясь на левую руку и чуть наклоняя голову. Камило ответил ей той самой кошачьей улыбкой, которая всегда появлялась, когда он чувствовал себя особенно довольным. Он тоже опёрся на руки, переводя взгляд на пороги реки, где вода с шорохом падала вниз, образуя крошечные водопады. — Ну, знаешь… моя старшая сестра слышит даже мысли. — хмыкнул он, и в голосе прозвучала лёгкая гордость. Эстер усмехнулась, пожала плечами, но в её глазах мелькнул интерес. — Так, а зачем искал? — всё же спросила она, поправляя подол своей тёмно-зелёной юбки. Камило поджал губы, пожал плечами, и, опустив взгляд, тихо произнёс: — Просто хотел увидеться… Эстер удивлённо взглянула на него, не ожидая такой прямоты, а затем её губы растянулись в мягкой улыбке. — Разве тебя не ждут дела? Десятки жителей наверняка нуждаются в твоей помощи. — Возможно… — Камило повернулся к ней, и его голос стал чуть тише, но твёрже. — Но теперь у меня есть та, которую я предпочту всем. Румянец мгновенно залил щёки Эстер. Она опустила глаза, но не отстранилась. Напротив – подалась чуть вперёд, коснулась его руки и, не сказав ни слова, поцеловала в щёку. Касание было лёгким, как лепесток, но в нём было больше, чем в любом признании. Затем она быстро поднялась, отряхнула юбку и собрала с земли оставшиеся цветы – те, что не вошли в венок. — Ладно, идём. Не хочу, чтобы наши родители нервничали… — сказала она, смеясь, вспоминая, как выглядит встревоженная тётя Пепа – с тучкой над головой и вихрем эмоций. Она направилась в сторону города, но, пройдя несколько шагов, обернулась. Камило уже встал и шёл за ней, не отставая ни на шаг. — Это что, был поцелуй? — спросил он, хитро прищурив глаза, догоняя её. Эстер усмехнулась, покачала головой и театрально отвела взгляд. — Всего лишь в щёку… — Это считается! — воскликнул Камило, и её смех разлетелся над рекой.

***

— Эстер, поздравляю с помолвкой! — воскликнула женщина средних лет, махнув рукой, будто посылая благословение. — Спасибо! — ответила девушка, тепло улыбнувшись. — С помолвкой, Эстер! — донеслось от молодой девушки, проходящей мимо. — Спаси-ибо-о!.. — протянула Эстер, махнув ладошкой и скрывшись за поворотом дома, словно ускользая от внимания, которое всё ещё смущало её. С тех пор как Камило Мадригаль сделал предложение, новость разлетелась по городу быстрее, чем весенний дождь. Люди поздравляли, улыбались, делились радостью, и хотя это было приятно, Эстер ценила редкие моменты одиночества. Сегодня она возвращалась домой одна, и это было облегчением. Поднявшись по каменным ступенькам, она открыла дверь и вошла внутрь. Дом встретил её тишиной, но ненадолго. — Эстер вернулась! — раздался детский голос, и топот маленьких ножек наполнил прихожую. Адриан, её племянник, с разбега повис на ее талии, обхватив её руками с такой силой, будто хотел удержать от всех перемен. — Адриан, я тоже рада тебя видеть, только… слезь с меня, пожалуйста, — сказала Эстер, смеясь и поглаживая его по голове. Мальчик послушно спрыгнул, хлопнул в ладоши и, сияя, выпалил: — Бабушка всё рассказала! Ты правда согласилась выйти за Камило?! В его глазах плясали искорки восторга, и Эстер не смогла сдержать улыбку. — Ну, да. — ответила она, направляясь на кухню, чтобы найти вазу для букета, который всё ещё держала в руках. — Вау! Ты будешь носить почётную фамилию и переедешь в их волшебный дом! Это так круто! — продолжал восхищаться Адриан, размахивая руками, будто рисовал в воздухе будущее своей тёти. Их идиллию нарушил голос Диего, вошедшего в комнату. — Адриан, сколько раз я говорил тебе не приставать к Эстер с этой помолвкой? — произнёс он строго, и мальчик тут же опустил голову, виновато переминаясь с ноги на ногу. Но взгляд Диего упал на сестру, и лицо его смягчилось. — Ах, сестрица, я так рад за тебя! — почти пропел он, обнимая Эстер с той теплотой, что бывает только у старших братьев. Эстер неловко посмеялась, кивнула и похлопала его по спине. — Надеюсь, это по любви? — вдруг спросил он, отстранившись и заглянув ей в глаза. — Разумеется, по любви. — ответила она с лёгкой иронией, убирая его руки и возвращаясь к своим делам. Диего улыбнулся, поставил руки на талию, словно собирался произнести нечто важное. — Не обижайся. Просто хочу быть уверен, что моя младшая сестрёнка в безопасности. — сказал он, потрепав её по волосам. Эстер замерла, посмотрела на брата и улыбнулась – не просто из вежливости, а с благодарностью. — Хоть я и не близко с ним знаком, но Камило хороший парень. Как и его семья. Думаю, у вас всё будет хорошо, — произнёс он с уверенностью, хлопнул её по плечу и вернулся к сыну, оставив Эстер одну. Эстер застыла, погружённая в водоворот собственных мыслей. Камило Мадригаль – красавчик, добряк, озорник, мечта многих девушек Энканто – достался именно ей. И всё же, впервые за долгое время, в ней зародилось сомнение. Не в нём, нет – в себе. Достойна ли она быть его женой? История их любви началась не вчера. Несколько лет назад, когда весь город собрался у руин дома Мадригаль, чтобы восстановить его после исчезновения магии, Эстер впервые пересеклась с Камило. Она просто подала ему лопату. Мгновение – и всё. Но оба запомнили этот жест, как будто в нём было нечто большее, чем помощь. Это был тот самый «дзынь» – неуловимое, но отчётливое чувство, когда душа узнаёт свою пару. С тех пор они пересекались в городе – случайно, мимолётно, но каждый раз эти встречи оставляли след. Люди замечали искру между ними, даже если сами они не решались её признать. Эстер была скромна, Камило – юн и неуклюж в вопросах сердца. И только теперь, когда возраст позволил, а чувства дозрели, он сделал шаг. Резкий, смелый, почти дерзкий. И хотя неловкость всё ещё витала между ними, никто не считал предложение поспешным. Оно было вызвано не порывом, а годами тихой, глубокой нужды друг в друге. — Эстер, милая, ты вернулась? — раздался голос из кухни, вырвав её из размышлений. Шатенка обернулась и увидела мать – Каролину, с хитринкой в глазах и лёгкой улыбкой на губах. — Я тебя обыскалась! Камило приходил, спрашивал, где ты. — сказала она, будто невзначай, но с явным намёком. — Да, мы встретились. — ответила Эстер, наконец доставая вазу и ставя в неё цветы. — А ты зачем меня искала? — Ох, детка, у меня для тебя сюрприз! — воскликнула Каролина, махнув рукой в театральном жесте, и скрылась в коридоре, направляясь в швейную комнату. Надо сказать, Каролина была не просто матерью – она была мастером. Главной швеёй города, женщиной, чьи руки творили чудеса из ткани. Даже члены семьи Мадригаль с гордостью носили её работы. И если она звала в свою мастерскую, это значило одно: готовилось нечто особенное. Эстер вздохнула, отряхивая ладони от пылинок, и последовала за матерью по коридору. Она всегда относилась к сюрпризам с двойственным чувством – любопытство боролось с осторожностью. В глубине души она знала: слово «сюрприз» часто несёт в себе обманчивую надежду. Человек рисует в воображении нечто грандиозное, то, чего ему больше всего хочется, и когда реальность оказывается иной – пусть даже доброй – разочарование приходит тихо, но ощутимо. — Мам, ну ты чего… ты же знаешь, я не люблю… — начала она, но слова застыли на губах. Глаза Эстер широко распахнулись, когда она вошла в швейную комнату. В центре, на манекене, стояло платье. Не просто наряд – обет, сотканный из ткани, любви и времени. Белоснежное, с кружевными рукавами-фонариками, изящным корсетом и пышной фатиновой юбкой, оно словно светилось изнутри. Это было не просто лучшее платье в Энканто – это было лучшее, что мать могла вложить в свою дочь. Каролина обернулась, прикусив губу, и с гордостью посмотрела на Эстер. В её взгляде было всё: нежность, волнение, и то самое материнское счастье, когда ты даришь не вещь, а часть себя. — Вау… — только и смогла вымолвить Эстер, обходя платье, будто боясь прикоснуться, чтобы не нарушить его магию. — Оно ещё не совсем готово. — пояснила Каролина, пожимая плечами. — Я добавлю кое-какие детали в день торжества. Иначе они завянут… Эстер раскрыла рот от удивления, затем взглянула на мать – с восхищением. — Мамочка… оно просто… прекрасно! — прошептала она, и в её голосе дрожала эмоция, которую не передать словами. Она бросилась к матери, обняла её крепко, как в детстве, когда мир казался огромным, а материнские объятия – единственным убежищем. Каролина рассмеялась тихо, тепло, и обняла дочь в ответ, поглаживая её кудри, как делала это много лет назад. — Лишь бы ты была счастлива. — сказала она, и в этих словах было всё, что нужно знать о настоящей любви.

***

Камило вернулся домой позже обычного. Вечер уже опустился на Энканто, и Касита радостно отозвался на его приход – плитка под ногами хлопнула, двери приоткрылись с лёгким скрипом, будто дом сам хотел обнять его. Но юноша лишь лениво махнул рукой, усталость висела на плечах, как мокрое пончо. — Сынок, ты опоздал на ужин! — раздался голос Пепы, тревожный, но наполненный заботой. Она вышла в холл, её рыжие волосы слегка взметнулись, а над головой заклубилось облачко. — Да, знаю… Синьоре Кастро нужна была помощь, пришлось задержаться. — выдохнул Камило, потирая затылок, словно хотел стереть с себя остатки дня. Пепа поставила кулаки на талию, наклонила голову на бок – её фирменный жест, когда эмоции брали верх. — Разве ты не должен был зайти к ней ещё днём? — Да, но… Я ходил к Эстер… — признался он, пожав плечами и опустив взгляд. Лицо Пепы сразу изменилось. В нём промелькнула удивлённая мягкость, затем – трепет. — Ох… ну ладно. Пойдём, накормлю тебя. — сказала она, приобняв сына за плечи и повела его на кухню, где уже ждала остывшая порция – скромная, но заботливо приготовленная. Камило сел за маленький столик, не предназначенный для семейных трапез, и вздохнул. Он взял вилку, начал лениво ковырять картошку, но аппетит не приходил. Пепа, наблюдая за ним, почувствовала, как в её сердце закололо – не от тревоги, а от материнской интуиции. Она подошла, провела рукой по его спине, затем – по волосам. — Милый мой, что случилось? — спросила она тихо, почти шёпотом. Камило замер, задумался, затем отложил вилку и откинулся на спинку стула. — Я просто… волнуюсь, мама. Волнуюсь, что делаю что-то не так. — промямлил он, не поднимая глаз. Пепе не нужны были объяснения. Она знала – речь шла об Эстер. О той самой девочке, которая теперь стала его невестой. — Милый, взгляни на меня. — сказала она, пригнувшись и взяв его лицо в ладони. Их глаза встретились, и в зелени его взгляда она увидела неуверенность, редкую для её сына. — Ты из семьи Мадригаль. Ты умён, воспитан, добр и светел. Она согласилась стать твоей женой не по случайности, а потому что любит тебя. Просто будь собой. — сказала Пепа, стараясь вложить в слова всё тепло, которое только могла. Но Камило лишь понурил голову. — Она такая… нежная. Аккуратная. Словно фарфоровая кукла. А я… Я ведь люблю её. Очень. — выдохнул он, зажмурив глаза, будто боясь, что признание сделает чувства ещё уязвимее. Пепа замерла. Впервые она видела сына таким – не просто уставшим, а опустошённым. Камило, её солнечный мальчик, всегда был источником радости. А теперь – он был тенью себя. — Знаешь что? — вдруг сказала она, улыбнувшись. Камило поднял на неё взгляд, полный ожидания. — Отдохни завтра. Вместе с Эстер. Я освобождаю тебя от всех дел! — сказала она, положив руки на его плечи. — Что? — глаза парня округлились. — Нет, ну как же вы… — Мы справимся! — перебила Пепа. Камило вздохнул, но на губах появилась улыбка – тёплая, благодарная. Завтрашний день, он знал, будет особенным. Может быть, даже лучшим в его жизни.