Практика в Министерстве

      Сегодня Роза проснулась до будильника. Если честно, то она вообще почти не спала этой ночью. Всю ночь она думала, что ей делать с полученной информацией, а в те небольшие минуты, когда ей удавалось задремать, ей все это начинало сниться, причем ни в одном из вариантов ничего не заканчивалось хорошо.       Может, ей стоило поговорить с папой, а не мамой? Ведь тогда это будет повод для отца вмешаться, спасти маму и ее репутацию, они бы тогда помирились, да и папа бы понял, что никаких любовников мамы и близко нет во всей этой истории, лишь завистливые женщины. Да и мама будет вести себя натуральнее, что они смогут поймать ничего не подозревающую миссис Прикл на месте преступления.        Вот только оставалась одна проблема — папа так и не возвращался домой. Рокси сказала, что у них его тоже нет. Значит, он скорее всего продолжает жить в магазине.       Хотя что отец может сделать? Он не работает в Министерстве, а значит не сможет туда прийти. Нет, конечно, просто прийти он сможет, но он будет обычным посетителем. Его не пустят ни к миссис Прикл, ему не дадут никакие документы. Да и отец всегда был очень эмоциональным, он может действовать в лоб и все испортить.       Но при этом он не будет ждать, пока случится то, что планируется. Как бывший мракоборец он не станет сидеть на месте. А для засады у нее слишком мало информации.       Гефсимания свяжется с Фриманом. Все, что Роза знала из подслушанного разговора. Это может быть сегодня, может быть через неделю, а может она и вовсе не будет рисковать и решит играть в долгую.       А где вампирша? Тоже у них, но где? С ее помощью можно устроить настоящий хаос.       Может, ей поможет Трэверс? Ведь если что-то случится, то это поставит волшебный мир под угрозу. Это по его части.       Нет, обращаться к Трэверсу это слишком…       — Мам, — тихо сказала Роза за завтраком.       Гермиона вздрогнула и посмотрела на дочь, словно только сейчас заметив, что она тоже здесь есть. А Роза не знала, мама думает о папе или все же о работе. И не знала, о чем думать будет правильнее.       — Да? — спросила Гермиона, стараясь даже в такой тяжелой ситуации с двух сторон все же оставаться матерью и быть готовой решать проблемы старшей дочери подростка, которыми Роза и не планировала с ней делиться, и не потому, что не доверяла, а просто ей хотелось унести всю эту грязь с собой в могилу.       — А расскажи о том, как ты провела свои первые дни в Министерстве, когда пришла туда работать после школы, — Роза начала издалека.       — Чего? — удивилась такой просьбе Гермиона, которая ожидала любого вопроса, но не этого.       — Ну, я просто подумала, что у нас сейчас эта практика, если кому-то понравилось в Министерстве, то он придет после школы на работу и будет уже знать примерно свои обязанности, будет знать коллег и руководителей, соответственно будут знать и его, а значит будет меньше стресса и проще влиться в знакомый коллектив, — начала рассуждать Роза. — Но у вас же такого не было. Вот ты пришла в Министерство, где все для тебя было незнакомым. Как ты себя чувствовала?       — Я… — растерялась Гермиона. — Я даже не помню.       Мама задумалась, а Роза ей не мешала. Ей сейчас важны детали. Ведь от степени открытости конфликта с миссис Прикл в прошлом могут зависеть ее действия в настоящем.       — А почему ты спрашиваешь? — спросила Гермиона, а Розе показалось, что мама уходит от ответа, потому что там есть что-то неприятное.       — Ну, я просто думаю над выбором отдела для своего будущего, где я хочу начать, хочу ли я поработать в нескольких отделах, как ты и дядя Перси, или же сразу пойти в один и развиваться там, — сочиняла Роза.       — Ну, порой это зависит не от наших желаний, — вздохнула Гермиона.       Неужели ей пришлось уйти из-за миссис Прикл из отдела магических популяций?       — Ну расскажи, как было, все по порядку, — просила Роза. — Вот ты получила свои результаты ЖАБА и дальше?       — Роза, у меня сейчас нет ни времени, ни настроения для ностальгии, — сказала Гермиона. — Давай как-нибудь в другой раз.       — Ну, мам, пожалуйста, мне сейчас это очень важно знать, — продолжала умолять Роза. — Да и время только семь утра, работа с девяти.       — Ты же знаешь, милая, что мой рабочий график не нормирован, особенно в моменты тяжелых ситуаций, как сейчас, — Гермиона продолжала отнекиваться.       — В Министерстве во всех отделах есть дежурные, если что-то случится, то тебе тут же пришлют Патронус, — парировала Роза.       Кажется, ей удалось сломать Гермиону. Ей казалось, что мама хотела пораньше сбежать на работу, чтобы не быть дома. Здесь все напоминало ей о папе и их ссоре.       — Ну, я еще на четвертом курсе решила, чем хочу заниматься, — начала Гермиона. — Как маглорожденная, я видела даже в Хогвартсе столько моментов неравенства и несправедливости. Меня удивляло, почему никто не хочет с этим бороться. И если с людьми я могла допустить, что им страшно, что они боятся выйти из зоны комфорта, потому что пусть плохо, но привычно, или они просто не знают, как бывает иначе, но стоило мне узнать, что школа использует труд домовиков, которые, конечно, ничего не могут возразить волшебникам, я сразу поняла, с чего хочу начать.       — Ты подумала про Министерство? — спросила Роза.       — Нет, про Министерство я тогда ничего не знала, — покачала головой Гермиона. — Я решила действовать своими силами и начать с малого. Я создала организацию Г.А.В.Н.Э. Ну, создала это громко сказано, я ее нигде не регистрировала, да и пятнадцатилетней маглорожденной волшебнице едва ли дали бы это сделать.       — Ты поэтому создала систему грантов для школьников на их изобретения? — поинтересовалась Роза.       — Да, в том числе, потому что помнила свой опыт, — кивнула Гермиона. — И не только грантов, но и систему оповещения о них через директора школы. Может, и в мое время была поддержка идей молодежи, но о ней никто не знал. Ты, кажется, рассказывала, что была в комнате Министров и изучала их политику, поэтому я думаю, что ты заметила эту закономерность, что каждый Министр приносил нововведениями то, чего не хватало в жизни лично ему, а все маглорожденные Министры так или иначе добавляли в жизнь волшебников аналоги магловских технологий.       Роза кивнула. Один автобус «Ночной рыцарь» чего стоит. Да и людям было глупо жаловаться, в конце концов, Министров избирали они же, и каждый кандидат публиковал на всеобщее обозрение свою программу, а если люди были ленивы, чтобы ее изучить и отдавали свой голос кому попало, то нечего потом было жаловаться.       — Я поняла, что будет сложно, когда даже друзья меня не поддержали, — грустно усмехнулась Гермиона. — Рон высказывался куда более грубо о моей идее, но я… Во-первых, была слишком влюблена, чтобы долго обижаться, во-вторых, такое поведение для него было нормальным, ну а в-третьих, я допускала тот факт, что все равно он вырос в чистокровной семье, да, не такой фанатичной, как многие, но… В добавок ко всему, он стеснялся своей бедности, за которую его каждый день попрекал Малфой, а еще был достаточно ленив, чтобы делать что-то по дому самостоятельно, поэтому домовик в качестве слуги был его мечтой.       Роза нервно сглотнула. Она не хотела говорить о папе, но мама сама вспомнила его, да и далеко не с самой хорошей стороны. Черт, лучше перевести тему обратно на Министерство.       — Но в Министерстве, значит, твою программу поддержали, — поспешно сказала Роза.       — Не совсем, но у них не было особого выбора, — поджала губы Гермиона.       — Это как? — тут же спросила Роза.       — Как только кончилась война, я стала знаменитой… — тяжело вздохнула Гермиона, которой тоже тяжело давались воспоминания о том непростом периоде. — Мы понимали, что нам открыты все дороги. Гарри и Рона без школьных экзаменов и дополнительных тестов, которые проходят все, взяли в школу мракоборцев, свой экзамен они уже сдали. Меня все считали самой умной волшебницей того времени, поэтому каждый отдел мечтал меня заполучить, и только потом я уже поняла, что не из-за моих идей, а просто из-за моей личности, как все гриффиндорцы когда-то ходили по школе с невыносимо гордым видом, когда самого Гарри Поттера определили не куда-нибудь, а именно на их факультет.       — И почему ты не пошла, раз говоришь, что только позже поняла, что тебя хотели просто из-за твоих регалий себе в штаб? — спросила Роза.       — Сложно сказать наверняка, потому что любое решение состоит из множества причин, — пояснила Гермиона. — То, как я объясняла себе свое возвращение в школу — важность не окончания школы или экзаменов, а именно знаний, которые дает школа. Да, можно было легко достать программу обучения седьмого курса и все прочитать самой, я бы поняла этот материал, но не стоит недооценивать важность фигуры учителя в образовании, ведь если преподаватель заинтересован в передачи знаний, то он объясняет не только теорию, но и свой опыт, применение этих самых знаний на практике. У меня все равно еще был не самый богатый опыт в магическом мире. Я имею в виду обычную нормальную повседневную жизнь. Ведь война кончилась и надо было жить дальше, пытаться жить. Наверное, это был скрытый мотив моего возращения. Я боялась начинать взрослую жизнь. У меня ведь ничего не было. Да, я вернула память родителям, но они все равно были и оставались обычными людьми. Я не хотела жить с ними, возможно, я даже летом проводила с ними так мало времени, потому что хотела привязать себя больше к магическому миру и не возвращаться в магловский, будто бы это для меня был шаг назад. А где жить? С кем? Я этого не понимала. А вот школа была родной.       — Разве один год что-то решал? — удивилась Роза.       — На самом деле да, — кивнула Гермиона. — Например, наши отношения с твоим отцом вышли на новый уровень, что появился вариант совместного проживания, а с практической точки зрения это выгодно, тем более, что Рону платили в этой школе мракоборцев какую-то стипендию. Да и я не теряла зря времени в этот год, потому что без друзей все же было больше свободного времени в школе.       — Почему без друзей? — удивилась Роза. — Ты же была с Джинни на одном курсе.       — Да, но у Джинни были и свои подружки, я не хотела ей постоянно мешать, а с людьми я всегда сходилась плохо, особенно девочками, — усмехнулась Гермиона. — Да и мне было нормально. Пока Джинни ходила летать на стадион, я была в библиотеке и придумывала уже более основательно свою программу касательно домовиков. На самом деле с нашего курса я не одна вернулась продолжать обучение. Была парочка когтевранцев. Мы не дружили, но хорошо общались. На Слизерине остался Малфой, но мы даже ни разу не поздоровались за тот год, кажется.       Роза сглотнула, услышав знакомую фамилию. Кажется, она от отца пару раз слышала что-то о том периоде. Видимо, он еще тогда начал ревновать маму к Драко, учитывая, что как раз после войны она изменила о нем мнение.       — Поэтому к моменту окончания школы у меня была уже неплохая программа, — снова переключилась Гермиона. — Я знала, что меня возьмут в тот отдел с любой программой. Так и случилось. Никто не ожидал, что я приду в Отдел регулирования и контроля за магическими существами. Как я потом узнала, в Министерстве даже был тотализатор. С большим отрывом лидировали Отдел международного сотрудничества и правопорядка, в частности мракобрческий центр, потому что к тому времени наши отношения с Роном стали достоянием общественности.       — Ну да, я там поработала вчера, мне тоже это кажется не таким престижным, как эти два Отдела, — кивнула Роза.       — На самом деле отдел мне был не столько важен, просто я должна была быть частью Министерства, чтобы иметь голос и продвижение, — пожала плечами Гермиона.       Вот они и добрались до самого интересного.       — И как у тебя складывались отношения в Отделе? — осторожно спросила Роза.       — Я уже сегодня упоминала, что с выстраиванием диалога у меня всегда были проблемы, поэтому Отдел международного сотрудничества я никогда и не рассматривала, — сказала Гермиона. — Возможно, я просто всегда даже не пыталась. У меня была цель — домовики, что на коллег я не очень-то и обращала внимания, что было, скорее всего, ошибкой. А может я боялась, что они хотят подружиться со мной исключительно из-за моего Ордена, который я отныне всегда носила на груди, чтобы с моим мнением точно считались. Разумеется, мою программу никто не осмелился завернуть. Все боялись идти мне наперекор. Тем более, что тогда Министром Магии стал Кингсли. У нас в течение войны с ним сложились отличные отношения. Все знали об этом. Слава Мерлину, что все понимали, что мои идеи принимаются потому что мы воевали вместе, а не потому что я с ним сплю. Только таких слухов мне не хватало в то время. Единственный человек, кто пытался говорить мне что-то против касательно моих идей — это Гефсимания Прикл.       — Вот как, — протянула Роза.       Теплее.       — Почему? — с горящими глазами спросила Роза.       — Ну, многие считали мой закон оплаты труда домовиков глупостью, но она не боялась сказать мне это в лицо, — пояснила Гермиона. — На самом деле, я никогда ничего не имела против нее. Мне даже было нужно стороннее мнение, чтобы улучшить мою идею. Но ее мнение мне не особо подходило, потому что все, что она предлагала, свернуть эту программу вовсе, а не улучшить и доработать. Я связываю это с тем, что она только-только стала главой Отдела. Возможно, она боялась, что такой законопроект, выпущенный в рамках ее Отдела, как-то может навредить ее репутации. Не знаю. Но повторюсь, я никогда не имела ничего против нее, все по-разному видят развитие, это нормально.       — А она тоже была такого мнения? — спросила Роза.       Горячо.       — Не знаю, мы с ней не разговаривали, у нас всегда были чисто рабочие отношения, да и их было мало, потому что я была в этом Отделе достаточно формально, я не занималась никакими его подразделениями и прямыми обязанностями, — ответила Гермиона. — Разумеется, я познакомилась с бюрократией, в которой не всегда играет роли даже тот факт, что ты героиня войны. Я пробыла в этом отделе около трех лет. Помимо эльфов, я занималась еще кентаврами, но этот проект не был так успешен. Как только мой проект был по домовикам принят и стал успешно функционировать, я перешла в Отдел правопорядка, где стала уже бороться с несправедливостью в законах касательно людей, потому что чистокровные и правда создали столько унижающих маглов законов. Думаю, Гефсимания была довольна, что избавилась от меня. Но повторюсь, что я никогда не испытывала к ней негатива. Нам приходится работать с людьми, с которыми у вас могут не складываться личные отношения. Как ты у меня интересовалась Трэверсом. Да, с такими людьми трудно. Но на работе я ценю только профессионализм, а ужиться со сложным коллегой, а не просто уволить его, это часть работы руководителя, я по сей день учусь строить отношения с людьми и в частности с подчиненными. И Трэверс, и Прикл меня более чем устраивают как главы своих отделов. Они ответственно относятся к работе и в их отделах всегда порядок. Ты же там была. Скажешь, что я не права?       Нет, порядок и правда был в двух отделах. Вот только за их пределами происходило что-то не то. Теперь Роза была уверена, что миссис Прикл рабочий негатив перенесла на личные отношения.       — Права, — кивнула Роза.       Ей точно надо поговорить с папой. Как и с Трэверсом, мама не поверит ей. А если узнает, что она во всех отделах что-то узнала про вампиршу и влезла туда, куда не должна была, и вовсе разозлится.       — У меня остался последний базовый отдел, — сказала Роза.       — Напомни, пожалуйста, какой? — спросила Гермиона, которая не держала такие мелочи в голове, как практика дочери.       — Отдел магических происшествий и катастроф, — тяжело вздохнула Роза. — Договоришься?       — Конечно, — пообещала Гермиона. — Мистер Рэдфорд помогал мне восстановить память бабушке и дедушке, он будет рад с тобой познакомиться поближе.       — Отлично, — поблагодарила Роза. — Только можешь, пожалуйста, сказать, что я приду в десять?       — Это еще почему? — нахмурилась Гермиона и подозрительно посмотрела на нее.       — Я хочу зайти к папе хотя бы на часок, — жалобно сказала Роза. — Я соскучилась по нему.       Она видела, как вздрогнула Гермиона при упоминании Рона в таком контексте, как отца и главы семьи, а не просто друга в далекие годы войны. Правда, как маленькие дети. Наверняка Трэверс завтра воспользуется этим разладом между родителями, когда будет тестировать это изобретение.       — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Только не задерживайся, ладно? Все же главы отделов и так мне делают большое одолжение, читая тебе лекции лично. Другие не удостаивались такой чести, только на дне открытых дверей.       Роза кивнула и пошла в свою комнату, чтобы одеться. Ну и как ей начать этот разговор с папой? Кажется, признаться в том, что Малфой неделю назад лишил ее девственности будет проще, чем завести разговор о маме и ее работе, что сразу взбесит отца.       — Ладно, удачи мне, — выдохнула Роза и взяла летучий порох.       В магазине отца не было камина, поэтому она переместилась на почту в Косой переулок. Выйдя оттуда, Роза направилась по направлению к самому яркому магазину на улице. Летним утром люди пили кофе перед работой и завтракали в кафе.       Проходя мимо кафе-мороженного Фортескью, Роза замерла, заметив там блондинистый затылок. Это был Скорпиус. И он был не один, а ни с кем иной, как с Паркинсон.       В груди что-то заныло. А ведь если бы не тот дурацкий подслушанный разговор, они тоже могли бы с ним так завтракать перед практикой. А может и не могли бы…       Интересно, почему он не позвал ее завтракать домой? После тех их поцелуев, Роза была уверена, что Паркинсон проводит ночи у него дома. Драко же еще не вернулся, весь дом в его распоряжении.       Скорпиус сидел к ней спиной, поэтому она не могла ничего сказать о нем, но вот Патриция была какая-то напряженная. Шоколадный торт, который стоял перед ней был нетронут. Малфой же потягивал кофе, держа чашку в руке.       Роза не могла на это смотреть, да и ей не нужно было, чтобы ее заметили, поэтому она бросилась дальше вниз по улице, буквально влетая в магазин отца, отчего колокольчик на двери упал на пол, так сильно она хлопнула дверью.       Тут же со второго этажа на шум прибежал Рон, сжимая палочку в руке, но тут же опустил ее вниз, заметив ее на диване.       — Принцесса, это ты, — сказал он. — Что-то случилось, ты почему здесь?       — Я соскучилась, — сказала Роза, которая была готова плакать от обиды, но может сейчас ее душевные раны и к лучшему, отец точно решит, что она плачет из-за его отсутствия дома.       — Эй, ну ты чего, все же хорошо, вот, ты ко мне пришла… — сказал Рон, обнимая ее.       — Ты не вернешься домой? — Роза подняла на него полные глаза слез.       — Куда я денусь, родная, конечно, вернусь, только вот доделаю для завтрашнего собрания этот амулет, — Рон показал вещицу.       Роза взяла амулет в руки и начала его рассматривать, кажется, он стал тяжелее.       — Пап, а ты любишь маму? — спросила Роза, отдавая ему вещицу.       — Конечно, люблю, — кивнул Рон. — Роза, понимаешь, взрослые люди, которые уже давно в отношениях, бывает, ссорятся, сильно ссорятся, но в конце концов они решают проблемы, пусть порой на это нужно немного больше времени.       — Значит, если ты любишь маму, то ты ее защитишь? — спросила Роза, словно маленький ребенок.       — Конечно, — уверенно ответил Рон. — А что, ей кто-то угрожает?       — Мне кажется, что да, — тяжело вздохнула Роза.       Она рассказала отцу подслушанный диалог между миссис Прикл и ее секретаршей.       — Ты рассказала маме? — с серьезным видом спросил Рон.       — Нет, — качнула головой Роза. — Ей который день уже так плохо, что я не хотела ее беспокоить, поэтому и пришла к тебе.       — Спасибо, что рассказала, я подумаю, что с этим можно сделать, хорошо? — спросил Рон. — Я вечером буду дома и мы все втроем обсудим сложившуюся ситуацию, договорились?       Роза кивнула. На душе стало легче. Да, все же переложить ответственность на взрослого было правильным решением. Да и как оказалось, без плохого нет хорошего. Папа сегодня вечером гарантированно будет дома, это не может не радовать.       Поговорив еще немного с отцом, Роза отправилась в Министерство. Она обещала маме не опаздывать. Да и будто бы сейчас там было что-то важное, что лучше не упускать из виду.       Она доехала на лифте до третьего уровня и надеялась, что хотя бы этот человек из прошлого мамы уважает ее, ну или хотя бы не собирается подорвать ее репутацию за ее спиной. Кто знает, кого подговорила миссис Прикл. Может, уже все главы против мамы.       — Доброе утро, мисс Уизли, проходите, — добродушно сказал ей мистер Рэдфорд. — Наслышан о ваших скитаниях по министерским отделам и очень рад, что Вы заглянули и к нам.       — Да, как я могла пропустить такой интересный отдел, — кивнула Роза, присаживаясь в удобное кресло напротив начальника отдела и тут же достала свой блокнот с древом. — Вы не подумайте, что если я до вас дошла в последнюю очередь, это значит, что мне менее интересно или я считаю Ваш отдел менее важным. Просто, как-то всегда выбор делала не я, а обстоятельства за меня. Поэтому я очень рада, что эти обстоятельства сегодня меня привели к вам и я смогу узнать что-то новое для себя.       — О, не сомневайтесь, мисс Уизли, у нас на деле очень разнообразная и интересная работа, но давайте обо всем по порядку, — улыбнулся Рэдфорд.       Глава отдела закрыл дверь, чтобы их никто не отвлекал, и тоже опустился в свое кресло.       — Может, расскажите сначала о себе? — попросила Роза, будучи уже наученная жизненным опытом, что неплохо было бы знать, что за человек перед тобой, ведь под маской названия должности можно упускать многое, считая что человек заслужил свое место, а на деле это может оказываться совсем не так. — Я считаю, что каждый руководитель в первую очередь должен быть интересной личностью.       — В этом есть здравый смысл, мисс Уизли, — усмехнулся Рэдфорд. — Разумеется, сам я о себе не могу судить, но смею надеяться, что я по праву занимаю эту должность.       — Простите, я не это имела в виду, — поджала губы Роза, чуть краснея. — Я ни в коем случае не хотела сказать, что я буду Вас оценивать касательно занимаемой Вами должности, мне просто интересно, как Вы стали руководителем отдела, какой большой путь для этого прошли, думали ли Вы в свои шестнадцать, что через пару десятков лет будете занимать такую должность.       Но, кажется, Рэдфорд ничего плохого не подумал о ее вопросе, поэтому продолжал улыбаться.       — Мисс Уизли, я не хотел Вас задеть, скорее, наоборот, я задумался сам, считаю ли я себя достойным руководителем, — улыбнулся он. — Впрочем, ответить на некоторые Ваши вопросы мне не составит труда. Да, в шестнадцать лет я знал, кем я хочу быть. Разумеется, не главой отдела. Наверное, тогда у меня даже не было мечт и понимания, что рано или поздно каждый может дослужиться до более высокой должности, чем обычный рядовой работник Министерства. Так вышло, что я из потомственной семьи стирателей памяти. Мои родители познакомились на работе, и у каждого из них родственники тоже работали в этом отделе. Не сказать, что меня они принуждали к подобной деятельности, требуя сохранить дело рода. Мы чистокровные, но без всяких заморочек. Наш род всегда хорошо относился к маглам. Просто, наверное, когда с детства слышишь только об этой работе, тебе начинает казаться, что никаких других не существует. На нашу жизнь все равно влияет наша семья, мисс Уизли, как ни крути. Ведь пока ребенок не станет самостоятельным, именно его родители выбирают вектор его развития. Как и с именем. Вам нравится Ваше имя, мисс Уизли?       — Что? — Роза не ожидала такого вопроса. — Да, конечно, очень нравится. Оно красивое, цветочное. Более того, очень значимое, я знаю, что родители специально выбирали имена для меня и для брата, чтобы начиналось с таких же букв, как и их имена.       — А на деле Вы не имеете представления, как жить с другим именем, — сказал Рэдфорд. — Если бы Вас звали, ну, скажем, Кэтрин, и сейчас я бы вам предложил как альтернативу имя Роза, Вы бы поморщились, просто потому что у вас ранее не было бы шансов ассоциировать с другим именем. Так и в выборе жизненного пути. Разумеется, в школе с нами разговаривали деканы, давая представления о магических профессиях, но я слышал об этом впервые, в то время как о стирании памяти к своим шестнадцати я знал все. У меня даже не было желания пробовать что-то другое, мне хотелось одного.       — Да, я думаю, что я Вас понимаю, — кивнула Роза. — Родители и в целом семья и правда влияют на нас. Например, я даже не сомневаюсь, что смогу пройти после окончания школы в Министерство, что смогу в будущем занять руководящую должность, перед моими глазами есть пример мамы, которая добилась своим трудом высокого поста, и я верю, что я смогу достичь даже большего. Но ведь моя мама одна из многих маглорожденных, которые, возможно, мечтали занимать такой пост, но не смогли. Не каждый может стать Министром не потому, что он не достоин, а потому, что просто в стране может быть только один Министр. Разумеется, связи помогают. Даже если за тебя не просят напрямую. Просто у тебя изначально другое окружение. Я знаю, что ни Гарри, ни Джинни не помогали Джеймсу в карьере квиддича. Но при этом каждый тренер знал, чей он сын, знал, какой в нем потенциал и талант на уровне генов.       — Все так, мисс Уизли, я рад, что Вы меня правильно поняли, — кивнул Рэдфорд. — В этом нет ничего плохого. Главное, не пользоваться благами своих предков вслепую. Важно брать их знания и умения, а затем приумножать, передавая следующему поколению. Я рад, что у Вас правильная позиция, что должность Вашей матери на Вас не давит, а скорее, мотивирует. Я уверен, что при таком подходе у Вас все сложится.       — Спасибо, — чуть улыбнулась Роза. — Наверное, со мной еще значимую роль сыграл опыт отца, когда он жил в бедности, и в итоге каждому из их семьи это дало толчок, который они все реализовали в карьерах.       Роза и правда восхищалась отцом, да и в целом каждым из детей бабушки Молли. Несмотря на предвзятость общества к их семье, они смогли добиться всего, отчего сейчас ее фамилия в обществе намного весомее, чем чистокровного Малфоя, который все равно продолжал растрачивать деньги своей семьи на всякие вечеринки. Роза не нуждалась в деньгах и тоже могла бы покупать себе дорогие вещи, но она умела ценить то, что зарабатывают ее родители, потому что знает и видит, что деньги достаются трудом, и не стоит их выкидывать на ветер.       — Мы немного отвлеклись, — сказал Рэдфорд. — Родители вечером всегда обсуждали работу, особенно, если случались какие-то происшествия, и они выезжали на разные рейды. Конечно, я все это тоже слушал и с неподдельным интересом. Признаться, я даже ждал, чтобы что-то случилось, ведь тогда бы это означало очень интересный вечер с родителями. Причем, было даже достаточно маленького происшествия, в котором участие приняли бы всего два человека, но я знал, что история уже будет незабываемой. В отличие от работы мракоборцев, которых привлекают только на самые опасные дела, стиратели памяти выезжают на вызовы ежедневно, потому что маглы зацикливаются даже на самых незначительных вещах, которые они не могут объяснить, и им свойственно быстрее поделиться с большим количеством людей, для них это как гарантия, что он не сошел с ума, задача найти того, кто такое тоже видел или чувствовал, ну или хотя бы искренне ему поверил.       — Кстати, я раньше не задумывалась, но ведь в нашем веке у маглов очень популярна магия, — нахмурилась Роза. — Мне бабушка по маминой линии рассказывала, что по телевизору показывают очень много передач, где предсказывают будущее по картам, делают татуировки рун, читают мысли. Я думала, что все это выдумки, просто неправильное представление о нашем мире, как многие чистокровные, взяв в руки удочку, смогли бы ее применять, но не используя полностью ее возможности и предназначение. Но почему тогда вы не вмешались и не остановили все это?       — Ты сама ответила на свой вопрос, — рассмеялся Рэдфорд. — Они применяют все неправильно, а значит, что нет никакой опасности, для них это не более, чем развлечение. Более того, такая популяризация всего иррационального среди маглов выгодна нам, так как если магл увидит чистокровного в вышитыми рунами на мантии, он подумает, что это стильно и он просвещенный и модный. Ну и второй момент, о котором мы беспокоились, что маглы магией могут нанести себе вред, но карты таро и чтение линии судеб по руке едва ли может навредить их здоровью, поэтому сейчас мы вмешиваемся только в исключительных случаях.       В этом и правда был смысл. Они обсуждали что-то похожее с Трэверсом. Что человека в мантии могут принять за аниматора, а может и вовсе сумасшедшего, никого сейчас таким не удивить.       — Поэтому я поступил на службу в Министерство стирателем памяти, затем стал главой сектора, ну а потом и главой Отдела, — закончил свою историю появления в Министерстве Рэдфорд. — Твоя мама назначила меня на эту должность пару лет назад.       Ну да, не удивительно. Мама всегда брала проверенных людей. Раз этот человек помог ей вернуть память бабушке и дедушке, то она ему доверяла, в том числе и управление одним из важнейших отделов.       — Но, хватит обо мне, перейдем к отделу, уверен, он все же куда более интересная личность, — усмехнулся Рэдфорд. — Думаю, что с общим направлением нашего отдела все ясно.       — Да, — кивнула Роза. — В какой-то степени, вы тоже связаны с Отделом правопорядка, ведь если им приходят нарушения, вы должны убедиться, что вашего вмешательства не требуется, а если все же требуется, то устранить проблему на той стороне, пока Отдел правопорядка будет наказывать мага за его деяние.       — Все верно, мисс Уизли, — кивнул Рэдфорд. — Чтобы было удобнее координировать деятельность отдела, были созданы четыре сектора: Группа аннулирования случайного волшебства; Штаб-квартира стирателей памяти; Управление по связям с маглами; Комитет по выработке объяснений для маглов.       Роза быстро нарисовала четыре веточки и записала названия. Наверное, это был один из немногих отделов, у которого не было каких-то самостоятельных автономных подразделений. Впрочем, кое-какая особенность бросилась ей в глаза сразу, как только она посмотрела на свое творение.       — Мне кажется, что первые два сектора как близнецы, да и вторые два сектора тоже будто бы идентичные по сути, но разные по наполнению, — сказала Роза. — А между собой они будто не пересекаются.       — Да, в чем-то так и есть, — подтвердил ее догадку мистер Рэдфорд. — Первые два сектора отвечают за уже случившиеся обстоятельства и их последствия, в то время как задача двух вторых стараться не допускать возникновения как обстоятельств, так и последствий.       — Как бы это не звучало, но нужно стремиться к тому, чтобы у первых двух секторов вовсе не осталось работы, — усмехнулась Роза.       Хотя, наверное, это утопия. Невозможно совсем искоренить волшебство на глазах маглов. Точнее, возможно, но они все будто бы стремятся не к этому. Каждый из миров сейчас делает шаг навстречу друг другу. В магическом мире активно пропагандируется толерантность к маглам, особенно ведется активная работа с чистокровными волшебниками, чтобы они принимали тот мир, даже что-то брали из него. Так и маглы сейчас привыкают к тому, что существует что-то иррациональное. В таком случае, через лет сто они уже не будут удивляться, что человек перед ними с помощью волшебной палочки может сделать практически все. Да и тенденция к единению миров посредством браков и появлением полукровок растет. Сколько сейчас учится в Хогвартсе полукровок, и их магловские родственники знают, где они, и хорошо относятся к их способностям и учебе.       — Группа аннулирования случайного волшебства — это группа волшебников при Министерстве магии, обязанностью которых является устранение последствий «случайного волшебства», будь то магия детей, ещё не умеющих контролировать свои способности, или магия взрослых волшебников, не подчиняющихся закону, — начал рассказ про первый сектор Рэдфорд. — Сюда же относятся «побочные» эффекты некоторых заклинаний, вызванные непреднамеренно, например, расщеп при трансгрессии.       — Расщеп? — удивилась Роза. — Я думала, что этим занимаются целители в Мунго.       — А как по-твоему человек, которого расщепило, доберется в Мунго? — усмехнулся Рэдфорд. — Это группа что-то вроде скорой помощи у маглов. Снять острые последствия. Затем, если того требует ситуация, доставить волшебника в Мунго по всем правилам безопасности.       — А какие еще бывают ситуации? — с интересом спросила Роза. — Какие побочные эффекты?       — На самом деле, такое случается практически ежедневно, — пожал плечами Рэдфорд, пытаясь вспомнить что-то необычное. — Кто-то пытался поджечь сигарету с помощью палочки, а устроил пожар в лесу, хотел удивить девушку на свидании и создать букет цветов, а создал много ядовитых змей, хотел заколдовать губку, чтобы та мыла посуду, а она сошла с ума и закрыла тебя в кладовке.       Роза рассмеялась. Да, наверное, зачастую это не что-то опасное, а скорее нелепое. Она до этого и не знала, что даже в такой ситуации придут на помощь, почему это никому не рассказывают?       — А как вызвать эту группу при надобности? — поинтересовалась Роза.       — Раньше существовало особое заклинание, но его пришлось отменить, потому что волшебники стали злоупотреблять, вызывая группу по любому поводу, — пояснил глава отдела. — Поэтому сейчас у нас есть специальные радары отслеживания внезапных вспышек магии. Хотя сейчас и данная система находится на этапе доработки. Один раз группа ворвалась к парочке во время достаточно интимного момента, потому что у девушки случился выброс магии, из-за чего в доме выбило стекла, а дом был в магловской части города, и это зафиксировал наш радар, отчего группа выехала незамедлительно.       — Да, наверное, требует доработки, — чуть-чуть покраснела Роза.       Почему-то ей вспомнился Скорпиус. Наверное, если бы они были вместе и дальше, то и с ними могло случиться что-то подобное. Ей было так хорошо с ним…       — Ну, конечно, огромную часть составляет детское и подростковое волшебство, особенно, если дело касается будущих маглорожденных волшебников, — сказал Рэдфорд. — Нам нужно сделать все очень незаметно и аккуратно, ведь зачастую дело касается и детей.       — Но детям родители не поверят, даже если они скажут, что перед ними кто-то взлетел сам по себе на стуле, — сказала Роза.       — Да, но у ребенка, проявившего магию, могут быть проблемы с отношениями среди этих детей, он не должен чувствовать, что магия это ненормально, — пояснил глава отдела.       Да, в этом точно была логика. Если одноклассники будут тебя называть странным, ты будешь пытаться сдерживать выбросы. А такое не приведет ни к чему хорошему.       — Думаю, что ты слышала историю от Гарри Поттера, как он надул свою тетушку, — сказал Рэдфорд.       — О да, — засмеялась Роза. — В детстве эта история была одна из моих любимых.       — Ну вот тогда группа выезжала устранять проблему, — кивнул Рэдфорд, наглядно демонстрируя ей работу отдела.       Что ж, с этим ясно. Роза не могла не согласиться, что каждый день и правда могут быть самые увлекательные случаи. Но она едва ли бы продержалась на этой должности больше года.       — Второй сектор отвечает не за окружающие последствия, а непосредственно за людей и их память, — пошел дальше Рэдфорд. — В обязанности стирателей памяти входит отслеживание маглов, ставших невольно свидетелями магических происшествий, столкнувшихся с волшебными существами или иными проявлениями магии, и изменение их воспоминаний во исполнение Международного Статута о секретности.       — То есть, память не всегда стирается? — удивилась Роза.       — Бывают исключения, — кивнул Рэдфорд. — К сожалению, даже самый опытный стиратель памяти не может не оставить следа. У маглов психика имеет защиту, поэтому человеку внушенное воспоминание о событии может казаться каким-то инородным. Может случиться так, что психика будет нарушена и человек постепенно начнет сходить с ума.       — И от чего зависит решение о невмешательстве? — с интересом спросила Роза.       — В первую очередь от тяжести увиденного преступления, — ответил на ее вопрос глава Отдела. — Если магл увидел магическое убийство, то у нас нет шансов. Если же магл был пьян и перед ним кто-то трансгрессировал, есть вероятность, что он на утро даже не вспомнит об этом происшествии, а если и вспомнит, найдет сам для себя оправдание, что на пьяную голову ему и не такое привидится. В таком случае мы наблюдаем некоторое время за человеком, если он никому не рассказывает о случившемся и ведет себя как обычно, то мы не вмешиваемся в его сознание.       Да, это тоже было достаточно гуманно.       — Стиратели памяти часто входят в Группу аннулирования случайного волшебства, потому что если есть хотя бы один свидетель, то может потребоваться и их помощь, — продолжил Рэдфорд. — А также работают в связке с Сектором дезинформации.       — Это — Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, — тут же вспомнила Роза. — Они решают вопросы на высшем уровне магловских министров и глобальных катастроф.       — Да, все так, работа в разных отделах пошла тебе на пользу, — кивнул Рэдфорд. — Зачастую глобальные происшествия происходят на глазах у миллионов людей. Даже если бы все волшебники были стирателями памяти, они бы не смогли решить эту проблему. Поэтому сектор дезинформации ищет объяснения, а наши ребята страхуют, возможно, подправляют память непосредственным участникам обмана, но в таких случаях работать с массами бесполезно.       И в этом тоже была логика.       — Наши лучшие стиратели памяти — это Кьяра Лобоска и Арнольд Миргуд, — гордо сказал Рэдфорд. — Пока я не пошел на повышение, из нас было прекрасное трио.       — Я знаю, что Вы помогали возвращать память моим бабушке и дедушке, — сказала Роза. — Спасибо.       — Да, это было сложно, стирать куда проще, чем возвращать, особенно, когда все было сделано так талантливо, — кивнул Рэдфорд. — Я звал твою маму к нам в команду, но она предпочла юридическую работу, а жаль, из нее вышел бы прекрасный специалист.       Да, мама у нее универсальная, просто лучшая, и как хорошо, что есть такие люди, которые ее искренне ценят.       — Сектор управления по связям с маглами, — они дошли до третьего сектора. — Главная цель — отношения между волшебниками и маглами.       — Что-то он не всегда работал правильно, — фыркнула Роза, вспоминая, как в годы обучения ее родителей в школе ненависть к маглам особенно со стороны слизеринцев была настоящей нормой.       — Да, в этом есть правда, но скорее это не вина работников сектора, вина управляющих в тот момент людей, — оправдал свой сектор мистер Рэдфорд. — В те времена был приказ не двустороннего диалога, а подавления. Сейчас да, конечно, мы стараемся вести политику сближения. Могу сказать по секрету, что ведутся переговоры о снятии фантастического фильма про Гарри Поттера, чтобы и маглы были осведомлены об Избранном.       Ого. Вот это да! Гарри тихоня, никому ничего не сказал.       — Я лично выдвинул Министру инициативу, чтобы брать в отдел как можно больше сквибов, — сказад Рэдфорд. — На мой взгляд, они идеальны для такой работы. Им напрямую не нужно использовать магию, а о мире маглов и их поведении они знают многое. Более того, многие сквибы как раз хотят держаться за волшебный мир, быть тут нужными, поэтому им как никогда подойдет такая работа, они смогут найти нужные точки соприкосновения, чтобы с изобретениями маглов и магическими технологиями мы смогли продвинуть этот мир вперед.       Мама тоже никогда им о таком не рассказывала. Видимо, потому, что это только проект. Но идея Розе очень понравилась, она бы даже хотела участвовать.       — Ну и последний сектор занимается выработкой объяснений магических происшествий, которые не могут быть исправлены с помощью магии или воспоминания о которых не могут быть полностью удалены из памяти маглов, — дал краткое описание деятельности сектора Рэдфорд. — Также Комитет создаёт объяснения происшествиям, которым сами маглы не могут дать объяснения.       — Вы же говорили, что этот сектор относится к предотвращению, а не работе по факту, — нахмурилась Роза. — В чем тогда его отличие от сектора дезинформации другого отдела?       — Именно в том, что он относится к предотвращению, — улыбнулся Рэдфорд. — Например, если планируется переправка дракона через всю Европу, данный сектор заранее пытается просчитать риски быть раскрытым и сразу дать объяснение. В данных ситуациях нельзя терять времени. Как только будет дано объяснение, причем, чем оно будет скучнее, тем лучше, то никто не будет пытаться что-то узнать.       Роза даже об этом не думала. А ведь это и правда гениально. Зачем выкручиваться по факту, если можно знать и заранее подготовить ответ. Получается, этот сектор самый осведомленный во всем Министерстве. Его работники знают все планы магической Британии.       — Ну, и думаю, что будет не лишним упомянуть, что многие знаменитые сейчас люди начинали карьеру в нашем Отделе, — сказал Рэдфорд. — В том числе и Министры Магии. Последний Министр Магии, который работал у нас — был Фадж. Правда, он недолго проработал главой отдела, сразу пошел на повышение.       — Да, видимо, он так хорошо объяснял маглам, что Темного Лорда не существует, что сам в это поверил, — фыркнула Роза.       — Ну, не нам судить других людей, — улыбнулся ей глава Отдела и посмотрел на часы. — Можешь идти на обед, а после я дам тебе доступ в архив, чтобы ты смогла почитать интересные случаи из нашей практики.       Роза поблагодарила Рэдфорда за рассказ и направилась к лифтам. Обедать не хотелось, потому что не хотелось общаться ни с Рокси, ни видеть слизеринцев, а Пьер уже, наверное, уехал. Может, посидеть у мамы в кабинете этот час перерыва?       — О, Роза, я как раз тебя хотел искать, — на нее накинулся Альбус, как только она вошла в лифт.       — Зачем? — удивилась Роза. — Что-то случилось?       — Да, — серьезно сказал Поттер. — Пойдем за мной.       Как только лифт остановился на уровне Министра Магии, Альбус схватил ее за руку и потащил из лифта. Он ведет ее к маме? Он что-то узнал про вампиршу? Но ведь вряд ли ему рассказывал отец. Может, он что-то услышал дома и хочет с ней поделиться?       — Куда мы идем? — спросила Роза, когда они минули кабинет матери и направились дальше по коридору.       Наконец, Альбус остановился. Они стояли перед дверью в небольшой отдел магического хозяйства, который занимался обслуживанием Министерства. Насколько Роза была осведомлена, здесь находились помещения для стирки и хранения Министерской формы, раздевалки для сотрудников столовой, необходимые предметы для обслуживания лифтов и каминов. Роза также знала, что здесь находятся работники, которые поддерживают чары «погоды» для Министерства. За их окнами всегда светило солнышко, хотя они находились глубоко под землей.       Вот только зачем Альбус ее сюда привел? Роза не интересовалась этим маленьким отделом. Хотя, конечно, посмотреть на него было бы тоже достаточно интересно.       Но Поттер так оглядывался по сторонам, что сомнений не возникало, они сюда проникают незаконно.       — Альбус, может, ты уже мне скажешь, что происходит? — прошептала Роза.       Но Поттер лишь молча открыл перед ней дверь.       — Вторая дверь направо, — сказал ей Альбус.       Роза лишь удивленно на него посмотрела, но пошла в помещение. Здесь было пусто, лишь несколько столов, кажется, работники отдела были на обеде. Роза открыла небольшую дверь, на которой было написано, что это подсобное помещение.       Она вошла в темную каморку, как услышала, что за ней тут же закрылась дверь, а затем послышался щелчок заклинания.       Роза дернула ручку двери, но та не поддавалась.       — Альбус Поттер, что еще за шутки? — кричала Роза. — Открой немедленно эту чертову дверь!       Вдруг темное помещение немного осветилось, отчего Роза закричала и повернулась. Это загорелись свечи, которыми были уставлены все полки. Среди этого полумрака она увидела Скорпиуса, который держал огромный букет роз.       — Малфой, что… — Роза пыталась сообразить, что происходит, но не могла, ведь Ал и Скорп в ссоре, она вообще не была уверена, что после вчерашних разборок с Алом Малфой остался в живых.       Но Скорпиус ничего не ответил, лишь вручил ей цветы. Розе хотелось ударить его этим букетом. Но она почему-то также молча приняла его.       — Прости меня, — прошептал Малфой. — За то, что вчера сказал тебе, да и вообще за мое поведение последние дни.       — С чего это вдруг? — скептически фыркнула Роза, но сделала глубокий вдох, от цветов исходил невероятный аромат. — Кажется, всю прошлую неделю ты не хотел меня слушать.       — Да, потому что… я не верил тебе, — признался Малфой.       — Что же случилось, что ты вдруг поверил? — нахмурилась Роза.       — Альбус мне все вчера рассказал, — продолжал откровения Малфой.       — Знаешь, Скорпиус, это совсем не делает ситуацию лучше, — закатила глаза Роза. — О каких отношениях может идти речь, если ты мне не веришь?       — Роза, ты не поняла, я… — опустил глаза Малфой. — Отношения… Нам лучше… В общем, я хотел просто извиниться за свое поведение и все.       Ну за что ей все это? Она же только вчера решила, что эта история точно закончена. Им все равно не будет легче.       — Если ты не хочешь отношений, зачем все это было тогда? — Роза хотела докопаться до правды.       — Я не говорил, что я не хочу отношений, — резко ответил Малфой. — Просто… Ты же видишь, какой я сложный человек. Мне сложно начать доверять. Когда ты не пришла тогда на прогулку… А потом и вовсе мне сказала, что…       — Ну я же тебе говорила, что я ошиблась, — прошептала Роза. — Я же извинилась и сделала первый шаг.       — Я об этом тебе и говорил, — сглотнул Малфой. — Ты первый человек после мамы, к кому я испытываю тот самый трепет в душе. Когда я узнал, что ты все делала специально… Мне и твои извинения казались не искренними.       — Зачем тогда ты сказал Забини, что ты со мной был специально из-за отдела? — поинтересовалась Роза. — Это же… глупо, учитывая, что все это неправда и ты попал в тот отдел сам.       Скорпиус молчал и смотрел в пол.       — Я же говорил, что я не привык показывать свои чувства, а еще больше я не хотел чувствовать боль, — тяжело вздохнул Скорпиус. — Когда Булстроуд увидела нас… Я знал, что она всем расскажет. Нет, я не боялся, что ты полукровка или прочих насмешек. Я боялся, что все узнают, что я могу чувствовать, любить. Я никогда никому кроме Ала не показывал своих эмоций, вот чего я испугался. Поэтому я решил сыграть на опережение и рассказать друзьям, которые донесли бы это до всего курса, что я не по любви был с тобой, что у меня нет никаких чувств. Только я не ожидал, что мне будет так… погано на душе после этого. Я понял, что если оно дойдет до тебя, то я тебя обижу. И чтобы доказать, что это не так, я ушел из Отдела Тайн. Хотел сказать тебе обо всем с утра, и чтобы это не было просто словами, подкрепить действиями. Но ты меня опередила.       Какие же они дураки. Каждый боролся со своими демонами и проиграл им. Оставили друг другу и самим себе лишь ту боль на душе, которую смогут залечить лишь они сами.       — Скорпиус, я все могу понять, мы оба все услышали неправильно, ничего нормально не обсудили, я не обижалась на тебя за то, что ты не хочешь мне верить, возможно, я бы и сама не верила, но… — Роза почувствовала, как защипало глаза от подступивших слез, она положила цветы на стол и сделала шаг к двери, прижимаясь к ней спиной. — Я не думаю, что смогу простить тебе Паркинсон и то, что ты сделал со мной в своей спальне. Это была не любовь, о которой ты мне тут говоришь. Это была месть, ты искренне хотел мне отомстить.       — Роза, все не так! — Скорпиус в два шага преодолел расстояние между ними. — Я… Я хотел тебя. Я просто ругал себя, что не сдержался. Что… позволил своей слабости взять верх над собой. Сдаться в твой плен. Я понимал, что если я тебя прощу, то мы будем вместе, а я не до конца верил тебе, а значит, ты могла мне сделать больно. Я решил просто сделать так, чтобы ты меня забыла. Я подумал, что если я скажу тебе это, то ты можешь не поверить. А если я буду с Паркинсон… Мне она не нравится, я не люблю ее, слышишь? Просто я подумал, что если я поцелую ее только на вечеринке, то ты со своей настойчивостью к извинением можешь не поверить мне. Поэтому поцеловал ее вчера, когда увидел, что ты на нас смотришь около фонтана.       — Тогда почему ты сейчас просишь прощения у меня и знаешь, что я не сделаю тебе больно? — усмехнулась Роза. — Что изменилось?       — Мы поговорили с Алом, но не это было главное, — покачал головой Скорпиус. — Когда вчера Роксана сказала, что ты с этим французом… Я почувствовал еще большую боль в груди. Я вдруг осознал, что если я буду продолжать делать так, как я задумал, то ты рано или поздно начнешь встречаться с другими парнями. А я не был готов к этому. И понял, что не хочу тебя отпускать. Но при этом я понимаю, что держать тебя всегда рядом и изводить будет слишком эгоистично. Просто только с Альбусом я всегда мог быть собой в плане чувств. Он мне вчера сказал очень хорошую фразу. Что раньше я отдал бы все, чтобы ты обратила на меня внимание, а сейчас я так просто сам тебя отталкиваю. Я не хочу делать тебе больно. Но уже делаю. Поэтому, наверное, будет лучше, если… Ничего не будет. Я все равно принесу тебе боль и разочарование. Просто потому, что я такой. Я Малфой. И я не умею иначе. Я хотел извиниться, потому что не хотел, чтобы ты испытывала боль и считала, что дело в тебе. Ты такого не заслуживала. В конце концов, нам еще быть старостами. Это было бы сложно… Поэтому я здесь, извиняюсь за все, говорю, что я люблю тебя и верю тебе. Но мы не можем быть вместе после всего, что случилось.       — Значит, это конец? — спросила Роза.       Малфой неопределенно пожал плечами, но уверенно кивнул. Внутри нее снова что-то кольнуло прямо в сердце. Она думала, что никогда не сможет ему простить ни его слов, ни его выходок, но то, что и как он сейчас говорил, насколько был искренним и виноватым… Мерлин, нет, она так не могла. Зачем они будут продолжать страдать, если могут попробовать быть счастливыми хоть немного?       — Знаешь, я все эти ночи не спала и плакала, — поджала губы Роза. — Я поняла, что я плакала не от обиды, что со мной так поступили. Я плакала от того, что мне за те два дня было так хорошо, как не было за всю жизнь. Я грустила, потому что этого никогда не будет. У нас с тобой совсем разные ситуации — ты любил меня весь год, а я только недавно осознала свои чувства. Так может, мы можем попробовать?       — Роза, я не думаю, что это хорошая идея, потому что… — неуверенно начал Скорпиус.       — Малфой, ты любишь меня? — требовательно спросила Роза.       — Да, и никто мне не нужен кроме тебя, — тут же ответил Скорпиус.       — Тогда отпусти себя, позволь себе быть счастливым, не думать о боли, — настаивала Роза. — Твоя мама точно бы хотела, чтобы ее сын жил так, как чувствует.       Она не знала, зачем уговаривала его, не думала, что выглядит жалко, не понимала, зачем упомянула Асторию. Она просто хотела впервые за эти дни поступить правильно. Сказать все так, как чувствует, убрать все эти недомолвки, после стольких слез, наконец, улыбнуться. Сейчас рядом с ним она чувствовала себя счастливой. Неужели она не сможет забыть и простить ему этот маленький спектакль, который зашел не туда, и он сам запутался?       — Она была бы рада знать, что ты счастлив, — прошептала Роза.       Она видела, как при упоминании Астории изменился его взгляд. От бликов свечи она видела, как блестели его глаза. Она попала в точку.       Скорпиус приблизился к ней. Их тела соприкасались. Она изучала его глаза, которые сейчас не имели серого цвета, лишь черный зрачок, который расплылся по всему глазу от этой темноты.       Малфой наклонился и оставил нежный и почти невесомый поцелуй на ее губах. Доминик была права. В этом поцелуе было столько любви к ней, чего никогда не получила бы Паркинсон через эти пошлые поцелуи. Любви, которой Патриции было не надо, и которую она не имела в ответ. Наверное, ей стоит лишь посочувствовать.       — Я хочу еще, — чуть улыбнулась Роза, обвивая руками шею Малфоя и борясь с желанием резко притянуть его к себе, тем самым убив всю эту романтику.       — Прости меня, — прошептал он ей прямо в губы. — Я больше никогда никого не поцелую кроме тебя, обещаю.       — Я простила тебя и верю тебе, — кивнула Роза.       Скорпиус снова наклонился к ней. В этот раз поцелуй был такой же нежный, но уже не такой невинный. Скорпиус обхватил своими губами ее нижнюю губу, немного оттягивая и посасывая. Роза таяла в его объятиях, ведь своими руками он прижимал ее к себе сильнее. Она снова была счастлива.       У них все началось как-то не так. Жизнь им дала сейчас второй шанс начать все правильно. Так, как миллионы парочек начинают свои отношения. Он подарил ей цветы, а сейчас они целуются в романтической обстановке. Следующим шагом должно быть нормальное свидание.       Но Розе хотелось большего. Снова в каком-то помещении, совсем не предназначенном для близости. Ей не хотелось его отпускать и снова расходиться. Она один раз уже отпустила его после поцелуя. И вечером уже ничего не было.       — Я тоже тебя люблю, Скорп, — прошептала Роза, когда чуть отстранилась от его поцелуя, чтобы набрать воздух в легкие.       После этих слов Скорпиус сильнее прижал ее к двери. Она чувствовала его желание. Ей хотелось не меньше.       Малфой коленкой раздвинул ее ноги, насколько позволяла короткая облегающая юбка. Его руки уже опустились на ее ягодицы, крепко сжимая их. Роза не сдержала стон, который сорвался с ее губ и тут же утонул в садком поцелуе.       Кажется, Малфою тоже надоела эта юбка, поэтому он резким движением задрал ее на талию.       — Скорпиус, — прошептала Роза, когда его пальцы добрались до ткани ее уже насквозь мокрых трусиков.       Скорпиус провел по ним пальцами, а Роза почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Наверное, если бы Малфой не прижимал ее своим телом к двери, она бы скатилась на пол. Ну как он это делает, почему он так влияет на нее?       — Не останавливайся, пожалуйста, — прошептала Роза.       Малфой сдвинул ткань и горячими пальцами провел по ее промежности, собирая влагу. Роза вся задрожала. До чего же ей хорошо.       — Никогда, — прошептал Скорпиус.       Он водил большим пальцем круговыми движениями по ее клитору, а Роза тщетно пыталась справиться с его ремнем на брюках.       — Я больше не могу, — обдало горячим дыханием мочку ее уха.       Скорпиус перестал ее касаться, а без его руки Розе стало будто бы холодно и одиноко. Но спустя секунду уже послышался звук молнии. В темноте Роза быстро нащупала его член и провела пару раз рукой по его длине, вызывая стон у Малфоя.       — Иди ко мне, — сказал Скорпиус.       Роза не представляла, где им тут найти место. Тесно, да и стол занят огромным букетом роз. Но, кажется, Скорпиус давно знал ответ на этот актуальный вопрос.       Сильные мужские руки подхватили ее за талию и подняли вверх, прижимая к двери. Роза не растерялась и обхватила ногами Скорпиуса. Через пару секунд она уже почувствовала его в себе.       Дверь была скользкой, спина затекала, юбка давила. Но ей было все равно. Те чувства и эмоции, которые ей доставлял Малфой с каждым своим толчком внутри нее, заставляли концентрироваться только на их близости, доставляющей невероятное удовольствие.       — Ох, Скорпиус, — то и дело слышались стоны из ее рта вперемешку с его именем, когда горячие поцелуи продолжали обжигать ее шею.       Роза чувствовала, как рубашка Скорпиуса прилипла к его спине. Наверное, ему тяжело держать ее. Надо что-то придумать.       — Подожди, — сказала Роза. — Я хочу кое-что попробовать.       — Что? — усмехнулся Скорпиус, замирая в ней.       — Опусти меня на пол, — сказала Роза.       Скорпиус послушано вышел из нее и опустил. Роза повернулась лицом к двери, оперлась на нее грудью и щекой, повернув голову влево, раздвигая ноги шире, при этом находя удобную точку опоры, и чуть прогнулась в спине. Малфой понял ее без слов, проводя головкой по промежности, а потом снова вошел в нее, прижавшись торсом к ее спине.       Малфой вошел в нее, заставляя ее еще больше прогнуться. Роза снова охнула и даже закусила губами свою ладонь. Он еще никогда не входил так глубоко.       Но это определенно было очень приятно, кажется, у кровати появился конкурент, впрочем, с ним она была не против и на столе, и даже на полу.       — Все хорошо? — обеспокоенно спросил Скорпиус.       — Да, даже очень, — усмехнулась Роза.       — Мне тоже, — сказал Скорпиус.       Скорпиус продолжал входить в нее. Каждый раз все резче и сильнее. Розе казалось, что она своими ногтями может поцарапать эту несчастную дверь, к которой она была прижата.       Узел внутри живота был такой тугой, что хотелось немедленной разрядки. Кажется, Малфой тоже был на пределе. Ритм его толчков стал чаще и настойчивее.       Вдруг Роза почувствовала, как его пальцы снова легли на ее клитор. Малфою хватило пары движений. Внутри нее что-то будто взорвалось, пуская эти приятные импульсы по всему телу до самых кончиков пальцев. Ноги подкосились, и если бы снова не хватка Малфоя, она бы точно упала, совсем не чувствуя конечностей. Сердце билось также бешено, как сокращались стенки, обволакивая член Малфоя, который тоже замер в ней.       — Ты меня когда-нибудь точно сведешь с ума, — выдохнул Скорпиус, выходя из нее.       Роза почувствовала, как его сперма начинает стекать по ноге. Черт, она же оставила свою сумочку в отделе. Вряд ли среди этого хлама есть салфетки, благо, на этаже есть туалет, главное, чтобы никто им не попался в коридоре.       — А теперь вопрос, как мы отсюда выйдем, — выдохнула Роза, поправляя трусики и одергивая юбку. — Только не говори, что Альбус все это время стоял под дверью и слушал, как мы тут…       Скорпиус тоже уже привел себя в порядок, а затем достал откуда-то палочку.       — Откуда? — ахнула Роза.       — Из центра мракоборцев, — усмехнулся Скорпиус. — Альбус стащил мне и себе.       — Я в шоке, — цокнула языком Роза.       Скорпиус взмахом палочки погасил свечи, не без сожаления очистил ее ноги от собственных следов, а затем попросил своего домовика доставить ей букет цветов в ее комнату.       Они вышли из этого маленького помещения в пустой отдел. Все еще на обеде? Странно. Розе казалось, что они были там долго.       Но стоило им открыть дверь и выйти в коридор, как послышались голоса Альбуса и какого-то мужчины, а Скорпиус приложил палец к губам и потянул ее за собой в коридор.       — Вам правда это настолько интересно, мистер Поттер? — спросил мужчина, который стоял спиной к ним.       — Конечно! — воскликнул Альбус. — Вы так интересно рассказываете.       — Может, тогда пройдете в мой кабинет? — предложил министерский работник.       — Нет-нет, только не в кабинет, я просто… — начал Альбус.       — Кхм, — кашлянул Скорпиус. — Можно пройти?       — А вы что здесь делаете? — прищурился мужчина, который явно что-то заподозрил, не могут трое практикантов находиться на уровне Министра Магии.       — Министр попросила свою дочь отнести документы в Отдел Образования, я просто помогал, — тут же сказал Малфой, который, видимо, продумал заранее ответ на вполне закономерный вопрос.       — Бардак какой-то, — выругался мужчина. — Мистер Поттер, если Вам это интересно, я могу…       — Нет, спасибо, я уже все узнал, мне пора в мой отдел, еще раз спасибо! — пожал руку работнику Альбус.       Мужчина снова выругался и направился к той двери, откуда они только что вышли.       — Мерлин, чего так долго? — накинулся на Скорпа Альбус. — Я уже устал слушать про эти чары погоды и спрашивать вопросы а бывал ли в Министерстве снег.       — Ну, извини, сам понимаешь, дело было непростое, нужно было многое обсудить, — протянул Скорпиус.       — Ой, а то я по вашим лицам не вижу, что вы не только разговаривали, — цокнул языком Альбус.       — Ал, — повысила голос Роза, но тут же покраснела.       — Поттер, я не виноват, что ты скорострел, — усмехнулся Скорпиус, прижимая Розу к себе за талию. — А с такой девушкой, как Роза…       — Избавь меня от подробностей, она все же моя сестра, — поморщился Альбус. — И да, я рад, что вы помирились.       — Спасибо тебе, Ал, — улыбнулась Роза. — Наверное, надо было сразу, чтобы ты с ним поговорил, но я же не знала, что Скорп такой… недоверчивый и сможет поверить только тебе.       Альбус лишь кивнул и посмотрел на Скорпиуса. Тот ему ничего не ответил, но тоже посмотрел так, будто о чем то говорил кузену одним взглядом. Роза напряглась, что опять за недомолвки?       — Давай палочку, мне еще надо вернуть ее до конца обеда, — Альбус протянул руку. — Увидимся.       Альбус скрылся в подъехавшем лифте, а они остались одни в коридоре первого уровня.       — Может, хоть сегодня после практики нам удался погулять? — спросил Скорпиус, нежно смотря на нее.       — Блин, Скорп, прости, сегодня не получится, — поджала губы Розы.       — Ясно, — кивнул Скорпиус, у которого сразу пропало настроение.       — Нет, ты не так понял, я тебя простила и очень хочу погулять с тобой, только давай завтра? — взмолилась Роза. — Просто у меня родители крупно поссорились, и сегодня я уговорила папу прийти домой, мама тоже будет, я хочу их попробовать помирить.       — Ладно, завтра так завтра, — улыбнулся Скорпиус. — Я пойду, мне пора.       Скорпиус наклонился и оставил поцелуй на ее губах.       Малфой уехал на лифте в отдел спорта, а Роза спустилась в атриум. После такого бурного перерыва на обед ей очень хотелось пить. Она направилась в столовую, где в это время было уже пусто, только Роксана, которая писала что-то в пергаменте, кажется, список вопросов.       — О, ты где была, мы с Дом тебя обыскались, — спросила Рокси, когда Роза подсела к ней с тремя стаканами апельсинового сока.       — Да так, в архиве застряла, — отмахнулась Роза, которая не хотела рассказывать Роксане, что они с Малфоем помирились после всего, что было. — И туда же сейчас вернусь. Просто захотелось размяться и попить. А ты чего тут?       — Ой, в редакции шумно, не дают сосредоточиться, — отмахнулась Рокси. — Кстати, тебя искал Пьер, хотел с тобой попрощаться, у них был портал на два часа, но не нашел, вот, оставил письмо.       Роксана протянула ей небольшой пергамент, а Роза развернула его.              Роза, я очень рад, что мы с тобой познакомились. Спасибо тебе за все.С нетерпением жду нашей новой встречи.              Роза тяжело вздохнула и смяла конверт. Теперь ей не казалось хорошей идеей, что они с Пьером будут вместе учиться. Если она будет с Малфоем, то будет делать больно французу, которому она и правда нравится.       — Ладно, я пойду дальше в архив, — Роза допила третий стакан сока. — Удачи.       Думать о Пьере не хотелось. В конце концов, она ему ничего не обещала, чтобы чувствовать себя виноватой в воссоединении с Малфоем. Они же тогда даже не поцеловались…       — Отдел магических происшествий и катастроф, — сказал голос лифта.       Роза вышла в коридор и направилась в архив, зайдя за своей сумочкой. Хорошо, что все же несколько зелий она оставила у себя в сумочке. Конечно, если бы она выпила порцию дома, то ничего бы не случилось, как она знала, срок применения после полового акта был до шести часов, но так было надежнее, она точно не хотела беременеть в семнадцать.       — Так, ну и что тут прочитать? — Роза осматривала справочник, ранжированный по годам, вспоминая по своим знаниям года, в которые и правда случались самые масштабные происшествия.       Роза решила найти тот самый случай с тетушкой Гарри. Так как она знала всю историю детально, ей было интересно, как все то же самое изложили в официальном виде. Поэтому она быстро нашла стеллаж с девяносто третьим годом и достала папку с нужным делом.       — Группа аннулирования случайного волшебства сделала прокол мисс Дурсль, а затем группа стирателей памяти изменила ей в памяти данный инцидент, — читала вслух Роза. — Память Вернона и Петуньи Дурсль не была подвержена изменениям.       Вот как. Роза была уверена, что и им заменили память, иначе они бы не простили Гарри и в следующем году точно не пустили бы его на порог своего дома. Но нет. Видимо, постарался Дамблдор, написав Петунье. Кажется, она его боялась.       Роза в сносках нашла и мотив, почему память тети и дяди Гарри не была затронута. Они имеют прямую связь с волшебным миром, поэтому этот инцидент на стал для них слишком удивительным. Более того, в заключении жирным шрифтом было выделено, что мистер и миссис Дурсль настолько считают их мир ненормальным и ненавидят свои знания о нем, что сами сделали бы все, чтобы забыть это происшествие, да еще и сами намеревались обойти соседей, чтобы убедиться, что никто ничего не видел.       Впрочем, за них все равно все сделали специалисты. В отчете было указано, что заменили память пятерым соседям, которые видели раздувшуюся Мардж. Соседи, которые лишь слышали ее крик, но не видели полета, были исключены из списка, требуемого вмешательства.       — Интересно, — сказала сама себе Роза. — Но слишком ответственно.       Она понимала, что случаи, в которых требуется вмешательство, зачастую не всегда интересные, хотя и детские выбросы могут проявляться в самых неожиданных местах и очень необычным образом, все же основа этой работы — правильно и осторожно вмешаться в память. Роза боялась таких ментальных практик и ей точно было бы жалко тех маглов, которые подвергаются подобным заклинаниям. Наверное, надо будет спросить, каким образом проходит практика и обучение у этих работников, ведь речь идет о жизни каждого человека.       — Инцидент на Чемпионате мира по квиддичу… — Роза искала интересные дела, чтобы тоже просмотреть отчеты. — Интересно, может, тут есть что-то касательно детского волшебства мамы…       Она пошла к стеллажу восьмидесятых годов, начиная просматривать папки, как вдруг на весь архив раздался вой сирены.       Роза быстро откинула от себя папку и замерла на месте, поднимая руки. Что она сделала? Здесь есть какое-то секретное дело, которое нельзя было трогать? Но почему тогда Рэдфорд пустил ее одну и не дал никаких указаний, что здесь что-то нельзя делать?       Роза думала, что сейчас кто-то ворвется в архив, но ничего не происходило. Она осторожно выглянула за дверь в коридор отдела. Работники бегали по коридору, явно куда-то собираясь.       — Мистер Рэдфорд, — Роза вошла в кабинет к главе отдела. — Что происходит?       — А, Роза, ты еще здесь, — немного растеряно сказал он, что-то судорожно ища в своих ящиках.       — Конечно, до конца рабочего дня еще полтора часа, — Роза посмотрела на часы, которые показывали только пол пятого вечера.       — Извини, но тебе лучше пойти домой, у нас происшествие, поэтому в отделе сейчас никого не останется… — сказал он, наконец, что-то убрав в карман своей мантии.       — У вас выезд? — у Розы загорелся глаз. — А можно мне с вами?       — Исключено, мисс Уизли, — строго сказал он, что Роза не решилась спорить. — Практикантам запрещено подобное.       — Ладно, — кивнула Роза.       Она пропустила всех работников, которые забились в один лифт, а сама принялась ждать следующего. Ей нужно было к маме. Спросить, что ей делать и куда идти. Может, она ей расскажет, что случилось. Но все ее планы прервало лишь одно объявление.       — Всем практикантам срочно появиться на посту регистрации в Атриуме в течение десяти минут, — проговорил незнакомый женский голос.       Роза удивленно подняла брови. Что-то еще случилось? Или им всем хотят рассказать, что случилось, а заодно провести лекцию, как действуют работники при каком-то происшествии?       — Привет, — поздоровалась Роза со Скамандерами, которых встретила в лифте, а кроме них еще была парочка когтевранок.       — У вас тоже звучала эта сирена? — спросили у нее близнецы.       — А у вас она тоже была? — вновь удивилась Роза.       Она была уверена, что это было оповещение только для их отдела. Хотя, как раз в отделе существ содержится сектор дезинформации. Но когда девочки сказали, что в других отделах было то же самое, Роза напряглась.       Они вышли в Атриуме, где уже собрались некоторые студенты с их курса, тоже что-то судорожно обсуждая между собой.       Две девушки администратора их пересчитывали, держа в руках их палочки и горстки с летучим порохом.       — Что происходит? — спросил Альбус, который явился почти сразу после ее прихода вместе со своей девушкой.       Роза лишь пожала плечами.       — Уважаемые практиканты, — сказала ненавистная ей ведьма, когда собрался весь курс. — В связи с небольшим происшествием и необходимостью многих работников отбыть из Министерства, сегодняшняя практика заканчивается для вас на час раньше. Сейчас мы раздадим вам ваши палочки и проследим, чтобы каждый через каминную сеть отправился домой, ваши родители оповещены и дальнейший ваш выход из дома будут регулировать они. Завтра прибытие остается в обычное для каждого время, если в течение вечера вы не получите сову с какой-либо информацией об изменениях.       Они все забрали палочки и среди них раздался гул, каждый хотел что-то спросить или высказать какое-то предположение.       — Тишина, — рявкнула на них администратор. — Подходим по одному к этому камину, берем летучий порох и отправляемся домой.       Роза нашла глазами Скорпиуса в толпе, тот лишь обеспокоенно посмотрел на нее, а Роза пожала плечами, а когда подошла ее очередь воспользоваться камином, ей ничего не оставалось, как назвать домашний адрес и исчезнуть в зеленом пламени.       — О, — сказал Хьюго, который сидел на диване в гостиной, а перед ним на столике были разложены шахматы. — Ты чего так рано?       — Так получилось, — сказала Роза.       — Что, твой любимый уехал? — усмехнулся Хьюго, который откуда-то был осведомлен сроками пребывания делегации. — Больше нет желания бежать на работу?       — Роза? — вдруг раздался голос отца, который вошел в гостиную с вазочками с мороженым и сел в кресло, кинув взгляд на доску и сделав ход конем. — Ты чего так рано?       — А ты… дома? — поджала губы Роза.       — Да, я же тебе обещал, — улыбнулся он. — Мороженое будешь?       — Кажется, мама сегодня задержится, — сказала Роза, проигнорировав вопрос отца.       Она села во второе кресло и рассказала о произошедшем.       — Я думала, что это только наш отдел получил какое-то сообщение, но, кажется, это было везде, — поделилась Роза с отцом.       — А сингал был продолговатый или короткие и резкие отрывки? — Рон явно напрягся, а потом и вовсе изобразил звуки сирен, чем рассмешил Хьюго, вот только Розе было не смешно.       — Продолговатый, — ответила Роза.       — Черт, — Рон вскочил, задевая фигуры на доске, отчего те повалились, рассыпаясь от касания с доской, принимая поражение. — Вы оба сидите дома и никуда не выходите, ясно?       — Пап, что происходит? — испуганно спросил Хьюго.       Но Рон уже их не слушал, он взял лишь палочку со стола и исчез в пламени камина, называя адрес Министерства.       — Все плохо, — сделала вывод Роза. — Кажется, что-то случилось очень масштабное, раз произошла какая-то мобилизация всего Министерства, а всех практикантов отправили домой…       Пусть она не знала наверняка, но ощущение вряд ли ее подводило. Это как-то связано с вампиршей и миссис Прикл. Кажется, они с отцом опоздали, сегодняшний запланированный разговор был уже не актуален.       — Где наше волшебное радио? — вспомнила Роза. — Наверняка там должны передавать о случившемся…       Они с Хьюго быстро нашли старое отцовское радио и включили его, ловя волшебную волну.       — … беспорядки в центре Лондона, — сказал ведущий. — В нашу редакцию приходят письма от очевидцев, сейчас я зачитаю одно из них.       Послышалось какое-то шуршание, а Роза и Хьюго придвинулись ближе к приемнику.       — Нам пишет волшебница из Даукворта, — откашлялся ведущий. — Я как обычно по вторникам пришла в магазин с овощами, они в этой лавке отменные, я давно знаю продавца, он мне делает замечательную скидку. Вдруг послышался грохот. Многие маглы решили, что началась гроза, но я понимала, что этот взрыв магический. Я обернулась и увидела, как все здание магловского парламента охвачено пламенем. Затем раздался второй взрыв и на моих глазах упали знаменитые часы. В городе настоящая паника. Разумеется, маглы тут же высказали опасения, что это был теракт, но я знаю, что это сделали волшебники.       Роза нервно сглотнула. Они часто гуляли в центре Лондона, и она считала здание парламента одним из самых красивых в городе. Она даже не могла представить, что на его месте сейчас лишь груда обломков, а сколько трупов, ведь это был разгар рабочего дня.       — Сообщается, что Министр Магии Гермиона Грейнджер в срочном порядке назначила встречу с Премьер Министром маглов, вот только по последним данным из магловских источников он считается погибшим, — сказал ведущий.       Несмотря на ее запреты, Хьюго пошел в дом своего друга. Его родители работали в центре Лондона. Возможно, друг нуждается в его поддержке. А Розе ничего не оставалось делать, как ждать. Слушая постоянно обновляющуюся информацию, Роза не заметила, как задремала.       — Роза, — послышался голос Гермионы, а затем она легко потрясла ее по плечу.       — Мама? — Роза открыла глаза, чуть щурясь из-за яркого света. — Ты дома?       — Да, мы с папой дома, все хорошо, — сказала она. — Иди спать, уже пол третьего ночи.       Роза привыкла к свету и посмотрела на родителей. Отец был в своей старой форме мракоборца, весь в грязи. Мама была более опрятная, но выглядела очень уставшей и будто бы даже постаревшей.       — Что случилось? — спросила Роза, требовательно смотря на родителей.       — Все завтра, сейчас нужно поспать, — сказал Рон. — Всем нам.       — Не беспокойся, дочка, все хорошо, — улыбнулась ей Гермиона.       Роза взяла с родителей слово, что они обязательно завтра утром ей все расскажут и отправилась в свою комнату. Впрочем, не зря говорят, что без плохого не бывает хорошего. Родители впервые за долгие дни тоже вместе пошли в свою спальню.