Бордовый потолок

С каждым новым днем становилось лишь холоднее, снег падал на ледяную землю неспешно, играя и переливаясь под светом уличных фонарей. Джисон прирос к пассажирскому сиденью, но всё время елозил, залымывал влажные пальцы, искусывал губы до болезненного бордового цвета. Минхо, что изредка бросал на младшего косые взгляды, теребил пуговицу на манжете рубашки, что скрывалась под клетчатым, коричневого цвета, пальто. Что-то явно было не так. Ли долго прокручивает в голове каждую фразу, тут же делая для себя вывод: лишь от упоминания Ян Чонина, Хан Джисон превращается в оголённый провод под напряжением электричества. Хан в очередной раз закусывает пульсирующую губу, что отдаёт привкусом мяты от гигиенички. 《А что, если Чонин всё расскажет Минхо?》, - было страшно настолько, что глаза нервирующе слезились, нос щипало, а губы подрагивали, прерывисто выпуская воздух; хотелось безбожно рыдать и бежать подальше, однако такси так и неслось по автостраде прямиком к району Каннамгу — самый богатый район в Сеуле. Машина въехала на охраняемую территорию без проблем, видимо, Минхо позаботился написать младшему номер машины, чтобы тот в свою очередь отдал распоряжение о пропуске охране. — Джисони, - протянул Минхо, привлекая к себе внимание младшего, чьи глаза всё время слезились и не уменьшались до обычного состояния. — М-мы уже приехали? - голос задрожал. Чёрт бы побрал этот страх! — Да, красавчик, - настороженно внутри, перед Джисоном спокойно и открыто. Хан, медленно отклеившись от сидения, вылез на улицу, тут же кутаясь в красный вязаный шарф и получше натягивая шапку на уши. Парня бросало то в жар, то в холод, а руки всё также активно потели. Минхо хотел взять младшего за руку, но тот её резко одёрнул и сунул в карман плюшевой черно-белой куртки. — Ладони вспотели, не хочу тебе доставить неудобства. — Хани, если бы твои руки были в дерьме, я все равно их взял бы в свои и держал крепко-крепко, - на этих словах, Минхо сунул свою руку в карман куртки Джисона и, переплетая пальцы, сцепил руки в крепкий замок. Взгляд старшего был поддерживающий, с искрами искренности и веры во что-то. Джисон непроизвольно сжался и выдавил на лице ухмылку — нужно постараться вести себя "как обычно". Как оказалось, семья Ян жила в пентхаусе, состоящем из двух этажей, сцеплённых винтовой каменной лестницей, что в интерьере стекла и хрусталя казалась слишком громосткой. Весь первый этаж был словно стеклянный куб, что отдавал цветами голубого неба и белых облаков. Дизайн был странным, необычным, будто бы сюрреалистичным, точно кто-то потешался над эстетикой общего минимализма. Таких необычных квартир в Сеуле больше не сыщешь. Чонин встретил друзей на пороге — его лицо было в пенке для умывания, как и руки. — Не думал, что вы так быстро приедете. Вы пока проходите, а я закончу вечерний уход. И он скрылся за стеклянным углом квартиры. — Как же тут пафосно и странно, - фыркнул Джисон, теперь уже злясь на младшего, что вёл себя слишком по-обычному. Хан сам не заметил, как мимолетом вернул привычку огласки недовольства, что была ему привычна ещё до необратимых событий. Поняв, что только сейчас сморозил, запнулся и испуганно посмотрел на удивлённого Минхо — не каждый день услышишь от Хана открытое недовольство. Да, Минхо никогда не видел настолько презрительный взгляд Хана, его Хана. Минхо молча прошёл в гостиную, садясь на идеально белый кожаный диван, избавляясь от пальто и вешая на спинку. Джисон последовал его примеру, снимая уличную одежду, скидывая тапочки и залезая на кожаное облако с ногами. — Всё, я свободен, - Чонин улыбнулся, также скидывая тапочки с мордочками лисят и плюхаясь на диван, кидая голову на спинку. — Даже чаем не напоишь своих хёнов? - Хо приподнял бровь. — Если хотите, сами идите заваривайте. Мы пьём только кофе, а чай так и стоит никому ненужный. Если что, в холодильнике есть закуски, миёккук, который домработница сегодня утром приготовила, жареная курочка и вроде была ещё бутылка колы, - Ян лениво повернул голову в сторону старшего и тут же стушевался. Минхо смотрел уничтожающе и выжидающе одновременно. Чонин тут же поднял лапки в защите, буркнув: — Ладно-ладно, хён, понял, - встал, засовывая босые ноги в рыжие тапочки с ушками и, почёсывая затылок, двинулся в противоположную сторону от ванной — направо от лестницы. Джисон молчал, удивлённо уставившись на Хо. — Что? Должен же кто-то из него вырастить гостеприимного парня, - Ли пожал плечами и двинулся в сторону, где исчез из виду Чонин, потянув за собой Хана за рукав свитера.

***

Плотно набив животы, словно тюлени, три парня лежали кто-где в спальне младшего. Комната Чонина значительно отличалась от интерьера и общего дизайнерского подхода квартиры. Стены были белыми, активно обклеены разными плакатами и постерами, наклейками и листами со стихотворениями известных корейских авторов. В основном на плакатах были русские рок-группы, парочка с Майклом Джексоном и ещё один, что сильно выбивался — с надписью: "Целуйся так, как цветы сирени...". Кровать была двуспальной, с чёрным постельным комплектом, напротив рабочий стол с аккуратной стопкой учебников и тетрадей, сложенный макбук, рядом на полу валялся рюкзак, из которого торчали пенал и белый провод наушников. — Я готов к тебе приезжать только чтобы покушать... - Минхо лениво перевернулся на другой бок, встречаясь лицом с задницей Джисона и тут же шлёпая по ней. — Я бы тебя за такое затыкал до смерти, но мне слишком лень. Чувствую себя шариком. — Нинни, передай аджуме, что суп был великолепен, - Хо приподнялся на локтях и повернул голову в сторону кровати, где из такого положения были видны только босые ноги в клетчатых штанинах. — Сам ей утром об этом и скажи, - фыркнул Чонин, вставая с кровати. — Ты куда? И как ты вообще смог встать? — Также встал, как и вы сейчас это сделаете. Поднимайте булки, будем играть в UNO на желание, - Ян легонько пнул носком Хана в плечо, на что тот драматично захныкал: — Ты – садист, Ян Чонин! И всё-же Хо и Сон последовали за Чонином, садясь в позу лотоса, создавая между собой некое подобие круга. Чонин тасовал карты, проговаривая: — Итак, кто первый выходит из игры, сбросив все карты, тот загадывает желание. Тот, у кого останется больше всего карт — исполняет его. Хо закивал и потер ладони друг о друга. Ян разложил карты и игра началась. Было правда весело: они дурачились, шутили, злили друг друга, а потом щекотали и громко смеялись. От былого страха у Джисона не осталось и следа. — А-ха-ха! - воскликнул Минхо, выходя первым из игры, - Так то! Аха, я вас уделал! Минхо начал победно танцевать, подрываясь с пола. — Ты ещё потвёркай, котяра ты жульническая! - Джисон, надувая щёки, ударил Хо по ляшке, отчего та отозвалась звоном. — О, нет, нет, нет! Хён! - Чонин запищал, как девчонка, пряча лицо в ладонях и краснея. Ли Минхо буквально начал твёркать своей задницей прямо перед лицом Джисона. Тот лишь распахнул глаза, округлил рот в буковке "о" и густо покраснел. В голове тут же появилась мысль, что бёдра Минхо отлично бы смотрелись в позе наездника... — Ой, как ты покраснел, Хани, неужто уже нафантазировал себе всякого, - Ли засмеялся, а Хан ещё сильнее покраснел, хотя, куда ещё больше? — О-о, хён, да ты серьёзно что-ли? - настала очередь Чонина издавать звуки хрюкающего лиса. — Я... да ничего я... не напридумывал, - оправдание так себе. Джисон уже мысленно ударил себя по лбу. — Чонини, принеси чая, пожалуйста, - Минхо пристально смотрел на покрасневшего Джисона. — Ну, да, вы сейчас целоваться будете. Что, я не понимаю, что-ли? - Чонин закатил глаза, но поймав на себе злой взгляд старшего, тут же поднялся, - Окей, только не трахайтесь на моей кровати, если что, можно в гостевую ком... — Чонин, - убийственный взгляд прожигал во младшем дыру. Поэтому, тот быстро скользнул за дверь и закрыл её. Кошачьи глаза переместились на всё ещё красного Джисона. — Так, - Хо склонился над младшим, - что ты нафантазировал? Расскажи мне, - опускаясь напротив, говоря шёпотом, не разрывая контакта глаз и спутывая пальцами волосы на затылке Хана. — Ну... - Джисон потупил взгляд, - я представил тебя на своих коленях и твои бёдра... — Так? - Минхо сел на колени Хана, прижимаясь задницей плотнее к бугорку на джинсах. Полузатвердевший член Джисона дёрнулся и больно отозвался в тесноте одежды. — М-м... видимо, именно так, - Минхо ещё пару раз потерся о член Джисона, на что тот тихо заскулил. — Кот, пожалуйста, - Джисон взмолился. — Что, "пожалуйста"? - глаза сощурились, Минхо закусил губу. Джисон молчал. — Хани, - обдал горячим призывным шёпотом Хо, давя руками на плечи младшего, чтобы тот лёг на пол. Он чуть сдвинулся ниже, чтобы растегнуть ширинку джинс. — Кот, - Джисон тоже закусил губу в ожидании. — Мне помочь? - Ли, все ещё сидя на коленях Хана, склонился слишком близко, опаляя дыханием ухо. Голос стал ниже, слишком возбуждающим. — Да, прошу, - брови сложились домиком, а глаза заблестели. Минхо просунул руку под ткань джинсов, провел ладонью по всей длине уже затвердевшего члена. — Хо, пожалуйста... Минхо обхватил член рукой через ткань боксеров, двинулся к головке, нажимая большим пальцем на урерту, из которой сочился предъэякулят, что показательно виднелся пятнышком на ткани. — Как же легко тебя завести? Интересно, у тебя так со всеми? М? — Только... мгх... только с тобой, Кот, - Джисон закусил кожу на тыльной стороне ладони, чтобы заглушить собственный стон от действий Минхо — тот обхватил губами головку члена прямо через бельё и провёл острым кончиком языка по шву. Глаза Джисона закатывались, сердце ходило ходуном, а дыхание сбивчиво вылетало из лёгких. — Мин-нхо, пожалуйста... — Что, "пожалуйста"? - повторил Ли, сверкая кофейными глазами. — С-сядь на мой член, прошу... И Ли, проскользив выше, сел на член, делая характерные фринции бёдрами, потираясь ягодицами о Джисона, что шипел, кусал кожу на руках и смотрел на старшего так восхищенно и умоляюще... возбуждающе. Хо положил свободную от укусов руку младшего на свой эрогированный орган, что тоже нуждался во внимании. Джисон водил по нему ладонью, надавливая на головку, подстраивая ритм под трение ягодиц Минхо. Ли запрокинул голову вытравливая стон, выдавая себя с потрохами и кончая прямо в одежде одновременно с Джисоном, что ещё сильнее закусил кожу на руке и выгнулся в пояснице, изливаясь. — Чёрт... - Ли рухнул на пол рядом с Ханом, повернул голову в сторону младшего, тяжело дыша. Джисон ответно посмотрел на него и тихо засмеялся, хватая старшего за руку и переплетая пальцы. Минхо хотел поцеловать кисть руки Хана, но заметил фиолетовые следы от зубов и, всё-же, поцеловал. — Нужно у мелкого мазь попросить. И по-хорошему, сходить в душ и переодеться. — И предупредить Чонина, что мы закончили. — Он итак об этом знает, - тут Минхо зашептал. — Давай, напугаем его? - Джисон в ответ зашептал одними губами и подавил в глотке смех, вставая с пола. Минхо улыбнулся и приподнялся на локтях, чтобы навсегда увековечить в памяти этот момент: Джисон резко открывает дверь и тут же на него валится испуганный Чонин, что все это время стоял, прижавшись ухом к дереву. Минхо лишь громко смеялся, схватившись за живот и катаясь колбаской по полу, пока несчастный, но наглый Чонин, пытался кое-как встать с поваленого на пол Хана.

***

Приняв душ, надавав оплеух по макушке Чонина, троица уселась пить чай и доигрывать партию в UNO. Как ни странно, проиграл Хан, на что Минхо загадал ему самое простое — поцеловать себя. Чонин на это долго фукал и показывал рвотный жест рукой. Уже укладываясь спать, Чонин вдруг спросил в темноте: — Минхо-хён, а где все твои вещи? В ячейке для хранения оставил? Минхо зло блеснул глазами на младшего, а потом скосил их на растерянного Джисона, который не мог понять о чем речь. — А, ну, всмысле... Ты же хотел мне кое-что отдать, что хранил в ячейке... - глаза Яна забегали от одного лица к другому. — Да-да, я забыл их, потому что должен был встретиться со своим красавчиком. Отдам в следующий раз, - Минхо ещё раз окинул младшего убийственным взглядом, после чего уже все трое обмякли в пелеринах, скоротечно погружаясь в сны.

***

С каждой новой встречей, Ли Феликс улыбался лишь ярче. Со Чанбин разбудил в парне целый спектр только искренних эмоций, что были закупорены надолго, словно хранились только для одного Бина. После долгожданного воссоединения, они разговаривали в кафе до поздней ночи, пока их насильно не выгнала хозяйка. Чанбин рассказал, что живёт, имея прекрасную семью, которую любит и очень ею дорожит. Посмеявшись над воспоминаниями о желании иметь много настоящих больших машин, рассказал про собственную коллекцию спорткаров и пообещал, что обязательно покажет младшему. — Ты всё-таки смог найти могилу бабушки? - спросил тогда Феликс. — Да, я же обещал ей. Удивительно, что ещё об этом помнишь, - Чанбин грустно улыбнулся, утопая в воспоминаниях. Его родители умерли слишком рано, так говорила бабушка, с которой он рос до восьми лет, а потом не стало и её. Тогда, маленького Бинни определили в детский приют. И, после смерти бабушки, сжимая её сухую тонкую руку, что ещё отдавала прежним теплом, он пообещал, что обязательно ещё встретиться с ней, обязательно найдёт. — Не грусти, хён, - Ликси оптимистично улыбнулся, кладя свою небольшую веснушчатую ладошку на пальцы старшего. — Когда ты рядом, мне не грустно, - улыбнулся в ответ Чанбин. Феликс поделился своей жизнью, рассказал, как уже его — восьмилетнего — забрала из приюта семья, что не могла иметь своих детей. Так вышло, что оба родителя физически не могли зачать малыша, о котором мечтали долгое время. Госпожа и господин Ким были замечательными людьми, друзьями и наставниками, но Ликси никак не мог назвать их родителями, ведь всё ещё грезил о возвращении родной мамы, которую никогда не винил за произошедшее, сильно любил и не забывал навещать. Вот только... она сама не хотела его видеть. При первой и последней встрече, она была зажата и холодна, будто перед ней не родной сын, а незнакомец. Она сказала лишь одно: — Не приходи ко мне больше, Феликс. Не хочу видеть того, кто сделал мою жизнь ничтожной. Несмотря на это, Ли Феликс приходил к ней каждую неделю, на что получал отказ. И так из раза в раз. Когда Чанбин впервые услышал этот рассказ, был сильно удивлён. Как родная мать могла сказать такое? Феликс и капли не был виноват в произошедшем прошлого. Однако, она считала иначе.

***

Всего три встречи освещали головы этих двоих. Было мало, немного неловко и... страшно? Потом, то не было времени, то оба не знали, что написать, можно ли позвонить и... можно ли? В одно очередное утро, которое наступило с приходом снегопада, Ликс бежал на автобус, сильно опаздывая на встречу с психологом Со Чанбином. Ли знал, что новый сеанс уже не нужен, но очень хотел увидеть Бина ещё раз, будто боялся, что тот не согласится на неформальную встречу или просто напросто испариться. Раздражённо поправляя ручки шопера, что спадали с плеча пуховика, Ли бежал к стоящему автобусу. Ещё бы пара секунд и он успел, но водитель, то-ли не увидел, то-ли посчитал просто ненужным ждать, уехал, оставляя Ёнбока на морозе со сбитым дыханием. — Нужно меньше курить, - задыхаясь пробормотал Боки. — Лучше вообще бросай, цыплёнок, - Феликс оглянулся на родной голос и уронил челюсть на заснеженную землю. В чёрной матовой ламбе сидел Чанбин, одна рука расслабленно лежала на опущеном окне, а вторая держала руль. — Прыгай, поедем вместе, - Со усмехнулся под нос на реакцию младшего и закрыл окно, ожидая, когда Ликс сядет рядом. Плюхнувшись в тёплый салон, Феликс зашмыгал носом, разглядывая Чанбина. Сегодня он был тоже в костюме, однако волосы уложил кудрями, а на лице виднелся лёгкий макияж. Оказывается, не только Ли сегодня старался для встречи. Он сам носился по всему дому, вечно прибегая к госпоже Ким, спрашивая о каких-то вещах, которые он никак не мог найти, потом долго продумывал макияж и образ. Именно поэтому так сильно и опаздывал. — Отлично выглядишь, цыплёнок, - обегая глазами Феликса, подытожил Чанбин, в удовлетворении морща нос. Феликс прекрасно помнил эту милую привычку. — Ты тоже ахуителен, - неожиданно ляпнул Ликси и, покраснев, отвернулся от Со. Тот кашлянул, подавившись слюной, но позже ухмыльнулся и двинулся с места, выезжая на дорогу. В машине оба молчали всю дорогу, смущенные комплиментами друг друга. Припарковавшись, Чанбин вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверь перед Феликсом. Тот тутже покраснел и спрятал взгляд в бок, вылезая из салона. — О, подожди меня у входа, мне нужно поздороваться, - явно кого-то увидев неподалёку, Чанбин ринулся к соседнему зданию. Феликс внимательно смотрел, с кем же Чанбин так спешил "поздороваться". И он увидел. Слишком хорошо увидел. Аж покраснел от ярости и тяжело задышал, а в груди волной прошлась ревность. Сильное чувство ревности. Незнакомец был темноволосым, слишком худым, слишком высоким, слишком молодым, и, в слишком вычурном костюме. Чанбин, практически с размаху, вбежал в объятия этого парня, который приглашающе раскрыл руки. Оба чуть не свалились в снег. Бин был значительно ниже собеседника, однако, дотянувшись на цыпочках, чмокнул "жирафа" в щёку. Феликса аж передёрнуло. Он было хотел сорваться с места и набить этому высоченному придурку по щенячей мордашке, как Чанбин обернулся к Феликсу лицом и замахал рукой, одаривая широченной улыбкой. Ёнбоки застыл на месте, глупо хлопая глазами. Жираф-незнакомец кивнул Феликсу, здороваясь. На что младший отвернулся, делая вид, что не заметил. 《У-у-у! Эта шпала у меня ещё получит! Даже если это парень Чанбина, я его урою! Пусть только попробует ещё раз прикоснуться до Бинни!...》- по-детски злой и обиженный мысленный монолог Ли прервал Со, который потрепал Ликса по голове, убивая двухчасовую утреннюю укладку. Феликс бы его пристукнул за это, но только не тогда, когда старший так искренне улыбается и обнимает за плечи, ведя того в здание.