Бордовый потолок

Погода была ослепительной в своём зелёном превосходстве. Весна кричала яркостью, дарила зелень и тепло солнечных лучей. Неоновый салатовый свитер с красными сердечками сильно выделялся из толпы, веснушчатое лицо, поверх которого идеально лежали блёстки со звёздочками, отливало сиянием, переливаясь на солнечных лучах. Разные серьги блестели в ушах и звонко звенели, ударяясь друг о дружку. Больше всего в глаза бросалась улыбка — солнечная, ослепительная, что была сильнее лучей света. Птицы щебетали наперебой, весело перепрыгивая с ветку на ветку, как и мысли Феликса, что практически вприпрыжку скакал по улице, направляясь к клинике Чанбина. Он снова нёс ему ланч-бокс, который с особой любовью приготовил утром перед последними парами в университете, что означало скорейшую сдачу курсового проекта и наступление каникул. Чем больше Ликс и Бин проводили времени вместе, тем меньше младшего пожирали комплексы и страшные воспоминания. Он был счастлив, когда Чанбин признался в своих чувствах. И сейчас, он тоже счастлив. Давно в нем не было этого чувства, настолько искреннего. Он и забыл, какого это — быть счастливым и иметь желание жить, наслаждаясь каждой секундой, каждым вдохом тёплого воздуха. Однако, были и мысли, которые сильно тревожили его, отчего он мгновенно менялся в лице, выражая переживания и грусть. Они с Чанбином встречались уже около двух месяцев, много времени проводили вместе, но... Это "но" сильно раздражало. Их единственной проблемой в отношениях была недосказанность по теме секса. Да, вот настолько всё запущено. До этого за два месяца так и не дошло. Но, Феликс точно знал, что привлекает Чанбина, так-же, как и Со знал об обратном. Но, дальше поцелуев и касаний никогда не доходило. Сначала Со отстранялся, говоря, что ещё рано, а в последний раз, когда они целовались на диване в гостиной, он вообще выдал: " Ты еще не готов. Давай подождём?". Это Феликс то был не готов? Ли говорил Бину, что у него были половые партнёры, но тот стоял на своём. Феликс каждую встречу готовился на что-то большее, подготавливал себя, совсем не стесняясь этого. Он правда желал Чанбина. Конечно, в голове Ликса зарылась мысль о том, что Чанбин сам чего-то боится. А может, он просто не хочет секса именно с Феликсом? Ли разочарованно вздохнул, совсем расстроившись. Ликс зашёл в здание, нажал на кнопку вызова лифта, чьи двери тут же распахнулись, будто ждали именно его. Он вошёл в лифт и кликнул по кнопке с цифрой "3". Звонко пиликнув, металлическая коробка оповестил о прибытии на нужный этаж. Вздрогнув, Ли натянул на лицо улыбку, на глаза шторки счастья и прошёл к стойке регистрации поздороваться с Кан Чонсун. — Солнечный мальчик! - Чонсун расцвела в улыбке и вышла из-за стойки, раскрывая руки для объятий, что стало традицией при каждом приходе Феликса. — Здравствуй, Чонсун-нуна, - Феликс обнял девушку в ответ. Из-за стойки вышел высокий мужчина с лисьим взглядом и пухлыми губами интересной формы. — О, Ликси, познакомься, это мой муж — Чхве Ёнджун, - мужчина окинул Феликса озлобленным взглядом, однако, пожал младшему руку в ответ. — Больше не обнимай мою жену, - холодно и безэмоционально произнёс Чхве. — Джун, - девушка ударила его по плечу, нахмурившись. - Не слушай этого ревнивца, обнимай меня сколько хочешь, - она уже обратилась к Ёнбоку. — Господин Чхве, вам правда не стоит беспокоится. Я всего-лишь друг-гей, - Ликс засмеялся, наблюдая за реакцией мужчины. Ёнджун прокашлялся и сел на место, поправляя ворот рубашки. Чонсун прыснула от смеха и ещё раз обняла Феликса, несильно похлопав того по спине. — Господин Со сегодня в очень хорошем настроении, даже не разозлился, что Ёни пришёл, представляешь? - эмоционально высказалась Кан. — Он сейчас занят, нуна? - Ли бросил взгляд на дверь кабинета. — Думаю, что нет. Пациенты на сегодня закончились, а бумаги он перебрал ещё вчера вечером, так что, скорее всего, он пьёт кофе и смотрит в окно, - Чонсун хихикнула от того, что раскрыла тайну. Феликс в ответ улыбнулся и поклонился Чхве, прощаясь. Сняв с плеча сумку, он постучал в дверь и приоткрыл её, заглядывая внутрь. Чанбин не сразу среагировал на стук, так как что-то активно писал в ежедневнике. — Бинни-хён, - тихо позвал Ли, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. — Цыплёнок! - Со подпрыгнул на месте и схватился за сердце. — Извини, хён, я не хотел тебя пугать. Чем занимаешься? - Ёнбок прошёл в кабинет и сел прямо на столешницу, чуть правее Чанбина, смотря прямо в глаза. — Я... кхм... вдохновение пришло, вот текст писал. Лирику, - Чанбин неловко почесал затылок и отложил ручку. Пальцы рук были в маленьких кляксах от чернил, а ребро ладони было чёрным от ручки. Феликс бережно взял руку Бина в свою маленькую, достал из сумки влажные салфетки и начал стирать грязь с ладоней и пальцев. Чанбин внимательно наблюдал за лицом младшего. То, с какой нежностью и заботой он это делал, заставляло всё нутро старшего переворачиваться, биться в истерике и делать тройное сальто. А когда Феликс сделал что-то очень неожиданное — невесомо поцеловал каждую костяшку на пальцах, Со был готов растечься лужицей прямо перед ногами Ли. Эти пухлые сочные губы манили для поцелуя. В них хотелось впиваться, кусать, целовать и вылизывать. Карие глаза смотрели пристально из-под полуопущенных век, изучали реакцию на действие. Ликс вновь прикоснулся губами к руке, только теперь нежно и влажно к запястью, где пульсировала венка. — Твоё сердце так сильно бьётся, - Ли ухмыльнулся. Чанбин понял эту игру, держал себя в руках, старался не показывать ответного желания, однако, потемневшие глаза, гулкое сердцебиение и учащённое дыхание выдавали его с потрохами. На самом деле, Чанбин знал, что делает, все это время. Он делал это специально — оттягивал момент. И старался не разговаривать на интимные темы. — Если ты закончил, хён, может, поедем к тебе? - глазами призывно, вожделенно и сексуально. Если честно, выдержка Ёнбока была готова лопнуть прямо сейчас и дать разложить себя на этом треклятом столе, совершенно забывая про Чонсун и Ёнджуна, что были буквально за стеной. Соблазнение наравне с кокетством должно сработать, ведь Ликс не слепой, видит и желание Чанбина, и его недостояк в брюках. Слишком близко к лицу, слишком отчётливо дыханием по коже: — Я, - Чанбин выдыхает в губы напротив без касания, - не могу, - и отодвигается, будто ничего и не было. Феликс растерянно смотрит на Со, в глазах еле заметно блестит разочарование. — Хён, - не выдерживает Феликс и чуть повышает голос, резко поднимаясь со столешницы. Импульсивности у него не занимать, как и истеричности. — Что, мой мальчик? - Со беспосчадно использует свой лучший приём и хитро щурится, закусывая нижнюю губу. Он откидывается на спинку кресла и смотрит на Феликса снизу вверх и обратно, на секунду останавливая глаза на паху. На это прозвище из уст Чанбина, член Феликса дёргается, а внизу живота сворачивается чувство тёплого возбуждения. Бин снова смотрит на лицо младшего, чьё дыхание сбилось, а воздух выходил изо рта, потому что так часто дышать носом было тяжелее. Звёздочки на щеках, кажется, отливали краснотой от щёк, а глаза стали цвета морского дна — беспроглядная тьма. — Мой мальчик, всё в порядке? - Чанбин ухмыляется, довольный своей работой. Всё, что происходит дальше — агрессивная вспышка несдержанного мальчишки. Феликс садится на колени Чанбина, обвивает его плечи руками и жадно целует, оттягивает его волосы пальцами, трётся задницей о мощные бёдра. Чанбин тихо стонет в рот напротив, проходится языком по нёбу Ликса, сам жмётся ближе. Кажется, вся их затянувшаяся клоунада потерпела взрыв, масштабов их совместного мирка. — Если, - Феликс задыхался, отрываясь от губ напротив, - ты меня сейчас не трахнешь, поверь, я сделаю это сам, блядь, - Ли смотрел чуть озлобленно, но больше похотливо, слишком горячо. — Вот и настал нужный момент, - Бин только нахальнее улыбнулся, запуская пятерню в светлые локоны, сжимая между пальцами малет. — Так, это был твой план? - Феликс зло хватает Чанбина за волосы на затылке, сжимая и оттягия назад голову. - Ну ты и сука, хён, - Феликс утробно рыкнул и снова впился в губы напротив. Его язык прошёлся по зубам напротив, а после сцепился с языком Со. Член Феликса упирался в ширину собственных джинс и отдавал болью. Чанбин, не отрываясь от губ напротив, опустил руку на каменный стояк младшего, поглаживая и надавливая, отчего Ликс болезненно замычал, отрываясь от губ, и зажмурился. — Извини, мой мальчик, не хотел делать тебе больно, - Чанбин теперь нежно огладил головку через ткань. — К тебе, Бинни. Сейчас, - жёстко и однозначно, не разрешая возражениям встать между желаниями. — Как мой мальчик пожелает, - Со встал с кресла вместе с Ликсом на руках, целуясь вновь.

***

— Чонсун, - раскрасневшийся Чанбин с растрёпанными волосами подошёл к стойке регистрации, - я пойду, вы с мужем тоже можете, - он неловко кашлянул, пряча за спиной Феликса со стояком, который смущённо и разгорячённо изучал пол. Его волосы также растрепались, особенно малет. Он держал свою сумку на уровне паха. Его губы были раскрасневшимися, малиновыми, а тинт размазанным. — Хорошо, господин Со, - Кан скорчила лицо, пряча улыбку, и, когда Чанбин направился к выходу, она подмигнула Феликсу и показала большой палец вверх, тем временем как её муж удивлённо, открыв рот, провожал взглядом обоих.

***

Ещё в лифте они начинают целоваться, Чанбин прижимает Феликса к зеркалу, умещая колено между его ног. Ли несдержанно трётся о коленку, стонет в губы напротив, стискивает в пальцах плечи. — Мой мальчик, - почти стонет Бин, оглаживая пальцами скулы в веснушках и звёздах. — Бинни-хён, - Ликс тянется за новым поцелуем, однако его прерывает лифт, чьи створки отворились, а Со потянул его за рукав к квартире. Слава тому, кто придумал замки на ключ-картах. Дверь захлопывается с силой, ведь Со несдержанный. Феликс хихикает в губы напротив от понимания сюрреальзма: Чанбин сам тянул с этим и в итоге попался на свой же крючок. — Бинни, - Феликс оттягивает Чанбина за волосы от себя, - дай мне вздохнуть. Сначала до Со слова доходят туго, но потом он припадает к тонкой шее и Феликс все равно задыхается. Сейчас, они оба, как оголённые провода — куда ни дотронься, везде приятно. — Ты такой сладкий, - оттягивая ворот салатового свитера и кусая ключицу. Чанбин держит за талию, ведёт за собой в спальню, не переставая целовать рандомно шею, скулы, губы, ключицы. А Феликсу остаётся только плавится в горячих ладонях, прерывисто глотать воздух и сдерживать порывы застонать. В спальне уже горят светильник и огоньки на окнах, что придаёт атмосфере спальни особый интимный шарм. Феликс останавливается спиной к кровати, толкает Со от себя, чтобы снять свитер и футболку, его волосы ещё сильнее лохматятся. — Такой прелестный домовёнок, - глядя из-под полуопущенных ресниц, тёмными коньячными глазами, в которых загораются искорки. — Кто? - растерянно бормочет Феликс, откидывая одежду в сторону. — Это неважно, - Чанбин толкает Ли в грудь, тот падает на подушки, утопая в мягком одеяле. Он складывает руки под голову, чтобы наблюдать: Со снимает пиджак и бросает на пол под ноги, пальцы оттягивают узел галстука — он повторяет судьбу пиджака, а потом, глаза Ликса загораются — Бин расстегивает рубашку, каждую пуговицу, так медленно, как это только можно сделать. В напряжённом и возбужденном состоянии Ли кусает щёки изнутри, его глаза блестят, отражая свет огоньков. Он тяжело вздыхает, когда полы белой ткани распахиваются и Ёнбок лицезреет смуглый торс с чёткими кубиками пресса, накаченную грудь и тёмные ореолы с бусинами сосков. Он рязвязно привстает на локти и манит пальцами Со к себе. — Хочу облизать всего тебя, - говорит Феликс низко, почти шёпотом, его щёки горят и блестят. — Всё, что мой мальчик захочет, - и Со сам переворачивает Ликса, оказываясь под ним. Ли удобнее устраивается на бёдрах старшего, трется о бугорок в брюках, вызывая у обоих дрожь. Пока руки старшего блуждали по стройной спине, высчитывая позвонки, Феликс выцеловывал шею старшего, стискивая между пальцами набухшие соски. Он отрывается и смотрит на старшего, на то, как он откидывает голову на подушки, как его губы приоткрыты и готовы к поцелуям, как его венка на шее пульсирует. — Не знал, что грудь – твоя эрогенная зона, Бинни-хён, - Ли вновь оглаживает грудные мышцы старшего, а после ведёт подбородок между ними, наблюдая за реакцией Со. Пухлыми губами по правому ореолу, кончиком языка по соску. Чанбин реагирует мгновенно, выкрикивая пошлый, слишком громкий, стон и поджимая пальцы на ногах. Не отрываясь от сосков, Феликс расстегнул ширинку на брюках Чанбина, затем пуговицу и приспустил вместе с нижним бельём. Бин зарылся пальцами в выбеленные волосы, прижимая младшего ближе к себе. Феликс оторвался от соска и прикусил кожу рядом, на что старший махнул бёдрами вверх и повторил стон. — Бинни-хён, ты такой громкий, - Чанбин резко сел и чуть склонился над лицом Ликса. Его взгляд горел, щёки пылали, грудь была покрыта красными пятнами от приятных терзаний. — Мне очень нравится твоё желание сделать мне хорошо, однако, - Со подхватывает Ликса за подмышки и пристраивает под собой, нависая сверху, расставив сильные руки по бокам от головы. Чанбин снимает с себя полностью брюки и нижнее бельё, открывая вид на член, что пружинисто высвободился из боксеров. Феликс глупо уставился. — Твой... он такой толстый, - промямлил Феликс, но вдруг вздрогнул, осознав, что сказал это в слух. Со лишь ухмыльнулся. — И? — Красивый, - Ликс окинул взглядом орган, что был достаточным по длине, но намного шире среднестатистического пениса, разглядел каждую выпирающую венку; он был обрезан, поэтому красная головка красиво поблёскивала в природной смазке от света огоньков; и облизал губы. Бин довольно ухмыльнулся, прикусив нижнюю губу. — Мой мальчик, - он снова навис над младшим, - чего ты хочешь? Феликс сглотнул. Член Чанбина обильно истекал предъэякулятом, а Феликс нетерпеливо ёрзал под старшим, не зная, что ответить. Слишком долгое ожидание и вопрос выбили его колеи. — Куда же делась твоя бравада? - он усмехнулся, - Давай так, я буду делать, а ты направляй, - Бин невесомо поцеловал Бока в губы. Кончиками пальцев он пробежался от плечей к острым локтям, теперь целуя скулы, спускаясь к выемке за ушком. Ли тяжело дышал, его грудная клетка активно вздымалась, пухлые губы приоткрыты, и, от частого дыхания, он смачивал их кончиком языка. Он не закрывал глаза, а следил, наблюдал, возбуждаясь сильнее. Его член становился только твёрже, отчего в джинсах стало слишком тесно, до неприятной боли. — Бинни, раздень меня, пожалуйста, - не выдерживает Феликс и почти стонет от приятных ощущений, смешавшихся с чувством дискомфорта в паху. — Всё, что мой мальчик пожелает, - на ухо, обдавая горячим дыханием; он помогает младшему освободится от низа одежды. Чанбин тут же берет в ладонь член Ликса, двигая ею вниз, освобождая головку от крайней плоти. Ёнбок стонет и теперь не стесняется — больше не в силах контролировать себя в руках Чанбина. — Ты, как музыка, Ликси, не сдерживайся, - Чанбин наклоняется к паху, целует гладкий лобок Феликса, отчего его член дёргается вновь, целует головку, слизывает кончиком языка предэякулят с урерты, приходится по уздечке, не забывая двигать рукой у основания, что сейчас является опасным для такого возбужденного мальчишки. Он тонкой змейкой извивается, слегка подмахивает бёдрами вверх от удовольствия, прося о большем. По инерции кладёт Бину ладонь на макушку. Закатывает глаза и подгибает пальцы на ногах, когда старший берет головку во влажный и горячий рот, помогая языком плашмя доставить удовольствие, и опускается ниже, утыкаясь носом в лобок. Феликс стонет, хнычет и подмахивает бёдрами снова, но уже старший сдерживает его за ягодицы и насаживается глоткой на мокрую солоноватую головку самостоятельно. Чувства Феликса сейчас поднебесные, хотя ситуация кричит об Аде. Спустя несколько частых насаживаний, Чанбин отстраняется, выпуская член изо рта с мокрым хлюпом — между головкой и губами повисает ниточка смазки и слюны. — Х-хён, - хнычет Феликс и моляще смотрит в глаза напротив. — Тебе хорошо, мой мальчик? - спрашивает Со, оглаживая скулы младшего. — Хён, пожалуйста, я больше не выдержу, - Ликс без стыда широко раздвигает ноги, сгибая в коленях. Без слов Чанбин встаёт с постели, светя округлой обнажённой задницей, подходит к комоду, доставая бутылёк с лубрикантом и пачку презервативов. Презервативы небрежно летят на кровать, а Со по пути к кровати наливает на пальцы смазку и распределяет, потом вновь нависает сверху, совсем близко к лицу Ли, почти касаясь носами. Он оглаживает сфинктер влажными пальцами. — Будет больно — говори сразу, - его шёпот слишком громкий в этой тишине, перебиваемой дыханием Феликса. Он кивает, но глаза его выдают хитрецу. Чанбин аккуратно вводит один палец на одну фалангу, а после, удивлённо выкидывает брови: — Ты уже растянут? - это выражение лица Ликс готов прокручивать в голове тысячу раз, потому что Чанбин выглядел довольным и удивлённым одновременно. — Только для тебя, хён, - нагло отвечает Ликс, подаваясь вперёд, еле касаясь губ напротив, дразня. Чанбин вводит палец полностью, подключает второй практически сразу, совершая поступательно-возвратные движения, пытаясь найти нужную точку, меняя положение пальцев, проходясь по каждой стенке. Феликса трясёт от одного осознания того, что его сейчас трахают пальцами. Его трахает пальцами Чанбин. Его Чанбин. Угол меняется и Феликса подрывает вверх на простынях, а стон вырывается слишком громкий в вольюме. — Нашёл, - ухмыляется Чанбин. Слабая рука Ликса останавливает Бина: — Бинни-хён, я хочу почувствовать тебя в себе, прошу, пожалуйста, - Ли почти хнычет. Он готов кончить уже сейчас, но понимает, что сам Со ещё не получил должного внимания. — Всё, что мой мальчик пожелает, - повторяется Со, ухмыляясь своей фирменной. Алюминиевый квадратик скоро разрывается, латекс раскатывается по пульсирующему члену Чанбина — он уже и сам готов кончить, не дотрагиваясь до себя. Со приставляет головку к пульсирующему, чуть красноватому проходу. Надавливает и входит. Сначала медленно, заставляя Ликса выгнуться дугой. — Подожди, хён, дай привыкнуть к тебе, ты очень большой, - задыхаясь, сбиваясь в речи бормочет Феликс, пытаясь принять в себя член старшего только до середины. Они неровно дышат, создавая музыку в этой тишине, слишком громкую и бьющую по вискам возбуждением. Чанбин так и нависал, пока его широкие плечи ощупывались тонкими белыми пальцами. — Можно? Ликс лишь кивает, прикусывая пухлую губу. Чанбин проталкивается сразу по основание, придерживая Ли за бёдра. Феликс хнычет, впиваясь ногтями в смуглую кожу на плечах. — Тише, мой мальчик, - Со вновь оглаживает скулы младшего. — Двигайся, хён, не останавливайся, - просит Ли, не в силах больше терпеть, ведь возбуждение стало слишком болезненным. Чанбин размеренно, но под разным углом, двигается. Мучительные пары минут поиска нужной точки длятся, как вечность. Момент правильного попадания режет размеренность на куски, заставляя давиться в стоне, громком и протяжном. Феликс снова выгибается в спине, хватая ртом воздух, после его выпускания до капли из лёгких. Чанбин тут же ускоряется, хищно улыбаясь. На этот взгляд и ухмылку Ли готов молиться. Со Чанбин, его мимика, телосложение, а главное — личность, до дикости возбуждают и заставляют сгорать, желать быть только ближе, слиться воедино и никогда не отпускать. Чанбин теперь двигается быстрее, жёстче, но всё ещё сдержанно. Феликса размазывает по простыням, он плавится от этих движений и чувственных пальцев на белой коже груди и рёбрах. — Бинни-хён, жёстче, прошу, - Ли почти умоляет, ему нужно больше, жёстче и более извращённо. — Какой же ты, - шипит Чанбин, выходит из Феликса и переворачивает его на живот, притягивая за бедра к себе, заставляя встать на колени. Ли издаёт ойкающий звук, невнятное протяжное мычание срывается с зефирных уст, когда Со без предупреждения снова входит, попадая сразу по простате. — Х-хён, ещё жёстче... Чанбин сам стонет от такого развязного и открытого желания Феликса. Он двигается жёстко, коротко, вкалачиваясь по основание, задевая простату. Его ладонь припечатывает голову Ликса щекой в подушку, заставляя того задохнуться от ощущений и чувства властности партнёра. — Бинни, сделай что-нибудь ещё, - каждое слово сквозь стон. Глаза младшего закатываются, когда второй рукой, Чанбин, сопровождаемый утробным рыком, собирает запястья Ли на его же пояснице и сжимает их, до боли, до синяков. Но, эта боль только сильнее возбуждает Ликса. Трение о простыни собственного члена от резких толчков даёт многозначное в аспектах наслаждение. Он на пределе от повиновения, от этих резкости и разрывной страсти, что горит огнём во всем теле, впивается иглами в каждый нерв. Со целует спину, а после кусает зубами плечо. Феликса взрывает и подбрасывает. Он летит в бездну, прямо в объятия похоти и оргазменного удовлетворения, трясясь и опадая. Он изливается на белоснежное постельное бельё. Хватка на голове только сильнее, Чанбин совершает ещё несколько резких толчков, из-за чего оргазм младшего становится только ярче; и изливается в презерватив, выдыхая со стоном: — Мой мальчик... Чанбин выходит из Ликса, целуя невесомо затылок и влажную в своей солёности шею. Он ложится на спину рядом, стягивая презерватив, завязывая его в узел и кидая на пол. Старший смотрит на разомлевшее лицо рядом и чувствует умиротворение. Вот его мальчик, здесь, с ним, такой милый и страстный одновременно. Бин зачесывает разлохматившиеся и влажные светлые волосы Феликса назад пальцами, убирая с лица. Он гладит его по щеке — на пальцах остаются блёстки и звездочки. — Ну вот, теперь вся кровать в блёстках с твоей мордашки, - вздохнул Чанбин и перевернулся на живот, кладя подбородок на предплечье Ликса. — Ну, если кто увидит, скажешь, что единороги устроили огрию, - с серьёзным лицом, придя в себя, ответил Феликс, но не мог долго держаться и прыснул от смеха, подхватывая гогот Со. — Пойдём в душ, Ликси? - Со помогает младшему развернуться на спину и гладит его шею. — Я не встану, хён, - выдыхает Бок и расплывается в довольной солнечной улыбке. — Тогда, - Со подхватывает младшего на руки, на что тот ухает, - придётся мне тебя нести и самостоятельно мыть. Мы в ответе за тех, кого приручили, - Чанбин улыбается, так искренне, как только может, освещая своими звездами-глазами лик довольного в удивлении Ёнбока. — Тогда, хочу, чтобы ты всегда так делал, хён, - Ликс, словно кот, трётся щекой о плечо старшего, улыбается солнышком и почти мурлычит в ухо.