Бордовый потолок

Рядом с Джисоном есть друзья — его семья, интересные занятия в университете, одногруппники, с которыми общение было весёлым и придурковатым, даже Чанбин и Феликс иногда приходили в гости. Феликс так вообще везде таскался вместе с Джисоном, потому что они оба были с одного потока. Всё казалось заоблачным, прекрасным, иногда похожим на штиль моря, спокойный розовый горизонт с восходящим солнцем. Но, так-же, иногда были грустные дни, наполненные болью и одиночеством, — страданиями от тоски к любимому человеку, сопровождаемые ознобом. Он не увидит его больше никогда. Хан регулярно посещал психолога вот уже год. Он научился отпускать плохое, прошлое оставил в прошлом, попрощавшись со старыми версиями своей личности. Он научился быть сильным, и, даже в самые тяжёлые дни, он искал свет в чём угодно: в снежинках, что витали в небе, не подгоняемые холодным ветром; чистоту небу, что сияло светлой голубизной и матовостью; парочкам, которые, мило держась за руки, сильнее теснились друг к другу, согревая и счастливо хихикая оттого, что вместе. Джисон старался наблюдать за такими вещами своим привычным, таким любимым Минхо, взглядом. Он изо всех сил старался не потерять этого, будто где-то в глубине души надеясь, что Минхо просто пошутил, обманул, но вот сейчас придёт, вернётся, крепко обнимет. В первые секунды этих мыслей Джисон ощущал надежду и счастье, но после этих мимолетных мгновений, он возвращался в реальность, сталкиваясь со стеной жестокой реальности. Джисон любил сидеть в одиночестве в кафе "3racha", медленно попивая горячий латте из чёрной керамической кружки, который так любил Хо. Он садился всегда за тот столик, где они сидели при первой встрече, и потом ещё очень много раз. Джисон постепенно избавлялся от камней, что лежали в голове пирамидкой, которую ранее не мог стесать даже ветер с пищинками. Сейчас, в его черепушке остался лишь один камень, точнее, он провалился вниз, упав на сердце, заставляя то жариться и вскипать до кровавой пены, то сжиматься до скрежета зубов и боли в дёснах. Он не мог оставить Ли Минхо. Мысли о нем только чаще всплывали в воспалённом мозгу. Все чаще он вспоминал моменты, будто фотографии, отпечатанные в воспоминаниях, где случайно замечает высокую мужскую фигуру. Галлюцинации и мысли о них отошли на задний план, когда эта фигура не исчезла из виду за секундное моргание. Это было в круглосуточном магазине, еще утром, когда Хан решил купить перед парами в университете парочку онигири и банановое молоко. Тогда он увидел Минхо слишком чётко — за стеклянной витриной. И, он смотрел за ним. Минхо наблюдал, сунув руки в карманы толстовки; его взгляд был слишком грустным. Ещё мгновение он смотрел ответно на Хана, но, быстро поняв, что его застукали, поспешно ушёл. Джисон тогда побежал за ним, но даже не окликнул — настолько был поражён. Он не успел — фигура Минхо села в автобус. И снова пустота, будто это опять игра фантазии, больные мысли и сломанный мозг.

***

Джисон, доучиваясь последние месяцы в школе, всячески избегал Чонина. Как только он видел улыбку с брекетами, ему тут же становилось тошно — в прямом смысле. Можно сказать, что он и не прятался, просто по наитию бежал в школьный туалет, где его выворачивало наизнанку. Не думал он, что именно такая реакция возникнет на Чонина. Сам Ян наблюдал за Ханом. Он не мог не заметить, что старшего не было в школе несколько недель. Нин вспоминал ночь Рождества, с какими агонией страха и сожалением Джисон побежал за Минхо. Он помнил, каким пустым и разбитым был взгляд Хана утром, видел, как он с надеждой смотрел на потухший экран телефона, словно статуя в освещении рождественских гирлянд — ждал звонка от Чана из больницы. Когда, ближе к ужину, Крис вернулся в загородный дом, большая часть друзей успела уехать, поэтому в доме остались лишь трое: Чонин, Мари и Джисон. Бан рассказал про кому, про повреждения. Все в тот момент были расстроены и обеспокоены. Но, Джисон... Чонин никогда бы не подумал, что когда-нибудь увидит человека, который будет выглядеть буквально живым мертвецом. Ян, сожалея, бился головой о собственную совесть, вернувшись домой, ревел в подушку и бил ту кулаками. Тогда, ещё в то далёкое "тогда", Чонин считал, что разоблачение Джисона — лучшая идея. И как он ошибался. Единственным недочётом были его чувства, что взяли верх над разумом. Он так был зол на Хана, что забыл о человечности, забыл, что нужно спросить у Минхо о том, хочет ли он знать хоть какую-то правду. Глупость, эгоистичность, злоба — всё это билось волнами в тот вечер. А эти парные подвески и алкоголь сделали своё дело, удвоив силы этих отрицательных аспектов эмоций и чувств. Промах. Ошибка. Одиночество. Снова одиночество. Чонин стал ещё одним человеком, который остался в тёмной коробке без шанса на светлый луч. Ему было жаль Джисона, было жаль Минхо, но больше всего он жалел себя. Чонин погряз в слезах и самокапании, забывая о самом главном — попросить прощения.

***

Минхо стоял на кухне в свете солнечных тонких лучей, что пробивались сквозь щели жалюзей. Он медленно нарезал свежие огурцы на тонкие ломтики, смотря в одну точку куда-то на стол. Где-то отдалённо играла музыка из радио, что мама привыкла включать при готовке. Она кружилась по кухне, легко пританцовывая, перемещаясь с одного места на другое, как пчёлка, тихо, но звучно подпевая. — Мам, - отстранённо позвал Минхо и медленно поднял глаза на женщину, что тепло улыбалась, но, как увидела лицо сына, тут же потускнела. — Что такое, дорогой? Ты поранился? - госпожа Ли подошла к Минхо и обеспокоенно осмотрела руки парня на наличие порезов. — Нет, что ты, - Хо аккуратно отодвинул руки матери от себя, но не отпустил, а крепче сжал в своих. — Тогда, что, родной? Тебя поедают мысли? Ведь так? - женщина тепло улыбнулась и села за барный островок, утягивая сына за собой. — Мам, - несмело начал он, пряча глаза в пол, - скажи, а как понять, зависим ты от человека или правда искренне влюблён? - он все же поднял глаза на маму. — Ох, теперь мне всё ясно, - промолвила она, смущённо улыбаясь, словно раскрыла тайну сына. Похлопав Минхо по руке, она поджала губы на мгновение, собираясь с мыслями. — Знаешь, Хо, зависимость и любовь совсем не похожи. Становится сразу ясно, когда ты зависим. — Как определить? Как ты поняла, что именно любишь папу? - Минхо заглянул в глаза матери, будто именно там он мог найти ответы на все вопросы. — Когда поняла, что ненавижу его, - вполне серьёзно ответила женщина, а потом прыснула, рассмеявшись. — Ч-чего? - Минхо глупо вытаращился на неё — лицо вытянулось, а брови сложились аккуратной крышей домика, что обычно рисуют карамельный дети. — Я серьёзно, Хо. Я ненавижу твоего отца за некоторые поступки, и, люблю его. Не знаю, как тебе объяснить. Просто в тот момент, я поняла, что люблю его, хотя сильно злилась, потому что понимала, что с ним всё лучше: солнце ярче, облака пушистее, а цветы ароматнее любого парфюма. Вообще, путь к любви — настоящей, самой искренней — долгий и тернистый, Хо. Первая стадия любви — это влюблённость. Та, в которой идиализируешь своего партнёра, не видишь недостатки. Но, в какой-то момент понимаешь — осознаешь, что он обычный человек со своими тараканами, убеждениям, что могут быть не такими, как твои собственные. Поэтому, после, наступает стадия привыкания. В ней ты смиряешься с теми качествами характера, которые тебя не устраивают. Это именно то, что нужно пережить. Из-за этих разногласий приходит следующий этап — ссоры. Та стадия, в которой ты чувствуешь отвращение к партнеру. В конце концов, наступает момент смирения — четвертой стадии, ведущей к любви. Дальше служение, дружба, где существует самопожертвование и искренность намерений. И, в конце концов, наступает седьмая стадия — любовь. Зависимость, Минхо, она теряется где-то между выдохом влюблённости и вдохом привыкания. Пойми, зависимость — один из этапов, которые стоит пережить, чтобы дойти до любви, но большинство из индивидов застревает на зависимости — промежуточной стадии, что сидит где-то вначале, - госпожа Ли вновь смяла малиновые губы, опустила взгляд на переплетение своих и чужих пальцев, думая над дальнейшим пояснением; тем временем, как Хо напряжённо анализировать у себя в голове все моменты, связанные с Хан Джисоном — его красавчиком. — Так и в чем же главная разница между любовью и зависимостью, ма? - он знал, что любит, но хотел понять, что на самом деле в мыслях и на сердце у Джисона. Это бы решило главное — вернётся Хо сейчас или же останется один, лишь изредка наблюдая за своей любовью — красивой, с беличьими шеками и самым громким смехом из тех, что он когда либо слышал. — Между любовью и зависимостью существует огромная разница. Любовь, даже если она неразделенная, приносит человеку чувство счастья, а зависимость заставляет человека испытывать страдания и боль. Когда человек любит, он готов отпустить, готов на сложные разговоры об отношениях и старается проявлять её также, как и получать, поступать разумно. Это те отношения, в которых нет контроля над действиями: даже если что-то не устраивает партнёра, все оговаривается. Здесь нет манипуляций и ограничений. Тем временем, в зависимости есть ревность, недоверие, ограничение в общении с друзьями и семьёй. Можно сказать, что зависимость одной из сторон — это клетка на крепком замке, чисто абьюзивные отношения, в которых лишь создаётся иллюзия заботы, что на самом деле является жёстким контролем. — Вот как... - Минхо рассеянно посмотрел за плечо матери, фиксируя взгляд на деревянной доске с репчатым луком, что мать не дорезала — между ручкой ножа и каплями сока от овоща. — Ты ведь спросил, потому что хочешь знать об истинных чувствах Джисона, так ведь? - Хёна посмотрела в глаза сына, проницательно ища ответ, который ей уже известен. — Да, мам, ты права. На самом деле, мне страшно. Я должен многое обдумать, проанализировать. Ведь, не знаю, есть ли смысл возвращаться в жизнь того, кто просто зависим от меня, моего присутствия? - Хо тяжело вздохнул, его плечи заметно опустились, а спина сгорбилась. — Знаешь, у тебя есть время на раздумья. Спасибо, что спросил, дорогой, и, спасибо, что рассказал про Джисона. Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой все эти долгие годы... - женщина опустила голову, однако, младший Ли успел заметить грустный блеск в её глазах, пока на заднем плане мелодично и совсем тихо играла "Лунная соната" Бетховена из радио-приёмника. — Мам? - Минхо заставил её посмотреть на него, приподняв чёрную голову с редкими сединами за острый подбородок, - Всё хорошо. Правда. Я давно отпустил прошлое. Я не злюсь, не держу на вас с папой обиды. Я просто счастлив, что вы снова рядом. И, что извинились. Я впервые услышал от вас что-то искреннее именно в больнице... — Сыночек, - Хёна упала на колени и крепче прежнего сжала руки Минхо, - мне так жаль, что мы с папой были плохими родителями, - давила истерику внутри — лишь одной слезинке она позволила скатиться по щеке. — Мама, не плачь. Уже все хорошо. Сейчас все хорошо...

***

— Хён, помоги мне, пожалуйста, - Феликс неловко посмотрел на Чанбина, что уже наворачивал круги в бассейне — лишь оголенные плечи торчали из-под глади мерцающей на солнце воды. В воздухе пахло сладкой цветочной пыльцой и горячим асфальтом, а ещё, влажностью, что бывает после дождя. — Боишься упасть, Цыплёнок? - Со искренне улыбнулся, подплывая к ступенькам и получая в ответ смущенный кивок. — Фу, вы такие слащавые, что аж тошно, - крикнул Джисон, сидя в надувном круге в виде пончика и поправляя солнечные очки на переносице. — Ты просто завидуешь, придурок, - усмехнулся Чанбин и аккуратно пристроил свои руки на тонкой, щуплой талии младшего Ли. Феликс покраснел и спрятал взгляд в водную гладь, однако положил ладошки на сильные плечи, и, его опустили в воду, словно что-то хрупкое. Вода приятно ластилась к коже, пахла свежестью и совсем немного хлоркой. Джисон в ответ лишь нахмурился и начал плескать штормом из брызг в сторону этих двоих. — Фу-у, - протянул Хан, и, фыркнув, отвернулся на пончике, втыкая в телефон, что был упакован в водонепроницаемый прозрачный чехол на ярко-жёлтой верёвке. — Что ты там делаешь, а? Мы же веселиться хотели, в ты тут опять весь в виртуальном мире, - недовольно цокнул Ликс. — Опять смотрит старые фотографии Минхо... Ой! - Чанбина прервали злым щипком за сосок, - За что? - не понял Со, но, через мгновение, приложил пальцы к губам, осознавая, что сейчас ляпнул. — Извини его, Сони, дурачок просто, - виновато протянул Ёнбок, жмуря глаза от солнца. Джисона буквально перекосило: во-первых, Чанбин был прав, во-вторых, одно упоминание Минхо из чужих уст било тысячами раскалённых игл по разрезаной, незатянувшейся ране. Неловкость и грусть сменились задором и смехом, когда Феликс прервал гнетущую тишину, врубив на блютуз-колонке какую-то весёлую песню и начав брызгать обоих товарищей водой. Джисон начал возмущаться и смеяться, а Чанбин — плескаться в ответ и угрожать. Когда солнце опустилось до середины матовой картины неба, троица, уставшие от отдыха и вымученные водными процедурами, вернулись в домик, что сняли на выходные.

***

Феликс небрежно вытерал белёсые волосы полотенцем, жмуря один глаз, пока Со, напряжённый и сосредоточенный, слушал гудки из телефонного динамика. Ликс напрягся, сел рядом на кровати и, положив ладонь на мощную ляжку, вопросительно посмотрел за старшего. — Звоню Минхо, - дальнейших разъяснений не требовалось. Феликс лишь кивнул и придвинулся ближе, чтобы слышать собеседника в телефоне лучше. Ставить громкоговоритель не стоило — Джисон в соседней комнате за стеной. — Что такое, Свинолик? Уже соскучился? Как вы там с Сони отдыхаете? Всё хорошо? - похоже, скучал вовсе не Чанбин... — Минхо, закрой свою говорилку и слушай сюда, - Феликс был уверен, почти почувствовал, как Минхо сейчас заступорился и активно заморгал, трепеща ресницами, - мне всё тяжелее контролировать свои слова и мысли. Я сегодня чуть не спалился перед твоим красавчиком. Нам уже всем, если честно, осточертели твои игры в становления личности. Либо ты возвращаешься, либо мы рассказываем о тебе сами. Это всё, Минхо. Мы устали контролировать слова, мысли и действия. Феликс чуть на прошлой неделе тебе при Хане не позвонил. Кончай это мракобесие и решайся скорее, - Со отключился и отбросил смартфон куда-то за спину, в подушки, смачно выругавшись. — Не злись, хён, - Феликс, успокаивающе, уложил голову-воздушный-шарик на широкое плечо и сжал пальцами локоть старшего, - ты сделал все правильно. Каждому, кто близок к Джисону и Минхо, было очень тяжело на протяжении всего этого времени. Остаётся надеяться, что Минхо на самом деле одумается.

***

Смеркалось за окном поздно, ведь лето уверенно шагало по Сеулу, сверкая высокими конверсами и айс-американо в пластиковом стаканчике. Пара, держась за руки, медленно двигалась вдоль реки Хан. — Завтра отправляем пригласительные? - тихо спросила Мари Криса, почти повисая на его руке. — Думаю, да, Рири, - Чан вздохнул, - думаю, настало время для долгожданной встречи. Уверен, Минхо поймёт смысл приглашения на нашу свадьбу, - Мари ободояюще улыбнулась и потерлась щекой о плечо жениха. — Главное, что все прошло гладко и по плану. Иначе... - девушку передёрнуло, она поежилась, как это обычно бывает от лёгкого ветерка по загривку. — Иначе Джисон бросит абсолютно всех и всё, что с ним связано...