Гори оно все синим пламенем

      Девушка, которую прямо сейчас Дима видел перед собой, почти по всем параметрам отличалась от всех предыдущих, да так, что даже сидящий рядом Сергей украдкой поглядовал на сына, словно извиняясь за то, что привел ее. В свои двадцать она, не отличаясь особой красотой, имела просто огромный уровень наглости и не менее огромную самооценку. Она считала себя явно лучше Димы, Сергея, всех посетителей ресторана и мира в целом. Что уж говорить о бедных официантах, на которых сваливалась целая лавина словестного поноса даже если они просто сделали неудачный шаг. Хотя и сама она обладала элегантностью картофеля, то роняя что-то, то размахивая руками, словно в припадке. И, естественно, козлом отпущения стал Олежа, просто спокойно выполняющий свою работу. — Почему у вас расстегнуты пуговицы и фартук криво висит? — спросила она у Душнова, когда тот с улыбкой протягивал ей меню — Вы выглядите нелепо, словно не в ресторане работаете, а в вокзальной забегаловке.       Дима увидел, как дернулись в немом раздражении уголки Олежиных губ. Разжав пальцы, парень позволил папке с меню с хлопком приземлиться на стол и молча удалился. Дима лишь смотрел на то, как Душнов, пытаясь сдержать себя, сжимает за спиной собственные пальцы, тяжелой поступью уходя к столику, за которым сидела Оля. По его губам было несложно прочитать, какими именно эпитетами он описывает сестре посетительницу, но Оля в ответ лишь улыбнулась, пожав плечами. Дима вздохнул, утыкаясь носом в лакированные листы, читая уже не кажущиеся такими страшными названия блюд едва не в тысячный раз. По плечам вдруг пробежалась стая теплых мурашек, заставив Диму поднять голову и столкнуться с раздраженным взглядом голубых глаз. Олежа смотрел прямо на него, одной мимикой и движениями головы повествуя о том, как сильно он хочет вышвырнуть за дверь самовлюбленную особу, сидящую напротив Побрацкого. Миг, и мир вокруг на секунду замирает, Дима вдруг начинает чувствовать эмоции Душнова так же ярко, как свои собственные, но лишь на мгновение. Это была лишь секунда, за которую Диме показалось, что он знает Олежу лучше, чем самого себя, и Душнов явно чувствовал тоже самое. И все это вдруг испарилось, когда Олежа поднялся на ноги и подошел к их столику, остановившись рядом с Димой. — Так, вам как обычно, — произнес Олежа спокойным голосом, скрывая за дежурной улыбкой презрение к молодой особе перед ним. Ручка, как и обычно, скользила по жесткой бумаге блокнота с удивительной скоростью и изящностью — Девушка, вы готовы сделать заказ? — Ага, готова, — девушка ткнула острым кончиком ногтя в меню и почти сразу отложила папку на стол, медленно ведя высокомерным взглядом по Оле, что явно ее зацепила своей яркостью. Олежа, проследив за взглядом посетительницы вдруг напрягся, на пару секунд задержав дыхание — Ужас, приходить в более-менее приличное место с таким вызывающим макияжем и цветом волос.       Дима уже было дернулся, готовый встать на защиту своей подруги, ее брата и этого заведения, но отец неожаданно мягко придержал его, указав на официанта кивком головы. И то, что парень увидел, заставило его послушно сесть немного глубже в стуле, надеясь остаться незамеченным. Голубые глаза словно горели ярким пламенем в теплом свете крупных люстр, сжигая свою жертву до последнего пепла. Ручка опасно затрещала в напряженных пальцах, казалось, что Олежа готов проткнуть ею глаз наглой дамы, чтобы стереть с ее лица это самодовольное выражение, но держался. Держался из последних сил, даже улыбку с лица не убрал. Воздух вокруг вдруг заискрился, находясь под напряжением и грозясь в один прекрасный момент просто взорваться к чертовой матери. А вот Сергей выглядел абсолютно спокойно, даже ухмылялся уголком губ, явно не впервые наблюдая за этим состоянием своего любимого официанта. — Она хотя бы знает правила общения с незнакомыми людьми и не выглядит как девушка легкого поведения, — неожиданно спокойно говорит Олежа, и Дима слухом улавливает то, как гостья едва не задохнулась собственным возмущением — Вам лучше не открывать свой рот в ее сторону. — Позовите ваше начальство, вас уволят! — верещала девушка с обозленной паникой в карих глазах — Что это за персонал? Ты прислуживать должен, а не хамить. — Я должен лишь соблюдать законы и выполнять супружеский долг, а я не женат, — Олежа явно знал, что делал или говорил, но явно был на пределе — Конкретно вам или этому ресторану я ничего не должен.       В тот момент, когда Олежа немного наклонился к девушке, готовый шариковой ручкой исцарапать ей все лицо, Дима понял, что пора действовать. Ему, безусловно, нравилось все это представление, но все начинало заходить слишком уж далеко, даже Оля поглядывала на брата с легкой опаской. Дима чуть касается рукой предплечья Олежи, мигает ему взглядом и просит проводить до туалета. Олежа мальчик не глупый, кивает уверенно, понимая, что действительно превысил свои полномочия, и идет в сторону туалета, слыша спокойные шаги позади. Белая дверь с легкостью раскрылась после лишь легкого нажатия и, стоило ей закрыться за Димой, как с губ Олежи сорвалось раздраженное "блять". Он думал, может ли открыться Диме, снять маску вечного спокойствия и показать настоящие эмоции.       Олежа понимал, что сближаться им нельзя, что статус хороших знакомых был просто идеальным. Но ему так хотелось чего-то нового, хотелось нового человека в жизни, новых ощущений, новых рисков. Эмоции и потаенные желания довольно быстро взяли верх над запачканной душой Олежи, и тот обернулся к Диме, открыто демонстрируя всю свою немую злость. — Плюнешь ей в блюдо? — с ухмылкой спросил Дима, чувствуя, словно огонь синих глаз подкрадывается все ближе, опаляя неожиданным холодом. — Однозначно, — решительно ответил Олежа, и почему-то у Димы не появилось сомнений на этот счет — Клянусь, я готов был вырвать ей из головы пару клоков. Прям с корнем, чтобы залысины остались. — А я бы довыдергивал оставшиеся, — Дима тихо посмеялся, увидев, как пламя злости в глазах Олежи чуть колыхнуло, ослабевая, и сверкнуло искрами веселья — Плюнь на нее. Есть такие неадекватные, нечего на них нервные клетки тратить.       Олежа, наконец, улыбнулся, не ядовито и зло, а действительно весело и ярко. Дима мысленно погладил себя по голове, то и дело нахваливая, пока в его воображаемом списке появлялся новый пунктик. Как оказалось, эмоциями Олегсея довольно легко управлять, а это значит, что он поддастся манипуляциям и наверняка имеет мягкий и слабый характер. Дима ухмыльнулся, но как-то не очень весело, поняв, что Олежиной простотой наверняка пользовались во времена его учебы и крутили им, как хотели, чтобы для них была хоть какая-то выгода. Открывшаясь дверь заставила обоих парней вздрогнуть, метнув в сторону незваного гостя напуганные взгляды. — Оля сказала, что ты тут, — на лице Антона проскользнула тень улыбки, а потом он перевел на Диму холодный взгляд — И про ту особу рассказала. Здравствуйте.       Дима лишь проследил взглядом за незнакомцем, что твердой походкой прошел мимо и встал рядом с Олежей, как телохранитель. Дима вновь улыбнулся, но что-то внутри недовольно и даже немного оскорбленной заскрипело. Его что, считают опасностью? Да он самый безопасный человек в мире. Молчаливые переглядки продолжались около минуты, за которую Дима все-таки вспомнил, где видел эту красную рубашку. Тот самый начальник полиции и по совместительству лучший друг Олежи. Видимо еще и мать, потому что в глубине холодных карих глаз была видна угроза. Что-то вроде "тронешь моего ребенка - будешь страдать". — Антон, привет, — улыбнулся Олежа, обращая на себя внимание — Это Дима, он друг Оли, ну и мой, соответственно. — Приятно познакомиться, — обманчиво дружелюбно произнес Антон, протягивая Диме широкую ладонь — Кажется, Оля рассказывала про тебя. — Да, Олежа тоже упоминал о тебе, — Дима пожал руку новому знакомому, чувствуя довольно крепкую хватку — Немного, конечно.       Антон коротко обернулся на Олежу, и Дима заметил, как тот немного стушевался под вопросительным взглядом, одними губами шепнув "потом". Неужели Дима и его дружба с Олежей доставляет проблемы или что-то в этом роде? Дима убрал ладонь за спину, немного встряхнув ею после того, как Олежа стрельнул в него каким-то даже виноватым взглядом, прямо говоря "все нормально, не парься". Кивнув скорее самому себе, Дима, брякнув что-то про отца, покинул светлое помещение и вышел обратно в зал, оставляя Олежу самому разбираться со своим лучшим другом. — Олежа, ты ведь понимаешь, — начал Антон, смотря прямо в голубые глаза, мягко, но в тоже время строго — Тебе нужно быть очень осторожным. Ваша дружба может быть опасна для вас обоих. — Я понимаю, просто, — Олежа чувствовал себя так, словно отчитывался перед мамой, которая заметила его в самой плохой компании двора. Антон, пожалуй, был единственным, которого Олежа уважал и слушал — Он хороший, правда. Он хотел защитить Олю, и меня успокоил, я готов был драться. — Я не прошу тебя совсем прекратить с ним общаться, ты взрослый человек, — Антон действительно чувствовал себя матерью, положив ладонь на темную макушку. То, как Олежа потупил взгляд, заставило его смягчиться — Просто будь осторожнее. Однажды такой "хороший" уже организовал на тебя покушение, когда ты ему доверился и рассказал о своей, ну, второй карьере. Ты мог погибнуть тогда. И я не хочу, чтобы это повторилось. — Я буду осторожен, — Олежа кивнул, посеяв семена сомнений внутри себя и начав бережно их выращивать — Идем. Мне нужно работать.       Олежа пятится назад, превозмогая боль от шва на руке. Его эмоции сейчас действуют как сильное обезболивающее, но сердце изнутри все равно рвется на тысячи мелких кусочков. Озлобленный взгляд с примесью ненависти и страха проникал под кожу, пока когда-то хороший, почти лучший друг готов был наброситься на Олежу с ножом. Душнова считали монстром, не способным на что-то хорошее, не заслуживающим даже жить. И это было больнее всего. Олежа, смотря на то, как подоспевший вовремя Антон грубо отталкивает когда-то такого хорошего м веселого парня в сторону, клянется самому себе, что больше никогда и никому не доверится.       Олежа задумался, а правильно ли он поступил, когда решил, что Диме можно потихоньку открываться и не бояться ничего. Вдруг эта дружелюбность, льющаяся из всех отверстий Побрацкого, была обманчива, а Олежа в погоне за дружбой и каким-то вниманием был слишком наивен и повелся. Как вода из-под крана, сначала обманчиво прохладная, и когда ты подставляешь под эту прохладную влагу голову, доверяясь, начинает вдруг течь кипяток. Сравнение странное, но Олежа был уверен, что оно идеально подходит под ситуацию. Оставив Антона рядом с Олей, он, пожевывая нижнюю губу в раздумиях, направился на кухню, чтобы передать заказ. Ему стоит перестать пользоваться своим положением и начать чуть ответственнее относиться к собственной работе.       Они с Димой дружат почти месяц, за это время их дружба стала, конечно, не на века, но достаточно крепкой, чтобы можно было позвонить чтобы просто поговорить, когда скучно одному идти до магазина. Олежа только-только начал открываться, медленно и осторожно, но он доверял. А Антон просто снял с него розовые очки, успев предотвратить крепкую привязанность. И Олежа расслабленно опустил плечи, приняв свое решение, которое и было правильным. С Димой нужно быть холоднее и внимательнее, нужно держать дистанцию. До тех пор, пока Побрацкий сам не прекратит это общение, не имеющее никакого будущего. Этот сценарий Душнов знал наизусть, раз за разом беспрекословно играя в нем свою роль с тринадцати лет.       Дима лишь поверхностно слушал возмущенные и недовольные речи девушки рядом, устало плывя взглядом по всему залу, пока не наткнулся взглядом на подплавающего к их столику Олежу. В его руках было три тарелки, одна из которых лежала на предплечье, но походка была плавной и статной. Дима действительно был поражен, он бы и шага не сделал не уронив какую-то из тарелок, а Душнов идет спокойно, попутно улыбаясь гостям и отвечая на редкие вопросы. Девушка рядом сразу замолчала, стреляя в официанта, что явно чувствовал свое превосходство, разъяренным взглядом. В карих глазах горел огонь, но он не впечатлял, он был похож на пламя свечки, что обычно вставляют детям в торты. — Приятного аппетита, — Олежа с осторожностью выставил тарелки на стол, мазнув взглядом по бутылке вина. Наверняка Женя снова выручил, нужно будет поблагодарить — Что-то еще? — Нет, спасибо, — подал голос Сергея, беря в руки вилку и нож — Мы позовем тебя немного позже.       Олежа холодно кивнул и, не взглянув на Диму, удалился к сестре. Да, пусть внутри и было неприятно, но Олежа принимал это чувство как родное. Он всю жизнь был с Олей и Антоном, чуть позже появился Женя, и думал, что большего ему и не нужно. С остальными из "Синего огня" он общался в основном по делу, крайне редко отвлекаясь на более нейтральные темы. А Дима в упор не видит изменений в поведении знакомого, уверен, что эти холод и отторжение вызваны исключительно присутствием неприятной девушки. На самом деле, из головы Побрацкого почти не выходил Антон, Дима тщательно анализировал самого мужчину и его взаимоотношения с Олежей, приходя не к совсем радужным, но и не к ужасным выводам. В мозге парня почти сразу родилась одна теория: дружба Антон и Олежи зародилась в тяжелые времена либо для одного из них, либо сразу для двоих. У них однозначно был какой-то секрет, о котором они почти постоянно напоминали друг другу взглядами, и Диму вдруг начало сжигать изнутри любопытство.       Что за секрет, что такого сверхъестественного они скрыаают за плечами и что так тесно связало их - эти вопросы паутиной путались в Диминой голове, заставляя того иногда зависать, пустым взглядом смотря в какую-то несуществующую точку в пространстве. Его любопытство и любовь к копанию в человеческих душах и мозгах явно не доведет до хорошего, но пока ведь все не так плохо. Значит, можно спокойно лезть глубже, пока существа внутри Олежи не откусят палец. А Диме казалось, что этих чертей в Душнове пусть и не очень много, но они есть, и они явно не обойдутся безобидной шуткой в ответ на вторжение в их личное пространство. — Все нормально? — спросила Оля Олежу, когда тот сел напротив — Какой-то ты задумчивый. — Все хорошо, — Олежа улыбнулся сестре, тут же выгоняя из головы посторонние мысли — Просто спать хочется, да и та девушка все еще раздражает. Кстати, нужно найти Женю.       Вновь сверкнув улыбкой, Душнов поднялся на ноги и лишь на секунду остановился осматривая зал в поисках парня. Тот стоял возле входа в служебное помещение, перебирая листы в своем блокноте и лишь иногда бежал по посетителями спокойным взглядом. С того момента они с Олежей так и не сказали друг другу и слова, сначала обижались, а сейчас просто собственная гордость не позволяла подойти и помириться. Но Олеже было плевать, он все еще заботился о пареньке словно о младшем брате, и тот обычно старался как-то помогать. И Душнов, играя роль наставника, твердо решил, что пора уже закачивать сей детский сад. Все равно думать больше не о чем, все решения уже были твердо приняты. — Жень, — Олежа улыбнулся уголками губ, подойдя к парню — Ты прости, что накричал. Я должен был держать себя в руках. — А я должен был быть внимательнее, так что, думаю мы квиты, — Женя улыбнулся в ответ и положил ладонь на плечо Олежи, как обычно делал Душнов — А тот парень с длинными волосами, вы подружились? Он кажется хорошим.       Олежа вздохнул, вновь бросая на явно скучающего Диму неопределенный взгляд. Подружились? Да, и вполне неплохо, всего за месяц. Хватает ли людям этого времени, чтобы построить действительно крепкую дружбу, чтобы можно было смело привязаться и доверять? Маловероятно. А вот Олежа жил по своим законом, уже считая Диму пусть и не лучшим, но хорошим другом. Привязанность уже начала веревками оплетать Олежины запястья, что было плохим знаком. — Ты ведь знаешь, у меня кроме тебя и Антона друзей нет, — Олежа беспечно пожал плечами — Мне слишком опасно доверять новым людям, и не только мне. Поэтому он мне не друг, а наш с Олей общий знакомый. — А мне кажется, что это бред, — обычно мягкое и спокойное выражение лица Жени вдруг стало непривычно холодным, но Олежа не испугался, не удивился, а наоборот, лишь заинтересованно наклонился ближе к другу, впитывая в себя его последующие слова. Работа, связанная с пытками и убийствами людей явно начинала менять мальчика под себя, закаляя его характер и обшивая мягкую душу металлом — То есть, ну, какая разница. Всем уже видно, что тебе весело с этим человеком, так зачем отказывать себе в общении. Просто будь осторожен и храни секрет, но не отказывай себе в общении с кем-то, если с ним тебе действительно приятно.       Сомнения внутри Олежи, вызванные на этот раз не Антоном, а Женей, вдруг разгорелись с новой силой.