Гори оно все синим пламенем

      Олежа не чувствовал боли или чего-то в этом роде, болевой шок был отличной анестезией, но от страха он не спасал. Тысячи острых игл одновременно прознали бледное тело, а заклеенный рот просто не позволял и звука издать. Только заклеен он был не скотчем или изолентой, а словно чертовым воздухом, ужасно липким и густым, что даже дышать было сложно. Хотя Олежа, кажется, и не дышал вовсе, пусть его легкие и сокращались как положено. Что-то острое вдруг коснулось спины на лопатках и сразу с обеих сторон глубоко прорезало кожу прямо сквозь два слоя одежды. Олежа чувствовал, как расходятся мышцы и как металл холодит края рваных ран, но лишь дрожал от страха и чувства, будто воздух сдавливает его со всех сторон. Вокруг не было ничего, абсолютная чернота. Зрение Олежи, подавая в мозг сигналы, что глаза все еще видят, рисовало в темноте фиолетовые пятна, но они, казалось, лишь сильнее сводили с ума. Тишина вдруг взорвалась где-то позади, тысячи голосов заговорили вокруг, становясь все громче и громче, пока не начали разрывать барабанные перепонки. Все они молили о спасении, пощаде и помощи, Олежа хотел закричать вместе с ними. Но вместо этого, когда Душнов уже успокоился и привык, раны на спине, наконец, пронзило секундной болью, по всему телу разлился кипяток и Олежа вспорхнул вверх, как можно скорее стараясь сбежать из чертового Ада. — Намного легче живется с крыльями, — зашептал вдруг смутно знакомый голос, он звучал словно внутри мозга, и Олежа беспомощно закрутил головой, стараясь найти источник звука. Этот голос появлялся в его снах уже месяц, но каждый раз Душнов, ломая голову, не понимал кому он принадлежит и почему так знаком — Стоит ли добровольно отказаться от них ради того, что не приносит счастья, но к чему ты просто привык? Пора выглянуть за дверь и увидеть иной мир.       Олежа вновь резко садится на кровати, крутя головой в слепой надежде на то, что этот богоподобный голос издаст хотя бы еще один звук. Но в ушах невыносимо громко звенит тишина, и все еще сонный мозг начинает медленно осознавать, что это чувство полета и свободы было очередным обманчивым сном. Иллюзия легкости и по-детски наивного счастья, не больше. Из легких вырывается судорожный вздох и Олежа успокаивается окончательно, хватая телефон и записывая в заметках загадочную фразу, пока еще не забыл. Он упрямо не понимал, что ему пытается сказать собственное подсознание, к чему эти наводящие советы и вопросы, слова про какие-то там двери. Ему еще предстоит серьезно подумать над этим, но не в половину шестого утра в чертов выходной. С искренне заебавшимся стоном Олежа откидывается обратно на подушки и, понимая, что не уснет, надеется промотать время в социальных сетях. Козел-младший: "А ты че не спишь? Тоже бухал вчера?"       Олежа беззлобно закатывает глаза, но на лице нет и тени улыбки. Слова из сна начинают приобретать смысл, но Олежа ведь не психически больной, чтобы проецировать свои кошмары на реальную жизнь, тем более на его взаимоотношения с другим человеком. Хотя, если даже и попробовать, вспомнить еще слова Жени, то это мог быть выход из ситуации. Антон, конечно будет не в восторге, но Олежа ведь уже взрослый и самостоятельный человек, прекрасно осознающий, что идет на оправданный риск.

Вы: "Нет, просто не спится"

Козел-младший: "Оля рассказывала, кажется, что у тебя кошмары" "Ладно, не будем о грустном" "Ты вообще не пьешь?"

Вы: "Пью, но редко. Не злоупотребляю"

Козел-младший: "Тогда предлагаю сегодня встретиться и культурно выпить, мне нужно опохмелиться" "Олю тоже позвать нужно. И можешь маму Антошу позвать" "У меня друган со своей девушкой еще может подойти"       Олежа серьезно задумался над этим вопросом. Черт возьми, он же может устроить себе выходной и расслабиться, в самом деле. Лишние пару стаканов спиртного не станут лишними, вполне наоборот. Олежа был уверен в своем решение, в этом дне и даже в Диме, поэтому лишь отправил в ответ короткое "Давай" и отложил мобильный.       Дима в этот момент, сидя на кухне лучшего друга, просто тихо ликовал, стараясь не тревожить лишний раз гудящую голову. Этот день может стать хорошей возможностью, чтобы капнуть немного глубже в душу Олежи. Конечно, после достижения поставленной цели Дима не откажется от общения с этим человеком, но интерес явно не будет гореть так же ярко, как сейчас, и парень, на самом деле, немного корил себя за это. Он рос в любви и всегда получал игрушки, которые хотел, поэтому сейчас собственные хотелки были для Димы на первом месте, и скорее всего не найдется тот человек, ради которого парень будет готов координально поменять самого себя. Хотя, может, рано или поздно отец приведет действительно очаровательную девушку, скромную, но яркую и веселую, чтобы душа сразу расположилась к ней. На самом деле, Дима и о парнях иногда задумывался. Он находил некоторых из них довольно красивыми и привлекательными, у него было пара друзей, к которым он испытывал какие-то теплые чувства. Но Дима, не желая принимать возможность своей двойственной ориентации, ссылался на чувство крепкой привязанности и чисто дружеской любви. — Че, Димас, сушняк треплет? — послышался знакомый голос, и Дима поднял голову, натыкаясь на сонный взгляд друга — Понимаю, я и сам сдохну сейчас. Надо ж было так набухаться. — Да ну в пизду, я с тобой больше пить не буду, — Дима отложил телефон и махнул рукой в сторону Гоги, что сейчас жадно опустошал бутылку с водой — Собирались по баночке пива.       Гоги, с легкой одышкой оторвавшись от прохладной воды, беспечно пожал плечами и, отбросив пустую бутылку на стол, молча удалился обратно в спальню досматривать свои яркие сны. А Дима все старался осознать, зачем предложил Олеже звать Антона. Разве с этим незаконным родителем получится подступиться к Душнову хоть на полшага и спокойно поговорить, без ощущения, словно твою спину прожигают лупой. Маловероятно. Но попробовать стоило, а Дима тот еще упрямец, будет до победного идти к своей цели.       Олеже, на удивление, все-таки удалось уснуть еще на несколько часов, поэтому, когда он открыл глаза, за окном было уже светло. Потянувшись, он лишь удовлетворенно что-то промычал, получив в ответ монотонное жужжание холодильника с кухни, и просто раскинулся на кровати, растекаясь, как пятно чернил. Приятное ощущение легкости и спокойной бодрости наполняло тело, заставляя Душнова улыбаться самыми уголками губ. Вставать не хотелось, но живот противно урчал, и Олежа был вынужден резким движением подняться на ноги, едва не потеряв равновесие. Один из суставов издал неприятный хруст, и Олежа, выронив тихое "ой", решил, что обойдется без утренней зарядки. Телефон снова лег в ладонь, пока Душнов, предвкушая приятный вечер, был намерен уломать еще и Антона. — Антош, — протянул лукаво Олежа, щелкая кнопкой на электрическом чайнике — Есть предложение к тебе. — Ты, видимо, выспался, — в голосе Антона не было ни раздражения, ни злости, лишь снисходительная мягкость — Что ты хочешь? — Может сегодня отдохнем, культурно выпьем по чуть-чуть, а? — умоляюще спросил Душнов, даже закусив губу, словно Звездочкин мог это увидеть — Ты, я, Оля. Ну, Дима со своим лучшим другом и его девушкой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Тош, один вечер. — Один вечер, Душнов, — сдался Антон после небольшой паузы, посвященной, видимо, раздумиям — Чтобы ты потом об этом не пожалел. — Я тебя обожаю! — Олежа отправил в трубку звонкий чмок и на радостях быстро отправил Диме короткое голосовое сообщение — Дим, я поговорил с Антоном, где и во сколько собираемся?       Ответа не было долго, Олежа уже начал сомневаться, что приглашение ему не приснилось. Хотя Оля ему тоже уже написала по этому поводу. Олежа хотел уже подключить свою настойчивость и и начать просто написывать парню, пока он не ответит, или звонить, если сообщения не помогут, но здравый смысл остановил его. Дима ведь уже достаточно взрослый мальчик, он может спать после веселой ночи в объятиях алкоголя и женщин, или прямо сейчас находиться в этих самых объятиях, а тут какой-то хрен с горы отвлекает его от вполне важных дел. Решив, что Дима рано или поздно ответит сам, Олежа просто одним глотком допил уже почти остывший чай, лениво глядя в окно напротив. Серое небо, серый город - все это обыденно давило на плечи, без этого давления было уже просто некомфортно. В завываниях ветра Олежа слышал голодный вой панельных домов, вводивший в вены какую-то необъяснимую тревогу. Олежа проигнорировал вибрацию телефона, не желая выходить из оков собственных размышлений, в которые сам себя и заковал. Тут было уютно, нет ни сомнений, ни переживаний, лишь фантомная тяжесть грехов иногда ударяла в затылок. Телефон завибрировал вновь, и Олежа раздраженно цокнул языком, подхватывая мобильный. Козел-младший: "Бля, извини, я только проснулся" "Через два часа, чуть позже скину адрес, будем у друга на хате"       Олежа, переслав дождавшись адрес и переслав сообщения Антону, заблокировал экран, решив, что тишина в ответ на сообщение послужит немым согласием и, отложив кружку в раковину, удалился в комнату, едва не с головой зарываясь в самые недры шкафа. Все-таки веселый вечер в большой и малознакомой компании был для него своеобразным праздником, поэтому и хоть какое-то впечатление произвести хотелось. Олежа всегда говорил себе "Какая кому разница? Главное, что мне комфортно", а потом мог часами крутиться перед зеркалом подобно девушке в поисках наилучшего сочетания из своего гардероба. Правда сегодня он действительно не запаривался, выбрав любимую голубую рубашку, купленную еще во времена учебы. Что тогда, что сейчас она была ему немного великовата, но это добавляло какого-то особого шарма. Улыбнувшись своему отражению, Олежа, потратив почти пятнадцать минут на расчет времени, которое он потратит на дорогу, вышел из квартиры, надевая куртку уже в лифте. Улица встретила его промозглым ветром, окутывающим тело через расстегнутую куртку, и неприятным мокрым снегом, водой оседающим на волосах.       Дима в это время сидел на кухне, поглядывая на часы время от времени, пока недавно пришедшая Оля уже вовсю общалась с Юлей, с которой познакомилась десять минут назад, так, словно они дружили уже десять лет. Иногда Дима поражался тому, как эта девушка умела внушить доверие и расположить к себе и, черт, она ему нравилась. Он даже рассматривал в романтическом плане, уже представляя, какие проверки ему устроит Олежа и какие требования будет выдвигать. Чтобы понять, как сильно Душнов любит свою сестру и на что готов ради ее защиты не нужно быть экспертом, достаточно лишь единожды понаблюдать за их взаимоотношениями. Звонок в дверь спугнул улыбку с лица, на мгновение в квартире повисла тишина, только Гоги, испугавшийся резкого звука, тихо матерился в соседней комнате. — Я открою, — Дима поднялся со стула, выходя в прихожую, и, зачем-то мазнув ладошками по свитеру, открыл входную дверь — Привет. — Здравствуй, — произнес Антон со спокойной улыбкой и даже то, как он прошел в квартиру и снял пальто выглядело галантно и вежливо — Олежи еще нет? — Только Оля, — Дима действительно ждал за дверью именно Олежу, но легкого разочарования и раздражения от чужой вычурности не показывал. Уже привык за почти месяц встреч с девушками с подобным поведением, обидеть которых каралось крупным скандалом — Проходи на кухню пока. Можешь выпить, если хочешь.       Антон кивнул, но по его выражению лица было отчетливо видно, что пить он сегодня явно не собирался. Чуть закатив глаза, Дима снял с вешалки свою дубленку и вышел в подъезд, отсутствие балкона иногда приносило некоторые неудобства, но к этому быстро привыкаешь. Иногда были даже плюсы, которые заключались в паре минутах одиночества и отдыха от музыки и громкого смеха. Из приоткрытой форточки дул холодный ветер и доносились крики подростков, детей в этом старом районе с сохранившимися со времен СССР пятиэтажками было не так уж и много, да и все они сейчас были в детских садах или сидели дома, готовясь ко сну. Дима только-только подкурил сигарету, сделав первую затяжку, когда позади послышались неторопливые шаги. — Привет, — улыбнулся Олежа, преодолев последнюю ступеньку, и пожал протянутую ему ладонь — Опоздал немного, извини. — Да ладно, — Дима пожал плечами, поворачиваясь к Олеже всем корпусом и опираясь плечом о стену — Можешь идти, тамбур слева, квартира по прямой. Антон и Оля уже там. — Да нет, я постою, — Олежа отвел взгляд к окну, улыбнувшись, и Димины брови чуть приподнялись — Чего? — Никогда бы не подумал, что ты стесняешься, — Дима посмеялся в ответ на немного раздраженный взгляд и прикрыл форточку — Ладно, смотри, че покажу. Недавно научился.       Дима сделал небольшую затяжку и, убедившись, что ветра нет, сложил губы в почти идеальную окружность, выпуская не совсем ровные, но четкие колечки дыма. Олежа наблюдал за тем, как они летят, медленно поднимаясь к потолку, и растворяются в воздухе, улыбаясь уголками губ. Дима был явно горд собой, но не столько из-за дымовых колечек, сколько из-за новых фактов об Олеже. Он, довольно неожиданно, оказался действительно стеснительным и наверняка скромным парнем, которого будет легко смутить. А еще его не сложно удивить или на пару секунд вытолкнуть из реальности, просто показав что-то красивое и притягивающее взгляд. Мало кто умудрялся к двадцати четырем годам жизни сохранить такие немного детские качества, Дима лишился их уже в семнадцать. Затушив бычок прямо о стену и выбросив его в форточку, Дима чуть наклонился, в шутливо джентльменском жесте пропуская Олежу вперед и почти сразу сравнялся с ним. — Олежа! — Оля, уже пригубившая вместе с Юлей какое-то количество вина, крепко обняла брата — Я уж думала, что ты не придешь. Антон там с Гоги вступил в интеллектуальную дискуссию, поэтому скорее всего даже не услышал, что ты пришел. — А, да, ладно, — Олежа улыбнулся, снимая куртку, и как можно осторожнее повесил ее на уже заполненную вешалку — Здравствуйте, меня Олежа зовут. — Юля, — девушка улыбнулась, хлопнув Олежу по плечу, и тот сжал за спиной пальцы, чем вызвал у Димы тихий смешок — Не стесняйся так, мы не кусаемся. Выпей для смелости, вино, водка, пиво.       Олежа лишь кивнул пару раз и, обернувшись над Димой, прошел на кухню вслед за девушками. На бледной коже щек сейчас играл всеми оттенками розового и красного горячий румянец, а сам Душнов постоянно поправлял волосы, то запихивал, то наоборот сильнее распахивал рубашку, то дергал подол футболки. Дима, открыв банку с пивом себе и девчонкам, с весельем наблюдал за тем, как Олежа немного дрожащими от напряжения пальцами наливает вино в пластиковый стаканчик.       В атмосфере простой дворовости Душнов выглядел необычно, но притягательно, вписывался неплохо. Вино в его руках, в то время как на столе стоит несколько банок довольно дешевого и крепкого пива; идеально выглаженная яркая рубашка на фоне светлых обоев и его зажатая поза рядом с развалившемся на стуле Димой. Олежа словно пытался занимать как можно меньше места, стать как можно незаметнее, пока не напьется до состояния, когда хочется петь и становится плевать на чужое мнение. Дима с Юлей лишь умиленно улыбнулись, коротко переглянувшись, и вернули свое внимание вошедшим Гоги и Антону. — О, так ты Олежа, — Гоги улыбнулся и хлопнул Олежу по плечу, явно веселясь с его реакции — Дима много рассказывал, весь день над ухом про тебя жужжал. Я Гоги. — Приятно познакомиться, – Олежа немного успокоился от присутствия совсем рядом Антона, потому что полстакана вина вряд ли расслабит его так быстро — Надеюсь, только хорошее. — Естественно, — Гоги посмеялся и, коснувшись губами Юлиной макушки, взял со стола банку пива — Только самое лучшее.       Олежа кивнул, подливая себе вина, и поднял на Антона улыбающийся взгляд. Антон улыбнулся ему в ответ, но было видно, что из этой сомнительной компании он доверял только обоим Душновым, к остальным же относился с осторожностью, сканируя взглядом едва не каждое движение. Через десять минут Олежа уже спокойно смеялся и разговаривал на самые различные темы, немного расслабившись как морально, так и физически. Дима уже требовал включить музыку и пел даже без нее, улыбаясь, когда Оля подхватывала эти песни. Через еще полчаса пел уже Олежа, прикрыв глаза и покачиваясь в такт мелодии, а Оля клала голову на плечо то Юле, то Диме, качуя в зависимости от самых разных факторов. Атмосфера веселья подхватила с собой даже Антона, что с широкой улыбкой беседовал о чем-то с Гоги. Кажется, они нравились друг другу и сближались быстрее, чем Дима ожидал. — Почерком резким, я рисую между точек отрезки, — подпевал Дима, смотря на Олю в ожидании того, что она вновь подхватит, но девушка лишь с легким сожалением в пьяном взгляде пожала плечами. На ее лице, вся пудра с которого осталась на плечах Юли и Димы, проступал хмельной румянец, но не было видно не одной веснушки, лишь родинка во внутреннем уголке глаза. — От пяток до макушки, так соединяются в созвездия веснушки, — неожиданно пропел Олежа, наливая в стакан еще немного вина под немного недовольный взгляд Антона.       Дима расплылся в улыбке, продолжая петь, чтобы случайно не разрушить этот пьяный дуэт. Облокотившись локтями о колени, парень внимательно всматривался в лицо Олежи, наконец находя небольшие, но многочисленные рыжеватые пятнышки на кончике носа и щеках, почти под глазами. Дима, на самом деле, любил находить в людях подобные мелочи, разные родинки и маленькие шрамы из детства, или следы от прыщей. Ему нравилось видеть то, что люди не идеальны, но некоторых эти небольшие дефекты даже украшали, придавая особый шарм. На таких людей Дима готов был смотреть до тех пор, пока не протрезвеет, не отрывая глаз. Олежа попал в этот список, забравшись едва не на первое место со своей родинкой на самом кончике осторого носа и почти незаметным шрамом над бровью. — У тебя шрамик там, — Дима ткнул пальцем в Олежину бровь, бросив взгляд на Антона, который, наконец, отошел от Душнова — С детства? — Да не совсем, лет с девятнадцати, — Олежа пожал плечами, всматриваясь блестящим взглядом в алую жидкость в своем стакане — Не поладил с одним человечком, вот и все. — Не думал, что ты умеешь драться, — фыркнул Дима, а потом завис на секунду, глядя на Олежу абсолютно серьезно — Ты же сдачи дал тогда? — Конечно! — Олежа выглядел оскорбленным, и Дима приподнял руки на уровне груди — Меня не избивали, а даже если и били, то я не терпел. Это перерастало из избиения в драку. Правда я все равно потом хотел извиниться, мне Антон просто внушал, что они первые начали.       Дима твердо кивнул, выражая свое согласие с Антоном. Олина голова вновь перекочевала на его плечо, на что парень уже толком не обращал внимания, лишь сполз немного ниже, чтобы девушке было удобнее, и продолжил разговор с Олежей на какую-то абсолютно другую, немного глупую тему. Душнов иногда поглядывал на сестру, словно сканируя ее состояния и действия, и Дима улыбнулся тому, что эта братская любовь в Олеже даже в таком состоянии не ослабела, а наоборот обострилась. В голове вдруг возник вопрос, какой Олежа в отношениях? Такой же теплый и отзывчивый, но готовый защищать, как и с Олей? Возможно, более холодный, или, наоборот, горячий и сжигающий в своем огне, что было бы на него не похоже. — У тебя же был кто-то? — прямо спросил Дима, мысленно подготовившись записывать еще несколько фактов об Олеже — Ну, в романтическом плане. — Да, было пару партнеров, правда все не очень хорошо закончилось, — Олежа улыбнулся как-то печально, на пару секунд уходя в воспоминания, и залпом допил свое вино. Бутылка была почти пуста — Одна мне изменила, а второй любил поднимать на меня руку и унижать. Ну мы по моей инициативе расстались почти сразу, и я решил, что к черту мне все это не надо. Влюблюсь, значит влюблюсь. Вот уже четыре года в свободном плавании, перебиваюсь связями на одну ночь по пьяне. Все-таки взрослый мужчина, сам понимаешь. К слову, со всеми теми людьми мы общаемся и находимся в неплохих отношениях, знаешь, секс без обязательств. — И как давно в последний раз у тебя была такая вот связь? — Дима говорил осторожно, чтобы не спугнуть или случайно не всковырнуть какую-нибудь старую рану. — Год назад, наверное.       Дима пожал плечами, кивнув головой. Конечно, Олежа был не из тех, кто ищет какую-нибудь девчонку каждую ночь и бросает на утро, и было видно, что за такие вот мимолетные связи он немного, но все-таки винит себя. Даже если брать во внимание это и факт того, что он, видимо, промышлял отношениями с мужчинами, образ Олежи все равно оставался по-детски чистым, незапятнанным похотью или чем-то подобным. Диме вдруг начинает казаться, что именно сейчас Дима сделал тот самый большой и важный шаг, лишь сильнее и крепче сближаясь с Душновым и выводя их отношения со ступеньки "хорошие знакомые" на уровень "отличные друзья".       Олежа видел эту секундочку восхищения в голубых глазах, и именно эта маленькая искорка ощутимо понизила его настроение. Дима просто не знал, что Олежа совсем не такой, как кажется. Что на его руках грязь и кровь, ее не видно, но Душнов отчетливо ощущал это все на своих пальцах, пытался отмыть, но его кожа уже насквозь пропитана всем этим. Олежа смотрит на свои руки и упрямо видит на них чернеющую кровь; Олежа прислушивается к тишине в надежде отдохнуть или поспать и упрямо слышит чужие крики и мольбы о спасении; Олежа говорит и слышит нотки лжи даже в самой очевидой правде, известной даже маленьким детям, он не верит самому себе, но твердо знает, что верят другие. Кончики пальцев начинают нервно дрожать, и он поднимает взгляд на Антона, как бы говоря, что хочет уйти. — Олежа, Оля, нам пора, — мягко говорит Антон и встает на ноги, показывая, что "давай посидим еще немного" не прокатит — Уже довольно поздно, да и ребята уже еле сидят, и вы пьяные. Собирайтесь.       Олежа послушно кивнул и встал на ноги, немного качнувшись, но Дима вовремя поймал его за руку, подставив вторую руку для страховки. Они на несколько секунд застряли в такой позе, тупо смотря друг другу в глаза. Дима лишь удивлялся по-девичьи нежной коже на ладонях и пальцах Душнова, не желая разрывать физически приятного прикосновения, а Олежа впитывал в себя тепло чужой ладони, подсознательно выискивая в том, как Дима большим пальцем неосознанно поглаживает костяшку его пальца, какой-то подтекст. Хорошо, что завтра утром этих глупых мыслей он уже не вспомнит. — Не подкатывай к моему брату! — даже как-то зло прошипела Оля, одарив Диму злобным подзатыльником, что и заставило его выпустить из своей мягкой хватки чужую ладонь — Не надо, я тебе еще не настолько сильно доверяю. Нет, не-а. Не трожь.       Дима лишь посмеялся, смотря на то, как девушка энергично мотает в воздухе указательным пальцем, пока Антон под руку выводил Олежу в прихожую, чтобы тот не спотыкнулся и никуда не врезался. Лишь из-за большого количества алкоголя в крови он не задумывался над тем, как эти прикосновения выглядели со стороны и чувством странной пустоты после разрыва этого контакта. Смеющаяся девушка напротив привлекала его немного больше.