Половина неба

5 лет спустя

      Подгоняемый приглушенной, но хорошо слышимой музыкой, Чжань, коря себя за забывчивость, спешил в свой кабинет. Альфа выписал себе мысленную затрещину. Где это видано – суаре их годовщины свадьбы уже практически в полном разгаре, а один из виновников торжества отсутствует! Небеса, если бы а-Бо узнал о причине, ближайший месяц мужчина не отделался бы от шуток про возраст и незаметно подкрадывающийся склероз.       Он влетает в кабинет, не заботясь об аккуратности открытия двери, и спешит к столу, где на дне третьего ящика сверху хранится искомое – небольшой деревянный футляр с аккуратным алым бантом сверху. Чжань, проверяя, осторожно приоткрывает крышечку и благоговейно обводит контур одного из украшений, облегченно выдыхает. Вот они, казалось бы, простые и немного бунтарские парные кольца из желтого и белого золота в виде обычных гвоздей, его символ обещания всегда быть рядом, защищать и оберегать свою пару. Настроенное на романтическую волну воображение альфы рисует картину: как они сегодня повторят слова брачных обетов, надевая эти самые кольца друг другу, а после… из мечтаний мужчину вырывает настойчиво трущаяся о ноги кошка, которая своим коротким «Мяу!» и требовательным взглядом желтых блюдец глаз, словно говорит ему: «Дорогой хозяин, разве ты не опаздывал?»       Чжань улыбается, засовывает коробочку в карман брюк и, подхватив любимицу на руки, нежно чешет Орешину за ушком, гладя блестящую шерстку: — Девочка моя, ты совершенно права, — и опустив мурчащее животное на ее излюбленное кресло, наконец выходит из кабинета.       Альфа едва успевает неплотно притворить дверь, как слышит быстрое мельтешение шажков маленьких крепких ножек своего сына. Стены озаряются заливистым детским смехом смешанным с редким лаем Сноу. Мохнатый нянь, очевидно, по привычке координирует своего подопечного, спасая от очередного падения. Чжань присаживается и широко разводит руки в стороны, чтобы через пару мгновений поймать бегущего к нему ребенка с радостным: — Отец! Мужчина выпрямляется с не перестающим смеяться малышом и подкидывает его несколько раз вверх, вызывая восторженный визг. Словно самый бесценный в мире дар, Чжань осторожно прижимает к себе сына и нежно целует в лоб, не в силах избавится от нахлынувших воспоминаний, что их Суо-эра могло бы и не быть. Пять лет назад после разборок с Сяо Чао Ибо был незамедлительно доставлен в ближайшую больницу. Чжань до сих пор помнит ужас своего бессилия, когда любимый человек на протяжении нескольких часов не приходит в себя и все его существование сейчас зависит от тонких длинных игл торчащих из белых рук, а врачи просто разводят руками, ища причину… Альфа обреченно сидел рядом, крепко сжимая омежьи пальцы, и не поддавался на уговоры хотя бы на минуту покинуть палату. Он лишь сильнее стискивал чужую руку, мысленно стараясь влить в Ибо, если потребуется, всю свою жизненную энергию, и плакал одинокой скупой слезой, когда тишину комнаты прервало хриплое: — Гэ…       Сразу после этого зашел врач и успокоил обоих, сказав, что причиной обморока стал болевой шок и эмоциональное перенапряжение, а сейчас угрозы для жизни папы и ребенка нет, но на пару дней их все же оставят в клинике для наблюдения. Так, в ту же ночь ничего не подозревающие будущие родители и узнали, что спустя чуть больше восьми месяцев их семья станет на одного члена больше.       Все оставшееся время до появления на свет Суо-Суо Чжань, словно курица-наседка, следил за комфортом и безопасностью своей пары, и даже немного словил синдром кувады. Так, на пару с Ибо он переживал все прелести токсикоза, которые они заедали все теми же пресловутыми канноли, щедро посыпанные сычуанским перцем, а после, мучаясь от расстройства пищеварения, обнимали белого друга. Чжань никогда не думал, что сможет полюбить кого-то так же сильно как и Ибо — в его сердце просто не может быть столько места. Но когда спустя еще шесть месяцев альфа наконец-то смог взять на руки их совместную маленькую копию… Мужчина до конца не может описать эмоции того момента, просто внутри него переключился какой-то вентиль открывающий неизвестный шлюз, позволяя потоку всепоглощающей любви к маленькому теплому комочку захватить все его существование и истечь солеными дорожками по щекам. Альфа впервые плакал от счастья, целуя маленькую сжатую в кулачок ручку.       Мужчина ласково треплет темную макушку мальчика: — Суо-эр, проказник, где ты потерял Хэн-лаоши? Ребенок несмело смотрит на отца, словно прикидывая, может ли ему доверить секрет, и тихо шепчет на ухо: — Я убежал! Хэн-лаоши отправлял меня спать. Но я не хочу. Сегодня так весело! — и в противовес своим словам, широко зевнув, принялся потирать раскосые, так похожие на Ибо, глазки кулачком. — О, что же делать, — в притворном ужасе восклицает Чжань, сокрушенно добавляя, — теперь придется все отменить… — Что отменить? — зачарованно переспрашивает малыш. — Ну как же, завтра же воскресенье и наш семейный день, а мы договаривались съездить в старую-старую деревеньку, где, можно сказать, мы с твоим папой впервые и познакомились… — О… — А теперь, ты не успеешь отдохнуть, и нам нужно будет все отменить. Хотя, — с задумчивым видом добавляет альфа, — мы можем поехать с твоим папой вдвоем. Раздумывая буквально мгновение, мальчишка заелозил на руках отца, намереваясь спрыгнуть. — Суо-Суо, что-то случилось? — Отец, разве ты не видишь, — пухлый пальчик указывает на окно в конце коридора, — уже ночь, и мне пора спать, а ты меня за-дер-жи-ва-ешь! — довольный правильностью произношения, пусть и по слогам, недавно выученного нового сложного слова, малыш заулыбался, демонстрируя отсутствие переднего зуба. — Ах, конечно-конечно, прости, пожалуйста, — забормотал Чжань, силясь не улыбнутся в ответ, и послушно поставил сына на пол. Из-за угла показывается наконец-то подоспевший камердинер Хэн — немолодому бете сложно везде успевать за маленькой егозой. — Хэн-лаоши! — воскликнул мальчик, беря мужчину за руку. – Ну где вы ходите? Мне давно пора спать! Бета переводит удивленный взгляд с ребенка на улыбающегося мужчину и, сухо кивнув Чжаню, увлекает юного и не по годам умного озорника за собой. Они уже почти скрылись за поворотом, как Суо вырывает свою ручку из теплой морщинистой и бежит обратно к отцу: — Поцелуй на ночь! — требует он. Альфа послушно наклоняется и целует маленькую кнопочку носа, лоб, щеки, поспешно покрывая легкими касаниями все маленькое личико, одновременно щекоча свое чадо. Суо громко смеется и, вырвавшись, собирается уходить. — А мой? — обиженно спрашивает Чжань. Мальчик останавливается, склонив голову на бок, а после царственно кивает, решая удовлетворить просьбу старшего, и с громким чмоком на несколько секунд прижимается к чжаневой щеке, а после проделывает те же манипуляции с другой: —А этот — передашь папочке. — Обязательно, — со всей серьезностью заверяет мужчина, — все беги, Хэн-лаоши ждет тебя. Бета снова кивает, слегка кланяясь, и с легкой улыбкой уводит Суо. Чжань весело хмыкает. Порой встречаются определенные люди, чьего расположения крайне сложно добиться, и камердинер Хэн как раз из таких. Когда встал вопрос кто будет помогать молодым родителям с ребенком, Ибо сразу предложил кандидатуру Хэн Чжа, отказываясь рассматривать другие варианты. Так в их доме появился строгий и внешне холодный мужчина, с подозрением косящийся на альфу, словно тот попытается украдкой стащить фамильное серебро. И Чжаню потребовался не один год, чтобы наконец-то заслужить в глазах беты робкий огонек некого доверия и одобрения.       — Жизнь вообще сложная и непростая штука, — мысленно хмыкает альфа, круто разворачиваясь на пятках, и движется в сторону шумного мероприятия. Чжань как и большинство людей склонен порой аллегоризировать жизнь и происходящее в ней. Кому-то она представляется дорогой с разными примыкающими к ней и отходящими от нее ответвлениями и тропами, где-то эта дорога уже, где-то шире, а еще она постоянно меняет свои уклон, направление и покрытие... Другие ассоциируют ее со стаей диких животных, где каждый живет по звериным законам или обособленными группами, свободно бегающими по лесам и степным просторам… Чжаню же она видится иначе. В его представлении жизнь подобна самолету, а человек в ней неизменный пилот. Сначала самолетик маленький, можно даже сказать игрушечный. Альфа и сам с таким в руках в детстве бегал. Потом при поддержке дорогих и близких людей он превращается в способное держаться на воздушных потоках летательное средство, а все люди, возникающие в жизни человека становятся кем-то подобными пассажирам, занимая свои соответствующие места в салоне.       Чжань наконец входит в изящное и просторное помещение наполненное знакомыми и малознакомыми гостями, пытаясь глазами отыскать своего омегу, все же им скоро нужно будет сказать приветственную речь. Он бегло осматривает комнату, встречаясь взглядами с родителями и громко смеющимся над каким-то замечанием Мей-Мей Цзянпином. Вместо приветствия все кивают друг другу, широко улыбаясь. Эти пять лет не прошли бесследно и для них, и теперь, папу укрывает еще большая паутинка морщинок, а отец… с годами Чжань стал лучше понимать вечно работающего старшего альфу, чтобы у его семьи было все самое лучшее, а в итоге на эту самую семью у мужчины порой совершенно времени и не оставалось. Чжань хоть с отца пример брал всегда, но при любых условиях старается найти время для своих самых любимых. С семейством Ма они с Ибо все так же дружны, а крошка Суо-эр прекрасно ладит с их близнецами. Альфа задумывается на секунду и зачисляет этих особенных и дорогих сердцу людей в команду экипажа, без которой одному пилоту пришлось бы лететь ой как сложно.       Мужчина исследует помещение дальше и мимоходом сухо кивает Си Сену и висящей на его руке Ян Сюли. Очевидно, девушка решила сделать ставку как можно быстрее стать «веселой вдовой», только вряд ли закостенелый холостяк вообще решится сделать ей предложение — их отношений мужчине и так вполне достаточно, чтобы беспрепятственно наслаждаться молодым телом. Ах, глупышка Сюли, опять ты связалась не с тем альфой! Чжань прикидывает билеты на какие места он бы отдал этой парочке в своем самолете? И сходится на мысли, что старый альфа займет почетное место раздражающего, но постоянного пассажира. А вот Сюли? Террорист? Нет, девушка точно не дотягивает до этого громко звания, она так, просто нарушитель спокойствия, которого если не ссадить в ближайшем аэропорту, то весь последующий полет будут чесаться руки выбросить за борт, причем без парашюта. На роль террориста больше всех подходит Сяо Чао, вот уже где устрашающий субъект. Правда после своей неудачной операции альфа был вышвырнут куда-то на задворки семьи, в самый отдаленный и специально созданный для этого филиал где-то в Чжаотуне, и Чжань, если честно, за последние пять лет ни разу не поинтересовался как в дальнейшем сложилась жизнь кузена.       Альфа продвигается вперед, вглубь зала, по ходу перекидываясь парой фраз с родителями Ибо, обещая на следующие выходные обязательно организовать семейный ужин узким кругом. Кстати, на свой прошлый день рождения альфа получил в подарок от Земина ружье и хитрый комментарий, что если кто-нибудь из их детей все же определится как омега, для Чжаня это будет вообще незаменимая вещь, и если бы что-то подобное было в свое время у старшего альфы все могло сложится по-другому. И вопреки всей комичности ситуации Чжань понимает, что он уже если не ненавидит, то уж точно недолюбливает потенциального зятя, а если тот не дай Бог будет обижать его малыша… вообще лучше не углубляться в этот сценарий событий…       Чжань крепко жмет руку Дин Юну властно обнимающему уже заметно беременного Бея. Хвала всем богам, эта пара наконец-то не так давно поженилась, изрядно подпортив нервы и кровь друг у друга. Зато остальные могли вживую смотреть остросюжетную и многосерийную дораму всех перипетий их отношений. Вот эти четыре человека явные пассажиры бизнес-класса, как бы до экипажа пока не дотягивают, но и в обычные их тоже не записать. Наверное, в этой части салона найдется место и для Хэн Чжа.       Наконец-то альфа замечает своего супруга. Ибо, его мальчик, все такой же красивый, яркий, легкий, нереальный и только его. Омега с кем-то разговаривает, активно при этом жестикулируя, и криво усмехается на очередное замечание собеседника, как вдруг замолкает, словно ощутив что-то, и оборачивается, безошибочно встречаясь взглядом с альфой, и расцветает улыбкой. Чжань подходит ближе и опускает руку на тонкую талию, незаметно для окружающих оглаживая пока еще только намечающийся животик. Ибо обеспокоенно заглядывает в чужие глаза и тянется рукой, поправляя узел Виндзор: — Где ты был? — Суо-эр никак не хотел укладываться спать, пришлось пригрозить, что завтра он останется дома. — Гэ, — широко улыбается омега, четко понимая, что роль строго родителя в их паре, как ни странно, досталась именно ему, а с альфы малыш Суо-Суо научился веревки вить похлеще Ибо, — твои воспитательные методы слишком суровы. — Кстати, он просил тебе передать, —шепчет альфа в аккуратное ушко и, приподняв лицо омеги за подбородок, прижимается к губам в столь желанном всегда поцелуе. Ибо ахает от неожиданности, приоткрывая рот, и позволяет своему мужу беспрепятственно проникнуть, мокро и развязно лаская его рот. Омега поперву пытается отстраниться, но спустя мгновения, прикрыв глаза, охотно возвращает ответную ласку, прижимаясь. И обоим становится все равно, что их сейчас окружают сотни людей, а всполохи вспышек фотоаппаратов яркими салютами освещают пространство и во всех завтрашних газетах эти фотографии будут на первой полосе...       Да, жизнь сложная и непростая штука, но в ней есть и совершенно особенные люди, которые этой самой жизни придают смысл, а пилоту — повод для существования. И так, маленький Сяо Суо, этот неугомонный моторчик, и пока еще не рожденный малыш дают стимул Чжаню вообще двигаться дальше, заряжая его энергией и давая силы лететь дальше, навстречу неизвестности.       А Ибо? Ибо куда важнее и значимее всех пассажиров, да и команды вместе взятых. Он как то, без чего вообще невозможно жить: как сердце, как воздух, как любовь или сама жизнь. И если Чжань – пилот самолета, то Ибо – его вечно трепетное небо, ну или уж точно его половина. Его половина неба.