story of tokyo revengers

      Колеса мотоцикла с шумом затормозили напротив забытого богом гаража, двери в который были приоткрыты, приглашая любознательную посетительницу внутрь. Юная девушка, повесив фиолетовый шлем на руль байка, хрупким пальцем надавила на кнопку охраняющей сигнализации и последовала вперед.       Железная дверь красного цвета, которой стоит коснуться лишь слегка, чтобы она тут же отворилась, впуская незванную гостью. Там, в забитом железом и разными инструментами, огромном помещении, покоились несколько мотоциклов и увесистых чемоданов с подручными средствами для их починки.       Т/и тихими, едва слышными шагами, следовала, лишь иногда подрагивая от неожиданных звуков удара железа о железо. И она бы уже расстроилась, что тут никого нет, если бы не резкий, открывающийся ей вид на накачанное тело парня, что в руке сжимал небольшой молоток и, то и дело, заколачивал какую-то деталь в свой байк. Кен выглядел напряженно, задумчиво, и в коей-то мере, пугающе, когда увлечённо закусывал губу и злобно шипел, когда что-то не выходило. Если с девушкой он пытался немного поунять свои таланты и черты характера, то наедине с собой всё это блистало на самой высокой мощности.       Прижавшись к железному шкафчику, Т/и молча стояла, не издавая не звука, дабы не раскрыть свое присутствие тут, ведь он запрещал ей здесь появляться. Но это желание увидеть было настолько сильным, что она не смогла сдержаться, села и поехала сюда посреди глубокой ночи.       — Выходи, Т/и! — периодический стук прекратился и молоток с сильных рук Рюгудзи с шумом упал на стол, стоящий неподалёку. Он устало потёр нос и развёрнулся в ожидании, когда, наконец, знакомая голова покажется из-за предполагаемого шкафа и заключит его в привычные объятия.       Эта девочка для него была кем-то, вроде единственного вида людей, хотя, нет, так же близок ему был и Сано, но с ним, они вместе уже долгое время. А стоило Кену взглянуть в кукольные девичьи глаза одним вечером, наверное, месяца два назад, как всё стало ясно – смотреть в них стает для него великим удовольствием на очень долгое время.       Так оно и было.       Холодное железо соприкасалось с тонкой тканью черной клетчатой рубашки, передавая свой холод на хрупкое тело, заставля Т/и вздрогнуть, как от резкого обращения в свою сторону, так и от нескончаемого коллиечства мурашек на своём теле.       — Т/и, не делай из меня придурка! — на этот раз голос блондина был куда грубее, чем обычно, он мог просто взять и подойти, но не делал этого, выжидая, пока девушка выйдет сама, сознаваясь, что ослушалась и подглядывала, — ты что поглазеть на меня пришла, детка?       Когда его тон сбавился, легкий шаг на свет тусклой лампы, заставляет Т/и двинуться и в смущении, погрязнуть в пучине алой краски на своих щеках.       Стоит Кену увидеть её, такую домашнюю, красивую и за это время, уже успевшую стать родной, – на его лице расплывается тёплая улыбка и он разводит сильные руки, приглашая гостью в объятия.       Всокоре, быстыми шагами, девушка впечатывается носом в твёрдую грудь, полными лёгкими вдыха, аромат излюбленного одеколона, довольно улыбаясь.       — Прости меня, что заявилась так поздно и без разрешения, — слова уходят куда-то в одежду, пока крепкие рукт с обеих сторон прижимают девичье тело к себе, а пальцы зарываются в волосы, приятно пахнущие свежестью шампуня.       — Меня больше интересует, почему ты в такое время не спишь дома, детка? — Кен склонился к небольшому уху, заправляя прядь волос девушки за него и произнося шёпотом, будто со страхом спугнуть.       Т/и хихикает, вырвавшись из цепких рук и привстаёт на носочки в попытке дотянутся до желанных губ.       — Я про-о-осто очень сильно захотела тебя увидеть, — она проговаривает с намёком, остановившись в нескольких сантиметрах от подбородка парня – максимума, до куда могла достать.       И он снова улыбается, излюбленно умещая руку на чужой талии и наклоняясь, чуть приподнимая девушку вверх.       Двое губ встречаются сначала в аккуратном и нежном поцелуе, постепенно перерастающем во что-то требовательное, наполненное желанием.       И если бы Т/и стояла сейчас на грязном полу, то её ноги бы подкосились от столь приятных действий, а, казалось бы, они просто целовались, просто её руки блуждали по коже его сильной шеи, просто пальцы Рюгуджи аккуратно пробирались под ткань тонкого топа, касаясь ровной спины, будто пересчитывая колличество позвонков и заостряя внимание на рёбрах.       Он любил так делать, очень любил.       Т/и не заметила, как её опустили на поверхность какого-то стола, одним движением убирая с него различные детали, что с шумом повалились на пол. Не разрыавая поцелуя Кен тянул её, прижимал к себе как можно ближе, пока жизненнонеобходимый воздух не закончился, заставляя влюбленных отпрянуть с тонкой ниточкой слюны, что до сих пор связывала их губы.       Т/и смотрела в глаза парня, всё не отодвигаясь, надеясь на повторение, пока предательские бабочки внизу живота, одна за одной начинали парить, отдаваясь приятным и уже излюбенным в компании Рюгудзи, ощущениям.       — Ты ведь знаешь, что мне ничего не помешает трахнуть тебя на этом чёртовом столе, Т/и? — прозвучал, скорее, риторический вопрос, всё тем же шепотом, только теперь, прямо в лицо, опаляя приятным теплом нос и губы.       И девушка не ответила, лишь поддалась вперед, утягивая бдондина в поцелуй. Она пыталась перенять инициативу в свою сторону, когда хотела рукой слегка сжать подбородок Рюгудзи, она тянула его за шею ближе, но всё было тщетно, – стоило Т/и применить к нему хоть какую-то силу, как её тут же прогоняли более напористые и решительные действия.       С шеи и спины Кен спускался к пышным ягодицам девушки, сжимая их, пытаясь уместить в своей широкой ладони и был уверен, что если не поганая, толстая ткань джинс, то по широкому помещению гаража разлетелся бы звук громкого шлепка.       Но он сделает это, вегда делал.       Руки Т/и медленно пробрались под ткань белоснежной майки, начиная исследовать рельеф уже любимого торса, от ощущения которого бабочки уже не взлетали – они и так, во всю пархали и приказывали унять свой пыл. И она делает шаг навстречу этому, раздвигая ноги, приглашая парня ближе, чувствуя как его возбуждение упирается в её ногу и Кен сам, резко притягивает её вперёд, заставляя, пока что, скрытую одеждой, промежность, прикоснуться к члену, выпирающему из под легких шорт.       Когда он возбуждён, его действия всегда были подобными: резкими, грубыми, уверенными и смелыми, но не смотря на это, он никогда не делал Т/и больно, никогда не брал против воли и даже лучше – она показывала ему свое желание сама, как, например, сегодня, заявляясь прямо в тот вечер, когда он оповестил её о своей занятости.       Но неожиданные сюрпризы всегда самые приятные, не так ли?       Губы Т/и после долгого, горячего поцелуя, споровождаемого подрагиваюшим дыханием обоих, отпрянули, скатываясь вниз по мужской шее, застывая на пару секунд, облизывая, дразня тонким языком и слегка прикусывая.       — Только не делаей засосов, детка, — это слетело на вздохе, после чего жалкая майка Рюгудзи пала на стол, куда-то позади Т/и и девушка ухмыльнулась, проводя ладонями по накачанной груди, пресу и уже без преграды, свободно наслаждаясь сжелаемой картиной.       Кен медленными, аккураными движениями избавлял Т/и от одежды, так же бережно, укладывая её в строну своей майки. Сотни поцелуев с его стороны обсыпали хрупкое, стройное тело, пока девушка ёрзала от ожидания, вскоре оказываясь в одном белье, такой открытой и готовой перед ним.       Но Рюгудзи не спешил, только мимолётно касаясь мокрой ткани узких трусиков, больше предпочитая целовать девичью гудь и не вовлекать в поцелуй, чтобы слушать каждый звук, слетающий с её уст, каждое шипение и тихий вздох, абсолютно всё. Он был не из тех, кто отдавался прелюдиям настолько сильно, как это делали многие, Кен не любил разговоры, по типу "скажи, чтобы я тебя трахнул".       Нет, он просто брал и делал.       Сейчас, откидывая Т/и на холодную поверхность стола в одном бюстгальтере, он завел её руки за голову, прижимая к железной поверхности, другой рукой склоняясь к трусикам. Сначала несколько пальцев касаются возбуждённого клитора, надавливают, заставляя девушку издать протяжное мычание, ёрзать ещё сильнее и смотреть прямо в глаза Рюгуджи, простанывая и в который раз, заливаясь краской.       Он двигает руками медленно, раздвигая два пальца, растягивая чувствительное лоно и наблюдая за плодами своих стараний в её глазах, что умоляли, просили уже наконец-то, но Кен, не мог, знал, что ещё не достаточно. Она была перед ним такая поддатливая, желанная и маленькая, пусть, он старшее её на каких-то жалких пару лет и Т/и ещё даже нет восемнадцати – это не делала её менее сексуальной и обворожительной, девушкой, при только одном взгляде на которую, в штанах становилось тесно, а голова вырисовывала сотни пошлых картин.       И все они воплощались.       Вскоре, тонкая ткань трусиков резко отправилась ко всем вещам и резкий толчок внутрь заставляет Т/и вскрикнуть. Да, он сделал это как обычно, входя без предупреждения, грубо, но не принося никакой боли, лишь наслаждение, что волнами отдавалось по самые пятки и заставляло выгибаться навстречу, проситься ближе. Шумное дыхание в сопровождении тихих рыков ласкало её ухо, пока парень вдалбливал, до покашивания железных ножек, в этот бладский стол, кусая, засасывая нежную кожу на шее.       Черт возьми, как же Т/и это любила.       Мужская ладонь сжимала девичьи запятья все еще удерживала за головой, пока темп с каждой секундой становился всё быстрее и быстрее, срываясь на нечто бешеное. Со лбов обоих стекали капли пота, дыхание было сбитым настолько, что стоны Т/и превращались в крики или хрипы, что смешивались с едва слышным голосом блондина и он не прикрывал глаза в удовольствии, а всё так же, не моргая, смотрел в омуты напротив. Для неё это словно пытка, он смотрел так, будто обнажая не только физически, но и внутренне, будто он заглядывал, видел каждый потаённый уголок её сознания, скрытый запыхавшимся и миловидным личиком.       Пара завершающих толчков и два протяжных вздоха раздаются в стенах гаража. Кен выходит из узкого лона, заканчивая на плоский дамский живот. Рука его тянется н за рулоном салфеток и убирают спербу с бледной кожи, протирая ещё пару раз для полной чистоты.       — Неужели вы закончили? — где-то раздался уже знакомый голос Сано. Это можно было сравнить с галлюцинацией от усталости, но, увы, нет, тихие шаги приближались к ним с каждой секундой, говоря о том, что их обладатель вот-вот увидить столь непристойную картину, — или вы ещё не всё?